Яркий, как солнце, мир

      Гроза стихла к утру. Рассветное солнце охватило лучами каждый уголок, успокоило и согрело. Аматэрасу вышел из своего храма, излучая почти такой же невыносимо яркий свет. Он устремил свои божественные силы в око над храмом и оно, повинуясь, испустило волну такой мощи, что восстали из праха все, кто потерял голову на недавнем празднике. Живые, обновлённые, полные кипучей силы ёкаи поднимались с земли, приветствуя протяжным воем своего милостивого владыку. Гокуэну пришлось прервать всеобщее ликование. Выйдя на площадь, он выдохнул облако алого дыма, обратившееся сотнями птиц, и возвестил о том, что наступила пора очищения. Так пафосно называли традиционную уборку после вчерашнего беспредела.       После праздника это утро казалось неожиданно нормальным. Все, кто ещё недавно пачкал улицы своими и чужими потрохами, кровью и испражнениями теперь с невиданной энергией смывали остатки самих себя с улиц и домов так, чтобы ничто не свидетельствовало о недавней вакханалии.

***

      Всё тело юного мученика стонало от боли, но, в сравнении со вчерашним, это почти не вызывало дискомфорт. Крепкий сон помог Фумусу восстановиться, но открывать глаза совершенно не хотелось. Чернота словно отгораживала его от отца и матери, дарила подобие забвения... Неожиданно знакомая горячая энергия обрушилась на его тело, заставив резко очнуться и запаниковать. Неужели отец пришёл? Неужели он нашёл его!? Боясь сделать лишний вдох, мальчик приоткрыл скрывавшую его крышку и внимательно осмотрел просторный зал. Никого. Откуда-то снаружи были слышны весёлые голоса. Фумус помнил, что уже слышал их, и от этого стало ещё страшнее. Нужно было переждать. Никто не должен его увидеть.

***

      - Ваши благовония как всегда прекрасны, госпожа! Удивлена, что Ваш супруг разрешил зажечь их в его храме.       Высокая и статная женщина с волосами, подобными цветущей вишне, поднесла к пухлым губам чашку с ароматным чаем. От удовольствия все семь её пушистых хвостов игриво качнулись.       - Сегодня у него исключительно хорошее настроение.       Сусаноо выглядела умиротворённой в компании Инари. Они частенько вот так встречались, чтобы поболтать и развлечься.       - Это неудивительно. Я слышала, что праздник прошёл идеально. Мои подопечные рассказывали, что хаос был таким масштабным, что словами не описать. Жаль, что я не смогла присутствовать лично.       - Праздник плодородия не менее важен. Как всё прошло?       Темные, как грозовое небо, глаза богини скользили по пушистым ушкам гостьи: уж очень те были прелестными. Лисица расплылась в довольной улыбке.       - Удачно. Этот год обещает быть урожайным. А как ты назвала мальчика? Не успела забыть?       - Нет, такое не забудешь, - ответила Сусаноо, чувствуя как кровь приливает к её щекам от гордости. - Он был просто очаровательным! Милый, заботливый, ворчливый немного...       - И вкусный? - сощурила свои хитоые глаза лисица.       - Очень вкусный.       Женщины рассмеялись, ощущая как на них накатывает эйфория, словно после сытного обеда.       - Я назвала его Фумус.       - Фумус... - Инари смаковала это имя, словно дорогое саке, почти физически ощущая вкус. - Поэтично! Помню, ты показывала мне его год назад. Он очень похож на своего отца.       Богиня бурь не смогла сдержать улыбку. Подруга прекрасно знала, насколько важным был для неё этот факт, к тому же было приятно с кем-то поделиться своей неутолённой жаждой. Неожиданно лиса рассмеялась, прикрыв лицо изящным багровым веером.       - Тяжело, должно быть, любить только одного мужчину.       Сусаноо посмотрела на неё и усмехнулась.       - А Вы всё об этом... Воистину, что Вы что Ваш народ совершенно ненасытны.       - Вы так говорите потому, что не знаете вкуса свежей печёнки или сердца. В этом отношении я истинный гурман, - она хищно облизнулась. - Вкуснее всего мясо становится, когда добыча теряет голову в экстазе настолько, что даже не замечает, как ей вспарывают брюхо.       - Вы слишком соблазнительно об этом рассказываете, - богиня покраснела и нервно сглотнула, почти чувствуя сладкий вкус крови на языке. - Давайте сменим тему...

***

      Наконец-то звуки с улицы стихли и он смог тихонько вылезти из своего укрытия. На берегу было спокойно, лишь лёгкий морской бриз трепал покрытые солёной коркой волосы. Вода уже совершенно очистилась и была такой же, какой её запомнил Фумус, но придаваться лирике было не время. Нужно было найти новую одежду и как-то замаскировать свою внешность. Мальчик аккуратно выбрался из храма и тихонько пошёл вдоль берега, периодически прячась за скалы и крупные песчаные насыпи. Через некоторое время, когда солнце уже потихоньку клонилось к закату, он заметил небольшой прибрежный домик из светлого речного камня с витиеватыми узорами на стенах, украшенный множеством красных ленточек. К входной двери был приколочен золочёный талисман, оберегавший дом и его жильцов от зла. На длинных бельевых верёвках перед домом сушились вещи, в том числе пара красивых женских кимоно с цветочными узорами, и рубашка, совершенно непохожая на остальные вещи, явно сделанная не в этом мире. Похоже, хозяев дома не было. Недолго думая, Фумус стянул с себя рваную одежду и натянул рубашку. Она ему была велика и спускалась ниже колен. Ребёнок подпоясался верёвкой и повязал голову старой тряпкой. Сердце колотилось в груди от тревоги, пальцы плохо слушались, но он всё таки сумел закопать свою старую одежду в песок, и только после этого почувствовал себя в безопасности.       - Украл чужие вещи, негодник? - произнёс над его ухом бархатный женский голос.       Мальчик вздрогнул, попытался бежать, но мягкая когтистая рука крепко схватила его за плечо.       - Подожди, малыш, не убегай. Я совсем не страшная, уверяю тебя.       В голосе незнакомки не было злобы. Она рывком развернула его к себе лицом. Это оказалась кицунэ среднего роста с длинными светлыми волосами и таким же окрасом шерсти. В её озорных глазах плескалось любопытство и благодушие. Девушка сдёрнула с головы мальчика ткань и, неожиданно для него, ласково сказала:       - Ох, какой милый мальчик! Зачем такому красавчику кутаться в тряпьё? - лисичка погладила его по голове. - Что ты делаешь тут совсем один? Маму с папой потерял?       - У меня их нет.       - Умерли? - спросила та с совершенно спокойным видом. Ребёнок также равнодушно кивнул.       В этом мире смерть была обыденностью, обычно лишённой внезапности. Как правило, чтобы наконец-то свести счёты с жизнью, было принято обращаться к шинигами. Шинигами являлись единственными существами, помимо богов, которым было дано свободно лишать жизни других жителей этого мира. Ещё была возможность окончательно покончить с кем-либо, нанеся такие увечья, при которых тело жертвы не смогло бы восстановиться, но это было сложно, муторно, и свою жертву было нужно непременно выпить досуха. Мальчик слышал об этом от Гокуэна, так как, в отличие от родителей, тот не считал эту тему запретной для ребёнка. Впрочем, всегда просил держать их откровенные беседы в секрете. При этом воспоминании руки мальчика судорожно сжались в кулаки от накатившей ярости. Проклятый безродный ёкай просто глумился над его наивностью, точно зная какой его ждёт конец.       - Как безответственно, - вновь вывела его из задумчивости лисица. - Раз уж ты один, давай пойдём ко мне домой. Я подберу тебе одежду получше и угощу завтраком, - её улыбка казалась такой ясной и светлой, что глаза мальчика защипало, а желудок беспомощно заурчал.       - Спасибо Вам, - поклонился юный бог в знак благодарности. Ему вдруг показалось, что здесь он найдёт тепло и опору.       Лисица мягко приобняла его за плечи и завела в свой дом, попутно представившись:       - Меня зовут Хикари. А тебя?       - Фумус, - назвался он своим настоящим именем. Всё равно не похоже, что она узнала его, а так можно хотя бы немного расслабиться.       - Очень приятно, Фумус.       Девушка усадила его за стол, взяла в руки гребень и принялась расчёсывать ему волосы. Сердце пронзили воспоминания о матери, о том как она ласково гладила его по голове, собирала волосы в различные причёски, любовалась им снова и снова и заключала в свои крепкие объятия. Неужели вся эта любовь была нужна лишь для того, чтобы в конце концов напиться его крови?       - Вот, взгляни! Совсем другое дело!       Лисица протянула ему большое круглое зеркало и мальчик замер. Тот, что был в отражении, не был похож на него прежнего: кожа стала совершенно бледной, некогда яркие пурпурные глаза были выцветшими и серыми, волосы стали тёмными, и лишь красные кончики и корни напоминали о том, что когда-то в этих выжженных локонах горел огонь. Зато стало ясно, почему лисица не узнала его: он буквально стал другим.       Хикари погладила его по голове и с широкой улыбкой продолжила:       - Это ещё что! Сейчас я быстро перешью одно из моих кимоно и ты будешь совершенно неотразим!       Задорно виляя хвостом, она убежала в другую комнату, а мальчик задумался... Слишком мила была с ним эта девушка, слишком сладок был её голос, слишком нежны и осторожны её прикосновения. Хотелось навсегда остаться в этом уютном доме, пахнущем чистотой и пряными травами... Он даже не заметил как хозяйка вернулась с кимоно синего цвета. Ловко помогая Фумусу переодеться, лисичка расплылась в лучезарной улыбке.       - Тебе очень идёт. Ты просто красавчик!       Она приобняла его, и мурашки побежали по коже ребёнка. В голове звенела тревога, а когда горячие губы коснулись его шеи, и мягкие руки неожиданно тяжело легли на живот, тело мальчика содрогнулось от страха и отвращения.       - Ты такой очаровательный. У меня кровь закипает... - с утробным рычанием прошипела девушка. Её скользкий горячий язык мерзко впился в горло Фумуса. В висках юного бога застучало:

"МЕРЗОСТЬМЕРЗОСТЬМЕРЗОСТЬМЕРЗОСТЬМЕРЗОСТЬМЕРЗОСТЬМЕРЗОСТЬ"

      Ему казалось, что копошащиеся черви пытаются сожрать его плоть. Не до конца осознавая, что происходит, мальчик схватил девушку за волосы и притянул к себе. Это насторожило её, но слишком поздно: теперь жертвой была она. В её горло ворвался раскалённый горький дым, он наполняя легкие и утробу, выжигая и заставляя сдавленно визжать от невыносимой боли. Хищница пыталась отстраниться, но Фумус только сильнее прижимал её к себе. Постепенно её тело обмякло, а из обожжённого рта потекла кровь. Её мерзкий вкус заставил ребёнка резко отстраниться и обессиленная лисица рухнула на колени, выплёвывая на пол свои разжиженные потроха. Вся её одежда побагровела от крови и... Это было восхитительно. Впервые ребёнок осознал себя богом.

"Теперь я - один из них".

      Фумус встал из-за стола и подошёл к кухонному шкафу, выудив оттуда нож. Ему нужно сделать это своими руками.

"Иначе мне не выжить".

      Сжав своё оружие покрепче, он подошёл к Хикари, опрокинул на спину ударом ноги и вонзил нож в её грудь. Он методично вскрывал свою жертву, словно рыбину, затем аккуратно снял мясо с костей, раздвинул грудную клетку и вырвал бешено колотящееся сердце. По телу юного бога заструилась неведомая ранее сила, а ещё недавно залитый предзакатным солнцем мир накрыл густой непроглядный туман...

***

      Инари вернулась в свой храм на окраине столицы явно воодушевлённая. Ей всегда нравились их посиделки к богиней. Было весело провести время с кем-то столь могущественным, почувствовать себя снова маленькой лисичкой всего с одним пушистым хвостиком и устроиться на коленках своей дорогой подруги. Когда вокруг тебя огромное множество маленьких подхалимов, это приятное чувство принадлежности невольно забывается. И всё же, обладать женщине нравилось ничуть не меньше, и её подопечные отлично это знали, а потому встретили её с подарком: крупным инугами, крепко связанным по рукам и ногам, с верёвкой во рту, не дававшей возможности говорить. Парень в ужасе вращал глазами, поджимал свой растрёпанный рыжеватый хвост, и держал острые собачьи уши поближе к голове. Очевидно, бедолага слышал, что бывает с теми, кто попадает на стол к голодной лисице.       - Госпожа, глядите!       - Мы приготовили для вас угощение!       Кицунэ были очень довольны своей выходкой и задорно виляли хвостами. В основном, у них было от одного до трёх хвостов, и не более. Невольно обратив внимание на это, Инари помрачнела, но совсем ненадолго. Не хотелось расстраивать тех, кто так сильно желал ей угодить.       - Спасибо большое, дорогие мои. - лисица ласково потискала за щёки всех по очереди. - Щеночек как раз в моём вкусе, я очень довольна.       В самом деле, её игрушка была красивой, несмотря на свои растрёпанные волосы и не самый яркий окрас шерсти. Ей нравилось его сильное поджарое тело с подтянутыми мышцами, благо, не настолько крепкими, чтобы обломать о них зубы.       - Подготовьте ванну, а я пока распакую ваш подарочек. Поможете мне, мальчики? - она игриво взглянула на двух парней, тоже кицунэ. Те сразу повиновались и, краснея от смущения, унесли жертву в покои госпожи.       - Вы такие молодцы, мои милые, послушные лисята.       Когда жертву уложили на подушки, госпожа одарила каждого помощника лёгким поцелуем за ушком, и отпустила, пока они совершенно не перегрелись от смущения. Когда лёгкие раздвижные двери закрылись, оставив женщину наедине с угощением, она вальяжно развязала пояс, приспустила своё кимоно, оголив белые плечи, и села рядом с испуганным пёсиком, любуясь паникой на его лице.       - Что же ты, дурашка? Разве я не красивая? - хищная улыбка расцветает на пухлых губах, а острые когти неспеша прорезают одежду жертвы, вскрывая её, как обёрточную бумагу. - Ты должен гордиться тем, что госпожа обратила на тебя внимание.       Тонкие пальцы другой руки скользнули по его щеке и, не боясь повредить бледное от страха личико, сорвали когтями импровизированный кляп, тут же вторгнувшись на освободившееся место полным голода поцелуем. Несчастная жертва извивалась, воя от боли и поскуливая от чего-то уже совершенно иного. Голодная лисица не заботилась о том, что чувствует её подарок, и нещадно вгрызалась зубами в его плоть, отрывала куски и пожирала, в то же время используя связанного и более интимно, сводя его с ума и питаясь каждым мгновением его отчаяния. Это была долгая пытка, будто этот инугами был как минимум её заклятым врагом, но, увы, пёсику просто не повезло, что она решила выпустить пар именно на нём.       В конце этой своеобразной трапезы парень уже едва мог пошевелиться, но убивать его женщина не планировала, а потому пить его жизненную силу не стала: это было бы слишком утомительно. Она отдала его своим подопечным, чтобы те привели его в порядок, а сама вышла во внутренний двор, где для неё уже была подготовлена купальня. Конечно, сам процесс ей понравился, но хотелось смыть с себя собачий запах. Она тщательно сполоснулась из ведра, а затем погрузилась в бочку с горячей водой, блаженно закатив глаза. Чувствовать кожей как лёгкие облачка пара поднимаются вверх было поистине восхитительно, особенно сейчас, когда небо уже начинает потихоньку окрашиваться в красный, и стрекочут первые насекомые.       Внезапно привычные звуки, предвещающие наступление сумерек, сгинули, будто всё живое попряталось в страхе. Инари не успела толком осознать это, когда со стороны города послышалось множество истошных криков и воплей, от которых шерсть встала дыбом. Женщина едва успела выскочить и накинуть на мокрое тело одежду, как внутренний двор накрыл непроглядный туман. Она никогда не видела подобного и не могла сдержать нахлынувший на неё ужас. Ориентируясь на ощупь, она забежала в храм, захлопнув за собой двери. Испуганные кицунэ тут же подбежали к ней.       - Госпожа Инари, Вы в порядке?!       - Весь город как будто в дыму! Ничего не видно!       Видя их панику, лисица мгновенно пришла в себя и строго воскликнула, обнажая клыки:       - Молчать! Лучше делом займитесь! Принесите мне сухую одежду и полотенца!       Они повиновались мгновенно, словно зачарованные. Наконец-то приведя себя в порядок, женщина выглянула в округлое окно храма. Её встретила густая серая пелена. Казалось, стоит погрузить руку в эту завесу, как она вмиг исчезнет.       - Никому не выходить из храма, поняли? Это какое-то природное явление, не более. К утру всё наверняка прекратится.       Подопечные хотели что-то возразить, но ледяной взгляд госпожи не оставил им и шанса. Стараясь лишний раз не поднимать взгляда, они разошлись по своим комнатам. Инари же осталась наблюдать за колышущимся полотном снаружи, и от чего-то ей казалось, что эта серая масса пахнет свежей кровью.