Наруто: Пробуждённая душа

(Прим. Автора: рекомендую читать эту главу своими сила, НЕ с помощью аудио-читалки. Приятного чтения 😀) Спустя время. В резиденции довольно большого города, а не шатра, за крепким столом восседала женщина с длинными рыжими волосами. Закручивая локон на пальце, она читала отчёты и прикидывала, какими силами обладает революция. Страна Воды была огромным архипелагом. Влажный климат обеспечивал немалую её часть богатейшей природой, тогда как на полюсах территории всё сильно отличалось. На севере царили вечные холода, а на юге располагалась чуть ли не пустыня. Революция контролировала западные земли — где-то одну десятую от всей территории страны. А что намного важнее, содержала и кормила примерно четверть от всех шиноби Воды. Тех, кто перешёл под новые знамёна. Это объективно говорило о том, что управление у революции намного лучше, чем у той части страны, где правили Ягура и что-то там тоже вроде как решающий Даймё. Но виной этому была не только политика Каратачи, но и вся система страны. В Воде существовало разделение на три касты. Первая — чистокровные Тумана, шиноби и граждане; только они имели право властвовать. Вторая — семьи кланов, что бились за Кири ещё до её основания. Третья — те, кого захватили и подчинили. С последними как с отбросами не обращались, но держали на расстоянии, грузили грязной работой, ценили меньше и первыми отправляли на опасные миссии. Такая политика, по идее, должна была контролировать количество возможных недовольных порядком вещей, но, по сути, работала наоборот. Ещё работала на пользу революции другая политика первой касты — страх и ненависть к обладателям Кеккей Генкай. Их считали слишком опасными, а также «отличающимися». Особенно после того, как на Кровавый Туман напал клан Кагуя — шиноби, чей геном заключался в манипулировании костной тканью. После этого некоторые малые кланы с улучшенным геномом, как, например, клан ледяных ниндзя Юки, были уничтожены, а тех, кого ещё не устранили, преследовали. Таким же образом был почти уничтожен клан Хозуки — остались лишь остатки под началом некоего Умисио, что присоединились к революции… со своими особенностями. Мей, как верховный лидер, или просто глава, не любила думать об этом лидере революции. Тот был слишком своенравным, опасным. Имел отличные навыки скрытности для проникновений в стан врага, но и достаточно нестабильный характер, чтобы Теруми, вместо того чтобы взять его на переговоры с делегатами Конохи, отправила того вместе с отрядом на отдалённую миссию. Но самым болезненным для Мей было вспоминать собственную историю. Клану Теруми пришлось гораздо хуже. Ранее, даже несмотря на принадлежность к третьей касте, они стояли особняком от других себе подобных — из-за силы. С ними власть имущие не смели вести себя пренебрежительно. Но от некоторых традиций страны, клану откреститься не удалось… Его членам приходилось чаще выступать на более кровавые миссии, а выпускной экзамен в академии оставался для них таким же жестоким, как и для других детей третьей касты. То есть те, кто желали окончить академию и стать шиноби, должны были убить сверстника. Теруми, даже несмотря на то, что были присоединены поколения назад, оставались патриотами, верящими в лучшее будущее. Они посвящали себя защите людей, но… были немного наивны и медлительны. После отбития атаки Кагуя на них самих началась охота. Довольно старый, но всё ещё сильный глава клана и старейшины приняли на себя удар джинчурики и ликвидаторов из клана Хошигаки и других, не столь известных и значительных ниндзя. Теруми тогда не отступили, дав достойный бой. Собственно, потому от клана и осталось очень мало шиноби — большая часть полегла в битве. И пусть Мизукаге отступил, остатки клана более не представляли особой силы, потому и решили сбежать, чтобы присоединиться к лишь недавно утихшей революции. Из действительно значительных Теруми осталась лишь Мей — сильная куноичи, что в тот день, когда Ягура с ойнинами пришёл за ними, пробудила сразу два Кеккей Генкая: Лаву и Пар. До этого, не обнаруживая в себе особых сил, Лаву она получила по кровной линии отца, тогда как Пар шёл от деда-старейшины клана. И это «пробуждение» она восприняла как второй шанс. Ранее в некотором роде добрая и дипломатичная женщина, которая не сломалась даже под грузом кровавого детства, да и жизни в целом, превратилась в, как тихо отзывались оставшиеся члены семьи Теруми, «одержимую местью женщину, с которой лучше не спорить». Эта характеристика была не совсем корректна, но недалека от правды. В последний год она в усиленном режиме налегала на тренировки, отчего из просто сильной куноичи ранга элитного джоунина прогрессировала в неслабую каге. Но жизнь среди революционеров, где её не выделяли и не пытались в первую очередь убить, немного её отпустила. Она смогла возглавить восстание из-за своей силы, а также потому, что вернула часть прежнего характера. Впрочем, восхождение к власти не обошлось без инцидентов. Прошедшие события оставили на ней сильные триггеры. Ей сильно не нравились люди, что с пренебрежением и безответственностью относились к своим подчинённым, могли бросить их на смерть ради чего-то, казалось бы, незначительного. Как это делал Ягура с членами её клана… Именно таким шиноби был глава революции, который возглавил остатки революционеров, когда попытка государственного переворота под главенством Забузы провалилась. И ему как-то не повезло попасться под руку лишь месяц как присоединившейся куноичи. Сначала он изрядно нахамил той, а после попытался прямо при ней отправить один из отрядов на позицию, где их задача была сражаться, пока те не умрут. Не то чтобы тот глава был плох в тактике или особо озлоблен на своих подчинённых. Просто вот такой жестокий с его стороны ход должен был дать некоторое преимущество, стянув врагов с другой позиции, пока те бы убивали революционеров, чтобы уже другие отряды восстания смогли подавить несколько других вражеских. Так, сойдись обстоятельства по плану, в потенциале жертв могло бы оказаться даже меньше. Однако недопонимание и предрассудки сделали своё дело. На этом у Мей и главы произошёл «конфликт взглядов», в результате которого последний был заживо сожжён в лаве. Мей же, окружённая революционерами по большей мере тоже из третьей касты и со схожими принципами, не только не понесла за свои действия наказания, но и со временем, завоевав доверие, возглавила революцию. Сухую расчётливость переиграло сочувствие и понимание. Это, не сказать, чтобы, было так уж и плохо, ведь повысило положительность атмосферы движения, а значит, и его боевые возможности, таким образом и немного снижая жертвы. Но да, Теруми не получила свой пост потому, что была идеальна. Так, со временем, обдумав свой путь, она сделала своей целью — сделать Страну Воды достойной тех, кто погиб. Однако желание мести никуда не делось. Не только Ягуре, но и многим членам первой касты, что помогали ему. А ещё, как недавно оказалось, и организации Акацуки. Мей вернулась к отчётам, и вскоре, отпустив закручиваемый локон, с удовлетворённым лицом отложила бумаги в сторону. — «Хороший мальчик», — отметила она в голове то, что уже излечённый Забуза выполнил уже третью её миссию. Без пререканий. Именно так, как от него требовалось. Это не могло не радовать Теруми, ведь революция стала единее и сильнее. Так, в хорошем настроении она было хотела перейти к следующим бумагам, как в её кабинет резко распахнулась дверь, после чего в него проследовал Ао. — Срочный доклад о Листе! — быстро отметил тот, после чего ударил о стол целой стопкой завязанных свитков. Это были доклады разных шпионов и простых наблюдателей. Естественно, у революционеров были шпионы в Листе. Даже несмотря на то, что они вроде как хотят наладить союз, всегда нужно держать руку на пульсе. Да и… Наверняка у Листа здесь тоже есть шпионы. — М-м… — выбрав свиток наугад и раскрыв тот, Теруми попала на отчёт о некой уборке у стен Конохи, и шиноби, возглавляющем эту уборку. — А… Почему он так одет?.. Это ведь Джирайя? Заглянув за свиток, Ао, увидев обновлённое изображение известного шиноби, неуверенно кивнул. — Не могу знать. Но главное там другое, — продолжил её советник. — Похоже, у нас появится больше обязательств перед Конохой… Слушая слова подчинённого, Мей застыла. «Обязательства?» — зациклилась мысль в её голове. — Их сила оказалась куда больше ожидаемой, — продолжал тот. — Возможно, нам придётся пойти на дополнительные уступки, учитывая это. Что до… Этого мужчины… «Мужчины?» — снова проскользнуло в голове женщины. — «Он хочет сказать, что я обязана найти мужчину?» Воздух вокруг Теруми сгустился. — Возможно, это такой акт устрашения врагов? — неуверенно продолжил обладатель Бьякугана. Но заметив потемневшее лицо начальницы, осёкся. — Умолкни. Или я тебя убью, — холодно сказала та, отчего у Ао пошли мурашки по спине. Были у Мей и другие болевые точки. Иногда она вот так вот зацикливалась на словах, вырываемых ею же из контекста и проецируемых ею же на неё. Табу были слова о её возрасте, мужчинах, обязательствах и отношениях… Как было известно от членов её семьи — у самой женщины уточнять этот вопрос никто не рискнул — Мей с детства очень хотела завести отношения. Но она была очень занята в клане, то на тренировках, то на миссиях, отчего осталась одна. Предательство же её клана Кровавым Туманом, а после изменения в характере и рост силы сильно отдалили её от остальных в этой деликатной части человеческих отношений. Её несомненно уважали и за многое любили, но как лидера. Ведь она действительно заботится о подчинённых. Однако связывать свою жизнь с таким… иногда нестабильным и резким человеком, дураков пока не нашлось. И это угнетало Теруми. Пока Ао прикинулся мебелью, Мей взялась за остальные свитки и начала в них вчитываться. — Это… Действительно нужно учитывать. Ао, позаботься, чтобы за неделю до прибытия шиноби Листа Умисио был здесь. — …Зачем? — неуверенно уточнил мужчина. Он, конечно, привык, что ему иногда угрожает расправой их глава революции. Но ему до сих пор её изменения в поведении кажутся слишком резкими. Ведь сейчас, спустя всего несколько секунд, перед ним сидела уже просто серьёзная куноичи. — Провести воспитательную беседу. Ещё раз вздрогнув, мужчина кивнул, мол, всё сделает. — Спасибо за работу, Ао. Завтра соберём совет. Сегодня же свободен. Когда шиноби покинул кабинет, женщина тяжело вздохнула. После чего разложила перед собой свитки с двумя очень примечательными шиноби. — «И почему он столь молод?» — мысленно вздохнула она, проводя пальцами по одному из свитков. После чего, наглядевшись, повернула голову ко второму. — «Нет… Я не настолько отчаялась»… После же, закончив с минуткой слабости, сложила руки под голову и задумалась. «Лист может воскресить первого и второго Хокаге… А ещё имеют шиноби, равного Хашираме, и он вскоре прибудет сюда». Достав из стола нужные принадлежности, она начала писать указ. Повысить бюджет миссий по разведке личностей Жабьего Мудреца Джирайи, а также джинчурики Кьюби Узумаки Наруто, в десять раз. А также уведомить текущих и будущих исполнителей, что миссия переходит из разряда «секретно» в «сверхсекретно», чтобы те были максимально осторожны. «Теперь революция обязана построить с ними союз. Всё должно быть идеально, ведь ставки слишком высоки». *** Спустя более месяца Был полдень — вечерело. Лидеры революции, в полном составе и возглавляемые Мей, стояли у причала большого мощёного порта и наблюдали за приближающимся кораблём. Эту встречу, после нескольких обменов сообщениями, обе стороны решили сделать открытой. Конечно же, не просто так… В этот раз никто не возражал против того, чтобы встречать гостей со всем почтением. Даже Ао не бурчал ничего против, тогда как Умисио — парня около двадцати лет со стройным телом и белыми волосами, убедили вести себя хорошо. Пусть ему и больше всего не нравится, что революция не делает своё дело только своими силами, а обращается и к другим странам. Но места ожогов, с которых только недавно сняли бинты, ныли ещё достаточно, чтобы он держал себя в руках. Наконец судно остановилось. И на борту, кроме уже знакомых делегатов из Нары, гротескной женщины, Абураме и Сарутоби, показался ещё один человек. Только последний был одет нормально… Относительно своего предыдущего наряда, конечно. Он, решив не дожидаться, пока к кораблю подставят сходни, сделал длинный прыжок и приземлился перед революционерами. Те опешили. Ниндзя же только начинал… — Слушайте и внимайте, кто перед вами, — отойдя чуть назад, он начал вставать в странные позы, за чем с немыми выражениями лиц наблюдали все присутствующие. — Все в этом мире знают о храбрейшем из ниндзя! Расставив руки в стороны, ноги вперёд и назад, он начал перетекать в другую позу. — Тот, кто отождествляет слово «отвага» и «бесстрашие»! — он сделал резкий поворот рук в сторону, будто отталкивался от волны. Мужчина совершенно не сдерживал голос и орал на всю улицу; к нему начали поворачиваться люди вдали. Конечно, революционеры перекрыли порт для встречи гостей, но в пятидесяти метрах сзади них был склад, где находились до этого занимающиеся своим делом работники. — Шиноби, от чьей доблести враги могут только бежать! Мудрец из горы Мьёбоку! — быстро прокусив палец, он молниеносно сложил печати и ударил рукой по каменному причалу. Отчего раздался бум, и его закрыл собой белый дым. — Джи-ира-айя-я-я!!! Наконец закончив свой ор, этот индивид перед революционерами застыл на жабе в своей «крутой» позе: одна нога в переднем выпаде, а другая вприсядку, тогда как одна рука выведена вперёд, а другая сжата в кулак за спиной вверху. — … — встречающие не нашли, что сказать. — Ну и мы тоже здесь, — видя, что все церемониальности и формальности скончались в страшных муках, просто заметил Сора, когда остальные ниндзя приземлились за спиной Джирайи. — Приветствуем. Один из Саннинов же, не видя желаемой реакции, начинал нервничать, будто клоун, что не смог насмешить толпу. Но наконец его глаза остановились на пареньке с забинтованным мечом за спиной, с двумя рукоятями. — Это… Так круто! — воскликнул подросток. — Да! Я такой! — Джирайя, стрельнув в того выдвинутыми будто пистолеты пальцами, только подчёркивал свои слова. После чего он спрыгнул с жабы и повернулся к Мей. — Госпожа, ваша красота ослепляет сильнее полуденного солнца! В этот момент почти все революционеры резко повернули голову к Джирайе, а после к их главе. Но, завидев, что та ещё пребывает в прострации и, по-видимому, не услышала слов, которые можно было воспринять за «подкат», выдохнули. — Где мы можем остановиться, пока не прибудем в полном составе? — уточнил «Мудрец». — А? — наконец очнулась женщина. После чего сразу же, не обращая внимания на сцену, поприветствовала всех в официальном тоне. А лишь потом уточнила: — Могу ли я узнать, почему Узумаки-доно задерживается? — Малолетние чуд… Вернее, наш шиноби задерживается, ибо хотел появиться позднее. Когда солнце будет пониже. Мей не была уверена, понимать ли эти слова прямо, или в них что-то сокрыто, но лишь кивнула. Вскоре гостям, поселив их в лучших номерах лучшей гостиницы, дали несколько гидов, дабы те могли при желании осмотреть город, после чего оставили. Джирайя же в это время вёл себя нормально. И, о боги, к огромному облегчению Нары и одного старика в Конохе, держал себя в руках и ни разу более не проявлял свои порывы к главе революции. Впрочем, это и неудивительно. Ведь означенный старик, уже лично обговорив будущее дело со своим учеником, обещал ему сделать все открытые горячие источники закрытыми, если через него устроят скандал. Буквально, непроглядываемым куполом. Сам же ученик, ужаснувшись до глубины души, поклялся быть паинькой. Теруми тем временем, сидя у себя в кабинете, раздумывала, что всё идёт не так, как ожидалось. Она не могла понять, почему шиноби Конохи, которые ранее вели себя как принято, начали вытворять такое. Будь здесь её учитель этикета, он бы бросился на них с кунаем! Но понять истину ей не было суждено. Так, ожидая, женщина вскоре собрала у себя всех лидеров революции и решила провести предварительные переговоры со своими, чтобы обсудить увиденное, а также спланировать, как они будут вести себя дальше. Однако, ну не могло всё закончиться хорошо! Сначала все почувствовали незначительные колебания. Затем же, совсем скоро, пол начал мелко дрожать, а сквозь окна здания начал доноситься лёгкий звон… Будто где-то вдали поёт что-то пафосно-религиозное… Хор? Никто не успел выйти и посмотреть, что там, как в зал ворвался молодой шиноби. — Т-т-т-т-т…. — начал он заикаться, тыкая в сторону стены, где нет окна. — Молчать! А ну быстро собрался с мыслями! А потом говори! — закричал Ао, видя, что вошедший не может вымолвить и слова. — М-море разверзлось! А м-меж ним, к нам идёт храм! — Что это за бред?! — взорвался Ао, но быстро утих, ощутив руку на плече. — Продолжай, — со сложноинтерпретируемыми эмоциями сказала Мей. — Да что тут продолжать?! — нервно взвизгнул шиноби. — Огромная махина идёт прямо на нас! Это конец мира!!! Революционеры переглянулись. Им бы хотелось просто отправить вошедшего куда-то в дурдом, но чувствуемая ими дрожь и отзвуки хора заставляли думать, что в его словах есть крупицы, отражающие реальность. — Идём, посмотрим, — подняв в удивлении веки, поднялась и сама Мей. Дабы сэкономить время, она открыла окно и вышла через него, тогда как другие шиноби последовали её путём. Выйдя же наружу, то есть на крышу четырёхэтажки города, в которой они были, революционеры всё «поняли» и «преисполнились»… Немо посмотрев вдаль, они послали этого посыльного за шиноби Конохи, если те сами не вышли, тогда как сами двинулись к побережью, где уже не было воды… Меж разверзнутых вод, словно гора, поднимался величественный белый храм. Основа поднималась, ставя сооружение над синевой глади. Мраморные колонны уходили на десятки метров ввысь, удерживая на себе исполинскую крышу. Солнце, сияя прямо позади храма, слепило глаза наблюдателям, отчего само строение казалось тёмным силуэтом на фоне яркого света. Когда титаническая конструкция застыла, возвышаясь над берегом, на высокий и большой балкон впереди, к постаменту, вышла атлетичная фигура, напоминающая людскую. Это был незнакомец с чётко очерченными мышцами, чьё тело прикрывала лишь ткань на бёдрах. Он встал так, что его голова заслонила собой светило. Из-за ослепляющего ореола было сложно разглядеть черты лица, но в волосах явившегося отчётливо сверкал золотой лавровый венец. Толпа на берегу зашумела, когда звук хора медленно притихал. Люди переглядывались, не веря своим глазам, обсуждая, реально ли то, что они видят. Уже прибывшая сюда Мей бросила ошеломлённый взгляд на Джирайю. Но, получив от Сеннина тяжёлый кивок — мол, «да, это тот самый Узумаки» — она застыла с выражением полного потрясения на лице. Но... миг, и шум утих. «!» На всех людей внизу обрушилось удушающее, величественное давление чакры. Будто чья-то невидимая рука сжала сердца. По спинам зрителей пробежали мурашки, заставляя их замолкнуть и прикипеть взглядами к фигуре на постаменте. — Со временем, Я воздвигну Великую Империю, — чистый голос пронёсся над толпой, заставляя каждого вздрагивать. — На пепле пустых идеологий и кровавых путей... Разум восторжествует над бесконечным циклом мести. Погасите пламя ненависти друг к другу! Отриньте безумие войн! Ни один военачальник, ни один Каге больше не разорвёт этот мир на части! Голос явившегося был полон эмоций, властной грации и пугающего артистизма. — Нации объединятся, и сердце мира забьётся здесь, — он поднял руку и резко сжал кулак. — Под Моей рукой!.. Все прежние верования — лишь прах. Он расслабил одну руку, затем взмахнул второй: — Отбросьте их! Станьте частью истинного величия! Примите новый, единственный Путь! Расправив руки в жесте могущества, тот замолчал. Но в этот же миг мир вокруг отозвался! Вода по сторонам вздыбилась ввысь, гигантскими волнами закрывая храм в тени. Но не только у сооружения — буквально весь горизонт воды медленно поднялся! Небо за облаками потемнело, и лишь солнце оставалось открытым. Во мраке оно воссияло, казалось, ещё яростнее, очерчивая лучами стоящую в тени фигуру. Свет стал словно нимб за его головой, позволяя видеть лишь силуэт, развевающиеся светлые волосы и сияющий венец. Его давление возросло ещё сильнее, обрушиваясь непреодолимой лавиной, отчего кровь в жилах людей внизу словно закипела в ответ. Наконец говоривший перешёл к кульминации: — Я — Император! Я — ваш Отец! Я — ваш Бог! Не поклоняйтесь Мне — повинуйтесь! Не смейте сомневаться в Моём могуществе! Я несу Абсолютное Единство! И Я знаю: Я прав!!!  С его последним разнёсшимся словом мир будто заревел от торжества. Толщи воды за спиной забурлили, нависнув высокими гребнями за храмом, словно почётный караул самой стихии. Облака прочертили молнии, будто уходящие от света нимба, чтобы опуститься оглушающим грохотом грома. Земля ещё сильнее зашлась в мелкой дрожи, будто ей было тяжело лишь от самого нахождения существа такого уровня на ней. После чего всё медленно начало стихать. Вода начала опускаться, вновь воздвигаясь ровными стенами вдаль. Небо же начало проясняться, делая мир и храм под ним светлее. Молодой человек наверху, словно ожившая статуя бога, расслабившись, развернулся и спустился с постамента по лестнице, после чего вышел вперёд, оперевшись на массивные перила.  — Поднимайтесь, — его холодный приказ вывел всех из шока созерцания, заставляя встрепенуться. — Я пришёл на ваш зов. Лидеры революции, поговорим внутри. И тот, не ожидая, развернулся, после чего ушёл вглубь строения. Мей, резко задышав, приложила ладонь к тому месту груди, где находится сердце. Хватка исчезла, оставляя лишь фантомные чувства. Кинув снова полный удивления взгляд на Джирайю, она заметила, что тот и сам только закрыл рот, который до этого был широко распахнут. После чего, окинув взглядом лидеров революции, которые в свою очередь начали понемногу отходить, сама передёрнула плечами. — «Что ж это за п****ц-то такой»… — Мей редко позволяла себе крепкие выражения даже в мыслях, но увиденное не оставляло ей выбора. — Может, это… сбежим? — предложил Нацуо, подняв руку. — Трус… — заметил Дзёсамэ. Беловолосый же лидер Хозуки сейчас нервно оглядывался, явно обдумывая, как бы сделать озвученное его товарищем. — Лучше не надо. Обидится ведь, и догонит, — стоически пояснил Джирайя. — Он всегда так? — встревоженно вопросила Теруми у Сеннина. — Ну, приходит, обычно, не так красочно, — Джирайя опустил плечи. По сравнению с появлением этого… Существа, один из Саннинов смотрелся не то, что как ничего не стоящий, лепечущий ребёнок. Нет, скорее, как грязь под ногтями. Ничтожный микроб. Даже не вирус, а так, атом-атом и палка меж ними. Меж тем, всё же найдя себе определение, Джирайя продолжил: — А ещё у него сейчас, похоже, не лучшее настроение. Не знаю почему. Но вы сможете с ним договориться, если будете тактичны. Переведя плечами, Мей ещё раз переглянулась с лидерами революции, после чего кивнула. Они пойдут к этому… явившемуся богу. Ведь не пойти будет гораздо хуже…