5 зим ноября, чтобы увидеть тебя снова

На следующее утро Хокинс встретил их сыростью, которая умудрялась пробираться под куртки даже через три слоя одежды. Майк и Уилл ехали в школу вместе. Дорога была привычной до автоматизма: мимо дома с покосившимся забором, через перекресток, где вечно не работал один светофор, через тропинку мини леса. — Слышал? Девочки сказали, что новенького зовут Дастин, — обратив внимание на разговор мимо проходящих девочек, заметил Уилл, перехватывая рюкзак поудобнее. — Дастин? — Майк наморщил нос, — Странное имя. — Ага, а ещё говорят, он умный. Очень. — Кто говорит? — Ну, все? — Уилл пожал плечами, — Учителя уже знают, потому что им документы прислали. Может он приехал из-за особых условий. Майк хмыкнул. В Хокинсе любили придумывать истории про новеньких. К следующей неделе Дастин обзаведётся биографией, в которой будет всё: от тайных агентов до спагетти вместо мозгов. — А может, он просто переехал без особых условий? — подумав, сказал Майк, — Знаешь, как обычно это бывает. — Знаю, — Уилл улыбнулся, и в этой улыбке было что-то такое, от чего Майку захотелось сказать ещё что-нибудь умное, чтобы она не исчезала, но в голову, как назло, ничего не лезло. У дверей школы их уже ждал Лукас. Он стоял, прислонившись к стене, и с видом парня, который знает больше всех, жевал резинку с такой силой, будто она была виновата во всех бедах мира. — Видели его? — спросил он вместо приветствия. — Кого? — не понял Майк. — Новенького, кого же ещё. Он уже там, — Лукас махнул рукой в сторону входа, — Приехал на старой «тойоте» с матерью. Сам вылез, с таким… ну, как бы это сказать… достоинством, что ли и всю дорогу шел и улыбался. — Достоинством? — переспросил Уилл, и брови его поползли вверх. — Ну, знаешь, как будто он здесь всю жизнь. Хотя ещё никого не знает. — Или просто не боится, — заметил Майк. Лукас посмотрел на него так, будто Майк сказал что-то невероятно наивное. — В новой школе? Первый день? Не боится? Такого не бывает. — Бывает, — тихо сказал Уилл, и оба повернулись к нему, — Ну, то есть… может быть. Если он действительно умный, как говорят. Умные люди иногда просто… не обращают внимания но то, что страшно. Майк хотел спросить, откуда Уилл знает, что чувствуют умные люди, но передумал. Они вошли в школу, и первое, что Майк увидел в коридоре – мальчишку, которого раньше здесь точно не было. Дастин, если это был он, стоял у стены с табличкой расписания, и лицо его выражало такую глубокую сосредоточенность, будто он расшифровывал древний манускрипт, а не пытался понять, в каком кабинете математика. Он был невысоким, пожалуй чуть выше Уилла. Светлые кудрявые волосы торчали во все стороны, словно каждый из них жил своей собственной жизнью. Но самое главное, что Майк заметил и от чего Лукас, наверное, и придумал всё это про «достоинство», в новеньком не было ни капли той затравленности, которая обычно сопровождает новичков. Он не жался к стене, не оглядывался по сторонам с паническим ожиданием нападения. Он просто стоял и пытался понять расписание, а когда кто-то из старшеклассников, проходя мимо, толкнул его плечом, Дастин даже не обернулся. Только портфель поправил и снова уставился в табличку. — Пошли, — сказал Лукас, — Покажем ему, что ли? — Зачем? — спросил Майк, хотя сам уже знал ответ. Просто хотелось услышать, как Лукас это сформулирует. — Ну, — Лукас замялся, подбирая слова, — чтобы не стоял там как… ну, как столб. — Он просто ищет кабинет, Лукас, — произнес Уилл. Майк посмотрел на Уилла, тот смотрел на Дастина. И в этом взгляде было что-то такое, от чего Майк вдруг вспомнил себя в пять лет, на детской площадке, и мальчика на качелях, который сидел один. — Пошли, — сказал он, и сам направился к Дастину. Тот повернул голову, когда они подошли. Дастин уставился на Майка с таким выражением, будто пытался определить, что за фрукт перед ним: друг или враг. — Математика у мисс Кэмми, — сказал Майк вместо приветствия, — Третий кабинет по коридору, 102, если что. Дастин моргнул. — Откуда вы знаете, что я ищу математику? — Потому что ты единственный кто стоит у расписания, так что, очевидно, что ты новенький. — А, — Дастин кивнул, — Логично. Он поправил рюкзак, висевший на одном плече, и, кажется, собрался уже идти, но остановился. — Спасибо. Я Дастин, кстати. Хендерсон. — Лукас Синклер. — Уилл Байерс. — Майк Уилер. Дастин оглядел их всех по очереди, и на его лице появилось выражение, которое Майк не сразу смог расшифровать. Кажется, это было… удовлетворение? Или, может быть, облегчение. — А вы, ребята, в каком кабинете? — спросил Дастин. — В том же, — ответил Майк, — У нас тоже математика первая. — Отлично, — Дастин улыбнулся, и улыбка у него была широкая, открытая, которая появляется у человека, когда он понимает, что первый шаг сделан и земля под ногами становится тверже. И он пошёл рядом, не дожидаясь приглашения, с таким видом, будто они были знакомы уже лет пять. Лукас переглянулся с Майком, но Майк только пожал плечами. Ему почему-то это нравилось. В новеньком не было ни той натужной вежливости, которую обычно включают на первый день, ни подозрительности, ни заискивания, да и очевидно, он не был задирой. Был просто человек, который решил, что раз уж они тут все вместе идут на математику, то можно идти вместе. Уилл шёл с другой стороны и, кажется, украдкой улыбался. Майк заметил это краем глаза и почему-то сам улыбнулся. К концу первой недели стало ясно: Дастин Хендерсон был не просто новеньким. Он был одаренным. Он отвечал на уроках так, что учителя сначала хмурились, а потом начинали задавать дополнительные вопросы и Дастин отвечал и на них. Он знал про растения больше, чем написано в учебнике биологии . Он носил с собой потрёпанный научно-популярный журнал и читал его в столовой, когда другие болтали о ерунде. — Ты всегда такой? — спросил его Лукас на третий день, когда Дастин, жуя свой обед, объяснял им, почему динозавры на самом деле не вымерли, а просто эволюционировали в птиц. — Какой? — Ну… умный. Дастин пожал плечами, и на секунду Майку показалось, что сейчас он смутится, отмахнётся, скажет что-нибудь вроде «да это ерунда». Но Дастин вместо этого посмотрел на Лукаса с лёгким вызовом. — А что, это плохо? — Нет, — быстро сказал Уилл, прежде чем Лукас успел ответить, — Это круто. Правда. Дастин посмотрел на Уилла, и его лицо чуть смягчилось. — Спасибо. Просто… ну, знаешь, когда ты много знаешь, иногда люди думают, что ты выпендриваешься, а я не выпендриваюсь. Мне просто интересно. — Нам тоже интересно, — сказал Майк, — Просто мы не всегда это показываем настолько очевидно. Дастин усмехнулся, и эта усмешка была какой-то понимающей — Это вы зря. Интерес это единственное, что не стыдно показывать. Майк запомнил эту фразу. Почему-то она засела в голове и всплывала в самые неожиданные моменты. Когда он листал комикс, который давно уже выучил наизусть. Когда смотрел, как Уилл рисует, и пытался понять, как из линий на бумаге рождается что-то живое. Через две недели Дастин уже был своим. Это случилось незаметно, как это обычно и бывает. Сначала он просто сидел с ними за обедом. Потом стал ждать после уроков у выхода. Потом однажды спросил, что они делают по вечерам, и Майк сказал: — Играем в ДНД. — ДнД? — Дастин прищурился, его глаза заблестели так, как блестят у человека, который только что услышал название своей любимой игры, о которой никто вокруг не знает, — Подземелья и драконы? Вы играете в Подземелья и драконы? — Ну да, — Лукас говорил с таким видом, будто это было очевидно, — А что? — Ничего, — Дастин уже улыбался во весь рот, — Просто… я думал, в этом городе никто не знает, что это такое. Я привёз с собой свои книги. Если вы, конечно, хотите… Он не договорил, но договаривать было и не нужно. В тот же вечер в подвале Уилеров стало на одного человека больше. Дастин пришёл с целым пакетом книг и справочников, которые он, судя по виду, перечитывал не один раз. Он расстелил их на столе, и глаза его сияли так, будто он показывал сокровища. — У меня тут есть дополнения, которых вы, наверное, не видели, — говорил он, перебирая страницы, — И новые классы, и монстры… у меня даже есть кампания, которую я сам придумал. Ну, почти сам. Немного переделал. — Подожди, — Майк нахмурился, разглядывая одну из книг, — Ты говоришь, что сам придумываешь кампании? — Ну да, — Дастин пожал плечами с видом человека, который не понимает, о чём тут вообще спрашивать, — А вы нет? Майк переглянулся с Уиллом. — Мы тоже, — сказал Уилл, — Просто… не всегда так хорошо получается, как хотелось бы. — Получается, — возразил Майк, и в голосе его прозвучало что-то, похожее на обиду, смотря на Дастина — У нас нормально получается. — Я не говорил, что плохо, — быстро сказал Дастин, — Просто… у вас есть сюжет? Или вы так, по ходу придумываете? — По ходу, — признался Лукас. — Ага, — кивнул Уилл. — Иногда по ходу, — добавил Майк. Дастин посмотрел на них так, будто они сказали, что играют в шахматы, переставляя фигуры как попало. — Ну, это тоже метод, — сказал он после паузы, и в голосе его прозвучало то, что можно было назвать снисходительностью, если бы она была не такой дружелюбной, — Просто если у вас есть сюжет, то… ну, это как читать книгу, в которой ты сам выбираешь, что будет на следующей странице. Понимаете? Майк не понимал или понимал, но не хотел признаваться, потому что это означало, что всё, что они делали до сих пор, было какой-то не настоящей игрой. Но Уилл вдруг кивнул и сказал: — Покажешь? И Дастин показал. Он рассказывал о своей кампании почти час. О мире, где магия была запрещена, но при этом жила в каждой травинке. О короле, который боялся собственной тени, и о драконе, который спал под городом тысячу лет. О героях, которые ещё не знали, что они герои, но уже делали выбор, который определит судьбу всего мира. Майк слушал и чувствовал, как внутри у него растёт что-то странное. Не зависть. Нет. Что-то другое. Может быть, восхищение. А может, просто понимание того, что в этом кудрявом мальчишке, который шепелявит, есть что-то, чего нет у них. Что-то, что делает его особенным. — Круто, — сказал Уилл, когда Дастин закончил. — Правда? — и в голосе его впервые за весь вечер проскользнула неуверенность, — Я думал, может, это слишком… ну, слишком. — В самый раз, — сказал Майк и сам удивился тому, как твёрдо это прозвучало. Дастин улыбнулся. Уилл улыбнулся. Лукас хлопнул Дастина по плечу и сказал что-то про то, что теперь у них есть свой главный стратег. А Майк смотрел на них и думал о том, как странно устроена жизнь. Ещё месяц назад их было трое. Теперь стало четверо. И всё. Как будто так и должно было быть. Позже, когда Дастин ушел вместе с Лукасом, потому что им по пути, Майк и Уилл остались в подвале одни. Уилл что-то рисовал на листах старого блокнота, Майк сидел на диване, глядя в потолок. — Он хороший, — сказал Уилл, не отрываясь от рисунка. — Кто? — Дастин. Майк промолчал. Ему вдруг захотелось спросить: «А я? Я хороший?» Но он не спросил, потому что это был глупый вопрос. Он и так знал ответ. — Он умный, — продолжил Уилл, — И у него есть такие интересные идеи… жаль я не такой умный. — Ты умеешь рисовать, — сказал Майк, и это прозвучало как-то резко. Уилл поднял голову и посмотрел на него. В глазах его было удивление. — Это другое, — сказал Уилл. — Нет, — Майк покачал головой, — Это то же самое. Каждый хорош в чем-то своем. Уилл смотрел на него несколько секунд, а потом улыбнулся. — Наверное, — сказал он и снова склонился над рисунком. Майк смотрел на него, на его пальцы, которые легко вели карандаш, на челку, падающую на лоб, и думал о том, что Дастин, конечно, умный. Дастин, конечно, объясняет сложные вещи. Но Уилл — это Уилл. И никакой самый умный новенький, даже с целым пакетом книг, не сможет заменить его друга. Потому что именно ради Уилла Майк, сам того не зная, готов был придумывать миры, даже если они никогда не станут такими сложными, как у Дастина.