Нефритовая игла

      ‎Цинь лан-цзюнь предстал как весьма приятная личность, обладающая располагающей улыбкой и выраженным радушием. Он демонстрировал глубокую заботу по отношению к своей супруге и искреннее уважение к её родителям. Тем не менее, к внезапно появившимся брату Сян-эр и его жене он проявил определённую настороженность. ‎      По распоряжению Цинь лан-цзюня Юй Шаньлин провёл обряд экзорцизма над Бай Сюаньцзи и её плодом. В присутствии представителей обеих семей была инсценирована процедура извлечения злого духа из её тела, в ходе которой Бай Сюаньцзи якобы лишилась ребёнка. ‎      Последующие два дня девушка была вынуждена оставаться запертой в отведённой ей комнате, изображая скорбь по утраченной жизни. Это время, которое могло бы показаться ей невыносимо скучным и тягостным, оказалось неожиданно наполненным. Госпожа Цзань Ли и Цзань Ванхэ стали её постоянными гостями. Ванхэ, извиняясь за этот спектакль, подробно рассказывал ей о местном быте, а также о последних новостях и слухах, которые доходили до поместья дафу Цинь. Его мать приносила ей книги, которые она сама изучила за несколько лет, проведённых здесь.       ‎К удивлению Бай Сюаньцзи, оказавшись в поместье дафу Цинь, госпожа Цзань Ли решила освоить совершенно новое для себя ремесло. Помимо своей обычной работы в поле, она с энтузиазмом помогала местным лекарям в сборе редких трав, а иногда даже сама принимала больных или раненых. Бай Сюаньцзи, всегда открытая к новым знаниям, была только рада углубиться в изучение травничества.       ‎Тем временем Цзань Ванхэ, вместе с отцом, неустанно трудился в поле, помогая собирать урожай. Время текло незаметно, и вот уже на горизонте замаячил праздник середины осени. В поместье царила предпраздничная суета: крестьяне заготавливали собранный урожай на долгую зиму, а жители отправлялись в храмы, вознося молитвы Богам о плодородной земле, крепком скоте, благодатном дожде и ласковом ветре. Особую радость принесло письмо от дафу, извещавшее о его возвращении в поместье к празднику, что сделало этот день еще более долгожданным. ‎      Бай Сюаньцзи с теплотой наблюдала за тем, как Цзань Ванхэ проводит время с семьей. Он с явным удовольствием помогал отцу в полевых работах, а в редкие свободные минуты уделял внимание матери и сестре. Вечерами же его любимым занятием стало нянчиться с племянником, и Бай Сюаньцзи не могла сдержать улыбки, глядя на эту трогательную картину. Хотя Ванхэ не сразу нашел общий язык с мужем Сян-эр, со временем их отношения наладились. Цинь лан-цзюнь даже перестал ревновать к тому, что его сын проводит больше времени с Цзань Ванхэ, чем с ним самим.       ‎Госпожа и господин Цзань Ли относились к Бай Сюаньцзи с такой же заботой, как к родной дочери, а Сян-эр стремилась стать ее близкой подругой. Даже лао-фужэнь, к удивлению, проявила к ней искреннюю родственную любовь. Вероятно, это было связано с тем, что старушке не раскрыли правду об их с Цзань Ванхэ небольшом обмане. Сян-эр также заверила, что сохранит эту тайну от мужа. ‎      Впервые за долгие годы Бай Сюаньцзи видела на лице Цзань Ванхэ искреннее счастье, когда он играл с племянником или помогал родителям. Она надеялась, что в этом году они все вместе смогут запустить в небо праздничные фонарики. ‎      В день праздника Бай Сюаньцзи решила помочь госпоже Цзань Ли в приготовлении угощений. Вместе они замешивали тесто и лепили цзяоцзы, стараясь придать им самую изящную форму. Бай Сюаньцзи чувствовала, как ее сердце наполняется теплом. Поддавшись чувствам, госпожа Цзань Ли призналась, что сожалеет о том, что их не было рядом, когда Сян-эр выходила замуж, когда родился ее сын и когда они отпраздновали его первый новый год. ‎      В тот же день вернулся и дафу Цинь. Морщины в уголках его глаз и длинная борода, тронутая сединой, смягчали его облик. Несмотря на строгий и даже суровый характер с посторонними, в кругу семьи он оказывался весьма приятным и милым дедушкой. Когда Цзань Ванхэ и Бай Сюаньцзи встретились с ним лично, он долго и оценивающе смотрел на них, а затем смиренно вздохнул. Он принял их, признав членами своей семьи, и это стало для них лучшим подарком в этот день. ‎      С наступлением вечера жители собирались семьями, чтобы вместе отпраздновать. Бай Сюаньцзи, Юй Шаньлин, а также семьи Цзань и Цинь присоединились к общему веселью. Люди смеялись, пели песни и делились историями, а в воздухе витал аромат жареных каштанов и сладких пирожков. ‎      Небо окрасилось в глубокий синий цвет, и звезды начали мерцать, словно приглашая всех к запуску фонариков. Бай Сюаньцзи держала один такой в руках, неотрывно глядя на дальние огни. Фонарики начали подниматься в небо, освещая темноту мягким светом. Бай Сюаньцзи опустила голову, вспомнив о чём-то важном. Прошло столько дней, и они совсем забыли о своих маленьких друзьях, которые до сих пор боялись показаться. ‎      Скрывшись в толпе, она спешным шагом направилась к лесу. Бай Сюаньцзи присела на колени, всё ещё держа незажжённый фонарик. Через несколько мгновений из леса выбежали два визжащих, плаксивых духа. От тоски Огонек едва светился, а Уголёк сыпался на ходу, постоянно спотыкаясь о сухую траву.       ‎— Цзе-цзе! Цзе-цзе!- в один голос плакали они, прыгнув в ее объятия, — Сюань-цзе ты забыла про нас! ‎      — Простите меня, мне нет оправдания, — она улыбнулась им, едва сдерживаясь от заливистого смеха, когда духи, щекоча, терлись о ее шею и щеки, — Столько всего произошло. Как вы поживали?       ‎— Без Сюань-цзе Уголек чувствовал себя плохо…       ‎— Но цзе-цзе снова здесь и Огонек чувствует себя лучше!       ‎— Тогда, давайте мы вместе зажжем и отпустим в небо фонарик?       ‎Бай Сюаньцзи осторожно положила Огонек в ладонь, и его пламя зажгло фонарик. Вместе они отпустили его в небо. Бай Сюаньцзи закрыла глаза, представляя, как её желания взлетают вместе с сотнями других, уносясь в бескрайние дали. Огонек и Уголек, подражая ей, тоже закрыли свои глазки-бусинки, не совсем понимая, что происходит. Иногда они незаметно приоткрывали их, подглядывая за ней, чтобы узнать, когда можно будет полностью открыть глаза.       ‎В этот момент Бай Сюаньцзи чувствовала, как все её тревоги растворяются в ночном воздухе, оставляя лишь светлые надежды на будущее. Если подумать, ей не о чем было мечтать — её мечты уже сбылись. Когда она открыла глаза, маленькие духи заговорили наперебой:       ‎— Сюань-цзе, нам было так страшно…Нас постоянно пугал большой злой человек…       ‎— Огонек не боялся этого большого злого человека! ‎      — О ком вы говорите? — удивленно спросила Бай Сюаньцзи. ‎      — Обо мне. ‎      Раздался знакомый низкий голос за спиной. Она обернулась. К ним приближался, окутанный тенью крон деревьев, Юй Шаньлин. Он смотрел ледяным взглядом на маленьких духов. Они испуганно пискнули и вмиг испарились, скрывшись где-то в глубине леса. Бай Сюаньцзи поднялась с колен, отряхнулась и подошла к нему ближе. ‎      — Так это ты тот «большой злой человек»? — насмешливо спросила она, — Они что-то сделали? ‎      — Разве я должен ждать, когда они что-то сделают? — Шаньлин недовольно скрестил руки, — Я почувствовал, что в лесу находится кто-то посторонний, когда вы появились здесь. Я пытался их найти и прогнать, но они всегда, только почувствовав мое приближение, убегали, а затем возвращались. ‎      — Шисюн, ты так тонко чувствуешь колебания духовной энергии в пространстве? Это потрясающе! — искренне восхитилась девушка. ‎      — Почему ты здесь и возишься с этими духами, будто вы старые друзья? — его лицо темнело подобно грозовой туче. ‎      — Эти малыши безвредны, — спокойно ответила она, — Разве Ван-гэ не говорил тебе о них? Они путешествовали с нами и помогали нам. Но скажи, шисюн, почему ты здесь? Я думала, что ты хотел запустить фонарики вместе с… ‎      Лицо Юй Шаньлина искривилось, резко меняя цвет с бледного до красного и обратно. Он слегка отшатнулся назад, а затем снова гневно сдвинул брови. Бай Сюаньцзи невинно улыбнулась, пряча руки в рукавах.       ‎— Я ушел, когда почувствовал, что духи приблизились к поместью.       ‎— Прости, это не мое дело. ‎Юй Шаньлин вздохнул, прикрыв глаза и опустив руки, он подошел к ней совсем близко.       ‎— До нас доходили слухи, что принцесса Бай собиралась покончить собой в тот день. Некоторые свидетели утверждают, что мечом ты разрезала горло, — его взгляд скользнул на высокий закрытый воротник девушки, — Так ли это?       ‎— Из собачьей пасти не вытащишь слоновой кости. ‎      — Возможно, - он звучал не очень убежденным, но не стал настаивать дальше, — Нужно возвращаться, шимэй. Уже холодает.       ‎— Хорошо. Пойдем, — она пошла первой, и Юй Шаньлин последовал за ней, чувствуя, как между ними остается невидимая нить, сотканная из недосказанности. ‎       ‎Вскоре после праздника до поместья дафу дошли тревожные слухи о разбушевавшемся горном духе, что грабил торговые караваны и похищал людей. Дафу, нетерпящий беспорядка, поручил Юй Шаньлиню разобраться с этой напастью. Так как путь до горы был неблизок, ему на помощь вызвались Цзань Ванхэ и Бай Сюаньцзи.       ‎Снег, редкий и невесомый, кружился в воздухе, словно призрачные бабочки, оседая на промерзшую землю. ‎Их шисюн, будучи настоящим заклинателем, не доверял духам, поэтому Бай Сюаньцзи, заботясь о его спокойствии, велела своим верным спутникам, Огоньку и Угольку, держаться на почтительном расстоянии. На очень почтительном расстоянии. Юй Шаньлин, с его обостренной чувствительностью к колебаниям Ци, мог обнаружить их сразу же.       ‎По данным, которые им удалось собрать, нападавший был духом низшего ранга. Он грабил повозки, убивал лошадей, но людей брал живыми. Лишь двое мужчин смогли спастись. Один, получив ранения, скончался в ближайшей деревне. Другой, сломленный ужасом, потерял дар речи и, будучи не обезображенным грамотностью, мог лишь рисовать.       ‎— Неужели один дух способен справиться с целыми караванами? — размышлял Цзань Ванхэ, когда они приблизились к подножию горы, его голос звучал глухо в морозном воздухе, — Если его ранг низший, то он наверняка действует не один. ‎      — Должно быть, они действуют группами, малыми или большими, — согласилась Бай Сюаньцзи, ее взгляд скользил по заснеженным склонам. ‎      Шаньлин, идя немного впереди, остановился. Он достал из своего мешочка-цянькунь рисунки, сделанные выжившим.       ‎— Вот, — сказал он, протягивая их своим спутникам, — Мужчина застрял со своим караваном на горной тропе из-за неожиданно выпавшего снега. На них напали ночью. Из-за темноты он не мог четко разглядеть их.       ‎Тушь на бумаге была размазана, словно дым или туман, из которого проступали странные, неестественно длинные конечности.       ‎— Если верить этим изображениям, — продолжил Юй Шаньлин, — это точно не яогуай       ‎      — Дух похож на человекоподобного чи-хуэй, — произнесла Бай Сюаньцзи, ее брови слегка нахмурились. ‎— Чи-хуэй обычно не нападают на людей с таким остервенением и не крадут их, — заметил Цзань Ванхэ, проводя пальцем по грубым линиям рисунка. ‎      Снег устилал горную тропу, превращая ее в серебристую ленту, вьющуюся среди заснеженных вершин. Бай Сюаньцзи шла неторопливо, погруженная в свои мысли. Холодный воздух щипал щеки, но ее сознание было занято не столько окружающей природой, сколько мыслями о демоническом мире. Она вспоминала классификацию, которую когда-то усвоила: четыре основных ранга, каждый со своими особенностями и уровнем опасности. ‎      Низшие демоны — неразумные существа, чье существование сводилось к инстинктам и разрушению. Именно их, как правило, и поручали заклинателям — поймать или уничтожить, чтобы защитить мирных жителей. ‎      Средние ранги — уже обладали разумом, но их сила и враждебность были умеренными. Большинство из них жили обособленно, не причиняя вреда, хотя, как и везде, встречались исключения. Внешне они могли быть самыми разнообразными — от существ, напоминающих людей, до совершенно чуждых форм.       ‎Высокие ранги — вот где начиналась настоящая сложность. Разумные, сильные, непредсказуемые. От них можно было ожидать как огромных проблем, так и неожиданной пользы; все зависело от глубины их ненависти и целей, которые они преследовали. Часто среди них встречались гибриды и существа с человекоподобными чертами, что делало их еще более коварными. По своему желанию они могли принимать человеческий облик, но опытный заклинатель легко может распознать обман. ‎      И, наконец, самый редкий и опасный ранг — Старшие Демоны. Они обладали не только разумом и невероятной силой, но и способностью менять внешность, оставаясь при этом неузнанными. Внешне, в истинной форме, их выдавали лишь заостренные уши и слегка удлиненные клыки; в остальном же они могли полностью слиться с обликом Небожителя или человека.       ‎Внезапно легкое прикосновение к тыльной стороне ладони вырвало Бай Сюаньцзи из размышлений. Она подняла взгляд и встретилась с глазами Цзань Ванхэ. Он слегка надломил брови, кивнув на спину идущего впереди Юй Шаньлина. Бай Сюаньцзи молча кивнула в ответ. За несколько лет их способность понимать друг друга без лишних слов иногда пугала.       ‎Цзань Ванхэ двумя ловкими прыжками настиг заклинателя, и они начали о чем-то беседовать; их голоса сливались с завыванием ветра. Бай Сюаньцзи же вернулась к своим мыслям, но теперь они были окрашены новыми воспоминаниями.       ‎Они с Ванхэ долго рассуждали о том, к какому рангу могут относиться эти маленькие духи. Даже для яогуайя среднего ранга они были слишком слабы. Их сила не позволяла им причинить серьезный вред, но при этом они обладали развитым сознанием и разумом, способностью к общению и даже к проявлению эмоций. После долгих споров и взвешивания всех «за» и «против» они пришли к общему решению: Огонек и Уголек, несмотря на свою слабость, относились именно к среднему рангу демонов. Их разум, их способность к обучению и адаптации, пусть и в зачаточном состоянии, ставили их выше неразумных низших существ. Это было интересное наблюдение, которое добавляло еще один штрих к сложной мозаике демонического мира. ‎      Периодически они натыкались на обломки разбитых телег. Товары разбросаны повсюду. Но страннее всего было отсутствие трупов лошадей. Были лишь обглоданные добела кости. Ни следов, ни крови людей — ничего, что могло бы указать направление, в котором их унесли горные духи. Солнце медленно клонилось к горизонту, окрашивая небо в багровые и золотые тона. С наступлением сумерек активность духов низшего ранга возрастала. Обычным людям, чтобы защититься от них, требовались либо стебли речного тростника, либо защитные амулеты. Другой способ — отвлечь внимание чи-хуэй, разжечь огонь, который отпугивал этих существ.              ‎— Должно быть, их было слишком много, чтобы торговцы успели себя обезопасить, — рассуждал Юй Шаньлин, его взгляд внимательно осматривал окрестности, — Либо талисманы, что они носили с собой, были поддельными. ‎      Внезапно он насторожился. Невидимая волна энергии, словно предвестник надвигающейся бури, прокатилась по тропе. Юй Шаньлин инстинктивно призвал свой меч, Дуаньлун, чье лезвие озарилось мягким, но уверенным духовным свечением.       ‎— Что случилось? — спросил Цзань Ванхэ, и не думая призвал свое оружие, Цяньсюнь, острый клинок которого напоминал ивовый лист, трепещущий на ветру.       ‎— Темнеет, — ответил Юй Шаньлин, — Будьте начеку. Активность духов увеличилась. ‎      Услышав его слова, Бай Сюаньцзи также призвала свой меч, Юйчжэнь. Его лезвие, украшенное тонкой резьбой, отразило последние лучи заходящего солнца. Следом за Шаньлинем они тоже почувствовали колебание энергии Инь. ‎      После долгих часов поисков их путь привел к мрачному зеву горной пещеры. Заснеженные склоны, усеянные острыми, как бритвы, камнями, резко обрывались перед входом, словно сама природа отворачивалась от этого проклятого места. Они остановились, настороженно изучая вход в пещеру. Холодный, пронизывающий ветер, казалось, вырывался прямо из ее недр, неся с собой запах гнили и разложения. ‎Потоки темной энергии, густой, как черная патока, рекой исходили из недр пещеры, искажая воздух вокруг. Юй Шаньлин, с его обостренным духовным чутьем, почувствовал движение темной Ци за их спинами. Он действовал мгновенно, нанеся с разворота в прыжке удар мечом. ‎      Поток светлой духовной энергии, исходящей от Дуаньлуна, разрезал внезапно образовавшийся черный туман, обнажая скрывающихся в нем врагов. Юй Шаньлин приземлился на заснеженную землю, его лицо оставалось невозмутимым, его острый взгляд, как у хищной птицы, выхватил из окружающей тьмы как минимум пятьдесят черных человекоподобных силуэтов горных демонов чи. ‎      Их скрюченные и уродливые тела были слепленны из сгустков тьмы. Они громко кричали хриплыми озлобленными голосами, били ногами оземь и размахивали когтистыми руками, получив ранения от удара Юй Шаньлина. Черный туман испуганным зверем отступил на несколько шагов от них, обнажая за собой еще больше демонических фигур бьющихся в агонии под лунным светом. ‎      Бай Сюаньцзи без промедлений вонзила свой меч в землю. Юйчжэнь задрожал, и над ними вознесся мерцающий полупрозрачный барьер. ‎      Цзань Ванхэ выпустил в демонов несколько десятков бумажных талисманов. Тонкие листки, исписанные сложными символами, пронзили черный туман и взорвались ослепительными вспышками, придав некоторое количество демонов огню. Истошные вопли и стоны демонов давили на уши, вбиваясь длинными гвоздями в череп. Демоны чи с большим остервенением бросились на них, ударяя руками и ногами по барьеру, их когти скрежетали по поверхности, пытаясь прорвать ее. За черным туманом не видно было света, только мелькали злобные глаза и оскаленные пасти. Они оказались зажаты между входом в пещеру и чи-хуэй. ‎      — Не слишком ли они сильные для низшего ранга? Я столько талисманов на них потратил, а сдохло только девять? Десять? — Цань Ванхэ сжал Цяньсюнь в руке, наполняя его духовной энергией. ‎      Он ударил мечом оземь, вызвав ударную волну огненного пламени. Хотя они не были учениками духовной школы, где развивают золотое ядро на базе природных элементов, Цзань Ванхэ во время странствий обнаружил в себе предрасположенность к огненному типу, решив развиваться самостоятельно в этом направлении. За несколько лет ему удалось достичь некоторых успехов. В ловушку языков пламени попали чи-хуэй, стоявшие ближе всего к барьеру, обратившись в пепел. ‎      — Имел я дядю того, кто дал нам информацию об этих духах! — воскрикнул он полный яростного негодования. ‎      — Бесполезно. На их место прибывают новые, — бесстрастно прервал его Шаньлин, — Шимэй, насколько долго ты сможешь держать барьер? ‎      — Столько, сколько потребуется, — ответила она, — Юй-шисюн, я чувствую живую энергию внутри. Здесь должно быть находятся похищенные люди. ‎      — Верно, я тоже это чувствую, — сказал он, направляясь вглубь пещеры, освещая дорогу Дуаньлуном, — Нужно найти людей и дождаться рассвета.       ‎— Здесь так много темной энергии, как вы вообще чувствуете присутствие людей? — все еще возмущаясь, Цзань Ванхэ зажег яркое пламя на ладони и подошел к Бай Сюаньцзи, вместе проследовав за Юй Шаньлином. ‎      — Наша ли вина в том, что тебе не хватает практики? — он бросил мимолетный взгляд в их сторону через плечо. ‎      — А что? Хочешь быть мне шицзунем? — сквозь зубы прошипел Ванхэ, но в ответ лишь получил недовольный щелчок языком.       ‎— Солнце едва успело сесть, а чи-хуэй уже вышли на охоту. Это необычно. Должно быть, вблизи логова их силы увеличиваются, — рассуждала вслух Сюаньцзи. ‎      — Будьте начеку. ‎      Не успела догореть и первая палочка благовоний, как они вышли из сырого, сумрачного коридора в просторную пещеру. Факелы, горящие внутри, отбрасывали на влажные стены причудливые, дрожащие тени. Повсюду валялись истлевшие лохмотья, тускло поблескивали драгоценности и рассыпались горсти потускневших монет. Воздух был густым, пропитанным гнилостным смрадом и сыростью. В темных углах таились жуткие находки: обглоданные человеческие кости, истлевшие останки лошадей и неведомых горных тварей. Из самой глубины пещеры, где царил почти полный мрак, доносился тонкий, сдавленный плач и болезненные, прерывистые стоны.       ‎Трое двинулись к источнику этих душераздирающих звуков. В полумраке перед ними предстало около дюжины еще живых, но едва дышащих людей. Их руки были грубо связаны за спиной, рты заткнуты тряпками, а ноги, неестественно вывернутые, сломаны. У некоторых зияли кровоточащие раны на бледной коже. Все они были охвачены ужасом, их широко распахнутые глаза полнились отчаянием и страхом. ‎      Сюаньцзи первая подошла к ним, чтобы осмотреть и залечить их раны. ‎      — Я не враг. Я человек, хочу помочь. Не бойтесь, — говорила она кратко и медленно, чтобы ее услышали и поняли все, даже в их состоянии. ‎      С помощью медицинских техник она начала оказывать первую помощь.       ‎— Кто-нибудь из вас может говорить? — спросил Цзань Ванхэ. ‎      Молодой юноша, чье лицо было покрыто грязью и слезами, с трудом поднял связанные руки. Юй Шаньлин, присев рядом с ним, быстро и ловко развязал ему рот, освобождая его от удушающей тряпки.       ‎— Те духи из тумана принесли вас сюда? ‎      — Он-ни напали на нас-с… и… и мы здесь уже трое с-сут-ток… мы… — прерывисто прохрипел юноша.       ‎— Они на вас напали и принесли сюда, так? — Юй Шаньлин вздохнул, сомкнув веки. ‎      Самым смелым оказался заика.       ‎— Д-да. Он-ни… — снова начал он, собираясь с силами. ‎      — Они сделали это с вами? Они связали вас и сделали все это с вашими товарищами? ‎      — Н-нет.       ‎Цзань Ванхэ и Бай Сюаньцзи удивленно посмотрели на говорившего мужчину. Юй Шаньлин же остался сдержанным в эмоциях, но в глубине глаз мелькнула тень. ‎      — Кто? — продолжил Шаньлин.       ‎Бай Сюаньцзи вздрогнула, словно от внезапного холода. Она резко вскочила на ноги, прервав лечение пострадавшей женщины. Пройдя несколько шагов к коридору, из которого они пришли, она замерла, прислушиваясь к чему-то, что было неслышно остальным. Цзань Ванхэ с удивлением проследовал за ней взглядом, его брови слегка приподнялись. ‎      — Ф-фэй… ‎      — Фэй? Фэй-фэй? — переспросил Юй Шаньлин, сдвинув брови к переносице.       ‎— Шисюн, кто-то сломал барьер, — Бай Сюаньцзи с ужасом призвала Юйчжэнь.       ‎В считанные секунды пространство пещеры заполонило черным, клубящимся туманом, из глубины которого доносились истошные, леденящие душу крики демонов чи.       Люди, еще недавно дрожавшие от страха теперь замерли, как парализованные мухи. Кто-то терял сознание, падая на каменный пол. В этот раз Цзань Ванхэ был тем, кто воздвиг барьер, вонзив меч острием в землю. Чи-хуэй, словно голодные волки, окружили их. ‎      — Сюаньцзи! Под барьер живо! — в отчаяние крикнул Цзань Ванхэ, он держал обеими руками рукоять меча, вливая через него в барьер свои духовные силы. От напряжения на его висках выступили вены. ‎      Горных духов становилось все больше и больше. Юй Шаньлин, видя, как тяжело Цзань Ванхэ дается поддержание защиты, положил свою ладонь между его лопаток. Он оставил на нем печать, наполненную его собственной духовной энергией. Ванхэ почувствовал, как силы приливают к нему, и стало значительно легче поддерживать купол.       ‎— Держи барьер и охраняй людей. Я помогу ей, — не желая даже слушать возражения, Юй Шаньлин прошел сквозь защитный купол, пробиваясь через полчища чи, которые тут же набросились на него. ‎      Оказавшись наедине с демонами, Бай Сюаньцзи не оставалось ничего больше, кроме как сражаться при помощи меча. От ее тела исходило духовное свечение, защищающее ее от когтистых лап и острых зубов. Сквозь такое защитное поле, в ее тело не попадала отравляющая демоническая Ци, и она могла двигаться с удивительной ловкостью. Бай Сюаньцзи, вопреки общему мнению, не уступала в фехтовании лучшим ученикам пика Юйшань. Она искусно сражала демонов мечом, пронзая их черные сердца. ‎      — Бай Сюаньцзи! ‎      Услышав крик Юй Шаньлина, она двинулась к нему на встречу. Сквозь плотный, клубящийся мрак тумана было невозможно разглядеть что-либо, кроме мелькающих теней и злобных глаз. Внезапная, ослепительная вспышка света озарила свод пещеры, уничтожив чи, находившихся рядом с ней. Это был Юй Шаньлин в полном своем великолепии. Его сияющий меч высекал искры из воздуха.       ‎Они встретились взглядами, и в этот самый момент стены пещеры задрожали. Сверху посыпались камни, устойчиво стоять стало невозможно. Между ними, из самой тьмы, появился силуэт, чудовищный и огромный, почти три чжана в холке. Бай Сюаньцзи отбросило назад взрывной волной, обвалив часть стены, которая рухнула рядом с ней. Огромный демонический зверь, с пастью, полной острых зубов, схватил Юй Шаньлина, зажав его руку по самый локоть, и с чудовищной силой утащил его в противоположном направлении, в самую глубь горного коридора.       ‎Бай Сюаньцзи, с трудом поднявшись на ноги, оказалась в неизвестной, темной части пещеры. Она слышала, как новая, еще более многочисленная волна чи-хуэй приближается к ней, их злобное шипение становилось все громче.       ‎Цань Ванхэ тем временем остался поддерживать барьер, сдерживая натиск демонов, и защищая людей за своей спиной.       ‎Так они оказались разделены, каждый наедине со своим кошмаром.