Нефритовая игла

      Огненное Бедствие яростно билось о барьер Сюаньцзи, отбиваясь от атак сияющих духовных мечей. Каждый удар демоницы отдавался грохотом, сотрясая землю и заставляя воздух мерцать от жара. Бай Сюаньцзи упрямо продолжала держать барьер над их головами, защищая их от угрозы нападения саранчи и от огненной демоницы. В этот критический момент Ган Лин положила свою руку ей на плечо, передавая крупицы своей духовной энергии. Теплое течение пронзило ее меридианы, даруя новую силу.       Взгляд Бай Сюаньцзи встретился с пустым, стеклянным взглядом демоницы. Она не могла вспомнить, были ли у нее глаза раньше, или в ту ночь ей просто померещилось. Сквозь спутанные, опаленные волосы, сожженную до неузнаваемости плоть и застывшие, расплавленные украшения на ее голове, она видела лицо некогда прекрасной девушки. На дне ее пустого взгляда Бай Сюаньцзи видела нескончаемую боль и одиночество.       В этот момент огненная демоница, что была под контролем Чэн Цзыюй, снова начала проявлять признаки беспокойства. Ее тело начало покрываться новыми жуткими волдырями и язвами, а из ран на теле вырывались языки пламени. Чэн Цзыюй, заметив это, закричала:       — Ты! Не смей! Я тебя приручила!       Огненная демоница, словно услышав ее призыв, издала оглушительный рев. Пламя, исходящее из ее тела, стало еще более яростным, оно пожирало все вокруг. Чэн Цзыюй отшатнулась, ее лицо исказилось от гнева.       — Это… это невозможно! — прошипела она, ее крылья за спиной напряглись.       Демоница в один прыжок запрыгнула на барьер Бай Сюаньцзи и окутала саранчу своим пламенем. Насекомых было так много, что могло показаться, будто небеса загорелись. Сгорающие в огне тельца насекомых градом падали на землю и на головы десятков демонов засухи. Те в ужасе начали прятаться в вырытом гнезде, но это не спасало их от получения сильных ожогов.       — Мерзавка! — Чэн Цзыюй взмахнула крыльями за своей спиной и, подлетев к Огненному Бедствию, нанесла ей сокрушительный удар ногой, отбросив на несколько чжанов.       Она снова попыталась взять ее под свой контроль, но Огненное Бедствие внезапно накрыла свои уши руками и направила потоки пламени себе прямо в голову. Бай Сюаньцзи и Ган Лин не понимали происходящего, но продолжали наблюдать, затаив дыхание. Чэн Цзыюй разразилась в безумном хохоте, который звучал как скрежет металла.       — Удивительно! Как ты, не имея ни разума, ни сознания, будучи просто пустой оболочкой, смогла додуматься до такого трюка!? Неужели в этом уродливом теле еще есть душа? Мне казалось, что мозг давно вытек из твоей гнилой бошки!       Огненная демоница, словно осознав ее слова, замерла. Пламя, что пожирало ее, на мгновение утихло, превратив остатки ее плоти в черный уголь. Ее пустые глаза сфокусировались на Чэн Цзыюй.       — Душа... — прошептала Бай Сюаньцзи, ее голос был едва слышен сквозь рев пламени и крики демонов засухи.       Пламя, что еще мгновение назад казалось неуправляемым, теперь стало послушным инструментом в руках Огненного Бедствия. Оно не обжигало ее, а скорее окутывало, словно вторая кожа, пульсируя в унисон с ее неоднократно сожженным сердцем. Чэн Цзыюй затрепетала жуткими, перепончатыми крыльями, похожими на крылья гигантской саранчи, прикрыв пальцами, украшенными золотыми хучжи, растянутую улыбку. Безумный смех, который она издавала, теперь сменился напряженным молчанием, ее глаза, словно два черных оникса, внимательно изучали демоницу.       — Все-таки одного контроля крови мало для моей техники. Нужно было сначала поглотить твое сердце.       Бай Сюаньцзи почувствовала как под ее верхним халатом Огонек и Уголек запищали и задрожали. Их тельца пульсировали.       — Не бойтесь. Вы в безопасности, — Бай Сюаньцзи попыталась их утешить, но духи находились словно в лихорадочном бреду.       Чэн Цзыюй расправила свои крылья, и воздух вокруг нее затрещал от напряжения. Хучжи на ее пальцах вспыхнули ярким светом, отражая пламя, которое снова начало набирать силу вокруг Огненного Бедствия.       — Чэн Цзыюй — одна из Старших Демонов. Думаю, количество таких, как она, можно пересчитать по пальцам одной руки. Она известна тем, что может находиться в спячке несколько десятилетий, а иногда и столетий. Когда она просыпается, то испытывает сильный голод и насылает на людские поселения рои саранчи. Ее насекомые отличаются от обычных: один их укус может погубить взрослого мужчину. Чэн Цзыюй также известна тем, что пожирает не только души, но и тела людей, — объяснила Ган Лин.       — Я думала, что для утоления голода едят людей только низшие ранги демонов. Разве Старшие Демоны нуждаются в поглощении чужих душ? Они ведь и так считаются сильнейшими демонами.       — Я слышала, что даже Старшие Демоны относятся к Чэн Цзыюй с презрением. Среди них поедание человеческой плоти считается ниже их достоинства. Считается, что только неразумные низшие ранги занимаются подобным. Среди средних и высоких рангов распространена вера в то, что, поглощая людские души, они увеличивают свои собственные силы и могут быстрее достичь Старшего ранга. На самом деле никому неизвестно, верно ли их предположение или нет.       — За всю историю был ли еще один Старший Демон, который достиг своей силы, пожирая души людей или Небожителей?       — Ся-мэй говорит о Нефритовом Демоне, так? — Ган Лин понимающе закачала головой, — Нам неизвестен источник силы Нефритового Демона, как и его нынешнее местоположение. Однако мы точно уверены, что своего ранга он достиг самостоятельно. Нынешнее пожирание душ направлено лишь на восстановление его прошлой боевой мощи и телесной оболочки. Столица занимается этим вопросом до сих пор.       Чэн Цзыюй бросилась вперед, ее крылья издавали резкий, трепещущий звук. Она стремительно двигалась, пытаясь нанести удар своими золотыми когтями. Потоки пламени вырывались из рук Огненного Бедствия, точными направленными ударами. Они обжигали воздух, заставляя Чэн Цзыюй отступать, ее крылья опалялись по краям. Демоница, несмотря на свою искаженную внешность, двигалась с грацией хищника, ее тело было единым целым с огнем. Чэн Цзыюй кружила вокруг Огненного Бедствия назойливым насекомым, выискивая слабое место. Ее крылья создавали мощные потоки ветра, под которыми огонь, охвативший землю, начал колебаться.       Яркий, ослепительный столб света пронзил небо, осветив поле боя неестественным, божественным сиянием. Из столба света начали спускаться фигуры, облаченные в сияющие одежды, их лица были спокойны и величественны.       Ган Лин с замиранием сердца воскликнула:       — Небожители! Ся-мэй, один из них — Старший Бог Земли! Он... А? Ся-мэй?       Бай Сюаньцзи, услышав слова Ган Лин, отреагировала стремительно. Ее защитный барьер, который она держала над их головами, внезапно исчез, а клинки рассыпались искрами. Она бросила быстрый взгляд на Ган Лин.       — Прощайте! — прежде чем кто-либо успел понять, что происходит, она развернулась и с невероятной скоростью бросилась прочь.       Заметив движущийся силуэт, Огненное Бедствие вознамерилось последовать за ней, но дорогу ей преградили сияющие небесные мечи Небожителей. Чэн Цзыюй же, наоборот, почувствовав, что не справится без своих верных подручных, решила скрыться с поля боя. За ней последовали несколько Младших Божеств. Старший Бог Земли же первым делом направился к Ган Лин, чтобы проверить ее состояние.       Отбежав на значительное расстояние, Бай Сюаньцзи остановилась, наблюдая издалека. Во время битвы с несколькими превосходящими ее по силе Божествами, Огненное Бедствие получила серьезное ранение в области живота. После этого демоница решила изменить свои планы и сбежать. Она двигалась быстро, чтобы с достаточного расстояния казаться удаляющейся вспышкой пламени. Небожители не смогли начать ее преследование, так как, потеряв «естественного врага», демоны засухи снова повылезали из своего гнезда. Бай Сюаньцзи решила не упускать такую возможность и сама начала преследовать огненную демоницу. Когда она потеряла ее из виду, девушка стала ориентироваться на чувства Огонька и Уголька, которые подсказывали ей верное направление.       К концу дня Сюаньцзи оказалась посреди леса, в котором она нашла неприметную пещеру, заброшенную каким-то крупным зверем. Рядом располагалась обожженная листва и истлевшая трава. Она вошла внутрь, держа Юйчжэнь наготове. Пройдя вглубь пещеры, она увидела то, чего ожидать не могла. Демоница лежала на холодной земле без сил. Она шипела и хрипела, точно подстреленное животное. Ее раны кровоточили, а без того обожженное тело медленно истлевало, осыпаясь пеплом.       — Почему… Почему она снова в таком состоянии? — негромко спросила Бай Сюаньцзи, но демоница не обратила бы на нее внимания, даже если бы она закричала.       — Огонек не знает. Огонек знает только, что разум этой демоницы запечатан и пребывает в небытии. Этой демонице не хватает чего-то, и без этого она не может успокоиться и продолжает творить бесчинства, — взгляд Огонька был сосредоточен на Огненном Бедствии перед ним.       — Уголек знает, что без этого тело этой демоницы пребывает в вечной агонии и с каждым разом становится все более хрупким. Без этой вещи эта демоница не может вернуть себе сознание.       Сейчас оба ее маленьких духа впервые не боялись смотреть на Огненное Бедствие перед ними. Они оба выглядели как взрослые духи. Все детское и наивное в них испарилось. Бай Сюаньцзи удивленно смотрела на них.       — Может ли быть «это» — сердце демона?       — Эта демоница не знает. Мы не знаем.       Они ответили одновременно, от чего обстановка приобрела более пугающий окрас. Бай Сюаньцзи прошибло холодным потом.       — Огонек предполагает только, что этой вещи эта демоница лишилась недобровольно.       — Поэтому тело и разум этой демоницы страдают.       К тому времени, как они закончили говорить, тело Огненного Бедствия практически полностью обратилось пеплом. Сюаньцзи хотела подойти и осмотреть пепел, но Огонек и Уголек внезапно вернулись в свое обычное трусливое состояние и не стали подходить вместе с ней, оставшись позади. Бай Сюаньцзи осмотрела пепел, оставшийся после демоницы, и от увиденного ей пришлось быстро отступить на несколько шагов. Среди ее тлеющих останков она увидела, как крохотные красные жучки расползлись в стороны, однако их жизнь не была долгой: через несколько мгновений они обратились в прах.       — Что за..? Вы можете определить, когда она возродится снова?       — Нет!       — Нет…       Она вздохнула. Уже начало смеркаться, поэтому она намеревалась остаться в этой пещере. В своем мешочке цянькунь она не нашла ничего подходящего, чтобы собрать пепел, поэтому, применив печать перемещения, Сюаньцзи переместилась в ближайшую деревню, в которой она ранее уже бывала, а затем быстро вернулась назад с подходящим сосудом. Не прошло и четверти малого часа. На месте, где должен был быть пепел, теперь было пусто.       Рядом ползала жирная саранча.              Несколько лет спустя, она узнает, что Чэн Цзыюй наконец была побеждена и больше не появлялась, вероятно, снова уйдя в спячку. Была ли это в таком случае настоящая победа? Демоница лишь восполнила силы, наевшись до отвала, и погрузилась в сон. Бай Сюаньцзи часто задавала себе этот вопрос, глядя на закатное солнце, окрашивающее небо в кровавые тона. Победа, которая лишь давала демонице время восстановиться, набраться сил, чтобы однажды пробудиться вновь. Это была лишь отсрочка, а не конец. Ослабленная в то время Ган Лин приложила немало усилий, чтобы исправить последствия налетов саранчи, что забрала с собой не только посевы, но и людские жизни. Она также занималась тем, чтобы восстановить сожженную под лапами демонов засухи почву, вернув ей жизнь.       По прошествии ста лет Огненное Бедствие просыпалось еще как минимум три раза, но каждый раз, едва она пробуждалась, то сразу же была остановлена Небожителями. Однако никто так и не смог уничтожить ее, только предать бегству. Последний раз, когда Бай Сюаньцзи услышала о ней, было из уст странствующего торговца. Он рассказывал о том, как молитвы Богу Вод были услышаны. Этот могущественный бог, чья сила была столь же безгранична, как и океан, сразил Огненное Бедствие. И не просто обратил в бегство, а уничтожил самое сердце демона. Сердце, которое, как говорили, не могли пронзить даже Боги Войны, оказалось уязвимо для Бога Вод.       Целое столетие пролетело как один миг для вечных существ, но для смертных – целая эпоха.       Узнав об этой вести, Бай Сюаньцзи почувствовала облегчение, словно сковывающие ее цепи разбились, хотя и не без доли разочарования к самой себе. Она не смогла изгнать демона собственными руками, всегда оказываясь на шаг позади. Должно быть, она действительно бездарна. Бай Сюаньцзи решила, что наконец-то все закончилось. Она подумала, что может перестать скитаться и найти постоянное пристанище. Ее выбором стал небольшой, тихий город, где жизнь текла размеренно и спокойно. Здесь, вдали от полей сражений и ужаса, она открыла небольшой магазинчик с травами.       Запах сушеных трав, земли и легкой сладости меда наполнял ее скромное жилище. Бай Сюаньцзи, чьи руки когда-то держали меч, теперь ловко перебирали корешки и листья, готовя целебные отвары.       На краю стола лежали два сухих каштана.       Если говорить о прошлых делах, то она за время своего путешествия встречала много храмов, посвященных Горному Богу. С каждым годом вера в него только крепчает, а количество мест поклонения только растет. С тех пор, как они говорили последний раз, Юй Шаньлин больше ни разу не навещал ее ни наяву, ни во снах. Он был очень занятым Божеством, взяв на себя сдерживание Старшего Демона Вод. Бай Сюаньцзи, пусть и испытывала каплю грусти по этому поводу, никогда не жаловалась на этот счет и искренне рада, что у ее шисюна дела идут хорошо.       Она также с особой теплотой и любовью вспоминала семью Цзань. Даже сейчас Сюаньцзи перебирала и обрабатывала целебные травы по заветам госпожи Цзян Ли. Ее не раз одолевали сожаления, что она ушла подобным образом, но пролитую воду не соберешь. Сюаньцзи часто думала о том, как прожил эту жизнь Цзань Ванхэ. Смог ли он завести семью? Есть ли у него внуки? Каким он был в старости? Ее сердце сжимается от мысли, что ее старый друг мог уже оставить этот мир. Она старалась смотреть позитивнее на вещи. Есть вероятность, что Цзань Ванхэ вознесся и просто пока не обрел известность среди людей. Возможно, завтра она пройдет мимо постройки нового храма и увидит в статуе Божества знакомые черты.       А даже если он прожил смертную жизнь, то, возможно, ей посчастливится встретить его реинкарнацию.       На краю стола, за которым работала Бай Сюаньцзи, лежало два сухих каштана. С дуновением слабого ветра из открытого окна один из них покатился и упал на пол. Глухой звук привлек ее внимание. Бай Сюаньцзи наклонилась, чтобы поднять его, но ее прервал пронзительный плач.       — Что случилось? Почему ты плачешь? — Бай Сюаньцзи протянула руку и плачущий Уголек быстро запрыгнул ей на ладонь.       — Огонек у-у-ушел! О-о-он ушел! — слова Уголька затерялись в невнятном бормотании и плаче.       — Что? Почему он ушел? Что случилось? — второй рукой Бай Сюаньцзи осторожно гладила его по голове, пытаясь успокоить.       — Ог-огонек почув-вствовал, что Б-бедствие вернулось! Оно вернулось! – крупные слезы скатывались по его маленькому лицу, полностью намочив ее ладонь, — О-огонек сказал, что Уголек должен… охранять тебя! Огонек ушел, чтобы… чтобы увести демоницу-у-у!       Сердце замерло и рухнуло вниз. Ее ладони сковало инеем, линия губ дрогнула и болезненно изогнулась. Разве Бог Воды не уничтожил ее сердце?       — Где…Где Огонек? — слова, произнесенные ею, казались ей чужими. Горло сковало болью.       — Сюань-цзе… — Уголек обиженно шмыгнул носом, столкнувшись с ее ледяным пронзительным взглядом, — Огонек ушел в сторону леса, чтобы… чтобы уб-беречь город от п-пожара. Демон движется туд-да…       — Отведи меня.       У Уголька не было выбора. Он громко еще раз шмыгнул носом и указал ей крохотной лапкой направление. Бай Сюаньцзи немедленно покинула свой небольшой магазинчик с травами. Два каштана все так же остались лежать: один — на столе, другой — на полу.       Следуя указаниям маленького духа, она ушла за город и пересекла черту леса. Сюаньцзи двигалась подобно опавшему листу, гонимому сильным ветром. Солнце стремительно пряталось за горизонтом. Как только она преодолела больше двух ли, Уголек испуганно пискнул. Девушка резко остановилась и замерла, затаившись в тени деревьев.       В руках демоницы с истерзанным и обугленным телом находился Огонек. Маленький дух плакал и кричал от ужаса, его крохотное тельце сотрясалось в беспомощных попытках вырваться. Демоница была лишена золотой пластины на груди – кто-то вырвал ее, оголив мышцы и часть ребер. Большей части одежды на ней просто не было, а та, что осталась, напоминала лишь обугленное тряпье, что едва закрывало тело. Ее кожа, и без того обожженная, оказалась еще более истерзанной свежими ранами, придавая ей вид существа, балансирующего на грани полного распада. Она двигалась дергано и рвано, словно деревянная кукла, суставы которой срослись неправильно, лишив ее всякой грации.       Но самое страшное Бай Сюаньцзи увидела, когда демоница повернулась. Вместо сердца у нее зияла черная, пульсирующая дыра. Сюаньцзи замерла, молча наблюдая с ужасом, как демоница, с искаженным от боли лицом, погружает в эту бездну Огонька. Она сжала меч, хотела сделать шаг, но не смогла. Уголек запрыгнул ей на плечо, обняв шею, спрятавшись в волосах, он снова заплакал.       — Не ход-ди, не ходи, не ходи… — говорил он без умолку.       Огненное Бедствие закричала, боль и ужас вырывались из ее горла. Она согнулась, продолжая удерживать руки у своей груди. Бай Сюаньцзи так и стояла. Ее широко распахнутые глаза остекленели. Внутри она чувствовала, как дробятся ее кости, а их осколки пронзают ее мышцы и органы. Кровью наполняются живот, легкие и горло. Ей было страшно сделать вдох, словно что-то внутри нее оборвется, если она посмеет двинуться. В груди Огненного Бедствия теперь пульсировал огонь, повторяющий очертания сердца, но лишь наполовину, словно неполноценный, искаженный отблеск жизни.       В этот момент Бай Сюаньцзи поняла, что все это время Огонек и Уголек были не просто духами, а частицами сердца этой демоницы. Если бы она только догадалась раньше, если бы увидела истинную природу их связи, она могла бы предотвратить этот кошмар?       Что она сделала, если бы узнала? Что, если она догадывалась об их истинной сущности, но закрывала глаза на это? Упрямо не хотела видеть правду, игнорировала, избегала? Или же она, в самом деле, была настолько слепа?       Пронзающая боль одолела ее виски, перед глазами все поплыло, к горлу подступила тошнота. Бай Сюаньцзи сжала челюсти, ее рука все еще крепко сжимала рукоять Юйчжэня.       — Уголек не знал... Уголек не знал, что все из-за нас, — маленькие плечики Уголька сотрясались от рыданий, и он молил о прощении, — Уголек думал, что он просто дух... У-уголек не понимал... Огонек т-тоже не зна-а-ал…       Ее лицо застыло подобно глиняной маске, лишь по щеке скатилась горячая слеза.       Огненное Бедствие заметило ее. Пламя взметнулось, обжигая воздух, и демонический рык разорвал тишину. Демоница была не так сильна, как раньше, ее движения хаотичны и резки. Ярость окутывала Бай Сюаньцзи. Она только что пережила потерю своего маленького друга. Правда свалилась на нее беспощадной снежной лавиной. Бай Сюаньцзи была сильнее Огненного Бедствия. Один взмах ее меча мог развеять ее пламя. Сияющий свет клинка беспощадно наносил удар за ударом, оттесняя демоницу, заставляя ее отступать. В какой-то момент демоница замерла. Ее стеклянные глаза на мгновение прояснились.       Именно в этот момент Бай Сюаньцзи вспомнила, что Уголек все еще прятался в ее одеждах и дрожал от страха. Она поняла, что сейчас демоница наиболее приближена к своему осознанному состоянию, что у нее есть шанс.       В ее левой руке вспыхнула тонкая белоснежная нить, сотканная из духовной энергии. Она метнулась вперед и в один миг опутала демоницу с ног до головы, сковав ее движения. Каждое лишнее движение разрезало ее кожу, оставляя на ней кровавые полосы. Бай Сюаньцзи взмахнула Ючжэнем, призвав несколько призрачных копий своего клинка, которые сразу направились острием в демоницу.       — Я отдам тебе Уголька, — произнесла Бай Сюаньцзи, ее голос был холоден и тверд, — Я верну тебе частицу твоего сердца. Но ты пообещаешь мне, что больше никогда не причинишь никому вред. Что больше никогда не явишься мне на глаза. Иначе… иначе я пронжу твое сердце, которое я хранила сотню лет.       Уголек поднял на нее заплаканные глаза. Демоница молчала, в ее глазах плескалось мятежное море боли и отчаяния. Она смотрела на Уголька, на маленького духа, который дрожал в объятиях Бай Сюаньцзи.       — Сюань-цзе… почему? — он смотрел на нее влажными глазками-бусинками, но та не взглянула на него, — Сюань-цзе ненавидит Уголька? Я люблю тебя! Почему мне нужно уйти!?       Демоница зарычала, резко дернувшись вперед. Нить глубоко вонзилась в ее сожженную кожу, пуская густую темную кровь. Призрачный клинок метнулся к ней, замерев менее чем на цунь от ее горла.       — Не двигайся. Ты понимаешь, что я тебе говорю?       Тьма сгущалась вокруг них. Лишь пульсирующая огнем часть сердца демоницы освещала их силуэты. Огненное Бедствие успокоилось и медленно кивнуло. Сюаньцзи поймала Уголька и протянула на раскрытой ладони к Огненному Бедствию. Лезвие клинка завибрировало в ее руке, сотрясая воздух волной ее духовной энергии.       — Иди, Уголек, — прошептала Бай Сюаньцзи, отпуская его. — Иди к ней.       — Сюань-цзе ненавидит Уголька?       — Уголек! — вскрикнула она, плотно зажмурив глаза, — Огонек отдал себя ей! Вы оба — часть ее сердца, вы не можете существовать отдельно! Разве ты не хочешь воссоединиться с Огоньком!?       Бай Сюаньцзи старалась говорить ровно и твердо, но дрожь ее голоса было не скрыть. Когда она снова посмотрела на Уголька, в ее глаза вонзилась тысяча иголок. Боль – не то слово, которое может описать ее чувства в этот миг. Уголок шмыгнул маленьким носиком и крепко обнял лапками ее тонкие пальцы. Он потерся темной мордочкой о ее кожу. Глаза-бусинки блестели от подступающих слез, но он старался их сдержать. Он больше не хотел плакать, но он также еще раз хотел задать свой вопрос Бай Сюаньцзи. Он не мог. Уголек понимал, что если он скажет еще хоть одно слово, то не сможет сдержаться. Маленький дух решил не оглядываться и прыгнул в ладони демоницы.       Когда он спрыгнул с ее руки, Бай Сюаньцзи почувствовала, как ее сердце рухнуло снова. Ее тело действовало само. Она сделала шаг и, раскрыв ладонь, хотела поймать Уголька, но вовремя себя остановила. Сюаньцзи замерла, ее взгляд столкнулся с прояснившимися глазами демоницы. Огненное Бедствие смотрело на нее, а из ее глаз медленно падали кровавые слезы.       — Уголек, прошу, посмотри на меня…       Внезапный шепот Сюаньцзи заставил его немедленно обернуться. Девушка мягко улыбнулась маленькому духу, она постаралась стереть боль утраты на своем лице.       — Сюань-цзе никогда не будет ненавидеть вас. Сюань-цзе всегда будет любить вас.       Она сморгнула слезы на глазах, поджав дрожащие губы. Все ее тело окутала мелкая дрожь. Она отозвала нить и призрачные клинки, освободив демоницу. Огненое Бедствие самозабвенно поместила Уголька в свое тело, соеденив с половиной своего сердца. Бездна ее в груди осветилась ярким светом. Ее сердце было таким чистым и прекрасным. Бай Сюаньцзи не могла больше смотреть на него. Она взмахнула рукой, призвав белую нить из своей духовной энергии. Нить вонзилась в ее плоть, тщательно сшив рану в груди, заслонив собой бьющееся сердце.       — Прошу, простите свою Сюань-цзе. Я не смогла позаботиться о вас должным образом. Теперь уходите, — она снова посмотрела Огненному Бедствию в глаза, — И помни о моих словах. Я не проявлю милосердия, если узнаю, что ты нарушишь обещание.       Демоница снова кивнула ей и скрылась в тенях леса.       Когда Бай Сюаньцзи осталась одна, тишина обрушилась на нее с оглушительной силой. Воздух сгустился, сдавливая ее легкие, и она жадно пыталась вдохнуть как можно больше, но каждый вдох приносил лишь новую волну боли. Кровь пульсировала в ее ушах, заглушая иные звуки, превращая мир в гулкий, искаженный кошмар. Спазм окутал ее живот, разрывая когтями ее тело и органы. Ее оставили все чувства, кроме чистого, животного страдания.       Кровь отошла от ее рук и ног, оставляя их холодными и безжизненными. Она упала на землю, ее тело обмякло, словно тряпичная кукла. Глаза ничего не видели перед собой. Она едва могла ощутить реальность происходящего, ее сознание ускользало, погружаясь в бездну.