Наруто: Пробуждённая душа

В голове пусто. С тянущим холодом в груди я наблюдал, как всё медленней бьются сердца моих родителей. После вспышки Девятихвостый переместился в печать на моём животе, которую я и не чувствую. Кушина и Минато же просто свалились на землю, доживая последние секунды. Около нас всё так же нависал Бог Смерти. Он давал своему призывателю последние мгновения, зная, что тот никуда от него не уйдёт. Рядом послышались порывы ветра. Трое шиноби появились и, с паникой, двинулись к нам. Самый старый из них поднял меня с постамента… Кто-то знакомый? О-о-о… Помолодевший Хирузен… Как же безразлично по сравнению с той болью, что внутри меня. Но силы страдать кончились. Лишь жжение в груди не покидает меня. — Четвертый-сама! — обеспокоенный джонин поднял означенного Хокаге в сидячее положение. — … — то же самое сделал и его товарищ с Кушиной. Все трое с волнением смотрели на ужасающие сквозные раны. Было удивительно, что получившие такие повреждения были ещё живы. — Минато… Кушина… — с горечью Хирузен произнес имена, отчего его руки дрогнули. — «Не урони там…» — меланхолично заметил я в мыслях. — Хирузен-сама… — на лице Минато снова появилась вымученная улыбка. — Простите… Я должен вас оставить… — … — старик перевел на него отчаянный взгляд. — Пожалуйста, передайте мои слова жителям Конохи… Я хочу, чтобы они не думали о моём сыне, как о вместилище монстра... Который приносит лишь горе. Пусть знают о нём, как о герое… — Д-да… — Хирузен решительно кивнул. — Я передам. — Третий… — тихо проговорила Кушина. Чтобы её лучше услышать, Хирузен подошёл ближе. — Позаботьтесь о нём… — Разумеется. Не волнуйся, — немедля кивнул старик. — Его зовут… Наруто… — … — … В моей груди ещё сильнее потянуло… Сердце Кушины остановилось. Но как же больно мне… *** Хирузен с грустью наблюдал, как закончилась жизнь молодой девушки. — Кушина-сама, — потряс её джонин, но, повернувшись к Третьему, увидел лишь покачивание головой. Хокаге перевёл взгляд на Минато. Глаза того потеряли жизнь, застыв на пожилом шиноби. В этот момент Шинигами зашевелился. Свободной рукой, без бус, он достал танто из пасти. После чего, широко раскрыв ту, засосал «душу» Четвертого с половиной Девятихвостого, в свой бездонный желудок. Затем, методично положив орудие обратно, исчез, не удостоив никого и взгляда. — Хокаге-сама? — вопросил шиноби, что держал до этого Минато. — Пойдемте. Мы должны отнести всех в госпиталь… И с достоинством похоронить умерших. ***Спустя несколько дней. Вечер*** В просторном кабинете, с видом на Коноху, снова восседал уже немолодой мужчина. Чтобы не говорил один перерожденец, седых волос пока у того не было, а значит так себе из него старик. Сложив руки под бороду и закурив трубку, он пребывал в раздумьях. Настроение у Сарутоби Хирузена было отвратным. Он только что вернулся с кладбища, где были почтены не только двое героев Конохи — Минато и Кушина, но и ещё множество шиноби Листа… А также его жена — Бивако. Та бабуля, что принимала у упомянутых роды. В один момент на мужчину навалило проблем выше головы. Но главным вопросом, который он так и не смог решить, было: Как? Как, исходя из ран той ирьёнинки и Бивако, кто-то смог проникнуть туда, где проводились роды Кушины? Отдел фуиндзюцу установил на ту скалу самую лучшую защитную печать. Даже он, третий Бог Шиноби, должен был бы долго сидеть, чтобы её взломать. Но более того, снаружи дежурила не слабая команда АНБУ — оперативников, специализирующихся на сражении. Но всех нашли задушенными, никто из них даже звука не смог издать — так и скончались на своих позициях… После же неизвестный смог дать бой одному из сильнейших за всю историю Листа шиноби — четвертому Хокаге. Даже если тот был истощён, в таком состоянии он смог бы победить даже нескольких элитных ниндзя, но, не справился с пришедшим... Каждая потеря, сгоревший лист, отдавали тупой болью в груди Хирузена. В итоге выходило, чтобы такое провернуть, должен был явиться неимоверно сильный шиноби. Он попал в деревню так, что его не засёк барьер. Убил стольких людей… На такое был бы способен разве что кто-то на подобии Учихи Мадары. В глазах вырвавшегося лиса был виден Шаринган, а значит инциденте в этом был замешан Учиха. Однако Мадара мёртв! Один из сенсеев Хирузена, первый Хокаге, Хаширама, не мог солгать… Или мог? Впрочем, если и так, это меняет мало. Здесь того врага нет, в отличие от многих других проблем. Деревня пребывала в трауре. Множество улиц и домов были разрушены. С этим нужно разбираться. Благо не всё так плохо, как могло бы быть. С начала боевых действий Хирузен приказал укрыть молодых шиноби и гражданских под барьерами, в бункерах, что находятся в скале с лицами Хокаге. Будущее Листа цело, пусть их сердца изранены. Но… время это вылечит. С грустью Сарутоби выдохнул клуб дыма, вспоминая о супруге. Должно вылечить… Пост Хокаге означает очень уважаемого шиноби, руководящего Великим Скрытым Селением Листа. И он посмертен. Если выбирается следующий Хокаге, это не означает, что предыдущий теряет полномочия. После события с Кьюби был собран совет в деревне, где одним из поднятых вопросов и стал следующий правитель. Тогда Хирузен с готовностью предложил вновь взять на себя это бремя. Он понимал, что деревня нуждается в управленце, и так как у Сарутоби уже был опыт, тогда именно он и справился бы лучше всех с последствиями трагедии. Однако один из советников — Шимура Данзо, был против. Авторитет советников был почти такой же, как и у каге. Шимура утверждал, что какой из Хирузена Хокаге, если он не смог уберечь Четвертого? Однако Сарутоби разрядил обстановку, с улыбкой заявив, что побудет на посту, пока не найдут лучшую кандидатуру. Никто против, кроме уже упомянутого советника, не был. Даже остальные двое советников, что часто были против некоторых решений Хирузена, не сказали и слова против. А всё почему. Сарутоби, пусть и был клановым ниндзя, всегда ставил на первое место деревню. Такова была Воля Огня, оставленная почти вымершим кланом основателем — Сенджу. Мужчина, не смотря бытие одним из сильнейших в деревне и участие в трёх войнах, остался мягок. По крайней мере, к жителям страны Огня. В его характере пытаться решить конфликт миром. Это не всегда было эффективно, или вовсе действенно. Однако в целом, было неплохо. Другие двое упомянутые советники были с ним не согласны в некоторых моментах, однако они уважали звание Хокаге и шли с ним на компромисс. Они же в троём, к слову, состояли в одной команде в молодости, тогда как лидером оной был второй Хокаге. Но Совет Конохи закрывал ещё и Данзо — давний противник Хирузена и чуть ли не его противоположность. Совсем не мягкий любитель радикальных решений. В молодости всем четверым приходилось работать вместе. Позже, после кончины Второго, именно в совместной работе они смогли создать что-то на подобии баланса взглядов, и вместе вести селение к благополучию. Что бы некоторые не думали, Хирузен, как и все советники, стремились к процветанию Конохи. Другое дело, что разными путями. Однако всегда последнее слово за Хокаге… Пусть Шимура об этом может иногда забывать. Таким образом, ученик второго Хокаге продолжил выполнять обязанности, согласные своему посту. ***От первого лица, Узумаки Наруто*** … По завершению того кошмара меня переместили в палату больницы, где на кроватях по сторонам были ещё и другие младенцы. Два дня я просто пялился в потолок и спал. То время было как в тумане. Мне ничего больше не запомнилось. Сейчас же конец вторых суток, и мне… стало много легче. За короткое время я очень сильно привязался к своим новым родителям. Не знаю или не помню почему, но мне были важны родственные связи. И… было тяжело их терять. Откровенно говоря, в гораздо большей мере это относится именно к Кушине. Ведь почти всё время я провёл лишь с ней. За месяцы пребывания в ней я в основном испытывал чувство удовлетворенности от прогресса в манипуляциях энергии, а также всегда сопровождающую теплоту и будто поддержку в любых моих начинаниях. Без неё во внешнем мире так холодно… Меня будто выкинули на улицу, после чего мой дом снесли на моих же глазах… Да, наверное, не очень хорошо скучать по человеку как о какой-то постройке? (-_-`) Вот и упадническое настроение дало трещину. Впрочем, какая от него польза? Говоря начистоту, из «дома» меня бы в любом случае выселили. Но мне важно ещё и чувство теплоты, только уже другой. Пусть с этим не всё гладко, однако Кушина и Минато приходились мне ближайшими родственниками. У нас могли бы сложиться хорошие отношения, взаимоподдержка и вот это вот всё, что нужно человекам по типу меня. То, что я перерожденец и как-то забрался в тело их нерождённого сына, меня никак не гложет. Моя новая оболочка не имела личности, какая о ней речь в таком-то возрасте, а значит, оболочка была ничейная. Кровные узы также неоспоримы, а значит, опять же, Минато и Кушина — мои родственники. Так их и надо воспринимать, факт, на который появление моего разума в новом теле не влияет. Впрочем, и снова же: нет смысла об этом думать. Они мертвы, а мне надо как-то дальше существовать в Нечестивом мире. Желательно с комфортом. И вот уже об этом думать немного рано. Ибо сейчас возможности для подготовки не слишком существенны. Я прошёлся «взглядом» по нескольким кроваткам с «решётками» в довольно длинной комнате. Когда успокоился, снова смог взять своё сферо-зрение под контроль. То есть концентрироваться на чём-то, менять обзор, будто верчу перемещаемой по воздуху камерой, и даже закрыть «объектив», чтоб ничего не было видно. Комната продолжила быть всё такой же, как и была раньше. Мне же понемногу становилось скучно. Эти двое суток, полагаю, послужили мне хорошим отдыхом. Но с каждой секундой мой разум, уже восстановившись, начал генерировать всё больше навязчивых мыслей. Энергия начинает прям переть, и её желательно направить. Значит, пока есть время, почему бы не начать подготовку к будущему сейчас? «Потыкал» очаг чакры, он в норме. С легкого волевого посыла всё так же начал разгонять энергию всё быстрее. Я сжал свои «могучие» кулачки, чтобы после расслабить. Сколь же плотна эта энергия… Чакра, протекающая по каналам, была намного насыщеннее энергии души и даже в новорожденном теле кратно, нет, на порядки, превосходила мою душу. В утробе я именно что и иногда гонял чакру, более никак с ней не извращаясь. Помню, как члены клана Хьюга в аниме потоком чакры могли останавливать удары. Так что выпускать её с помощью крайне маленьких специальных точек — тенкецу, коих я еле нащупал и хорошо теперь чувствую, тогда была так себе идея. Точек было триста шестьдесят одна — нефиг было делать в утробе, посчитал. Но теперь вот начну немного пробовать выпускать из себя чакру. Через десяток минут перешел к энергии души. Она пусть и усилилась, но, тот же сферо-зор почему-то уменьшился, по сравнению с тем, чтобы был Там. Из причин, почему так, я мог только предположить наличие природной чакры в мире. Банально о чем-то другом ещё, что могло бы помешать, я не знал. Чакра Кушины, пусть та и, скорее всего, имеет отличия от мировой, моей душе же мешала. Тут я, наверное, должен быть вовсе благодарен, что возможности души порезались лишь на какую-то там часть. Похоже, как и все возможности, которые взаимодействуют с внешним миром. Ибо щупы тоже стало немного сложнее создавать, чем раньше. Щупы эти, как я помню, вообще не взаимодействуют с миром. Вернее, судя по ощущениям сопротивления при выведении щупов за тело, это не совсем так. Но тот чертила в маске их даже не почувствовал. Однако это и хорошо, нашёл себе задачу на будущее — решить этот вопрос. Всё равно, сейчас тоже делать нефиг. ***Спустя двадцать минут*** Моё настроение мрачнело. По другой причине, мало связанной с событиями предыдущих дней. Всё вокруг стало будто темнее, и не по тому, что вечер. Ярость холодом разливается по моим венам… Лязгая сталью, в моей голове начали отдаваться переполненные ненавистью мысли. Боль является универсальным языком. Этот мир прогнил. Он создал меня именно таким, лишь чтобы унизить. Причинив боль, он ясно дал мне понять, что ненавидит. Но в то же время мир слеп. Он не понимает, когда своими действиями заставляет других страдать. Но боль рождает взаимопонимание. Боль — единственный способ достичь гармонии. Этот мир познает боль. И тогда он поймёт истинный мир… со мной. — У-а-а-а-а! — ребёнок на соседней кроватке начал реветь, прервав мои размышления. — А-а! Мва-а! — И-в-ва-а-а! Один за другим, к моему непониманию, дети вокруг начали реветь. Что уже случилось? Да, я обосрался. Причём буквально. Да, я на это тут у себя злился. «Культивировал» ненависть, можно сказать. Но зачем ж так реагировать? Не воняет же… пока что. ***На первом этаже больницы*** Сарутоби Хирузен вошёл в здание в хмуром настроении. Недавно он провёл собрание жителей деревни, участвующих в сражении с Кьюби, пусть и результат того не понравился «старику». Собрание касалось его нового опекаемого, Наруто. Сейчас же Хокаге как раз и явился, чтобы его проведать. Больница находилась почти в сердце деревни. Охраны из АНБУ здесь не было. Кто бы стал нападать на здание, полное пусть и раненных, но шиноби? Причём в одиночку, ведь прохождение множества шиноби сюда было просто невозможным. Но, к своему удивлению, подойдя к лестничному пролёту, Сарутоби почувствовал кое-что угрожающее. Отчего тут же сорвался туда, куда шёл. В то же время, везде сопровождающий Хокаге эскорт из нескольких особых шиноби, начал действовать. Они получили жест-команду от чувствительного к угрозам правителя, тут же двинулись к разным выходам. Ниндзя так надеялись взять нарушителя в котёл, где с одной стороны были бы они, а с другой — Каге. ***Снова от лица Узумаки Наруто*** Вдруг дверь распахнулась. И в двухцветных одеяниях в неё влетел Хирузен. (?!) Что он здесь делает?! За дверью стоял что-ли? Зачем? — Хм… — он осмотрел комнату. Все десять кроваток были на месте, в помещении только дети. — Странно. Что-то непонятное он сказанул, когда закончил осмотр. Язык я всё так же не понимаю. И как учить, представляю мало. Но это дело наживное. Когда старик ворвался сюда, я начал волноваться. Однако после пронеслась мысль в бессмысленности этого действия, всё равно ничего не смогу сделать. Отчего начал успокаиваться. Послышалось шуршание, и я даже не успел среагировать, как в моей комнате появились ещё несколько ниндзя. Только эти были в чёрной форме с серой броней на торсе, а также разрисованных фарфоровых масках. Где-то тут маскарад происходит что-ли? — Всё чисто, Хокаге-сама. Источника жажды крови не обнаружено, — отозвался один из оперативников АНБУ. — Упустили… — хмуро обозначил Хирузен. — Прочесать округу и больницу. — Есть, — одновременно отозвались три глотки шиноби, после чего они исчезли. Старик после своих слов продолжил хмурится и смотреть по краям комнаты. Ещё через полминуты он тяжело вздохнул и подошёл к моей кровати. Смотрит на меня, я смотрю на него. В моих глазах, которые ещё не научились нормально видеть мир, он сейчас выглядит просто как тёмный, нечёткий силуэт. — Я сдержал обещание, Наруто… — он обратился ко мне, но я всё так же не понимал слов. — По крайней мере, попытался… одно. Прости, но не все жители деревни видят в тебе героя. Потеря близких застелила им глаза. Даже если мне, они желают показать обратное. Надеюсь, ты найдешь в себе силы простить эти надломленные листья… — … — на несколько секунд он замолчал. — Твоя чакра реагирует в такт моему голосу. И в то же время в ней так много разных оттенков. Эмоциональный ребёнок… надеюсь, ты не доставишь столько же хлопот, как и твоя мама, — он чему-то усмехнулся. Дверь снова отворилась, и в неё в этот раз зашёл другой старик, с крестообразным шрамом под губами. Его гамма одежды так же была разделена двумя цветами — скорее всего белым… и ещё каким-то, более тёмным, чем у Хокаге. Он то, что ещё здесь делает?! — Данзо? — Хирузен тоже удивился, но не так сильно, как я. — Думал подождать тебя в резиденции, но почувствовал жажду крови, — он холодно ответил, после чего на секунду повернулся ко мне. (!) — Всё в порядке? — Нет, раз кто-то явился, — на лицо Хокаге вернулась хмурость. — Не смогли отыскать. — Я всё ещё предлагаю оставить его у меня, в Корне. Там джинчурики будет в безопасности. — А я всё ещё говорю, что этому не бывать, — тон Сарутоби отличался большей экспрессивностью. — Чтобы расти полноценным, ребёнок должен знать, что такое забота. — Нет. Он должен жить в невзгодах, чтобы вырасти сильным и понимающим своё место, — в ответ на свои слова Шимура получил наполняющийся злобой взгляд. — Хн. Пускай. — Я организую ему пригляд. Безопасность Наруто — моя забота. Его доверили мне, потому и всем остальным займусь я, — но как Хирузен быстро разозлился, так же быстро и успокоился: — Зачем пришёл? — Финансирование. Лицо Сарутоби дёрнулось. — Всё в порядке? Хокаге-сама, Старейшина-сама? — неожиданно зашла в помещение медсестра. — Да, — обозванный «Хокаге» кивнул и махнул рукой вошедшей. После повернулся ко второму упомянутому. — Пошли, здесь не подходящее место. — «Вот и поговорили», — отметил я, после того как все ушли. — «Чудесно! И что мне теперь надумывать? Я переезжаю в подвалы Корня? Да?» *** Время двинулось вскачь. Нет, никуда меня не забрали. Но от этого с каждым днём, казалось, жить проще не становилось. Скорее даже тяжелее. Мой разум, пусть уже немного отвыкший, но скучающий по вечному потоку информации, выл от скуки. Тренировки с энергиями, конечно, занимательное дело. Но вечно ими заниматься я не мог. К этому ещё навалилась проблема медленного прогресса. Эта медленность ставала со времен всё более заметна. Причём не только от того, что часто идеи, что поделать, заканчивались, но и из-за смещения цикла активность-сон в пользу первого. Давление в области головы, всё усиливающееся, будто… меня заперли в карцере. Без общения с людьми, без возможности нормально двигаться. Даже занятия с энергиями не помогали отойти от этого чувства. Не знаю, правда, как на самом деле в карцере — не сидел. Но, наверное, что-то схожее. Так минули ещё две недели, пока мой гениальный разум не пришёл к не менее гениальной идее. Вернее, через две недели я научился отдаваться этому занятию — медитации. К сожалению, доступа к интернету у меня не было. Интернета в этом мире вообще не было. Потому пришлось медитировать на ощупь, исходя из того, как я вообще понимаю что такое медитация. Концентрируясь на разных мыслях, после на окружающем мире, после на «внутреннем» своего существа. Именно последнее завораживало наибольше — бесконечный ток чакры по каналам, которую я одновременно не видел, но и будто чувствовал очень детально, отчего в голове создавался фантомный образ чакра-системы. Процесс медитации со временем почему-то не надоедал. Прекрасное состояние успокоения, с минувшими дня, убравшее с меня давление. Дни начали лететь намного, намного быстрее, чем до этого. Позже начал даже ловить себя на том, что в полной тишине провожу целые дни, но ничем не занимаюсь. Потому пришлось планировать, ставить перед собой цель на день какое-то время заниматься саморазвитием. Благо, подобный опыт был — заставить себя делать что полезное, как и приблизительное понятие дисциплины. ***Спустя полгода*** К сожалению, не считал, сколько дней уже живу после рождения, но за время моей, в меру краткой, жизни, были события, стоящие мимолётного упоминания. Меня несколько раз переводили в разные комнаты с другими проживающими там сверстниками. Сейчас большую часть времени провожу в индивидуальной палате той же больницы. Изредка меня утаскивают в общую комнату для условно-разумных овощей. То есть к моим одногодкам. Спустя какое-то там время мои лапища стали достаточно могучи, чтобы я научился ходить. Именно когда меня относили к сверстникам, я проявлял особую физическую активность. Ведь сконцентрироваться на чем-то более штурмующем разум в обстановке вечного нечленораздельного гомона было тяжелее. А значит особых альтернатив, чем заняться, не было. Обычно я лазил вокруг да как какой-то маньяк по несколько минут пырился на младенцев. Возможно, моё поведение со стороны находили странным, но мне иногда было весело. Сейчас же… Около моей кроватки, нависая над решёткой моей «тюрьмы», стоял парень со скучным лицом. Он показывал мне карточки с картинками и иероглифами, после чего проговаривал, как я почти на сто процентов уверен, обозначенное на карточке. — Йору, — проговорив слово, мне показали ночное небо со звёздочками и луной. Снизу иероглиф 夜. — Ййо-ру, — повторил я. Как понимаю, это было слово «ночь». — ****, — неожиданно он проговорил культурное обозначение самки собаки во множественном числе, после чего ткнул в луну. Я с этого выпал, отчего парень, не дождавшись ответа, повторил и достал из положенной рядом на тумбочку стопки карточку с огромной луной и показал мне. — Цу-у-ки-и, — протянул слово, повторяя. — «Аааа...» — до меня допёрло, что просто послышалось, — Цуки. (日) Таким образом, у меня недавно началось обучение языку. Вообще, гордясь своим выдающимся интеллектом — среди младенцев так точно, я сначала некоторое время делал вид, что не понимаю, что от меня хотят. Пусть и не слишком долго. Ведь помнил, что в мире Наруто, то есть теперь моём, есть некие гении, которые в очень молодом возрасте, крайне много что могли. Первые полчаса специально, остальные два... из-за разборчивости? До этого я не практиковался в речи, да так со временем забыл об этом деле. Но раз ко мне пришли с обучением, значит, моё тело должно было быть способно на что-то такое. Было фактом, что зрение моего тела, к тому времени, достаточно для этого развилось. И ещё я желал, чтобы моё первое слово было каким-то особенным. Тут "разборчивость" и проявилась. Каково же было удивление, когда мне протянули карточку аж с тремя иероглифами 査克拉 и показали знакомую моей памяти картинку человечка с канальцами и огоньком в животе. «Са-ку-ра», если писать транскриптом. Не путать с «са-кура», что обозначает местную вишню с розовыми листьями. В первом три слога, во втором — два, и звучат слова по-разному. Именно слово «чакра» я и произнес первым, чем теперь по непонятной причине, горжусь. По началу я сомневался, что на этих карточках должны были быть иероглифы. Куда там младенцам письменность изучать. Но, как оказалось позже, всё же есть куда. Через приблизительно месяц, когда я выучил пару сотен слов, обучение началось в тройках. То есть, кроме меня, были ещё двое моих одногодок, и всё так же один обучающий. И там я понял, что, кажись, или как-то подсознательно начал занижать свои интеллектуальные возможности, причем, слишко сильно. Ибо мои эти одногодки, как я думал, вовсе не немного отстают, а даже обогнали меня. Мозги в двух черепушках по сторонам от меня работали настолько резво, что обгоняли в ответах меня! Отчего мне приходилось напрягаться первое время, прежде наш темп выровнялся, а после я вырвался вперёд. Разве дети в таком-то возрасте должны были быть способны на такое? Нам ведь и года вроде нет. Видимо, да. Но запись о том, как я проиграл младенцам, навсегда останется позорным пятном на истории моей жизни… Как и тот каждый раз, когда я ходил под себя, в пелёнку… Радует лишь, что об этом никто и никогда не узнает.