Наруто: Пробуждённая душа

Обычным днём я сидел на одном из очередных уроков в академии. Гэндай, в привычной себе, размеренной манере ведал нам о теории чакры… Очень поверхностно и образно, чтобы дети поняли. Именно в самом уроке для меня особой пользы не было. Прошёл более чем год с поступления в академию ниндзя, мне было почти восемь лет, тогда как на улице были первые числа октября. За это время в академии не сказать, чтобы прошло много событий. Хотя характеры некоторых персонажей всё же открылись. В конце аудитории, то есть на задних партах, сидели две девочки, с розовыми и блондинистыми волосами. Сакура и Ино, как понятно. Переглядываясь чуть ли не образующими молнии взглядами, они кидали, по их мнению, влюблённые взгляды на черноволосого паренька перед ними — Саске. В самом начале учебы Сакура была очень скромной, следующей этикету и скрывающей свои эмоции. Ино же, напротив, была довольно вздорной, смелой и иногда слишком ярко выражающей свои чувства. Как-то эти две противоположности притянулись, и они стали подругами. Узнал у Хинаты, что как-то, пока меня не было, ряд мелких засранцев, подхватив идею друг за другом, начали дразнить розововолосую. Тогда блондинка за ту и вступилась, на почве чего они и подружились. Ино Сакуре даже как-то подарила красную ленточку, которую та бантиком завязывает на голове. Получилась очень милая история дружбы и становления Сакуры более уверенной в себе. До недавнего инцидента с кланом Учиха. После неудавшегося переворота, и вымирания почти всех красноглазиков, так получилось, что обе девочки, по их мнению, влюбились в Саске, и теперь они соперницы, а также, конечно же, Великие враги. Сам черноволосый паренёк на их чувства не отвечает и превозмогает в своём безразличии. К нему липнут не только эти двое, а почти все девочки из класса. Но Учиха, опять же, превозмогает, всеми силами делает вид, что ничего не видит, что эти их порывы его нисколько не раздражают или не вызывают каких-либо других эмоций, а также делает морду кирпичом. С успехом крайне переменным, но моим однокурсницам хватает, чтобы поверить... И ещё больше распалиться. Кроме мимикрии под скальную породу, Саске ещё очень сильно тащит учёбу и является лучшим учеником. Не знаю, как это ему поможет отомстить своему братику, который и вырезал всю их семью. Но, наверное, у него есть какой-то план, и он ему следует. Ещё одним моим одноклассником был паренёк со скучающим лицом, был Шикамару. Мне казалось, будто он познал эту жизнь. Иначе как объяснить то, почему вместо слушания часовых лекций, которые можно понять за десяток минут чтения, если не быстрее, он спал на занятиях. Более того, он пошёл дальше и во внеурочное время, так же не обременял свой безграничный разум ненужными знаниями, отчего не мог отвечать на иногда задаваемые Гэндаем вопросы. Из-за последнего, несмотря на то что Шикамару из клана Нара, вроде как тактиков и тех ещё умников, он плёлся где-то в конце рейтинга группы. Следующим хорошо проявившим свой характер учеником был Чоуджи. Ну, тот, что с трусами на голове, хотя он это называет повязкой. Добрый с виду мальчик, дружелюбный такой, мы несколько раз с ним обсуждали вкусную еду. Дружит с Шикамару. Был один случай, правда, когда не очень тактичный пацан обозвал Чоуджи жирдяем. Тогда я уже был в классе и хотел было сделать замечание. Но в этом не было смысла. Юный Акимичи, будто обожравшись озверина, сразу же ринулся на обидчика, крича, что, мол, у него просто кость широкая. Дети обычно слабо понимают мораль и последствия своих действий. Чоуджи совсем не сдерживался, когда как торпеда снёс пацана и начал того душить. Пришлось разнимать. Причём, мне, так как учитель где-то шлялся. Следующей парой была группка из Инузуки Кибы и Абураме Шино. Снова две противоположности. Первый довольно вспыльчивый и не скованный в выражениях. Своего пса, как в известной мне истории, с собой не таскает. Видимо, Акамару ещё не родился. Второй же тихий и почти неразговорчивый. Его клановые техники основаны на взаимодействии с жуками, которых Абураме носят с собой в своём теле. Паренёк, кажется, любит за ними наблюдать на перемене, когда эти крохи забавно вылезают из дыр в его коже и ползают по парте. Ах, и да, эти двое вовсе не друзья, а скорее недолюбливают друг друга. Но Шино именно с Кибой больше всего спорит и, соответственно, разговаривает. Так что некая связь между ними есть. Хината, в принципе, хорошо проявила свой застенчивый характер в момент нашей встречи. Мы типа общались, но не очень много. И это в рамках всего моего нахождения в академии. Хотя, исходя из моих воспоминаний, эта девочка вообще не должна была уметь составить несколько слов в предложение. Но это оказалось не совсем так — её застенчивость не настолько всеобъемлющая. Рядом со мной это качество же ещё чуть сильнее притупляется. Когда мы сидим вместе, ей даже как-то комфортнее. И это… довольно мило и в то же время грустно. У меня возникают какие-то то ли отеческие, то ли старше-братские чувства по отношению к этой девочке. Я несколько раз пробовал вовлекать её в беседу с другими нашими одноклассниками, чтобы наладить между ними связи, и развить у Хинаты способности к взаимодействию с социумом. Однако получилось более-менее только с Ино. Но та вообще разговорчивая, и что-то я сомневался, что это в большей мере именно моя заслуга. В группе были и другие дети, но вот с ними я взаимодействовал ещё меньше, чем с означенными выше. В отличие от клановых, те старались держаться от меня подальше. Вообще, осторожность по отношению ко мне прослеживалась и, например, у Ино или Кибы, но в меньшей мере. Тогда как Чоуджи с Шикамару было пофиг на этот общий тон. Ну и Хинате тоже. Так вот, возвращаясь к бесклановым. С ними был ещё один прикол — текучка, они довольно часто менялись. Половина спустя год либо по каким-то причинам перевелась в другой класс, либо вообще отчислилась. И, как я узнавал, такое будет повторяться каждый год. Вот такая вот тенденция есть в академии, что обычно есть костяк из клановых, которые держатся до конца курса, тогда как остальных штормит. По разным причинам — многих отчисляют из-за неуспеваемости. Академия, вообще-то, если считать не по моим меркам, довольно престижная и поддерживает высокий уровень успеваемости, если сравнивать с какой-то там школой. По моему мнению, не прям другой уровень, тут прям ничему сложному не учат, но вроде да, уровень ничего так. Потому, если не успевать с оценками и не иметь за спиной родственников, которые если что занесут за тупое дитя, то очень даже можно вылететь. Ещё вариант отчисления, в большинстве случаев, добровольного, — высокая цена обучения и отсутствие таланта. Как бы, с должным усердием здесь очень даже можно хорошо выучиться. Но некоторые родители, когда видят, что их чадо не гений, и даже скорее наоборот, разумно принимают решение направить своих потомков в другое заведение, в котором те получат прикладные навыки в другой, более реализуемой области. Всё же для обучения на ниндзя нужно потратить в меру солидную сумму и кучу времени. Если ты не сирота, тебя Селение финансировать не будет. Есть варианты ещё отчисления, но о них рассказывать скучно. И кроме них, наверное, есть ещё, о которых я не знаю. Возвращаясь к тому, почему бесклановые держались от меня подальше. Как несколько раз слышал, им так говорили делать родители. Пару раз прям при мне, отчего я, не упустив возможности, тыкал в этих родителей пальцем, после чего крутил этим же пальцем у виска, тем самым выражая, что о них думаю. Хотя ради справедливости, благодаря моему самопредставлению в первый день, многие дети сами находили резон меня сторониться. Я ведь явно псих. Кто ж ещё так будет заявляться? И почему-то моя справка от психиатра их не переубедила. Урок подходил к концу, и я сосредоточил внимание на нашем классном руководителе. Он преподавал у нас большую часть предметов. Гэндай был спокойным и немного медленным мужчиной. Лишь наше знакомство у нас не задалось, он тогда был что-то нервный. Но со временем он успокоился. Наши отношения были где-то на уровне «ой, да и хер с ним» в мою сторону и «нет, чувак, ты возьмешь у меня взятку и закроешь мне год» с моей. Из-за моего графика, да и понимания, что по большей части академия мне нужна мало, я очень много прогуливал. Поначалу это бесило Гэндая. Некоторые ученики, как Киба, Чоуджи и Шикамару, начали даже брать с меня пример и тоже пропускали уроки, что бесило сенсея ещё больше. Но если с теми тремя он мог что-то сделать, то вот со мной — нет. Он пытался прийти ко мне во внеурочное время, но получалось далеко не всегда. Его не пускали в исследовательские помещения госпиталя, говоря, что он занимается херней, и пусть не отвлекает уважаемого Узумаки-сана от его важных дел. Тем более его не пускали на полигоны, где я проводил спарринги. Как-то он подловил меня с Кохару, но получил от старейшины втык, что, мол, если будет отвлекать от важной работы — получит палкой по хребтине. Проверять прочность своей спины мужчина тогда не стал и больше к старейшине не приближался. Ещё были случаи, когда Гэндай подлавливал меня дома или в другом месте, когда я был один. Вот тогда он пытался докопаться, почему это я, значит, плюю на посещаемость и всё такое. На это в ответ он получал честную отповедь, что, мол, мне в академию не надо, потому что и так много знаю. В ответ же учитель провёл опрос с вопросами за последний курс, на которые моя особа, к его удивлению, ответила. Но он не угомонился и начал задавать вопросы уже не из программы академии, на что получил уже ответ, что этого в учебной программе не было. От этого моего ответа он прям охренел, ибо, оказывается, не все учителя даже знают учебный план, а здесь студент знает. Далее он решил провести проверку моих способностей к сражению, отчего мы пошли на полигон. Шиноби ведь ещё должен уметь драться. Но всё закончилось менее чем за секунду. Одно моё «Ш-а-а-а!», и Гэндай повержен. На том в тот день наше общение было прекращено, и мужчина на время от меня отвязался. Но вскоре снова начал приходить и докапываться насчёт посещаемости. В этот раз он вспомнил о моих обязательствах как ученика, и, что я прям действительно должен посещать уроки. На это мне действительно нечего было ответить, ведь мой опекун действительно должен был подписывать контракт с подобными пунктами для меня. Вот с того момента я начал активно предлагать Гэндаю взятку, чтобы он: а) отстал от меня наконец, а то отвлекает, б) закрыл мне год с хорошими оценочками, так как мне нравятся красивые циферки, пусть и не прям сильно, в) вообще закрыл мне год, потому что мне это нужно для дальнейшей учёбы вообще. И вот как носорог упёрся этот «Медведь», если считать значение его имени. Не хотел брать у меня деньги. У меня с медведями вообще был разговор короткий, но конкретно с этой особой так поступить было нельзя — не вписывается в философию деревни. Так вот, противился Гэндай, противился, но к концу года и спустя уже множество уговоров с моей стороны — взял. За что ему потом прилетело, правда, и он говорил, что больше точно никогда не возьмёт взятку. Но это уже были проблемы меня будущего. На занятиях этот дядька меня не трогает. Потому что каждый раз, когда он задавал мне вопрос, я начинал душнить и отвечал по несколько минут, когда можно было ответить за десяток секунд. Да и знал он, что я знаю, так что и спрашивать не надо было. Не смотря на первый день в академии, зрелищ я особо не устраивал, что Гэндая полностью устраивало. За раздумьями урок подошёл к концу. И, завершив лекцию, Кумао привычно свинтил из класса. Перемена была короткая, так что некоторые даже не вставали со своих мест, просто начав переговариваться. Правда, большая часть особ женского пола начала активно липнуть к Саске, на что тот, конечно же, изображал камень. Жаль его. Они так почти всегда, уже больше двух месяцев. В этот момент на соседней от нас с Хинатой парте Шикамару проснулся и, довольно потянувшись, обратил внимание на столпотворение. — Нет, всё же не могу понять. Чего они к нему так липнут? — задал он вопрос в воздух. — Это вопрос философский, — незатейливо ответил я. — Но психология это тоже может объяснить. Я разбираюсь в этой области, показывал ведь уже справку? — Ага. Ты, кажется, перед всеми ею хвастался, — нейтрально ответил сидящий рядом с Шикамару Чоуджи, который уже успел открыть пачку с чипсами. — Так вот, я рад, что ты задал этот вопрос, — я повернулся к Саске. — Саске, ты не против, если я о тебе немного построю предположений? В ответ на мой вопрос Учиха одарил меня лишь холодным взглядом. — Буду считать за «да». Девочки?.. ***Звуки приставания к «Саске-куну»*** — Им пофиг, — заметил Шикамару. — Видимо… Хината, перейдём ближе? Ну, если хочешь тоже послушать мои умные мысли. Мы пересели за парту к Чоуджи и Шике. — Так вот, — начал я длинный рассказ, — мною было проведено исследование. Вы ведь знаете, что получившие справку от психиатра по профессионализму почти как сами психиатры, — от Шикамару послышался хмык. — И, если ближе к сути, популярность Саске строится на целом ряде причин. Тогда как для лучшего понимания я буду делать сопоставления с другой личностью. Несомненно, важной, уважаемой и, наверное, лучшей в этом мире. — С тобой? — со спокойным лицом уточнил Чоуджи, который за некоторое время общения начал понимать ход моих мыслей. — Именно. Так вот, — я принял важный вид. — Мое исследование выявило четыре основных столпа, на которых держится, так сказать, привлекательность нашего одноклассника. Первый и самый главный: эффект загадочности и эмоциональное напряжение. Наш Саске вызывает у окружающих, особенно у представительниц прекрасного пола, так называемую аффективную неопределённость. Говоря по-простому, он хрен пойми какой. Молчит, смотрит в никуда, эмоций — ноль. И это, как ни странно, создает когнитивное напряжение. Мозг пытается его «разгадать», как сложный ребус, и за каждое такое усилие получает микродозу дофамина — гормона удовольствия. Понимаете? Это как в азартных играх — чем более неясен результат, тем больше хочется играть. Непредсказуемость — это наркотик для мозга. Я осмотрел слушателей, и, если Хината была внимательной, Чоуджи продолжал сохранять нейтральный вид, концентрируясь на еде, то Шикамару решил, что мои слова будут лучше восприниматься лёжа и с закрытыми глазами. — Моя же скромная особа, напротив, понятна и доступна. Я не против поговорить с кем бы то ни было и рассказать, что думаю. Мое поведение предсказуемо. Со мной нет этого возбуждающего напряжения, а значит, и дофаминовых качелей. Это вызывает гораздо меньше этого самого дофаминового возбуждения. Особенно у молодых людей, которым свойственно искать ощущений поострее. — Насчёт предсказуемости можно поспорить, — заметил Чоуджи. — Ну да. Но в рамках всего моего поведения должна складываться похожая картина. — Хм, — непонятно, согласно или нет, хмыкнул Шикамару. Он пока не спал. — Второй пункт, — я стукнул двумя пальцами по парте. — Может показаться тем же самым, но не совсем. Дефицит внимания. Чистая экономика. То, чего мало, стоит дорого. Саске свое внимание почти не раздает. Оно редкий ресурс. Каждая крошка его внимания ценится как слиток золота. Моя натура склонна к большей открытости. Мое внимание не в дефиците, а потому его ценность стремится к нулю. — Это не так… Наруто-кун, — возразила Хината. — Я ценю твоё внимание. — А я ценю, что ты ценишь, — улыбнулся я девочке, из-за чего она смущённо отвернулась. — Но это я говорю, так сказать, общую характеристику. И к каждому индивиду она будет относиться в разной степени. Сделав небольшую паузу и убедившись, что дополнительных вопросов не возникло, продолжил: — Пункт третий: нарративная драма. У Саске есть история. Трагедия, месть, темная судьба, потерянный клан. Это готовый сюжет для свитка с картинками. Подростковая психика, которая сама полна внутренних конфликтов, любит такие истории. Легко сопереживать страдающему герою, проецировать на него свои переживания. Я же, в своей версии, стабилен и ясен. Во мне нет этой захватывающей драмы. Мной не так интересно «погружаться» эмоционально. С точки зрения теории, это транспортировка в нарратив — чем трагичнее история, тем легче она цепляет. И наконец, четвёртый, завершающий пункт: гендерные архетипы. Саске идеально попадает в образ «страдающего антигероя». Такой типа сильный, молчаливый, сломленный внутри. Классический типаж для романтических фантазий, который хочется «спасти» и «отогреть». Я же, даже будь я самым успешным в классе, попадаю в архетип «надежного друга». Меня можно уважать, со мной можно посмеяться, мне можно поплакаться в жилеточку, но романтическую страсть это вызывает редко. Закончив, снова осмотрел слушающих. Хината просто посматривала в мою сторону, Чоуджи о чем-то задумался, смотря на пустую пачку чипсов, тогда как от Шикамару начало слышаться тихое сопение. … Как-то Нара мне говорил, что от моих слов иногда хочется спать больше, чем от лекций Гэндая. Он также предполагал, что это из-за сложности мыслей и использования всяких «заумных» слов. Я воспринял это за комплимент. Хотя да, напоминает, что душнить надо меньше. — Кхм, если говорить прозаичнее, и вне «исследования», есть ещё причины. Саске банально богат, выходец из древнего клана, это само по себе накидывает немало очков. У меня тоже родословная хорошая, а денег, наверное, ещё больше, но во второе никто не верит. А ещё он довольно красив. На последнем слове на меня странно посмотрели не только Хината и Чоуджи, но и ещё несколько девочек позади, которые краем уха, оказывается, но слушали. А ещё... От этого моего предложения, я видел сферозрением, Учиха аж немного глаза расширил и отодвинулся назад, подальше от меня. — Что? Нет! — незамедлительно взревел я. — Красота — объективный показатель! Ничего личного. Резко оборачиваюсь. — Вот ты, — ткнул я в девочку, что начала кидать на меня и Саске быстрые взгляды. — Забудь то, что только что придумала! Если хоть где-то увижу яой с собой и вот с ним, — тыкаю в Учиху, — по судам охренеешь таскаться. Я понятно выражаюсь? Она осторожно кивнула. — Отлично, — отметил я, сразу после чего прозвучал звонок. На этом мой экскурс неокрепших умов в психологию был окончен. Кивнув Чоуджи и получив кивок в ответ, мы с Хинатой удалились на своё место пребывания.