Наруто: Пробуждённая душа

***От лица Узумаки Наруто*** — Дуум... дуум... таа-ра-таа... дуум-та... — под напеваемую мелодию, плавно шагая вокруг медведя, я одной рукой придерживал вцепившуюся мне в плечо кошку, в то время из указательного пальца второй выпуская чакру, чтобы завершить контур фуин-печати под собой. — Тум-та-тум... мрачно звучит... таа-ра-таа... Действо происходило на той же поляне. Раздался «пуф-ф», и всё, теперь мне надо думать, что делать с тушей медведя, которую только что запечатал в кунай. Конкретно эти кунаи, что были у меня, предназначались для боя, а не бытия сосудом для больших зверей. И фуин развалится за полчаса где-то, если я не буду переносить «нагрузку» на свою чакру, для чего нужен близкий контакт. Что до туши… Наверное, надо будет зайти в квартал клана Акимичи. Они, пусть, в основном работают как шиноби, но также имеют бизнес питания. Именно чтобы сдать тушку, я и запечатывал ту в кунай, который довольно легко можно перенести. Кошка же сама вышла, когда я отпустил уже не двигающегося косолапого. И чтобы потом снова её не ловить, пришлось взять на руки. Закончив с этим, не отпуская с руки кунай-сосуд, параллельно выпустил с груди чакры, чтобы «приклеить» к себе кошку. Развитие всей СЦЧ даёт результат, последнее действие мне далось очень легко. Прыжок, и моё тело устремляется по верхним путям. С тем чунином, к слову, всё хорошо. Клон успешно доставил его в госпиталь, после чего, разъяснив всё медикам и дождавшись от них отмашки — что это просто парализующее, эффект которого пройдёт всего за час-другой, развеялся, передавая воспоминания мне. Ещё прыжок. Ещё, и из-за скорости всё бы слилось в сплошную картину коричневого и зелёного, если бы не моё обострившееся восприятие. Проходя по лесу, я также обходил зверей. Мне мяса медведя хватит. Но уже на выходе за мной устремился один наглый источник чакры. Причём довольно быстро. Я мог бы просто оторваться, но настроение было так себе. Потому, просто подождал десяток секунд. — А тебе что надо? — спросил я у скачущего по деревьям на меня тигра, только поменьше медведя — всего четыре метра в холке. Но зверь не планировал останавливаться и лишь прыгнул, тяня вперёд свои лапы с выпущенными когтями. Секунда концентрации. *Бам* — сотряс лес грохот, будто взорвалось что-то крупное. Это я, очень хорошо до этого за некоторое время напитав чакрой руку, прошёл сквозь его лап и дал в жбан тигру, отчего тот с вылетевшей челюстью свалился вниз, на землю. — Ну?! Кому ещё кабину снести?! — громко спросил у леса, оборачиваясь по сторонам. Но ответа не последовало. — Так-то! И уже с гордостью двинулся дальше. Жаль, пока так с шиноби в бою повторить не могу. Напитка конечности чакрой пока занимает слишком много времени. Ещё через несколько минут мне предстала картина, как до этого много повидавшую кошку тискает не очень большая в высоту, но очень, так сказать, обширная женщина. Выслушав, какой я хороший мальчик, что вернул её «Тигрёнка» («Тора», имя кошки, (яп. 虎) означает «тигр»), и отказавшись от домашней еды, я хорошо запомнил запах и чакру кошки. Ибо, смотря, как вдавливая в свою щеку, котейку буквально душат хозяйка, и как животинка страдает, мне думалось, что кому-то придётся выполнять эту миссию снова. Вполне возможно — мне.  Хирузен насчёт кошки не соврал, кстати. Пряталась она очень хорошо. Зашла в отдалённую часть деревни, так ещё и забилась в глубокую нору. Её бы там долго искали. Конечно, если бы на миссию послали не специализирующихся на выслеживании шиноби. Получив подпись на бумажке, что клиент полностью доволен выполнением миссии, направился к резиденции Хокаге. *** Открываю дверь и сходу заявляю: — Всего немного больше часа. Хокаге-сама, дайте мне что-то сложнее. Это было совсем легко, — после моей фразы мне в лицо сразу пыхнул какой-то подозрительный фруктовый запах. Но я решил не обращать на него внимания — окна были открыты, и вскоре почти перестал замечатся. Сконцентрироваться же я решил на лице Хирузена, что сейчас было довольно умиротворённым. — Снова здравствуй, Наруто, — отложив трубку на стол, он принял мой листок, и после некоторого времени на прочтения продолжил: — Легко, говоришь? Хм... А что насчет твоего напарника, Фумаро-куна? До меня дошли слухи, что ему потребовалась помощь медиков. В это время я уже удобно уселся на стоящий здесь стул напротив старика. — Да, был небольшой казус с ловушкой. Видимо, мой сокомандник её не заметил, или даже не знал о них. Увы, не успел к нужному моменту предупредить его. Но я там сделал всё, что мог. Извините, что так получилось. Знаю, что с ним всё хорошо, так что, полагаю, причин переживать нет? — развожу руками, как бы в жесте «Мне немного стыдно за этот эпизод, но я старался. Проехали, а?». — Кхм-кхм, — из-за чего-то Хирузен зашёлся в кашле. Но вскоре причина стала яснее. — Я слышал, его доставил теневой клон. Это впечатляющая техника для твоего возраста. Но скажи мне, было ли правильным решением отправить клона с выведенным из строя товарищем, а самому продолжить погоню за... кошкой? Он что, не знает, что я освоил эту технику? Немало ведь прошло времени. Или не уверен в мастерстве? — Да, — незамедлительно дал ответ. — Миссия должна быть выполнена, Хокаге-сама. Провал, даже на задании D-ранга, плохо характеризует шиноби. К тому же, я был уверен, что клон справится с доставкой, а медики — с лечением. Фумаро-сан был в безопасности. Какой смысл был мне возвращаться? — Смысл, Наруто, в принципах, — мягко, но настойчиво произнёс Хирузен. – Жизнь и безопасность товарища — всегда приоритет. Всегда. Даже если это означает провал миссии. Что, если бы клон развеялся по пути? Что, если бы состояние Фумаро-куна ухудшилось? Что, если бы клон столкнулся с непредвиденной проблемой? Ты оставил своего напарника, пусть и доверив его своему клону. Это нарушение основного правила командной работы. — Это верно, если говорить в общем. Понимаю, что наихудшими последствиями этой миссии были наши смерти. Когда провал миссии не привёл бы к потерям. Но, повторю, я был уверен в своём клоне, — последнее предложение закончил с особой серьёзностью, смотря в глаза старику. Тот, видимо, всё же удовлетворился ответом. — Хорошо, оставим пока Фумаро-куна... – Хирузен вздохнул. – Погоня, как понимаю, завела тебя в довольно... интересное место. Полигон №44. Ты ведь знаешь, что это за место, Наруто? — Лес Смерти? – я снова пожал плечами, откидывая серьёзность. – Ну да, слышал. Немного жутковато, деревья большие. Звери тоже. Но не сказал бы, что там что-то особенное. Вы, Хокаге-сама, довольно осведомлены. Подглядывали в свой шарик, да? — У меня действительно есть некий артефакт… который помогает использовать технику наблюдения за шиноби на расстоянии. Это для поддержания правопорядка в Конохе. М-г, а ещё для подглядывания за моющимися куноичи. Да-да, я знаю. — Но вернёмся к лесу Смерти. Наруто, это одна из самых опасных зон во всей Стране Огня. Неконтролируемые гигантские животные, ядовитые растения, оставшиеся ловушки, не говоря уже о других командах, которые могут там тренироваться... А ты возвращаешься оттуда после всего, что произошло, с видом, будто прогулялся за хлебом... На его сентенцию лишь развожу руками, показывая, что, ну, где-то так оно и было. Вот только мой этот жест был не совсем честным, что заметили. — Ты действительно не осознаёшь опасность или это... маска, Наруто? – мягко спросил Хирузен, его взгляд стал проницательнее. Он откинулся на спинку стула, сложив руки на столе. – Я ведь не зря волновался и решил воспользоваться той техникой наблюдения… И то, что я увидел, Наруто, мало походило на «прогулку за хлебом». Тело само почему-то немного напряглось. Насколько много он видел? Буду отталкиваться от худшего, то есть — будто видел всё. Да и немного откровенности не помешает. — Во многом всё же походило, - начал отвечать я. - Но если даже и нет, я обычно не люблю нагнетать негатива в отношениях с близкими. То, что было, закончилось. — То, что было, заставило меня хвататься за сердце. Зачем ты повесил того медведя? И расскажи, что ты чувствовал, когда лишал кого-то жизни? Хрена у него вопросы… У меня учится, хах... — Это очень греет, что вы так за меня беспокоитесь. Но… — у меня сама собой поднялась бровь. — Медведя убил, потому что он угрожал моей жизни. Частично, не спорю. Я мог убежать. Но это, наверное… Ещё и было испытание моей решимости. Смогу ли я справиться с угрозой, с которой смог бы справиться теоретически? Оказалось, смогу. Что чувствовал? То же, что и прошедшие психологическую подготовку генины — ничего. Кохару-сан пыталась провести что-то подобное для меня, но мне личного понимания нужности таких действий хватает. Тем более, я в морге на трупы насмотрелся. Мне что, перед каждым входом в больницу начинать реветь из-за сожаления? Это же просто зверь. Сомневаюсь, что долго буду испытывать сожаление, когда буду есть его мясо, и в комнате постелю ковёр из его шкуры. Хирузен слушал внимательно, его лицо оставалось спокойным, но в глазах появилась глубокая задумчивость, смешанная с тревогой. Он медленно потёр переносицу, словно собираясь с мыслями. — Я ценю твою откровенность, Наруто. И понимаю твоё желание испытать себя, проверить свою решимость. Самозащита не просто право, это обязанность шиноби, — начал он ровным, взвешенным тоном. – Но то, что ты говоришь о своих чувствах… вернее, об их отсутствии… Вот что меня беспокоит по-настоящему. Он подался вперёд, опираясь локтями о стол, его взгляд стал серьёзным. — Шиноби должны быть готовы к жестокости этого мира. Но цель этой подготовки — не убить чувства, а научиться управлять ими, не позволять им мешать выполнению долга. Полное отсутствие сожаления, даже к зверю… это не признак силы, Наруто. Это может быть признаком опасной отстранённости. Его голос оставался мягким, но в нём слышалась твёрдость убеждения. — Отстранённость даёт свободу разуму. Контроль эмоций — делает то же самое. — Сегодня — зверь. А завтра? Если ты так легко принимаешь смерть одного живого существа, где гарантия, что однажды ты так же легко не примешь смерть человека? Пусть даже врага? Грань между необходимой жестокостью шиноби и безразличием к жизни очень тонка, Наруто. И я боюсь, что ты подходишь к ней слишком близко и слишком рано. Он указал на кунай с медведем, который я все еще держал. — Мысли о ковре из шкуры… Они показывают прагматизм, да. Но и… некоторую черствость. Нельзя забывать, что даже у самого свирепого зверя была своя жизнь. Хирузен снова откинулся на спинку стула, его взгляд был полон отеческой тревоги. Но во мне это вызывало не только тёплые чувства, но и некоторое непонимание, заставляющее бровь подёргиваться. Однако, я пытался держать лицо. — Твоя сила растет невероятными темпами. Твой ум остр. Но твоя душа… Она тоже нуждается в развитии, в понимании ценности жизни, сострадании. Иначе ты рискуешь стать тем самым «инструментом», о котором говорила Кохару-сан, пусть и невероятно мощным. Но не человеком. Именно поэтому, Наруто, я настаиваю на пересмотре твоих тренировок. Тебе нужно не только учиться убивать или выживать. Однако и жить, как шиноби Конохи. Понимать ответственность, ценить товарищей, видеть не только угрозу, но и то, что ты защищаешь. Он взял трубку, давая понять, что эта часть разговора подошла к концу. — Интересная лекция, — моё лицо во время всего разговора выдерживало маску спокойствия, не выпуская эмоций. — Мой ответ в наличии принципов. Вы ведь имели в виду, не пропадёт ли у меня разница между врагами и союзниками? Когда мне будет убивать и тех, и других одинаково? Хирузен осторожно кивнул. — Я как-то думал об этом. И сейчас думаю, пусть ещё точно не определился, один из самых важных моих принципов — обеспечение собственной, беззаботной жизни. Вторую очередь — беззаботную жизнь со своими близкими. Не воспринимайте как обесценивание, вторая позиция почти на самом верху, а значит, стоит очень многого. Но сейчас самое ценное, что у меня есть — я. Исходя из этого, всё, что грозит этим двум пунктам — враги. Сожаления — эмоция, которая тратит энергию. Нерационально тратить лишнюю энергию ради того, что и так подлежит устранению. Это иногда сложно оценить, когда что-то угрожает жизни. Но это необходимо для слабого человека, на подобии меня. Сожаление и сострадание — привилегия сильного. Исходя из книг которые я прочёл, многих биографий, рассказов, наставлений других шиноби - этот мир жесток. Иногда нужно быть готовым откинуть эмоции, чтобы уберечь то, что дорого. И один из самых эффективных способов этого достичь — убийство. На несколько секунд повисла тишина. Хирузен после моих слов как-то даже приосанился, будто погрузившись в воспоминания. Но вскоре нашёл в себе силы продолжить. — Ты выстроил очень… стройную систему, Наруто, — медленно проговорил он. – Где нет места слабости, сомнениям, сожалениям. Систему, призванную защитить тебя и то, что тебе дорого, в этом жестоком мире. Я понимаю… твою логику. Я видел достаточно за свою долгую жизнь, чтобы понять, как рождаются такие взгляды. Он вздохнул, проводя рукой по лицу. — Но именно потому, что я видел многое, я скажу тебе вот что: мир не делится только на черное и белое, на врагов и союзников, на тех, кого нужно устранить, и тех, кого нужно защитить. Есть полутона. Есть ошибки. Есть люди, которые оступились, но могут найти путь назад. Есть враги, которые могут стать союзниками. Отбрасывая сострадание и сожаление как «нерациональную трату энергии», ты рискуешь лишить себя возможности увидеть эти полутона. И рискуешь стать тем, кто видит лишь угрозу и способ ее устранения. Хирузен взял небольшую паузу, но вскоре уже хотел было продолжить, но я не позволил ему. — Кажется, мы не понимаем друг друга. Моя «система» — довольно условная, и гибка. Но критерие нужности убийства иногда бывают очень однозначные. Нападение с кунаем наперевес, например. Возможность увидеть полутона и попробовать вернуть «оступившихся» — тоже рационально. Но люди не всегда исправляются, и тогда трата сил на них наоборот — нерациональна. Вы знаете, что ситуации иногда очень разные. А ещё… То, что я здесь раскидываюсь словами «рационально» и «эффективно», не значит, что я в действительности буду так поступать. У меня есть чувства. Они многослойны и часто колеблются. Но доносить мысли по такой теме, опять же, нерационально с точки зрения времени. Я не смогу донести свои идеалы до вас в полном объёме, даже если мы здесь будем общаться часами. Ибо они банально со временем меняются, адаптируются. Но всё же скажу: моё сострадание предназначено мне и моим близким. Рассеивая это чувство по всему миру, будет результат тот же, что был бы после отказа от него. Потому что, снова на примере меня, я потрачу всю энергию в сострадание, но ничего этим не добьюсь. Потому что слишком слаб. Когда стану сильнее, тогда будет другой разговор. Снова повисла тишина. Хирузен меня не перебивал, внимательно вслушиваясь и обдумывая слова. — Ты… слишком много думаешь для своих лет, Наруто, — наконец тихо произнес он. – И строишь очень сложные, очень… взрослые конструкции. Я не могу сказать, что полностью согласен с твоей философией, она кажется мне слишком холодной, слишком… защитной. Но я слышу твою логику. Слышу твой страх быть слабым, твое желание защитить то немногое, что тебе дорого, начиная с самого себя. И я… принимаю твою точку зрения. Как твою текущую точку зрения. Он сделал как бы ударение, но на всём последнем предложении. — Я все еще надеюсь, что с возрастом, с опытом, с появлением настоящих друзей и товарищей, твой взгляд на мир станет… шире. Что ты найдешь в себе силы не только на прагматизм, но и на сострадание к тем, кто не входит в твой ближний круг. Но заставлять тебя я не буду. Время покажет. От меня послышался тяжёлый вздох. — Снова тени недостаточного понимания в ваших словах, Хокаге-сама. Мне кажется, что вы приняли конечность моей философии только в моих словах. Но философия эта слишком большая, чтобы поведать и за часы. Незнакомцы и враги — две большие разницы. Во вторую часть надо приложить усилия, чтобы перейти. И опять же, то, что я говорю довольно холодно, не означает, что я подсознательно не буду испытывать сожаления даже к врагам. Опять же, у меня есть чувства. И в некоторых ситуациях я сам не могу предсказать, как буду действовать. — Хм… — сменившись в лице, он почесал голову. — Ну, эм… Тогда в этом больше смысла. Пожалуй, да, оставим эту тему. — Отлично… — я взял некоторое время собраться с мыслями, после чего уже с улыбкой хлёстко положил кунай на стол. — Вот. Здесь мишка. Поможете по своим связям выйти на Акимичи, и загнать тушу подороже? Ковра мне не надо, как и головы зверя. Ещё позорится буду, что всего лишь медведя грохнул… Хирузен на мгновение опешил от такой резкой смены темы и делового тона, но быстро справился с удивлением. Легкая улыбка тронула его губы, разряжая оставшееся напряжение в воздухе. — Хах… А ты быстро переключаешься, Наруто, — он покачал головой, с любопытством разглядывая кунай. — Ну так, ага! Мы этим философским диспутом так надушнили, что вон, даже открытое окно не помогает. — Значит, сразу к делу. Здравый прагматизм, — он покивал. — Хорошо, я свяжусь с Чоузой. Думаю, мы сочтёмся. — Надеюсь. И да, не стесняйтесь взять свою долю за посредничество. Мы пусть вроде не чужие люди. Но именно нечужих людей не нужно обижать. — Эм… — ему стало неловко брать деньги у, в каком-то роде, сироты. — Ну или берите только половину от «доли». Ваши принципы тоже важны. Какой-то старик неразговорчивый стал. Как читать морали — это пожалуйста. А как сомнительного рода дела воротить, с продажей не совсем законно появившейся туши — так стесняется. — Кхм-кхм, — как укрываясь от темы, он залез под стол и отодвинул там один из ящиков, чтобы достать оттуда конверт. — Поздравляю с первой выполненной миссией. Здесь твоя часть. Пусть официально миссию запишут только на Фумаро-куна, но ты это честно заработал. — Хмф, будто зарплату без вычета налогов даёте, — с улыбкой я принял конверт. Он застыл, после чего тихо спросил: — …Расскажи старику, откуда у тебя столько познаний о коррупции? — …Это, — я похлопал глазами. — У вас глюки, вы ничего не слышали. — …Ладно, опустим это. Охренеть, сработало! Впрочем, на мне ведь тоже сработало… Эта фраза Фумаро, оказывается, ничего так. А поначалу я её недооценил. — Так… Когда следующая миссия, Хокаге-сама? — Знаешь, я бы хотел временно отстранить тебя от миссий. Тебе нужно научиться командной работе… Я поднял руку, отчего старик остановился. — Вот это вот всё, что вы желаете перечислить, и можно будет отработать на миссиях. Просто с кем-то более опытным, чем Фумаро. После по нарастающей перейдём к миссиям С, потом В, и так до S-ранга. — …Хорошо, в этом тоже есть смысл. Но пока не окончишь академию, никаких миссий выше С-ранга. — Что? Э-э-э?! Какая академия, зачем мне это надо? — Для социализации, развития эмпатии. И… — он странно на меня посмотрел. — Налаживания связей с наследниками кланов? Многие из них твои одногодки, и вы попадёте в одну группу. — Наследники кланов, говорите… С них можно что-то поиметь. Да и академию ту можно изрядно прогуливать, потому много времени не займёт, — я на миг задумался, но сразу вернулся к реальному миру, чтобы задать всё ещё беспокоящий меня вопрос. — Но зачем ограничение на ранг миссии? — … — Хирузену, казалось, было что сказать насчёт моих планов. Но всё же он начал отвечать на мой вопрос. — Как бы тебе не казалось обратного, ты ещё слишком мал для этого. В воздухе начал ощущаться чёткий запах недоговариваний. Ну, вернее, это ощутила моя чуйка, а так-то не воняло. — К тому же, мы ведь сохраняем конспирацию о твоих силах. — О которых и так много кто знает. — Повторяю: они надёжные люди. Но если ты пропадёшь из деревни на длительное время, то подвергнешь себя большой опасности. Большей, чем тебя может ожидать даже на миссии А-ранга. Твоя сила слишком аномальна и опасна в будущем. Во-от, теперь запах недоговариваний убавился. Но нужно больше деталей! — … — своей не очень понимающей рожей, я выразил, что не отказался бы от уточнений. Но в этот момент Хирузен, затаённно вдохнув, выдал должную меня ошарашить истину: — Ты джинчурики Девятихвостого. — … — я молчал, не выражая эмоций. — … — Хирузен молчал, ожидая реакции. — Ну да, я знаю, — и прежде, чем он начал интересоваться откуда, уточня: — Этому довольно легко догадаться. Как бы. Нечеловечески быстрое восстановление, но что главнее — агрессивная чакра, которую нужно подавлять, прежде чем кого-то лечить. — … — поглядывая на меня и кидая взгляды в сторону, он забарабанил пальцами по столу. — Это было неожиданно. — Ага. Так, опасность заключается в том, что другие страны пожелают устранить джинчурики, пока тот слаб? — Да… Наруто, ты правильно понял. На самом деле в нашей деревне много кто знает, что ты джинчурики, — от меня послышался хмык. — И я взял на себя ответственность запретить об этом распространятся. Видишь ли. Многие шиноби утратили близких, когда вырвался Кьюби. Они не понимают, что ты клетка для зверя. Напротив, некоторые уверенны, что ты воплощение демона… Возможно, замечал опасливые взгляды или что-то подобное? — Эм… Вообще, довольно редко. Тройку шиноби зло как-то на меня зыркали, будто я у них награду за миссию утырил. Пару продавцов в лавках. Но я вполне допускал, что у них просто запор, или что-то на подобии. — …Кхм, эти твои ассоциации. — Какие уж есть. — Эта ненависть к тебе, она всё же есть… Некоторые родители будут запрещать своим детям с тобой общаться. — Да пофиг, я и так с детьми не общаюсь. — Вот, акцентируя на этом. Тебе нужно общение с одногодками. Разнообразить круг общения. Лучше ощутить себя частью сообщества. — …Допустим. — Так вот. Я должен попросить тебя не распространятся о том, что ты джинчурики. Особенно в своей будущей группе. Это нужно для твоего же блага. — Окей, — пожимаю плечами. — Пока эти мелкие мне не покажутся достаточно сообразительными, я буду хранить тайну. Так что насчёт миссий? Если я стану достаточно силён, то дадите более сложную? — … — Хирузен сцепил руки в замок и прикрыл ими своё лицо. — После окончания академии. Я ведь говорил, что сила — это не только мощь? Покажи, что ты так же силён в социализации. — …Хрень, а не причина. Но и ладно, не в край надо было. Просто сосредоточусь на Ирьё- и Фуин- дзюцу. Старик подавился воздухом. — Кунай развалится через полчаса, так что поспешите с доставкой покупателю. На этом, полагаю, разговор закончен. — Да, я позабочусь об этом. Будь здоров, Наруто. — И вы не болейте. Попрощавшись, я вышел из кабинета. Ух… И тяжелый же разговор был. Впрочем, во время него я высказал в принципе всё, что чувствую. Пусть иногда опускать детали моих знаний, как, например, меж-вселенные источники моих знаний, было тяжеловато. Первая получка, значится, на руках... Надо бы отпраздновать. Выйдя из резиденции, я зашёл в переулок и пересчитал купюры. Вышло десять тысяч. Половина от награды миссии, с вычетом налогов. До этого мне выдавались карманные деньги. Но я их предпочитал тратить на что-то практичное. Но эти мне хотелось потратить на что-то для развлечения. Десять тысяч, вообще, довольно внушительная сумма. За миссии D-ранга платят обычно от пяти до пятидесяти тысяч. Но эта сумма разделяется на части для наставника, трех генинов и налог в виде двадцати процентов. Как-то мне было скучно, я прикидывал, какое отношение ценности местной валюты к валюте моего прошлого мира. И получилось, пусть довольно неточно — здесь другие технологии, а соответственно, цены производств, из-за чего что-то бывает много дешевле, а что-то много дороже. Но приблизительно пять местных Рё равняются одному доллару некой, довольно большой, страны из моего прошлого мира. Получалась, опять же, довольно внушительная сумма. С одной стороны, я мог бы купить в меру дорогую фигню и радоваться ей. Но пошёл другим путём — прямо к кондитерской. В этом мире как-то так получилось, что еду мне готовили. И делали это по диете. Которая, по заверениям врачей из-за большей зависимости моего организма именно от чакры, не очень то и нужна. Но из-за того, что банально привык так питаться, я давно не пробовал сладкое. Прям, едрёно сладкое. Хотя в прошлом мире мне такое нравилось. Потому в кондитерской сразу взял себе шоколадный торт… И лучше бы я этого не делал… Или всё же делал? Потому что вкус на языке, из-за бывшего усиления чакрой, даже в пассивном положении усиленный, дал такой спектр ощущений, что никогда не ощущал! Тот торт показался мне таким приятным, таким вкусным, что я даже не заметил, как он кончился. Потому я сразу же заказал ещё один. Потом ещё. Потом чисто шоколадные кончились, и я взял другой. Но и те мне сильно понравились. И ещё. И ещё. Выходил из кондитерской я из чуть исхудавшим кошельком, но очень довольный. Похоже, я нашёл, где потрачу все деньги…