Наруто: Пробуждённая душа

Около года, именно столько в общем длилась подготовка к Мести. Мне не хотелось поступать грубо, захватить Кохару подавляющей силой, чтобы затащить в свой подвал, ввести подобный тому яд, что ввели в меня, и наслаждаться её муками. Это было бы скучно. Да и мы не были врагами в полной сути. Не преследовали цели по-настоящему убить друг друга или издеваться просто по дурному желанию. Это была просто игра… Но это не значит, что к ней нужно относиться несерьёзно. Так что… Вообще-то мой план был схож с вышеописанным, но нюансы значительно отличались в деталях. Скорее всего, она ожидала, что я причиню ей боль физическую. Тщательно проверяла места своего нахождения и передвижения на наличие ядов, была готова к засадам. Откуда знаю? Об этом позже. Что же до мотивов её действий, они, конечно, не были беспричинны — я ведь много раз пытался устраивать все эти засады для её клонов, пока не успокоился полностью и не начал думать немного в другом способе, как к ней подобраться. У старейшины Кохару есть некая репутация, которая в немалой степени держится на её умениях к скрытности и использовании этой скрытности. Не только Корень занимается шпионажем, этим также заняты и некоторые АНБУ Хокаге, а также некоторые типа личные, но не совсем, АНБУ, которыми командует именно Утатане. Можно сказать, в Конохе минимум три шпионские службы, что не очень удивительно для буквально Селения шпионов. Хотя ладно, «служба» громковато сказано, учитывая, что в каждой из них, предположительно, служащих не очень-то и много. Так, несколько отрядов там, побольше сям, как думаю я из-за полученных уже в этом мире закономерностей и фактов, и как, скорее всего, оно и есть. Разрушение этой репутации будет очень болезненным. В масштабах всей деревни это могло бы повлечь крупные, необратимые последствия. Поэтому я не планировал действовать масштабно. Но вот в более узких рамках — очень даже. Желая уничтожить старуху в её же поле, я размеренно, осторожно посылал теневых клонов следить за Кохару. С изменённой и приглушённой сигнатурой чакры и чумазые, ибо измазанные в специальной глине с минералами, чтобы даже Хьюга не смогли бы, если что, узнать их. Они месяцами с самого дальнего расстояния узнавали маршруты Кохару, её подчинённых и подчинённых её подчинённых. Они использовали навыки, которым она же меня научила, а также использовали все знания об этой кляче, её привычки, то, на что она больше всего обращает внимание, и пользовались чем-то иным и новым, чтобы ещё сильнее уменьшить шанс обнаружения. Теневики были максимально осторожны — не было смысла спешить. Поэтому лишь спустя несколько месяцев подготовки шпионаж начал давать первые плоды. Именно из-за этого у меня и было знание, чего Кохару от меня ожидает и чем она занимается. Было использовано много фуин, очень много, которые в ключевых местах улавливали вибрации звука и записывали, для будущего анализа, подслушанные команды Кохару её подчинённым и команды главных среди этих подчинённых. Не используя чакру, чтобы не вызвать подозрений у сенсоров, были прорыты туннели под местами собраний и отдыха шиноби, подчиняющихся Утатане, а также под самым домом и местами работы старейшины. Ещё же несколько месяцев дали ещё больше информации. Помимо того, что клоны находили всё больше дополнительных способов получения информации, они документировали всё о планах самой Кохару, о тайных операциях АНБУ, о каждой миссии, о которой удавалось узнать, о слабостях каких-то систем безопасности — то, что она должна была бы хранить в секрете или контролировать. Всё, за месяцы, было составлено в несколько свитков, которые уже я, для минимизации рисков ухода информации на сторону, и чтобы не подвергать Коноху опасности, хранил в голове. Когда же настал день X, я создал клона с больше чем половиной своей чакры, и передал ему копию зашифрованного свитка с компроматом, запечатанного в один из специальных наручей с пространственным карманом, который можно было активировать для самоуничтожения содержимого. Сам же я двинулся в сторону резиденции Хокаге. Нужно было поошиваться там, как в безопасном месте, и держать связь с моим основным клоном под контролем, чтобы он не развеялся из-за непредвиденных ситуаций. Или, наоборот, развеялся, но перед этим обязательно уничтожил то, что находится в одном из наручей с пространственной печатью. ***От лица того самого теневого клона*** На улицах Конохи было тепло и не слишком жарко. Приятный ветер обдувал кожу, а пение птиц сегодня казалось особенно прекрасным. Чуть ли не пританцовывая под начавшийся в голове мотивчик, я шагал к месту работы Кохару. Войдя в строго обставленное здание, лунной походкой проскользил прямо к двери, за которой сейчас и была старейшина. Бесшумно отодвинув дверь, я сразу встретился с узкими, просто переполненными подозрительностью глазами Кохару. Её подчинённые точно доложили ей о моём прибытии, и, конечно же, не забыли упомянуть о моём настроении. Кроме неё, здесь ещё был дежурящий АНБУ в углу, а также ещё несколько, но за пределами комнаты. Когда я зашёл и уселся за маленьким столиком напротив старухи, та «по-доброму» спросила: — Зачем припёрся, наглый мальчишка? — Да вот знаешь, сегодня день прям ух какой хороший. Судя по ещё больше сморщившемуся лицу, она была не согласна. — Кхм, — кашлянул я, после чего вальяжно изобразил рукой знак, чтобы дежурящий здесь АНБУ ушёл. — Не мешайте нам. Однако послушал он только старуху, повторившую жест. Лицо Кохару стало ещё хмурее, но добавило серьёзности. — Не тяни время. У меня куча дел, в отличие от некоторых, — она начала выходить из себя. Но на её попытку меня ускорить я лишь начал заливисто смеяться, чем ещё больше доводил её до каления. Когда та, казалось, взорвётся и, скорее всего, бросит в меня чем-то потяжелее, я резко остановился. Моя рука потянулась к наручу. Посыл чакры, и оттуда появляется толстая книжка, которая по моему жесту громко приземлилась на столик. На мгновение старуха кидает взгляд на появившийся объект, после чего переводит тот на моё потемневшее от возникшей тени серьёзное лицо. — Час расплаты пробил. Читай. Сбавив накал от ситуации, Кохару потянула свои руки к книге, чтобы открыть её и ознакомиться с разделами. Ей сразу же бросился в глаза список из кодовых названий, отсортированных по датам, миссий, за которые она же отвечала. — Это… — она с шоком на меня воззрилась, — ты не должен был обладать этой информацией. Впрочем, более ничего не говоря, линия её взгляда кинулась к разделу из одиннадцати слабостей, обнаруженных в структуре АНБУ: передачи информации внутри организации и её личных промашках в организации всех процессов миссий. — Я не спешу. Можешь ознакомиться подробнее, — ответил я снова поднявшей голову старейшине, отчего та сразу же погрузилась в чтение. Следующие десять минут на её лице сменялись выражения от охреневшего, хмурого, расстроенного до полного отчаяния к концу. — Возможно, здесь не вся секретная информация. Некоторые твои меры предосторожности, признаю, очень хороши, — начал я. — Даже спустя долгое время не смог обойти часть из них. Да и есть, наверное, ещё и то, о чём я даже не нашёл информации? — старуха оторвалась от книжки, начав с сомкнутыми губами смотреть на меня. — Но и то, что есть, не просто мало. Нет, этого дохрена. — Чего ты хочешь? — сухо спросила Кохару и сразу уточнила: — Чтобы эта информация осталась лишь здесь. Да-да, конечно же она догадалась, что я хочу слить эти данные. Скорее всего, лишь доверенным лицам, по типу некоторых важных джоунинов, другому старейшине — Митакаде Хомуре, и сто процентов Хокаге. За этим же последует чудовищнейший удар по её репутации. Все эти слабости её структуры, она должна была их предвидеть, предотвратить. Она ведь больше всех в этой сфере разбирается. Возможно, её лишат полномочий. Возможно, нет. В любом случае, Кохару даже в глаза смотреть не сможет тем, с кем работала уже долгие десятилетия. Весь её путь шиноби будет опозорен. На самом деле, не всё так плохо. Несомненно, плохо. Но Кохару очень проницательная и немало выдумчивая. Она должна была прикинуть ещё более худший для себя вариант, чем мог придумать я. — Предупрежу сразу, я теневой клон, тогда как эта информация в полном объёме хранится в голове оригинала, — для начала решил предотвратить её попытки действовать не очень разумно. По типу захватить меня, чтобы убедить, что эту информацию нужно отдать лишь ей, и ни в коем случае никому не рассказывать. Но на я услышал лишь хмык. — И ошивается он, скорее всего, у резиденции Хокаге. Чтобы в случае чего, немедленно и беспрепятственно меня сдать, — на моё удивление хорошо держа лицо, проговорила Кохару. Моя довольная ухмылка лишь подтвердила её предположение. — Как и, я знаю, что ты предпринял все меры осторожности, чтобы это, — она подняла книжку рукой, — не попало куда не надо. Мы хорошо изучили друг друга, Узумаки. — Именно. Но знаешь, я не лишён чувства благодарности. Любви к ближнему. Понимания. Мы многое прошли вместе, — наконец я начал подходить к сути. — Поэтому предлагаю два варианта. Первый: я рассказываю всю эту информацию Хокаге и только ему. Ты утратишь весь авторитет только перед ним… — …Перед человеком, с которым буду вынуждена встречаться очень часто, — резонно заметила Кохару, на что я лишь ещё довольнее протянул: «Ага-а-а…». Останься эта информация лишь между нами тремя, всё так, как она только что сказала, и было бы. Хирузен крайне вряд ли бы её уволил. Всё же, пусть не идеально, но свои обязательства она выполняет. Но всё равно, это станет для неё вечным, чуть ли не ежедневным позором… — Второй вариант, — моя рука распечатала из второго наруча песочные часы и шприц с тёмной жидкостью, от которого глаза Кохару мелькнули узнаванием. На моё лицо снова наступила тень, отчего снова же расплывшееся лицо в улыбке стало ещё более мрачным. — Одна тысяча пятьсот одиннадцать секунд. Я посчитал каждую грёбанную секунду мучений в тот месяц. Ты сама введешь себе это и будешь терпеть, находясь в сознании, пока песок в часах не закончится. Иначе мы это растянем на столько сеансов, на сколько понадобится. Предметы были выгружены на стол. Кохару заколебалась, но всё же потянулась за ядом. — Слышишь звук, Узумаки? Это от твоей «любви» и «понимания» Первый в гробу переворачивается, — заметила та, после чего резким движением ввела в себя жидкость. Тут же, стискивая челюсти, Кохару откинулась назад, чтобы скорчиться на полу. По её лбу проступили вены от испытываемой боли. Медленно перевернув часы, я сам с удобством устроился ждать. Старуха вскоре разжала рот, чтобы начать тяжело, порывисто, но глубоко дышать. Мне же не была прям приятна эта картина. Но изрядную долю удовлетворения она приносила. Таким образом, под пыхтение Кохару прошли отведённые ей секунды. Она устроилась так, чтобы было видно часы. И когда упали последние песчинки, просто отрубилась. — Хм, достойно, — признал я, вставая. — Что тут у нас… Наклонился над телом, чтобы проверить состояние. Жива. Зубы раскрошены от нагрузки. Не вижу сам, но точно знаю, что центральная нервная система прям оху… удивилась от такого шока и нагрузки и удержала тушку в сознании лишь на стальной решимости. Сложив несколько ручных печатей, начал создавать из своего рта поток воды. Жидкость не падала, а сосредотачивалась в аморфную массу в моих руках. За год мне удалось на не очень высоком уровне, если сравнивать, например, с Хирузеном, овладеть Ветром и Водой. — «Это тоже не помешает»… — из моей ноги вокруг Кохару начала расходится вязь фуин, что поможет мне в излечении. После чего, когда жидкости накопилось достаточно, я обволок всё тело Кохару в воду, которая начала проникать в тело и выкачивать яд. Несколько минут, и передо всё так же валялось мной мокрое тело старухи, а в левой руке шарик с водой, внутри которого и был весь яд. Подойдя в сторону комнаты, я достал из, казалось, полностью аскетичного помещения хоть какую-то роскошь — чайничек с несколькими кружками. Вот в этот чайничек воду с ядом и налил. — На память, — поставил я чайник на столик, после чего покинул комнату. У меня были ещё дела. Они всегда есть. На этом же, месть можно считать оконченной. Книжку я забрал, передам ей, когда очнётся. А очнётся Кохару после такого лишь спустя пару дней. Сейчас же пойду скажу АНБУ, чтобы её отнесли в больничку. ***Спустя некоторое время. Утатане Кохару*** Старейшина Конохи пришла в себя на кровати госпиталя родного селения. Белую палату она сразу же узнала. Всё тело ужасно неприятно ныло. В голову же с болью ударили недавние воспоминания. — «Боль скоро пройдёт… Репутация же, была бы потеряна навсегда»… — Утатане напомнила себе, чем оправдала своё решение. Несколько минут она кривила лицо, пока вспоминала одного мальца с блондинистыми волосами. «Старуха» некоторое время испытывала искреннюю досаду и унижение от того, что её вот так вот взял и «воспитал» буквально ребёнок. — «Что ж, это было по-настоящему сильно»… — не смогла не признать она. Чувства были быстро подавлены прагматизмом. Теперь образ бесящего и явно не по своему размеру наглого мальчишки, которого Кохару и прежде немного да уважала за его старание в реализации потенциала и восприимчивость к её науке… Подскочил на твёрдые несколько пунктов вверх. — «И, пожалуй, ответную месть устраивать не буду»… — разумно решила Утатане. Она понимала, что с каждым годом не молодеет, тогда как иногда до боли раздражающий Узумаки, напротив, с каждым годом становится всё сильнее. Она не боялась, но хорошо понимала, что уже всё. Не потянет. Этот… Лишённый субординации юноша её превзошёл. По крайней мере, в большинстве профессиональных аспектов. Кохару также не переживала, что блондин допустил такую глупость, как оставить ту книжку у неё на столе, чтобы её прочитал кто-то из подчинённых. Соверши он такую тупую ошибку, она бы организовала всю власть, которая у неё была, нашла бы его и толпой бы преподала урок ещё более жесткий, чем преподавала до этого. Сейчас же Утатане знала, что Узумаки сдержит слово. Когда женщина выйдет, она, конечно же, получит ту книжицу. Тогда со всем старанием она пройдётся по всему: АНБУ, подчинённым, всей организации. Приложит все усилия, чтобы закрыть все те обнаруженные Узумаки слабости, и будет пытаться найти новые. Но, конечно, всё это произойдёт спустя некоторое время, уже после её «неожиданно начавшихся проверок». Она, конечно, закроет самое основное немедленно, однако мелочи можно закрыть и со временем. С этим можно не так уж спешить. Ведь те уязвимости Узумаки, которые смог выявить по ряду веских причин. Те уязвимости не означали, что если приди сюда вражеские шпионы, они так же всё обнаружат. Ведь её ученик, во-первых, имеет навыки, которые имеют, ну очень далеко не все шпионы, во-вторых, хорошо знает шиноби Конохи и её саму, в-третьих, имел большие возможности для передвижения по деревне и, соответственно, лучшие условия для более глубокой разведки, и в-четвёртых, имел ещё больше возможностей из-за своих уникальных способностей по-типу прорвы чакры и этих его теневых клонов, которых в больших количествах и на постоянной основе мог создавать, наверное, только блондин. Дел для Кохару, конечно, прибавилось, как и проблем не уменьшилось. Учихи… головная боль. Но и с этим можно жить. ***От лица Узумаки Наруто*** Когда старуха поправилась, я выдал ей честно заслуженную книжицу, получил благодарность за чай, после чего вернулся к прежнему ритму жизни. Хирузен что-то там бухтел, что, мол, почему после меня нужно доставлять старейшину, с нервным шоком, в больницу. Но я сослался на наши личные отношения и попросил, чтобы он не вмешивался, и я мог разобраться с ними сам. А после, когда Кохару выздоровела полностью, она попросила Хирузена делать то же самое, что просил и я. Старик ценил наши личные границы и более не заострял на этом внимание. Кохару, к слову, похоже, высоко оценила мою заботу о её же книжице. И дальше ко мне начала относится с большим уважением. Впрочем, в глобальном плане изменилось не так уж и много. Тренировки продолжались. Жизнь потекла своим темпом. Месяц за месяцем. Как и было в знакомой мне истории, произошла резня Учиха. Но это вызвало у меня мало чувств. Я был сосредоточен на своих делах и особенно медицине. Лишь изредка, чтобы эмоционально разрядиться, да и сменить обстановку, я приходил в академию. Вот в одном таком «приходе» мне удалось блеснуть своим базовым пониманием психологии.