Яркий, как солнце, мир

      Удивительно, до чего несуразно выглядела на лице Мелинойи маска хання с гротескной звериной пастью. Гладкая лакированная поверхность как будто отражала то, как ёкаи видят шинигами, а потому совершенно не сходилась с реальностью. Странно было видеть и то, как чёрные, словно безлунная ночь, глаза были вынуждены ютиться в маленьких щёлках. По всему телу мужчины разливалась знакомая ноющая боль.       - Вы хотели спрятаться от меня? - губы Гокуэна дрогнули в лёгкой улыбке.       - От Вас в том числе, - ответила женщина с привычным равнодушием. - Но маскировка не удалась.       - Уверяю, я бы узнал Вас в любом облике.       Ёкай кожей ощущал её пронзительный взгляд, и его одного хватало, чтобы потерять интерес к шумному веселью вокруг.       - Если Вам угодно, я могу уйти.       - Останьтесь.       Более она ничего не сказала: в этом не было необходимости. Не сговариваясь, они продолжили прогулку вместе.       - Вам идёт это кимоно. Сами выбирали?       - Помогли мои подопечные.       Сегодня она была в привычных для местных, но не для неё самой, деревянных сандалях, однако в каждом её шаге, заглушаемом шумом толпы, мужчине чудился знакомый металлический звон. Гокуэн невольно подстраивался под её ритм и они шли в ногу друг с другом. Сколько бы лет ни прошло, воспоминания о их битве оставались всё такими же яркими.       - Что привело Вас на ярмарку? Мне казалось, что Вам не нравятся подобные шумные места, - заметил ёкай.       - Вы правы, однако в этот раз мои подчинённые были очень настойчивы. Они волновались из-за того, что я всё время провожу с ребёнком и почти не отдыхаю.       Обычно Мелинойя не была столь разговорчивой, да и о своих делах не распространялась, поэтому её ответ немного застал ёкая врасплох.       - С детьми действительно сложно. Неудивительно, что они волнуются, - задумчиво произнёс он, стараясь не смотреть на спутницу излишне пристально. - К слову, как Вы назвали девочку?       - Грирея. Она здоровая, активная, и к новой обстановке быстро привыкла.       Мужчина прикрыл улыбку рукавом и отвернулся. Да уж, это маленькое создание не просто привыкло к окружению, а покорило его, став полноправной хозяйкой. Несложно было запомнить её недовольное кряхтение и грозно нахмуренный лоб. Женщина скользнула острым, неожиданно пристальным взглядом по его лицу, но лишь на миг. Она решила сменить тему:       - Здесь много Ваших подчинённых, и не только в охране. Почему Вы ходите одни?       - Не хотелось бы портить им праздник.       В толпе мелькнули знакомые черты: то была семья о́ни с маленькой дочуркой. Ещё они вели за собой мальчишку, её сверстника, но рассмотреть малыша подробнее было сложно, в том числе из-за праздничной маски. Подобная картина не могла не радовать. Да, потихоньку дети уже переставали быть диковиной, но вот отношение к ним оставалось специфичным, поэтому увидеть счастливых ребят, резвящихся на улице, - это настоящая удача.       - Странный Вы человек, - неожиданно произнесла Мелинойя, проследив за его взглядом.       - Странный... Кто? - кажется, на его памяти шинигами уже произносили это слово, но это происходило до того редко, что ранее он ни разу не поинтересовался о его значении.       - Человек. Это некое общее название для разумных существ вроде нас, - она подняла глаза к постепенно темнеющему небу, на котором начинали появляться первые звёзды. - Миров огромное множество. В каждом из них обитают самые разные жители, не похожие друг на друга, однако, в конечном итоге, все мы - люди.       Мужчина задумчиво кивнул и тоже поднял глаза вверх. Он хотел задать ещё вопрос, но пока решил воздержаться. Из-за горизонта потихоньку поднимался тонкий месяц.       - Вы не голодны?       - Немного, - она внимательно осмотрелась и указала на лавку, где продавали кальмаров на грилле. - Как насчёт этого?       - В самый раз.       Вместе они купили себе парочку и, не сговариваясь, отошли в сторону от медленно редеющей толпы горожан, гостей и торговцев. Угощение оказалось очень вкусным, поэтому и съедено было быстро. В фонарях, что освещали площадь, поправляли пёрышки огненные птицы, созданные Гокуэном. Контролировать их было утомительно, но необходимо, чтобы подстраховаться на случай, если бог провалится в сон раньше времени. Да, сейчас жители выглядят безобидно, особенно когда расспрашивают о чём-то иномирцев, но обманываться не стоит. Как ни крути, все они - животные. Впрочем... Нет, животные бесспорно лучше. Он убеждается в этом, когда одна из птиц передаёт ему сигнал, делая свой свет неровным и мерцающим. Какой-то цукумогами, отдалённо напоминающий изящный бамбуковый зонт, с особым рвением уводил куда-то в переулки козлоногого парнишку, шепча ему на ушко какие-то непристойности. Приходится отправить пташку из фонарика клюнуть в темечко ближайшего охранника, чтобы он проследил за этой сладкой парочкой и всё проконтролировал. Нечего от работы отлынивать. Мелинойя с внимательно наблюдала за этими манипуляциями, почти с любопытством.       - Я уже успела позабыть, что Вы здесь по работе.       Мужчина улыбнулся, продолжая аккуратно наблюдать за ситуацией, закрыв один глаз, чтобы видеть всё от лица птицы.       - Простите, что мешаю Вашему отдыху.       - Отнюдь, мне нравится наблюдать за пламенем.       Странно было слышать подобное, учитывая, что это пламя погубило нескольких её соратников, но озвучивать эту мысль вслух не хотелось. Как выяснилось позже, этого и не требовалось. С совершенно спокойным видом она сказала:       - Мы живём бок о бок со смертью, господин Гокуэн, и готовы её принять. К тому же, то была война, а в ней свои законы.       - Не знал, что Вы умеете читать мысли.       - У Вас всё на лице написано.       Подобное в свой адрес ему ещё не доводилось слышать. Любой другой "человек" скорее упрекнул бы его в обратном, но Мелинойя видела его насквозь. Жаль, он сам не мог похвастаться тем же, пусть и замечал куда больше остальных.       - Если хотите знать... - он не отводил взгляд от охранника, без лишнего шума уводящего пристыженного цукумогами. - Я не жалею о том, что делал тогда.       Он сам не знал чего хотел добиться этими словами. Их легко можно было воспринять как оскорбление, но они таковым не являлись. Это была лишь честная констатация факта, но это делало её только более бессмысленной. А женщине было достаточно лёгкого кивка, чтобы дать понять: она знает. Знает и видит в этом больше, чем сам Гокуэн. Внешне она всё также холодна и спокойна, как каменное изваяние, но вот её глаза тронула мимолётная нежность... Было бы нагло думать, что она предназначалась ему, но... Впрочем, это не так важно.       А ведь они так давно знакомы... Годы теряются в рутине, изнурительные, однообразные, словно время и не течёт вовсе. Юные души могут чувствовать движение жизни, ведь они растут, меняются, узнают нечто новое, а вот старикам не остаётся ничего, кроме как повторять заученный цикл. Хотелось бы хвататься за мимолётные мгновения, за какие-то расхождения с уже заученным сценарием, но и они просто ускользали сквозь пальцы. И всё же, какие-то песчинки Гокуэну удавалось сохранить. Их он переписывал на бумагу и оставлял под замком, в надёжном месте. Пожалуй... Эта ярмарка тоже должна попасть туда.       - Сколько времени прошло с нашей первой встречи? - задумчиво спросил ёкай.       - Я не считала.       - В таком случае, давайте считать этот день юбилеем, что скажете?       - Возражать не стану, но зачем?       Он выудил из рукава небольшую бархатную коробочку и протянул ей.       - Я подготовил для Вас кое-что. Примерите?       На мгновение Мелинойя слегка нахмурилась в недоумении, но приняла подарок и открыла его. Строгое выражение лица контрастировало с лёгким красноватым светом фонарей, что отражался в её глазах. Её черты медленно разгладились, а настороженность сменилась чем-то иным, что ёкай уже не мог прочесть.       - Очень неожиданный выбор. Разве Смерти подойдут подобные украшения?       - Смерти может и не подойдут, но Вам, как мне кажется, будут в самый раз.       Она всматривалась в чёрные камни задумчиво и пристально, явно улавливая сходство с собственными глазами. Она знала, что именно из-за этого Гокуэн зацепился за эти серьги. Напряжение между ними с каждым годом накапливалось, но разгадать его причину они не решались, словно это могло что-то разрушить. И всё же, этот подарок... Он был немного за гранью того, что они обычно позволяли себе. Это не была какая-то бытовая вещь или оружие, а нечто куда более личное. Возможно, именно поэтому он вызвал у неё такое странное противоречивое чувство, похожее на смесь тоски и голода. Обдумав всё как следует, Мелинойя надела серьги и слегка скользнула кончиками пальцев по серебряной оправе.       - Благодарю.       Возникла пауза. К этому моменту веки божественного глаза сомкнулись окончательно, и на площади не осталось почти никого. Последними расходились иномирцы, не привыкшие к комендантскому часу, и охрана. Тепло сотен тел неспеша развеивал морской ветер, смывая их запахи и возвращая дух соли и выветренных скал.       - Прошу прощения, кажется я задержал Вас.       - Ничего. Мне нечего бояться, независимо от времени суток.       Гокуэн невольно усмехнулся. В самом деле, кому придёт в голову напасть на предводительницу шинигами, если один её вид внушает страх?       - Мне нужно проследить за закрытием...       - Я подожду.       Гокуэн не ожидал, что она решит продлить их странную встречу, но не возражал. Он лично проследил, чтобы на площади не осталось никого, и распустил охранников по домам. К счастью, сегодня не произошло ничего из ряда вон выходящего, а потому и отчитываться перед богом солнца вряд ли придётся. Покончив с рабочими вопросами, ёкай развеял свою магию, затушив все фонари, кроме одного, ручного, с которым и вернулся к спутнице. В полумраке ночи они остались вдвоём. Где-то вдали кричали вороны, стрекотали ночные насекомые, плавно скользили по небу облака. Мелинойя наконец-то сняла с себя маску и вздохнула с облегчением.       - Это было ярко, но утомительно.       - Думаю, Вам бы понравилось больше, если бы не приходилось волноваться о скрытности.       - Дело не только в этом, - ответила она, понизив голос. - Мне не нравится здесь.       - На главной площади?       Она кивнула. На самом деле, догадаться было несложно. Возможно, это общее бремя лет сделало их ощущения схожими, но Гокуэну тоже не нравилось это место, особенно сейчас, когда его покинули жители. Что-то в наступившей тишине было тревожно-неправильным, будто на самом деле кто-то ходит прямо за спиной, а ты совершенно беззащитен.       - Вы тоже их чувствуете, верно?       Слова женщины заставили ёкая на мгновение замереть и прислушаться. Ему даже показалось, что чей-то пристальный взгляд прожигает его спину. Это не пугало, а скорее... Давило. Казалось, этот неизвестный укорял его в чём-то ужасном, и этого чего-то достаточно, чтобы разорвать мужчину на части. Может это и было иллюзией, но вполне достаточной, чтобы понять о ком говорила госпожа-смерть.       - Они здесь?       Маска покоя на его лице начинала трескаться. Осознавать, чьи бесплодные души обречены бродить у храма своих убийц, пока те мирно дремлют в руках друг друга, было мучительно. Примешивалась к этому и ноющая боль в старой ране и натянутые звенящие нервы. Казалось, взгляд мертвеца касался их холодным смычком...       - Сейчас - один из них, - кивнула Мелинойя, невольно бросив взгляд за спину собеседника.       Она практически сливалась с сумраком ночи, и могла бы раствориться в нём, если бы не огненные блики, что играли в её глазах и на волосах, делая их похожими на тлеющие угли. Чувствуя как капля пота бежит по лбу, а боль становится всё более нервической, тянущей, Гокуэн заставил себя спросить:       - Который из них?       Его голос ни на мгновение не дрогнул. Он не даст себе потерять самообладание, даже если его внутренности прямо сейчас шлёпнутся на пол.       - Первый, - ответила она всё также бесстрастно, но ни на мгновение не отрывала глаз от собеседника.       Она не прогоняла душу, делала вид, что не замечает, словно проверяла что-то. Впрочем, за сегодня это был не первый раз. В какой-то момент её взгляд стал постепенно скользить куда-то прочь. Кажется, ребёнок ушёл. Боль утихла, дав ёкаю едва слышно выдохнуть с облегчением. Голова кружилась, а взгляд на мгновение поплыл. Внезапно изящная рука женщины коснулась его лба, вытирая капли пота.       - Он не хотел причинить Вам боль. Это рана так реагирует на присутствие мертвеца, ведь на ней остался след смерти.       Её пальцы скользнули ниже, легли на щёку, слегка поглаживая. Приятный холодок проникал под кожу, наполнял собой вены, успокаивал... Гокуэн позволил себе накрыть её ладонь своей, чтобы хоть немного продлить этот миг, как следует отпечатать его в своей памяти. В свободной руке до сих пор лежал красный бумажный фонарик, но огонёк в нём потихоньку съёживался, пока совершенно не пропал. Облака закрыли собой тонкий месяц и россыпь звёзд, на какое-то время наступила кромешная тишина. Ёкай закрыл глаза и замер, растворяясь в покое и прохладе. Тяжёлый, как у железа, и терпкий, как полынь, запах приблизился, мягкие губы приникли так легко, словно порыв свежего ветра. Это было похоже на сон. Тишина вокруг уже не давила, а убаюкивала, обволакивала... К моменту как облака разошлись, позволив ночному светилу слегка развеять мрак, они уже отстранились друг от друга, словно ничего не произошло.       - Доброй ночи, господин Гокуэн.       - Доброй ночи, госпожа Мелинойя.       Мужчина провожал её взглядом, вслушиваясь в стук деревянных сандалей по каменному полу. Им было не по пути, но ёкай не шелохнулся пока женщина совершенно не растворилась в полумраке. Только тогда он развернулся и всё также беззвучно пошёл к западным воротам. В теле ощущалась странная лёгкость и покинутость. Этот сон оказался слишком коротким...       Карканье и урчание ворон окончательно вывело Гокуэна из ступора. Птицы, что предпочитали не приближаться к главному храму и площади вокруг него, столпились на земле почти у самого входа и увлечённо что-то рвали. Сначала можно было решить, что это какое-то животное по разбросанным клочкам светлого меха, отражающего свет, однако, приблизившись, мужчина понял, что это было тело какого-то инугами. Птицы успели уже как следует объесть труп, поэтому можно было хорошо рассмотреть раскрошенные кости под оторванными кусками мышц, которые некто неизвестный отбил с особым старанием. Конечно, наличие тела настолько близко к обители богов необычно, но для ёкаев было более чем нормально выходить на охоту, стоит закрыться божественному глазу. К тому же, сейчас все были особенно воодушевлены праздником, а потому могли легко не сдержаться и накинуться на добычу прямо здесь. Решив, что птицы заслужили трапезы, и сами наверняка утилизируют тело, Гокуэн просто прошёл мимо. Подобные мелочи не стоили внимания, какими бы неприятными ни были.

***

      Она не привыкла уходить последней с праздника, но не могла отказать себе в удовольствии пройтись по тихой площади и подольше понаблюдать за официальной правой рукой бога и неофициальной левой - Гокуэном и Мелинойей. Многим ёкаем была интересна эта парочка, так почему бы одной прелестной цукумогами не следовать за ними? По крайней мере, пока грубиян-охранник, пахнущий, как ржавая железка, не выпроводит её с площади, что-то недовольно ворча себе под нос про то, что не хватало всяким проходимцам его хозяина беспокоить. Знал бы он с кем под ручку тот гуляет, сам бы начал бить тревогу! Да только кто в здравом уме поверит, что шинигами явится на праздник? Кто заподозрит в обыкновенной девушке в маске саму смерть? Верно, никто. А вот Мицуко всё сразу поняла! У неё нюх на смерть! Всё же, она не одну сотню лет топчет эту землю своими изящными ножками, она древний и гордый красный веер. От своей сущности у неё были деревянные руки и ноги, окрашенныё чёрным лаком, да изящные бумажные ленты красного цвета, переплетённые с её тёмными волосами. Стоило ей разозлиться, как всё это раскрывалось и вставало дыбом. Чтобы это выглядело эстетичнее, она собирала волосы в аккуратный хвост с помощью шёлковой ленты. Напитываться во время праздника восхищёнными взглядами, в том числе и иномирцев, было бесспорно приятно, а выгулять своё новенькое алое кимоно с поясом, расшитым цветущей сакурой, и того более. Перед выходом она так старательно рассматривала себя в зеркало, что даже голова заболела, но результат превзошёл все ожидания. И всё же, как ни крути, а привлечь внимание кого надо ей так и не удалось. Вот ведь парадокс: Гокуэн так пристально следил за теми, кто вёл себя подозрительно на празднике, но девушку, что постоянно находила предлог снова оказаться в зоне видимости, не замечал, хоть ты тресни! Надо было кого-нибудь укусить, чтобы его внимание привлечь что ли!? Как оказалось позже, ничего подобного не нужно, если ты - госпожа-смерть. Её он узнал сразу, сам подошёл, ещё и подарок купил... И, что он нашёл в этой жуткой женщине?

***

      - Госпожа Инари, это немыслимо!       Утром, после завтрака, лисята уже не могли держать себя в руках. Все, кто был вчера на празднике успели по третьему кругу обсудить произошедшее, но беспокоить спящую госпожу на ночь глядя никто не решался. Вот и пришлось ждать, закипая от этого только больше.       - Госпожа, он был там с какой-то девицей!       - Он купил ей серьги!       - Он наверняка знал, что встретит её на ярмарке!       - А Вам отказал! Какой бесстыдник!       Их хвосты возбуждённо дёргались, а речь иногда сменялась пронзительным гневным тяфканием. Пара совсем ещё маленьких кицунэ выглянула из-за двери, но воспитательница поспешила увести их обратно в крыло для детей. Инари, блаженно развалившаяся на подушках у собственного алтаря, к полному шоку подопечных, просто махнула рукой.       - Как много шума из-за такого пустяка! Вы уже большие, так чего разгорячились, как молодняк?       - Но, госпожа, разве это не оскорбление? Он пренебрёг Вами!       - Это не в первый раз происходит, - с досадой произнесла лисица. - Это его излюбленная привычка - избегать меня. Впрочем... Девушка - это уже что-то новое.       Она легла на живот, обняла подушку руками и стала болтать ногами, задумчиво повиливая хвостами в такт.       - Впрочем, не удивлюсь, если и тут примешан какой-то рабочий вопрос. Вы знаете кто эта женщина?       - Нет, госпожа. Из-за маски лица никак было не разглядеть.       Инари пожала плечами.       - В таком случае, мне тем более наплевать. К тому же...       Она хищно улыбнулась, невольно обнажив острые клыки. Под длинными тёмными ресницами и едва опущенными веками сверкнул неутолимый голод.       - Мне плевать, с кем он там гуляет. Главное, что я добьюсь своего.