Наруто: Пробуждённая душа

Мне полтора года. Показали, где календарь, и объяснили, когда родился, потому теперь знаю. За это время меня снова переселили, и теперь на весь день тягают к уже далеко не тем пускающим слюни овощам. Дети здесь… Пусть я вообще-то не разбираюсь, но мне кажется, прям слишком быстро развиваются. Ну, или я попал в группу каких-то гениев. Ведь они, впрочем, как и я, способны к примитивным диалогам! По-моему, это чудовищное достижение для такого возраста. Свыкшись со своим положением, я смотрел на ситуацию позитивней. Вместо самобичевания я искал в своём окружении веселья. Например, так: — Что ты делать? — одного дня докопался я до паренька, строящего в песочнице что-то выпукло-квадратное, схожее на кучки из навоза. — Крепость, — сразу ответил он, не отвлекаясь от занятия. Несколько секунд я понаблюдал за его работой. После чего изрёк: — Она упадёт. Он застыл, после чего повернулся ко мне. — Я знать смерть. Бытие конечно, — указал взглядом на строение. — Песок опасть прахом. Ты умереть. Потому сто построил плохая крепость. Около четверти минуты был слышен скрежет проворачиваемых шестерёнок в голове парня, который пытался понять, что я сказал. Пока на его лице не проступил ужас. — Как пасть? Хорошоя крепость! Не хочу умирать! — Крепость — плохо! — изрёк я, сохраняя максимально серьёзное выражение, какое только мог состроить на своем пухлом детском лице. — Стена кривая. Башня косая. Песок… мокрый? Фу! Я ткнул пальцем в одну из "башен", отчего та с печальным "плюх" развалилась. — Ты… ты сломал! – глаза паренька наполнились слезами. — Моя крепость. — Крепость мертва, — констатировал я факт, кивая головой, словно мудрый старец. — Ты тоже мертва. Скоро. Паренек захлюпал носом, уставившись на меня широко раскрытыми глазами. — Но… но я не хочу умирать! – повторил он, начиная всхлипывать. — Я… я буду строить хорошую крепость! Он тут же принялся с удвоенным энтузиазмом загребать песок, пытаясь придать ему форму. Я подошел ближе, наклонился и заговорщицки прошептал: — Знаешь, что еще умирает? Паренек замер, боясь поднять на меня взгляд. — Что? — пролепетал он. — Да расслабься. Я шутить, — я похлопал его по плечу, отчего на его уже зарёванном лице проступило непонимание. — Ты не умирать, если крепость умирать. Это не связано. Развёл тебя, — и извиняющаяся улыбка. — Т-ты, — до него дошло. — Плохо шутить! Странно, но дети моего юмора не понимали сразу. Поначалу меня даже недолюбливали… Однако я умел остановиться, пусть и не всегда вовремя. Что со временем позволило влиться в коллектив. Потому вряд ли меня считали безумным, просто «особенным». Кхм. *** Проходило время, всё шло вперёд. Моё развитие было многосторонним. Сейчас вот слушаю сказку с одногодками… Причём во второй раз, ту же самую. Это было не очень весело. Потому я как-то не стал особенно слушать, погрузившись в мысли. Прогресс освоения чакры и энергии души тоже не стоял на месте. Пусть и проходил в довольно размеренном, спокойном темпе. Потоком чакры получалось намного более легко управлять. Сам резерв раза в полтора вырос, пускай я по сути энергии и не тратил особо. Основная моя деятельность с чакрой заключалась в перемещениях её естественными путями(каналами), а также оттачивания мелких манипуляций, которыми я бы не оставил следов. На данный момент я отточил навыки «прилипание» с помощью чакры и пошедшие из этой техники Нити Чакры. Ещё меньше чем в год, заодно развивая моторику рук, я пытался как-бы зацепиться чакрой в подушках пальцев одной руки за другую, а после то же самое, пользуясь чакрой в обеих руках. Как ни странно, тогда у меня довольно быстро получилось, после чего я начал наращивать мастерство в этом навыке. Спустя ещё какое-то время я начал учится концентрировать и вытягивать чакру. Сначала между ладонями, создавая шарики синей энергии, которые выпускали синие протуберанцы. После, удлиняя вдаль, манипулируя как-бы Нитью Чакры. Вернее, именно что нитью, видимой из-за концентрации энергии. После же отработка приёма в множестве вариациях: большее количество; большая рассеянность — чтобы не было видно; сложение в разные фигуры, как с энергией души, и всё, что в голову придёт. Чакру было контролировать сложнее, но её мощь впечатляла и завораживала. Пусть даже для массовых разрушений я её не использовал. Но мне будто что-то внутри, еле слышимым шёпотом, говорило, что могу. Да ещё как. Этот мир ещё ощутит мою ненависть! Му-ха-ха! Ладно, последнее лишне. С энергией души тоже был прогресс. Я существенно вырос в контроле. И дошёл до двух приёмов. Первое: всячески ломая и изворачивая разум, смог заставить энергию души взаимодействовать с реальным миром. Для этого нужно не абы как напрягшись, заставить энергию сместиться… в чём-то, что я нащупал, и тогда, например, щупы вполне смогут коснуться и двинуть что-то. Вот только сила у этих щупов оказалась небольшая. На данный момент, немало развив мастерство этой способности, я разве что пару кружек мог поднять. Вторая способность могла в принципе считаться за две. Двигаясь в ещё одном чем-то…, что я не понимаю, я как-то смог высунуть свою руку души из руки тела! Благо, вернув конечность на место и немного попыхтев разумом, я всё вернул как было. Это была перспектива… возможность покинуть тело. Вот только пользоваться я ею не собирался. Не факт, что после такого не пойду сразу на перерождение — раз. Не факт, что после смогу вселиться в другое тело — два. Мне это тело, с этой могущественной чакрой, уже начало нравится, я к нему привык, так что менять не собираюсь — три. Да и… с этими мыслями я задумался над ещё одной мотивацией, почему этого делать не надо. А скорее даже наоборот — нужно оставаться и «качаться» за десять качков вместе взятых. Этот мир скоро будет иметь, если уже не имеет, организацию по имени «Акацуки». Они хотят собрать всех хвостатых зверей, чтобы воскресить Десятихвостого и погрузить с его помощью мир в вечное гендзюцу. Конечно, там есть свои причины для такого. Но, верно тут то, что если я останусь Наруто и при этом слабым, тогда меня, скорее всего, ждёт участь, возможно, страшнее смерти. Меня должны полуживого отнести к оболочке Десятихвостого и выкачать в неё всю мою чакру. Чакра состоит из Инь и Янь, где Янь — энергия тела, а Инь — души… И вообще-то я нахожу это утверждение сомнительным. Я более-менее чётко ощущаю в очаге эти две энергии, могу их соединять, чтобы создать чакру. Это крайне естественный процесс, еле уловимый сознанием. В противоположность разъединения двух компонент, что я сделать так и не смог. Хотя сильно пытался. Но энергия души отличается от Инь, что я так же чётко ощущаю. Из этого смутно я могу исходить, что выкачка чакры не есть обязательная смерть моей души… Но это предположение, а не точная истина. Всё нужно точно перепроверить. При столь серьёзной ставке, как моё существование, лучше исходить из худшего. Значит, чтоб не сдохнуть, нужно пахать. Вариант рискнуть и сменить тело я тоже рассматривал. Но тут ещё хуже: это тело, полагаю, умрёт без души. Не просто так же она у всех есть. Ну или станет какое-то не такое. Или я просто отдам контроль тела на волю своего двойника… В общем, уже идея попахивает отвратно. Но дальше хуже. Допустим, это тело умрёт. Мир останется без шиноби, который мог бы стать очень сильным — учитывая тот же очаг чакры. В то время я, допустим, успешно вселяюсь во взрослое тело, чтобы, значит, было удобнее жить. Смогу ли я стать столь сильным в другом теле, чтобы противостоять тем же Акацуки — не знаю, сомнительно. Если нет, тогда Акацуки захватывают биджу, после чего погружают в вечное гендзюцу. Каждый житель планеты, в том числе и я, становятся удобрением для дерева, которое выкачивает чакру. Вполне возможно, что вместе с душой. По идентичной причине не получится захватить тело и отсидеться на другом материке — везде ожидает смерть, если я не буду пахать. Потому я обязан пахать. Впрочем, не всё так плохо, как может показаться на первый взгляд. Нет, всё хреново. Но не очень. Самосовершенствование — то, к чему можно привыкнуть. Более того, получать от этого удовольствие. Ещё с прошлой жизни в этом убеждён — походы в качалку подтвердят. Потому эта жизнь может оказаться не столь уж плохой. А значит, и нет смысла тут себе навыдумывать, чтобы было о чём переживать. — Однажды, в самую темную ночь, когда туман был особенно густым, в деревню проник чужак. Он был шиноби из другой страны, известный своей жестокостью и жаждой власти… — тем временем продолжала одна из воспитательниц. Я же вернулся в реальный мир. Очередной приступ рефлексии был окончен, потому разбавлю свою скуку как-то иначе. Демонстрируя максимально благородный вид, я незаметно отделил руку души от физической. Она была невидимая для окружающих. — Его звали Казуки, и он пришел, чтобы захватить источник и использовать его силу для своих злых целей… Всё, чтобы её палец оказался в моём носу и начал вальяжно ворочаться. Конечно же так, чтобы в носу было ощущение стороннего объекта. Да, ради этого эту технику и следовало оттачивать. ***Интерлюдия Сарутоби Хирузен*** Прошло полтора года от инцидента с Кьюби. Сидя в своём кабинете, Хокаге подводил итоги. Много было проделано за это время. Лис за минуты уничтожил множество зданий, которые нужно было восстановить. Буквально в центре деревни, пусть искоса, пронеслась сильнейшая техника хвостатых — шар, биджудама. Четвёртый, конечно, потом смог телепортировать его с помощью своей техники, не дав произойти взрыву в селении. Но проходящую на километр просеку изничтоженных построек, к этому времени, смогли восстановить лишь частично. Все силы бросили на возведение самых нужных зданий в первую очередь. Но даже так, только сейчас была построена заново та же академия ниндзя. Было, конечно, и какое-то благо в этом времени. Банально в том, что оно было не столь напряженным, как годы мировой войны… Всё было хоть немного, да спокойно. Относительно. Недавно Коноху потряс случай с неким Майто Даем. Очень, крайне упорный ниндзя. Вдуматься только, ставший младшим шиноби, генином, в три с половиной года. Пусть он им и остался спустя три десятилетия, мужчина показал в марте предыдущего года высочайшую доблесть и мужество. Используя запретную технику, смертельную для пользователя, он защитил вверенную ему команду, в составе которых был его сын, от отряда элитных ниндзя Скрытого Тумана. Семь Мечников Тумана были фактически расформированы, так как четыре из них убил шиноби Конохи. Благо, более потрясений для Листа не было. Что не скажешь о всё том же Тумане, где через год, на днях, ещё не ставший генином ребёнок вырезал всех выпускников академии. Хирузен очень не одобрял обычаи Кири. У них царствовала кастовая система, где члены последней — третьей, при выпуске из академии должны были убивать своих товарищей. Но как бы Сарутоби не нравился мир шиноби и его отдельные частности, он мало что мог поменять. Особенно в столь далекой стране, как страна Воды. Также, как и будучи Хокаге, ему следовало сосредоточиться на делах селения, которым он руководит. Несомненно, для немолодого мужчины главной трагедией были жертвы Листа. За жалкие несколько минут буйства Лиса, свои головы сложили сотни шиноби… Время покрыло коркой раны. Те уже не болят, но остаются видны. Каге делал всё, что было в его возможностях, чтобы жители Конохи могли жить хотя бы как раньше. Даже если не всё шло так, как бы хотелось. Вспоминая о тех событиях, в голове Хокаге часто проносятся образы ребёнка, о котором он обещал позаботиться. Узумаки Наруто — такое имя было записано в документах, чтобы не подставлять его под удар множества врагов его отца. Несмотря на молодой возраст того, Хирузен затруднялся сказать, с кем четвёртый Хокаге не успел повоевать и, соответственно, сохранить дружественные отношения. Поэтому было запрещено кому-либо говорить, кто родители Наруто. Лишний риск будет… лишним. От имущества пары, то есть ещё и Узумаки Кушины, тоже мало что осталось. К сожалению, их дом был почти в центре Конохи, немного западней. Как раз там, где летела техника биджу. И осталась там только огромная проплешина с обломками сотен домов. Конечно, у Минато, как знал Сарутоби, были секретные убежища. Но Хирузен не знал, где они. Секретные ведь. Оставили родители сыну лишь свои техники и квартирку, которую отцу ещё в студенчестве выдала Коноха. Многие шиноби, что прошли бой с Кьюби, не желали просто проститься со своими потерями. Хирузен мог их понять, действительно мог, ведь тогда потерял супругу. Но начать винить во всём ребёнка, который стал хранилищем зверя, это абсурд. Абсурд, который из-за распространившихся слухов обратился явью. Хокаге ввёл закон, запрещающий говорить кому-либо, что Наруто джинчурики Девятихвостого. Особенно молодому поколению. Мужчина не знал, кто именно распространился о внешности джинчурики: кто-то из помогавших во время нападения ниндзя; какой-то ирьёнин, легко ощутивший вечно льющуюся чакру биджу; или слишком догадливая уборщица-сплетница, которая, опираясь на «лисьи усики», обо всём верно догадалась. Сарутоби был уверен лишь в одном: кому-то не хватило мозгов о таком не распространяться. И Хирузен был какое-то время из-за этого раздражён. Столь сильно, что и ввёл этот закон, и жестко наказывал за его несоблюдение. Ему было противно оттого, что некоторые плюют на принципы Селения. Ками с этим термином «оружие деревни», они, прежде всего, готовы навредить жителю Конохи! Это возмутительно! Словив себя на негативных мыслях, Хирузен резко остановился. Рефлекторно он потянулся к трубке, зажёг табак и глубоко вдохнул дым. Спокойствие наступило так же быстро, как и до этого появилось. Пройдёт время… и всё станет не так плохо. Наруто сейчас пребывает только в госпитале, там ему ничего не угрожает, и он не сможет ощутить ненависть жителей деревни. Когда же он выйдет во внешний мир, они поуспокоятся. Наруто ведь сейчас полтора года? Уже как более полгода АНБУ более не призирают за ним. Тот случай с жаждой крови в госпитале не был проигнорирован. Но абсолютно тихий год, без единой нужды в шиноби, заставил отменить пригляд. Сарутоби иногда, нечасто, посматривал отчёты об Наруто. Его почти сразу определили в группу детей с наивысшим потенциалом. Неудивительно, учитывая, сколь сильными были его родители. Что важнее, он уже должен уметь немного говорить… Хирузен осмотрел своё рабочее место. Пусто, все бумаги были изучены и обработаны. Повернулся назад и увидел желтеющее вечернее небо. «Как раз хороший случай», — отметил мужчина, вставая из-за стула. — «Я обещал, и мои слова не пусты. Пора лично познакомиться с Наруто. Заодно сказать, что я его…» ***От лица Узумаки Наруто*** Сидя в своей комнате, я привычно растягивал нити чакры между пальцев и складывал в различные фигуры. Совершенно случайно, а иногда вовсе нет, они складывались в что-то неприличное. Вечер, как можно было определить по картине в окне. Ничем бы он не отличался от других, если бы в разросшееся почти до семи метров сферо-зрение, не попался ранее знакомый старик в бело-красных просторных одеждах. Именно бело-красных. Как-то смещая по подобию своё восприятие, я смог пусть не так хорошо, как глазами, но воспринимать цвета. Меня обуяло легкое напряжение. Сейчас предстоит встреча, более осознанная, с целым правителем деревни, который… как мне помнилось по метазнаниям, вроде, должен быть адекватным дедом. Ну, в меру неадекватного мира с волшебной энергией и вечными войнами… Вспоминая фанфики, мне предстаёт образ какого-то злобного интригана, который должен сейчас мне принести очередную порцию мышьяка, чтобы жизнь мёдом не казалась. С другой стороны… из первоисточника я ничего такого не помню, и что ещё весомее, за всю мою жизнь здесь меня ни разу не «обижали» местные работники. Даже плетью не били и на галеры не загоняли. А значит, пока не стоит его воспринимать как кого-то плохого. И тем более не стоит волноваться. Особенно учитывая факт, что мне пусть и будет жаль за Кушиной, но я могу попробовать отделится от тела и тупо свалить с мира. Доводы казались весомыми. Однако полностью убрать мандраж не получилось. Что вылилось в странные действия: Из подсознательного, необдуманного желания не «палить» свои возможности, я сразу же прекратил свои манипуляции с чакрой и сделал лицо потупее. После чего спрыгнул с кровати (из которой сняли «решётку») и подошёл к стене, чтобы уставиться в ту. Дверь открылась, и в ней застыл старик из редко проскакивающей в волосах сединой. — …Что ты делаешь? — Стена красивая, — я повернулся. — Стучатся нада. Я тренируюсь. — Тренируешься? — переспросил он. — Да. Смотрю в стену и думаю, как захватить мир. Хокаге на секунду потерял дар речи. — К-кхм… И как успехи? — Плохо. Нет денег, нет армии, нет плана. Но я работать над этим, — очень серьёзно заявил я. В это время мой злобный внутренний тролль в удовлетворении почесал пузико. Он был доволен своей работой. Скрывать волнения за абсурдным юмором — хороший приём, и, если нужно, я не буду стесняться его использовать! — …Я могу войти? — Да пожалуйста, — я спокойно пожал плечами и подошёл поближе. — Ты знаешь меня? — он вошёл и спросил, параллельно окидывая взглядом средне по роскоши обставленную комнату. Качественная, пусть малочисленная мебель: кровать, шкаф да сделанный под мой рост маленький столик с двумя подушками около него. Отделка отличного качества, светлые тона, мягкий свет светильника. — Третий Хохаге, Сарутоби Хиру-пзен, — я важно кивнул, игнорируя ошибки в своей речи. Та мне ещё давалась немного тяжело, а сейчас, волнуясь, ещё тяжелее. — Узумаки Наруто. Представился я, на что Хирузен на миг заметно смягчил взгляд, но затем всё же вернулся к только что услышанному: — …Ты правда думаешь о том, чтобы захватить мир? Откуда ты вообще такие слова знаешь? — Книги. В библиотеке. Там много злодеев хотеть захватить мир, — я пожал плечами. — Я тоже мочь. Но я делать лучше. Хокаге на секунду задумался, явно пытаясь решить, шутка это или нет, и в итоге тяжело выдохнул. — Слушай, Наруто… Не могло ведь так быть, чтобы ты издевался над старым, немощным Хокаге? Внутри меня скакнули эмоции, на что от старика послышался пфык-выдох. Ая-яй, меня спалили. Но! Держим невозмутимость! Моё лицо стало важным, и не менее важным взглядом я оглядел Сарутоби. — Мои одногодки неспасобны понимать моих шуток. Теперь понимаю, почемы вы Хокаге. — показал ему жест с большим пальцем вверх и завершил: — Когда я править мир. Вы будете замом? — … Сломал его что ли? — Кхм-кхм, — о, ожил. — Так… давай сменим тему. — Давайте. — Я вообще пришёл просто познакомиться. А ещё я… твой опекун… — О-о-о… — я удивился, искренне. — Офишиально? — Верно, Наруто. — Это хорошо! Значит, я жить с вами? Вы будет покрывать меня от налоговой? — Что…? Н-нет! — Жаль. Вы выглядите добрым. С вами мочь быть весело. Тогда только от налоговой, да? — Нет, ты не понял, — Хирузен явно ощущал, что находится не в своей тарелке, попав в какое-то пристанище хаоса. Он устало потёр пальцами глаза. — Извини… Я бы хотел о тебе нормально позаботиться, но я Хокаге. Мне действительно жаль, но нужно оставить тебя здесь… Тут есть воспитатели, другие дети. Здесь тебе будет лучше. — О-у… — Что же до налоговой. Откуда ты вообще о ней знаешь? Налоги? Не рано ли детям о таком рассказывать? — дальше он говорил уже не совсем мне, а скорее в воздух. Но я его прервал. — Мне не расскасывали. Это тоже из книг. — Ох-х… Такой умный ребёнок. Мы теперь будем видеться чаще. Ты ведь не против? Я покачал головой в отрицании. — Хорошо… Извини, но у меня не слишком много времени. — Да… Было приятно познакомитьса, Хокаге-сама. — Да, будь здоров, Наруто. Закончив своё предложение, Хирузен спокойно вышел из комнаты и затворил дверь. После чего, думая, что никто не видит, выдохнул полной грудью, аж согнувшись, и протёр рукой лоб. И только после ещё того, как выпрямился и нашёл в одеждах трубку, нервно, но спешно двинулся от моей комнаты. Да уж… Наверное, не скоро теперь он ко мне зайдёт. Забавный, смущающийся дедок, как уже упоминал. Невинный такой, будто в покрывательстве и кумовстве продолжает видеть что-то плохое. Странный политик. Или это мне не нужно было читать множество разных пабликов, обливающих всех гуано, потому как все вокруг не такие плохие, как может показаться. Впрочем, не важно. Посмотрю со временем, что он за человек. Первое впечатление — это хорошо, но оно может дать лишь часть личности. Ещё долго предстоит рисовать картину, что собой представляет Хирузен. Моё сожаление, что с ним жить я не буду, было правдиво. Мне показалось весёлым с ним проводить время, как и плохим человеком он всё-таки не показался. Мне здесь немного скучно, жизнь довольно однообразна. Конечно, я привык, но рутина… Также не стоит забывать и о меркантильных желаниях. У целого Хокаге точно нашлось бы чему обучится, как и нашлась бы целая библиотека о чакре. Жаль, я не получу туда доступ. Сейчас… Но потом сие допущение нужно попытаться исправить… Пройдя к кровати, я уселся на неё и с невинным лицом начал думать, как бы мне заграбастать себе всего побольше. Всё те же техники, например. Как знаю, шиноби могут чувствовать ложь. Втереться в доверие не получится. Да и не умею я это делать. Значит… нужно просто сделать это искренне. Звучит как хорошая идея. План же… Нужно почву, чтобы его построить. А раз почвы нет, то нечего и лишний раз голову напрягать. Ух-х… Какой я злодей. Думаю тут напрямую о личной выгоде, без призмы всеобщего блага. В плохом же обществе я рос, раз в нём навязывали мысль о меньшинстве отдельного индивидуума перед скоплением таких же. Ещё бы вспомнить больше деталей… Как и то, почему это я ставил именно себя на первое место. Но, вероятно, этому не суждено будет сбыться. Впрочем, степень моей «злодейности» сомнительна. Ведь в той же мере я чувствую, что могу посмотреть с пьедестала своей важности и увидеть ещё и другие — достаточно высокие… И зачем я перед собой оправдываюсь, что не такой уж чёрствый хлебушек? Вспоминая как и почему я истерил во время событий своего рождения, кристально видно, что это не так. Ах да, где-то слышал, что подобная рефлексия способствует самопознанию и может дать ещё много чего позитивного, о чём я забыл. Ну, или вогнать в депрессию. Или это всё бред? Так… Учитывая, к каким мыслям всё скатилось, следует прекратить. Тренировался ведь до этого с изменением форм чакры, вот и продолжу.