For sake of family

В это время Посейдон плывет меж величественными кораллами, проводит по некоторым трезубцем, чувствуя, как те приветствуют его прекрасной мелодией. Чем дальше и ниже плывет бог, тем гуще становится синева. Она смешивается с бирюзой и зеленцой, превращаясь в единый спокойный свет — холодный, но рассудительный. Звуки заполняются тихими волнами, Посейдон прикрывает глаза, наслаждаясь своими владениями. Но сжимает трезубец, чувствуя приглушенную, но ощутимую океанскую дрожь. Уверенность сменяется настороженностью. Бог слушает и больше ничего не чувствует, кроме надвигающихся в его сторону тритонов. Посейдон плывет им навстречу, зная, что сейчас и получит ответ. Когда те приблизились, то поприветствовали его ударом хвостов. Один из них начал говорить за всех: — Мы заметили, что рыбы уплывают с определенных мест. Спросили у них причину, но получили молчание. Что вы прикажете делать? — Рыбы — существа пугливые, но на действия, недостойные их внимания, обычно не реагируют так резко, — рассуждал Посейдон, приглаживая большим пальцем трезубец. — Плывите туда и найдите причину, а также поговорите с местными рыбами. Главный тритон разделил всех по группам в разные стороны, и они уплыли. «Со всеми связано, Посейдон!» — голос Аполлона шумом отозвался в голове. Бог сжал губы в полоску и поплыл дальше. Замок было видно издалека: высокие острые камни переливались бирюзовым и зеленым, приманивая ярким своим свечением. Морская вода заползала в каждую выемку и трещину, делая здание таким же живым и полным, как и всё вокруг. Посейдон заплыл внутрь замка: свет растекался ярко по всем помещениям, где бывал Посейдон, и приглушенно — по другим. Особенно темным являлось место старика Нерея. Он всегда сидел на большом гладком замшелом камне с закрытыми глазами, пока кто-то к нему не приблизится. Посейдон подплыл к нему, они оба кивнули друг другу. — Нерей, есть ли у тебя что-то для меня? Старик вздохнул и прокашлялся: — Тот, кто дышит рядом с тобой, на самом деле шипит, — он закрыл глаза и почти сразу приоткрыл. — Это всё, что я могу тебе поведать, дорогой мой друг. Последние ночи темнота проникает в мои глаза. Будь настороже — вот мое наставление. — Я благодарен тебе за помощь, Нерей. Посейдон поклонился ему и уплыл в свою комнату. Казалось, вот он начинает понимать, что происходит, но мысли теряются и рассеиваются. Это совсем не похоже на помнящий всё океан. Бог садится на большую ракушку, вспоминая происходящее за минувшие дни после войны с Аидом: много негодований от других богов, бессмысленное собрание одиннадцати, неопытный Аполлон, поход на берега Олимпа и снова Аполлон со своей неблагодарностью. — И как только Зевс ушел, оставив на своем месте его? — рассуждал он вслух. — Аполлон не научен ничему, не может даже со мной договориться… Посейдон вздохнул, невольно начав вспоминать последнюю, плачевную битву. Он, в противовес остальным, помнил обо всем и не старался забыть. Ведь что, если не память, сможет всех спасти? Аид был жесток и поэтому опасен для всех. Зевс смог его запереть, но что тогда происходит здесь? И про кого говорит Нерей? Этот старик никогда не ошибается, но сейчас… Тень мелькнула за окном. Посейдон взглянул, никого не увидев, облокотился о плотный камень за спиной и сжал трезубец. «Тритоны должны уже возвращаться.» — Посейдон, мы узнали одну странность, — начал говорить главный из тритонов. — Рыбы говорят, что видели сирен у наших берегов! — Сирены? Почему они уплыли так далеко от своих островов?... По удивленному лицу прошлись морщины, какие появлялись тогда, когда подбирался страх. — Этого мы не знаем. По пути никого не встретили, а рыбы испугались да ни о чем уже не думали. — Ладно, — бог зачесал свои волосы назад. — Позовите остальных и просмотрите всё вокруг. — Будет сделано. Тритоны быстро уплыли, оставляя бога на дальнейшие раздумья.

***

Посейдон выплыл из замка, решив самому проведать воды и дома морского народа. Ведь кто, если не он, сразу заметит чужого на своей территории… Но почему так не произошло с сиренами? Плывя быстрее, бог осматривался, в глубине головы надеясь на то, что кого-то заметит и разузнает причину появления. Но встретил только Калипсо, какая старалась плыть с ним на одной волне. — Я к тебе с неприятными вестями. Ты точно уже знаешь о сиренах. Но о них знают и на Олимпе. — Они пели? — Может быть. Но я не слышала, хотя должна. Посейдон видел некоторых тритонов, которые возвращались, говорили между собой, вероятно, о том, что видели, и расходились по разным дорогам. И был рад такому здравому поиску. Уже все жители океана знают о том, кто оказался незваным гостем, а значит, сирены будут осторожничать или уплывут, что было бы нехорошо для всех. Посейдон останавливается, прикрывает глаза, пуская волны с вопросами, которые должны услышать сирен. Трезубец накаляется и сразу остывает, давая понять, что делать. Бог открывает глаза, какие стали ярко-синими, сияющими. — Я знаю, где они.