Наруто: Пробуждённая душа

С нападения на Коноху прошло полтора месяца. И за это время, помимо моих вылазок в миры зверей, способных к сендзюцу, случилось ещё кое-что. Помимо будничных отлучек — иногда одному, иногда с девушками, дабы чисто выдохнуть и не сойти с ума от рутины — мы с клонами проделали колоссальную работу: эксперименты с душами прошли важную стадию, а доводка второго этапа улучшения тела была завершена. С душами всё, как обычно: чем дальше лезешь, тем больше хочется, чтобы у вселенной была инструкция. Но её нет. Душа — штука хрупкая. Особенно — чужая. Не «поэтически», а буквально. Ошибка на долю процента, и ты наблюдаешь, как та корчится в муках... Путь, который привёл меня к способу регенерации чужой души, оказался неординарным для меня, но вполне обычным для науки. Животные. Людей добывать сложнее и шумнее, а крысы и макаки не задают вопросов. Клоны делали грязную монотонную работу: массово калечили внешнюю оболочку души у всего, что попадалось под руку, и смотрели, как оно зарастает. Жестоко? Несомненно. Но меня это уже не трогало. В итоге, вместе с тем вливая килотонны энергии, получилось, что внешнюю оболочку ауры можно ускоренно регенерировать, если транслировать на неё энергию с нужным комплексом свойств… но только через мою собственную энергию души. Она сейчас, конечно, не прям догоняла чакру, но была уже прям довольно хороша по мощности, ещё и при этом оставалась куда «нейтральнее» — в ней меньше явных свойств, её легче подгонять под тонкую настройку. Тогда как собственно эксперименты и нужны были, чтобы получить данные для этой самой настройки. А вот когда я полез глубже — к ядру… начался ад. В душах будто стоит крайне параноидальный «антивирус»: тронь не то — и система начинает орать, кусаться и рушить саму себя. Когда я пытался регенерировать чужое ядро по принципу ауры, подопытные завыли даже под анестезией. По внешнему ядру расползались буквально, будто внутри копошатся черви, борозды, оставляя после себя бугристые линии-шрамы — десятками, по всей поверхности. Технически регенерация всё же сработала: внешнее ядро действительно восстанавливалось. Только вот это «восстановление» ломало человека. С потёртым, зашрамленным ядром подопытные просыпались и сразу начинали ныть от постоянной боли. Они не могли спать без мощных препаратов и постепенно сходили с ума. Я дошёл до момента, когда смог достаточно хорошо «программировать» свою душевную энергию: делать её и питательной, а также чтобы она сама впитывалась. Но всё равно это делалось через щуп, который делал дырку в ядре. А дырку надо было залечить. А после излечения всё равно бугры не уходили, а пациентам оставалось всё так же хреново. И пофиг им было, что у них душа стала сильнее, и вместе с тем потенциал к контролю энергий вырос. Нет, после усиления регенерация даже наносила немного большие повреждения, чем без. В итоге я-то нашёл способ усилить душу… но он кривой. Проще человека убить, чем провести через такое. Моим девочкам это не подходило. Путей решения этой проблемы было два. Мне надо было либо ещё стать в разы, возможно на порядке сильнее, чтобы лучше гнуть реальность и всё получилось, как я хочу. Либо получить больше данных, и вместо того, чтобы лупится головой об металлическую дверь, всё же найти, где у неё ручка. Первый путь требовал времени, возможно, очень много. Но он так же не мешал второму. Так что именно на нём и сосредоточился. Поэтому эксперименты в этой области продолжались. И конкретно такие изыскания, чтобы научится лечить очень чувствительные человеческие ядра душ, требовали именно человеческих душ. Благо, материал был в достатке. Иметь в подчинении бывшего, пусть и вкрай ослабленного, главу Корня — это некоторая власть. Иметь рядом Орочимару — это власть ещё большая. Для Змея не было проблемой скооперироваться с Данзо: совместные данные, люди первого, их связи — и мне притащили не только животных, но и несколько тысяч отпетых преступников. Такое количество молодчиков с цифрами на лбу… да, я был доволен. Я всё так же не испытывал к ним ни ненависти, ни удовольствия. Они просто стали ресурсом. А ещё мне было радостно от знаний моего мозговитого змея. Вовсю того эксплуатируя, запрягая помогать мне со вторым этапом, я иногда лишь жалел, что во мне осталась мораль, и я не поработил для идентичных целей и Цунаде. Ибо последняя так и не явилась в Коноху… Видимо, мои переговорщицкие навыки не прям настолько высоки, как я думаю. Или она просто пошла в запой и заблудилась. Второй этап улучшения тела — то, что я действительно успел закончить за эти полтора месяца. Мне было нужно тело мощнее нынешнего. Ещё плотнее, живучее, способное выдерживать гораздо больше сенчакры. Потому что в этот раз я делал его именно под неё. В этом теле четыре вида сенчакры раскрывались на полную. База у всех сенчакр одна: усиление по всем фронтам, радикальная прибавка к техникам за счёт природной энергии, сенсорика, живучесть. Но каждый источник всё же имел свои особенности. Жабья — это ближний бой через выходящую за кожу ауру: удар не обязательно должен попасть кулаком, достаточно попасть «намерением» и природной энергией. Ну и устойчивость от этого немалая: стоишь, как столб, и это должны учитывать те, кто вокруг, а не ты. Змеиная давала пластичность и регенерацию. Пластичность даже в привитии себе же стороннего генома. Сходу давала доступ к трансформации тела — движения под неправильными углами, уклонения, завязывание себя в морской узел — всё это лишь тень от возможного. В моём владении эта сенчакра давала даже больше преимуществ в трансформации, чем клану Джуго. И ещё — то же самое относилось к тому, что наполнишь своей сенчакрой. Например, облучив энергией груду камней, в ту можно чуть ли не вдохнуть жизнь, обратив, например, змеёй. Очень тонкий контроль внутренней и внешней материи. Слизни — моя любимая мерзость: мощная связь со всем, что имеет мою чакру. С отделёнными частями тела, например, и с возможностью управления ими на дистанции. Хотя возможности разделить себя на множество человечков у меня так и не появилось. Но быстрая регенерация осталась и хорошо синергировала с оной же от змей и следующий сенчакрой. Ну и ещё есть кислота, которую можно воплотить из любых выделений. Слюны, пота, мочи, или если пользователь особый извращенец — техники стихии Воды. И отдельно к этой братии — режим сеннина Хаширамы. Я раньше думал, что это связанное с лесом и всё такое. Но сам пользователь этой сенчакры поведал мне другое, но от этого только более логичное. Старший Сенджу, в юности, иногда сбегал от бесконечных клановых войн в лес и просто там гулял. И однажды он наткнулся на полуразрушенный храм. В нём же жил старик, монах, лысый такой. Они тогда разговорились, и тогда-то дед и поведал мальцу об искусстве, цель которого не убивать, а объединять... Тогда, когда Хаширама это рассказывал, я немало так выпал. Ведь это, получается, его обучил крутой древней никому не известной технике просто встреченный старый сенсей… Как в какой-то китайской культиваторской новелле. Так вот, монах учил его дышать. Сидеть. Слушать. Сначала — себя, потом — мир. Хаширама говорил это так одухотворённо, будто нашёл один из краеугольных камней смысла жизни: «Чакра связывает людей. Но природная энергия связывает всё сущее». Однако во мне это подобной реакции не сыскало. Из его сбивчивых объяснений и причитаний, что слова — пустое, тут чувствовать надо, я попросил дать мне вместо просветления кусочек своей сенчакры. Тот передал, и на этом, по сути, я освоил его режим. Его сенчакра ощущалась… светлой. Не доброй — именно светлой. Она лучше всего ложилась на лечение и усиление всего живого: деревьев, тканей, самого тела. И ещё — на «связывание». Сковать, придавить, удержать, не дать «злу» развернуться. Не потому, что мир делится на белое и чёрное, а потому что всё тут держится на полярностях Инь и Ян, и иногда нужно тупо прижать одну сторону, чтобы не снесло крышу всей конструкции. Сотворить гармонию, так сказать. Получилось, его сенчакра пошла от монахов. Не удивительно. У него ведь на лбу Урна — третий глаз, как у Будды… А ещё коронная техника «Искусство мудреца: Истинная Тысячерукая Каннон» — это буквально религиозная статуя сострадания из этой же епархии. Да и Тории — врата, которыми он давил Десятихвостого в оригинальной истории, они ведь тоже с этой религией связаны. В общем, очень много. Хотя, кроме этого, я ещё подозревал, что он связан со слизнями. Всё же его внучка Цунаде их призывала, а миров, способных обучить сендзюцу, не так много. Но нет, не связан. Современные монахи, которые пользовались довольно схожими техниками, к слову, рядом с Хаширамой выглядели бледно. Не из-за знаний… Как я выяснил в одной короткой вылазке, а также получив знания о них от Орочимару, Данзо и связанного с монахами сыном Хирузена — Асумой. Из-за тела. Им просто не хватало запаса прочности, чтобы держать такую энергию так, как держал её Хаширама. Когда я изучил всё это вдоль и поперёк, добавил своё и орочимаровское, я снова лежал в большом зале лаборатории — в камере, без сознания, пока клоны через фуиндзюцу контролировали изменения во мне. А потом я открыл глаза. Благо, в этот раз получилось всё быстрее. Изменений было поменьше, чем в предыдущий раз, а испытуемых у меня было больше, как и личной вычислительной мощи со знаниями. Но изменения были. И ощущались сразу. Сразу бросились в глаза небольшие отличия. Теперь я всегда был в ослабленном режиме отшельника. Новое тело с чакрой были достаточно стойкими, чтобы почти не ощущать нагрузки, проседая лишь чуть-чуть по генерации энергии, и при этом давать частично синергично сложенные преимущества сразу четырёх видов Сеннин-чакры. Нормально сложенных, к слову — например жабья Сеннин-чакра в обычном режиме облегала меня по коже, делая ещё намного крепче, но не мешая касаться и наслаждаться чувствами прикосновения мира. Я поднял руки — и на секунду завис. Руки стали больше, плечи шире, мышцы — не просто «атлетичные подростковые», а нормальные, взрослые. И самое вводящее меня в экстаз: они тихо гудели от заключённой в них мощи! Очень тихо. Будто шептали: давай, используй нас. И сокруши этот мир!!! Раньше я выглядел лет на четырнадцать — при своих почти тринадцати. Теперь же тело пересекло границу совершеннолетия, и мой мозг… будто немного выдохнул. Я умер в восемнадцать там, в прошлом мире, а потом прожил здесь ещё тринадцать лет. И только сейчас понял, что детское тело всё это время немного, но давило на меня. Незаметный груз — пока его не сняли. Я вышел из камеры, поставил ноги на пол и привычно распределил многотонный вес тела по площади чакрой. Выпрямился. Рост стал на голову больше. Ровно метр восемьдесят. Мне нравился результат. Вскоре моей персоне предстояло отправиться в Кири. Начать воплощать план по захвату мира. Вернее, проводить пробный захват всего лишь одной страны, как подготовку. Опыт с Цунаде недавно показал простую вещь: даже если про тебя ходят громкие слухи, тебя, может пусть лишь иногда, могут не воспринимать всерьёз, если ты не выглядишь… серьёзно. Как ребёнок, например. А несерьёзному «повелителю» можно не подчиняться. Его приказы можно игнорировать. А мне нужна власть. Повиновение! Чтобы люди делали, что надо — а не как обычно, дружно шли к саморазрушению и называли это свободой. Это и стало одной из основных причин, почему я решил сделать тело взрослее на вид. С удовлетворением проведя рукой по прессу, я облачился, после чего отправился в одну из баз Корня. Осталась всего неделя, прежде чем мы с Джирайей прибудем в Туман. И прежде, чем туда сунуться, мои подчинённые собрали для меня всю доступную информацию об этой стране и её людях. Моё тело появилось в комнате с аккуратно заставленным бумажками столом, в подземелье. Всё выполнили в срок, молодцы. Тут же моё сознание погрузилось в информацию. Лишь одна мысль неожиданно всплыла. «Интересно… я добьюсь своей цели?» Я хмыкнул, когда поймал странное чувство, будто слабый холод под кожей. «Может, просто наваждение… Вряд ли в Тумане мне придётся испытать своё тело даже на половину мощи». ***Некоторое время назад. Интерлюдия. Момочи Забуза*** Черноволосый, хорошо сложенный мужчина находился на палубе в меру большой лодочки с крышей и трюмом. Сам же шиноби, изрядно, к слову, поднабравший килограммов за срок пребывания в Конохе, наслаждался синим бризом. За его спиной находилась его большая оглобля, называемая Кубикирибочо, что делало его ещё счастливее. «Снова море… Казалось, прошло всего ничего. Но как же давно я его не видел». Скрытый Лист… Тюрьма… Забуза и сам не заметил, как его разум перенёсся в начало этого весёлого времяпрепровождения… С того момента, как его лишило сознания одно малолетнее чудовище, мужчина очнулся в тёмной комнате, будто накачанный чем-то психотропным. Мысли были словно в тумане…. Мелькающие вокруг чёрные силуэты, и Боль! То единственное, что он тогда ощущал. Неугасающая, всё разрастающаяся боль в голове. Они пытали его часами… Как Момочи думал. Однако потом, когда он вновь очнулся, но уже в какой-то камере, к нему просто пришёл блондинистый коноховский… чунин и извинился. Видите ли, когда Яманака просматривали его воспоминания, раствор, что должен был отключить мечника, был неправильно приготовлен стажёром-фармацевтом. Поэтому он случайно «очнулся на секунд двадцать»… Чувства, что испытал услышавший это Забуза, было сложно выразить словами, но тогда он очень хорошо показал их мимикой. Потом же Момочи узнал ещё один факт: «Он извинился! Передо мной! Потому что из меня как-то не так вытягивали информацию! Это, как если бы палач, после пыток, извинился перед дознаваемым, что пытал его слишком больно! Какого хрена?!» — пылали дилеммы в голове Забузы. А дальше было хуже. Сидя в одиночной камере, ему каждый день приносили качественную еду! Три раза в день! И мало того, спустя сутки в камеру напротив посадили Хаку. «Чтобы вам не было скучно», — говорил коноховский слизняк-надзиратель, когда очередной раз принёс мне еду. Ещё с детства Забуза ненавидел лицемеров. Что вот так вот приносят боль, а потом улыбаются, будто ничего и не было. Момочи был убеждён: весь мир состоит из тех, кто манипулирует, и манипулируемых. Всё на этом построено! Травя сладкие речи, «добрые» на вид люди заставляли действительно чистых сердцем творить самые мерзкие вещи. Причём последние даже не подозревали, что делают что-то ужасное. Они слепо следовали за тем, кто их ведёт. Но у Забузы была честь! Именно поэтому, когда он был главой революции, он никогда не лицемерил. Все его подчинённые знали, что они его пешки. Он прямо им говорил, что пожертвует ими, если так будет нужно. Люди же, чувствуя его искренность, шли за ним. Это было для них что-то новое, необычное, и, как многим казалось, имеющее шансы на успех. Но тогда сам Забуза попал в логово лицемерия… Некоторое время спустя, когда сеансы допросов и выкачки информации закончились, его завели в обставленную тёмно-алыми тканями комнату. Там за столом сидел, казалось бы, обычный с виду старик, но у Момочи по спине прошёл озноб, когда он его только завидел. Как будто, мечника должны были куда больше напрягать пара АНБУ, что привели его сюда, но перед ним был Бог Шиноби. Пусть и не в лучшие свои годы, но тогда мужчина решил не проявлять свой характер лишний раз. — Момочи Забуза, — начал тогда третий Хокаге. — Ты хочешь жить? Очевидно, что он хотел. Его дело революции ещё было не окончено, ведь именно из-за денег для неё, Забуза согласился работать на Гато. Тогда Хирузен рассказал, что всё, что мог, Момочи Листу уже отдал. И если тот хотел получить со своим товарищем свободу, ему нужно было лишь согласиться на дело, которое ему и так понравится. Забузе было поручено помочь революции в Кири. Совсем скоро. И просто не мешать Конохе позже. По сути, его отправляли как подарок… Но так как это лишь следовало целям самого Забузы, он не возмущался. А также ему поручили ещё одно маленькое дело: — Ты отправишься с первой делегацией Конохи. В твоих же интересах проследить, чтобы никто из них не пострадал. Внутри твоего тела установлена пространственная метка Узумаки. Если я узнаю то, что мне не понравится, ты вернёшься в Лист. Но уже навсегда. — … — когда Хокаге упомянул того монстра, Забуза поёжился. Мечник не был в курсе, правда ли это, или каге Листа просто блефовал. Но проверять ему не хотелось… Уж больно тот, на вид малец, оказался жутким. Да и дед этот… Момочи слышал, что он один из добрейших правителей мира. Однако, по-видимому, не к чужакам, что некогда уже были врагами. Возвращаясь к теперешнему времени. Сейчас было утро. Забуза плыл обратно в родную страну. Насмотревшись за борт, он повернулся к палубе, где невдалеке за столиком стоял шиноби Листа, что-то лениво вписывающий в свиток. «Очередной мальчик в зелёной жилеточке. Такой же двуличный ублюдок, как и все остальные в Конохе», — недовольно промелькнуло в разуме Забузы. Тот числился сейчас здесь главным. Нара Сора звали паренька. И Забузе пофиг, что тот его лет на пять старше, он всё равно что в мыслях, что на словах так его и звал. Ибо не было в нём ничего от шиноби. Момочи был убеждён, что если человек не бывал на волоске от смерти столько раз, что это уже перестало его беспокоить, то нихрена он не шиноби. Так, просто человек в форме, а не совершенный инструмент. Собственно, Забуза, только недавно проснувшись, в первую очередь вышел подышать свежим воздухом. Они плыли уже целую ночь. А могли и за несколько часов добраться, вообще-то! И всё из-за этого «вежливого мальчика», который вместо того, чтобы сразу приблизиться к суше, послал теперешней главе революции письмо, что вот, они прибыли, пусть встречают. Теперь вся делегация ждёт ответ, бултыхаясь где-то в водах моря Канзоку и океана Канаши, что, соответственно, на юге. Отплыли же они из страны Лапши — там стоял небольшой флот страны Огня, в том числе и этот кораблик. По коноховцам Забуза мог давать характеристику долго. Но всё сводилось к их, конечно же, лицемерию. Хотя, к удивлению Момочи, нормальный человек в этом рассаднике клопов всё же нашёлся. Вернее, нашлась. Когда его знакомили с этой их делегацией, кроме мальчика в капюшончике — из клана Абураме, или как их там, и мальчика в чёрном комбинезончике — какого-то родственничка Хирузена, была реальная женщина. Причём вот прям мужицкая женщина. Ясэ Аи её звали. Забуза, пусть они ранее никогда не пересекались, но он её хорошо запомнил. Ведь та была в книге Бинго, и ему было известно, что она уже прошла две мировые. По сути, Момочи считал, что на корабле были лишь три шиноби: он сам, Хаку и вот она. Каштановые волосы до поясницы, рост где-то под два метра. Она была выше самого Забузы. Лицо, правда, слишком «скалистое», будто грубо выточили из камня. Но это ничего. Как и то, что она была одета в стандартную форму Листа, как Нара, — это тоже норма. Ведь от неё чувствовалась аура настоящего убийцы! В одной ней было столько мужества, сколько во всех остальных шиноби Конохи не наберётся! Кроме них двоих с Нарой, на палубе никого не было. И, вдоволь насладившись окружающими видами и мерными качаниями судна, Момочи отправился в ванную. «Заразили же меня эти улитки без раковины, как её там… Чистоплотностью», — качал головой Забуза. — «А всё началось с Хаку, блин. Так беспокоится о своей внешности… Как только эти зелёные морепродукты показали ему ванну, он начал по несколько часов из той не вылазить. Когда же эти выкидыши ихтиофауны позволили ему притащить в камеры какую-то глину, стало ещё хуже. Хаку стал по полдня ходить, разукрашенный как кумовец». И это было только начало… Ведь Хаку, «падла», начал пытаться и самого Момочи заставить этим мазаться. «Забуза-сан, у вас кожа уже не молода. А эта глина очень хорошо убирает морщины, очищает поры, делает кожу матовой...» И ещё много подобного, отчего мечнику хотелось плеваться. Тогда он с ужасом вспоминает, как день за днём его ломали. Нет, не коноховцы, а Хаку… и по итогу Забуза дал заднюю… Теперь привык, вот, к регулярному душу. «Ничего. Вернусь домой, и поле боя быстро выбьет из меня эту дрянь. Сейчас же нужно идти чистить свои акульи зубки»… Вальяжно Момочи прошёл к ванне и рывком открыл дверь… Но лучше бы он этого не делал. Ибо то, что ему довелось увидеть… ещё долго будет сниться в его кошмарах. Это была женщина! Нет, не голая... Просто Аи, с мачете в руках, а также закатанными рукавами и штанами. Но её ноги, в отличие от, видимо, побритых рук, были все в волосах! А на её лице была настоящая щетина!!! — А***ть!!! — он быстро закрыл перед собой дверь. «У меня на всём теле волос меньше, чем на одной её ноге»… — впечатлённо подумал Момочи. С этого дня он пообещал себе, что всегда будет стучаться. ***Интерлюдия. Сора Нара*** Сидя за столом на мерно покачивающемся судне, он привычно прогонял в голове план переговоров. Из-за штиля разложенные свитки не сдувало, и работать с ними было одно удовольствие. Картина тех, с кем ему предстояло налаживать союз, вырисовывалась пёстрая и, откровенно говоря, «проблемная». Доверенные люди собрали доклад, где говорилось, что с прошлой революции ситуация в Кири изменилась, но монолитностью там и не пахло. Сейчас их объединила фигура довольно сильной куноичи, взявшей восстание в железные рукавицы. Но свита, собравшаяся вокруг неё, всё равно напоминала банку с пауками, где каждый ведёт свою игру, не смея пока кусать хозяйку… Думая об этом, Сора не раз вздыхал, кляня тот день, когда решил работать послом Конохи. Лист, конечно, сам далеко не без греха, но дома всё равно куда проще и понятнее из-за привычки. Расклад выходил следующим. У революционеров есть Мей, у которой с Мизукаге есть свои счёты. Есть «идейные мстители», в виде незаконнорождённого сына клана Хошигаки, готового сжечь всё ради такой же вендетты с Мизукаге. Есть прагматики и параноики, вроде Ао — опасного ветерана с Бьякуганом, который силён и как боец, и как тактик, и как разведчик. А есть «тёмные лошадки». Некий лидер остатков клана Хозуки, чьи мотивы скрыты, и их хрен поймёшь, и, под конец, некий Миттэй. Последний имел историю наёмничества, и, вроде, с ним всё было нормально… Учитывая, насколько вообще может быть нормальным лидер диверсионных операций. Но Нару его профиль почему-то напрягал. Интуиция шептала, что с ним что-то не так, но не могла внятно объяснить, что именно. Здесь Сора мог лишь сожалеть, что шпион Листа не проник в высшие эшелоны, поэтому разбираться, кто из этих «лидеров революции» предаст первым, ему придётся уже на месте. От лёгкого мозгового штурма затекла спина. Сора с удовольствием потянулся и перевёл взгляд на палубу, куда как раз вышел Момочи Забуза. Грубый, высокомерный, но понятный. В отличие от некоторых политиков, он знал своё место и, что удивительно для нукенина, почти никогда не врал. Нара достаточно наслушался от своего семпая Шикаку, как тому тяжело иногда работать с «лицемерными хренами» из совета чиновников. Что, вот, мол, каждые несколько месяцев те прибывают в Коноху и всё бубнят что-то невнятное. Поэтому токубецу-джонин Листа думал, что хоть в чём-то ему повезло: с таким, как Забуза, работать гораздо проще. Спутник же того, Хаку, его интересовал мало — тот был тенью, преданной хозяину, и просто ещё одним политическим грузом, которого в виде подарка можно будет взвалить на революционеров, после чего выторговать для своего Селения побольше. Мысли плавно перетекли к собственному отряду. И тут он невольно поморщился. Ясэ Аи. Их главная ударная сила и, по совместительству, главная головная боль. Женщина с огромным телом, запасом чакры и полным отсутствием комплексов. Любит выпить, громко смеётся и, что самое страшное, пребывает в «активном поиске». Разок Сора даже молился, чтобы она не начала клеиться к мечнику Тумана или дипломатам — международного скандала на почве домогательств им ещё не хватало. Куда спокойнее Наре было за остальных двоих. Сарутоби Кенджи и Абураме Киёши — ветераны Третьей мировой, перешагнувшие тот рубеж возраста, до которого шиноби обычно не доживают. Как шиноби в общем, они не были прям выдающимися, но каждый в чём-то да был хорош. Сарутоби — это специалист по призыву, способный за пару секунд вытащить всю команду из любой передряги с помощью особой техники обратного призыва. Абураме — сенсор; его жуки были выведены специально для ощущения чакры сквозь плотный туман и были бесценным активом на территории Кири. Если подумать, Хокаге подготовился действительно неплохо. Делегация в Кири была хорошо скомпонованной командой из «глаз» для тумана, «пути отхода» на случай провала, «тарана» в лице Аи, если нужно будет выиграть время для этого самого отхода, и даже трофейного Мечника Тумана для легитимности и давления. Шансы вернуться в Лист живыми, да с хорошей добычей, были определённо выше нуля. — Ки-и-и! Сора рефлекторно повернул голову на звук. Почтовый ястреб снижался, разрезая крыльями воздух. Встав из-за стола, мужчина вышел на открытую часть палубы, щурясь от яркого солнца. Птица, хлопая крыльями, тяжело опустилась на его предплечье. Но идиллию момента, шум волн и гордый профиль пернатого хищника нарушил приглушённый, но полный искреннего ужаса вопль из трюма, где располагалась ванная: — А***ть!!! Сора застыл с протянутой к ястребу рукой. Птица гордо отвернулась, делая вид, что не имеет отношения к этому цирку. — Кхм, — неловко кашлянул он в тишину, прекрасно понимая, что Забуза только что познакомился с «женственной» стороной их Аи. — Ну... Это должно было когда-то случиться. Наконец прочтя послание, Нара довольно кивнул сам себе… После чего губы дёрнулись. — «Надо будет не забыть про те цветы, что просил Узумаки-сан». Первичная встреча с революционерами должна была вскоре состояться. _____ Примечание автора: Решил немного углубить лор Тумана, чтобы фанфик не казался каким-то спидраном. Он и не должен казаться таковым, ведь я углубляю и много другого лора. Но Кири станет особым эпизодом и возможностью показать, как сосуществуют простые шиноби, пока к ним не нагрянет некий перерожденец… В любом случае, пару следующих глав будут полностью посвящены стране Воды. Однако я не собираюсь с этим слишком затягивать, так что уже через пару глав в кадре появится и упомянутый блондин :D