For sake of family

Аполлон прохаживался между арок, идя на встречу с Артемидой. Она, как думал юный бог, точно уже там, где договорились встретиться. Обращая внимание на пространство вокруг себя, Аполлон понимал — на Олимпе почти ничего не изменилось после ухода отца. Только в сердцах остался темный свет, распространяющийся по всем местам, где бывал Зевс. Все должны забыть, но как забудешь того, кого уважал и любил? Аполлон видел, как в некоторых комнатах светился снизу свет. Он был ярким, но приглушенным; светлым, но не лучезарным; мягким, но напоминавшим скорбь. И это видели все, кто не забыл. Кто не захотел забывать своего высшего отца. Но тогда молчание — их судьба. Поэтому, проходя мимо того света, Аполлон только медленно провел ладонью по колонне и пошел дальше. Артемида ждет.

***

Когда Аполлон видит фигуру сестры на золотой скамье, он останавливается на долю секунды и сразу же продолжает идти. Аполлон садится рядом с ней, и они оба некоторое время молчат, иногда сталкиваясь взглядами и размышляя о своем. Первая начинает разговор Артемида. — Я сегодня была на охоте и услышала молитву женщины о помощи при родах, — она повернула голову на Аполлона, убедившись, что тот слушает. — Я ей помогла и вернулась назад, но лес будто отворачивается от меня. Звери прячутся, птицы молчат. Наверное, они тоже что-то чувствуют. Она замолчала, обдумывая свои слова. Аполлон терпеливо ждал. — Это так странно. Я обычно ходила рассказывать Зевсу, но… теперь говорю тебе. Непривычно, — она горько усмехнулась. — И так себя чувствуют все боги. — Я знаю, что сейчас не все хорошо, — он взял ее за руку и легонько сжал. — Но мы… нет, я постараюсь сделать так, чтобы все быстро привыкли к изменениям, и Олимп снова зажил. Артемида только улыбнулась, и они молча продолжили вместе сидеть.

***

В покои Аполлона, как гром среди ясного неба, врывается Гермес, начавший незамедлительно рассказывать, что сегодня произошло или… что он сегодня сделал или… Аполлон не понимал ни одного слова, которые топотом выбегали из его рта. — Постой, — сказал он, и Гермес остановился, глубоко дыша. — Давай медленнее и по порядку. — Это самый ужасный ужас из всех возможных ужасов, Аполлон! Деревья сбрасывают много гнилых листьев; земля стала сырой, твердой; а звери! Звери так вообще...! Внутрь вбегают ещё три нимфы, две из которых начинают произносить что-то наподобие слов, но предложения совсем не выходят. Из-за этого хаоса Аполлон потер лоб, ощущая, как сейчас на его плечи ляжет еще более огромная ответственность. — Калипсо, говори. — Да. У нас лес потерял мощь. Всё высушено, из-за чего все волнуются, — кратко и монотонно рассказала нимфа. — А меня дослушают или нет?! — возмущенно подал голос Гермес, которого так сильно перебили. — Калипсо что-то не сказала? — Нет! Но вы дослушайте меня, Аполлон. Нам нужен ответ. Дриады тоже переживают за лес — они же сами частичка его! Они всеми силами пытаются сохранить лес в том же состоянии, в котором он и был. Но разве так можно? Необходимо что-то делать! Какие ваши решения? — Я знаю, что… — он кашлянул. — После ухода моего отца мир расцепился. Все хотят вернуть Зевса, но, к сожалению, это невозможно, — вдох. — У меня есть некоторые мысли на этот счёт, но мне нужно всё тщательно обдумать перед тем, как объявлять вам и остальным. — Конечно. Я тогда пойду и попробую выяснить что-то ещё! — Гермес выбежал из комнаты, и сразу оживились нимфы. — Что же нам делать, Аполлон? Нам тяжело смотреть на увядший мир, — сказала одна из них. — Терпение. Только терпение поможет всё пережить. Ступайте по своим делам и постарайтесь не волноваться. Нимфы следом ушли, переговариваясь между собой. Аполлон же сидел и думал. Идей у него почти не было, но он четко понимал, что нужно прикладывать силы, которыми он не владеет. Одному здесь не справиться.

***

Аполлон мягко опускает свою руку в океан, пропуская внутрь свет и давая этим знак, кто ждёт на берегу. Ветерок проходил среди волос, забредал под одежды и выходил обратно играться. Посейдон отозвался быстро. Его вытянула на пляж волна, оставляя только хвост в воде. — Для чего ты меня потревожил? — спокойное лицо бога охлаждали синие, как океан, волосы, какие начал пытаться высушить ветер. — Я хотел поговорить о том, что происходит в нашем мире. Мы заметили ухудшения, которые связаны не только с нашей стороной. Аполлон вглядывался в бескрайний, могучий океан и иногда бросал взгляд на бога. — Но у нас всё в порядке, — будто размышляя, отвечал Посейдон, смотря вдаль. — Я не заметил изменений, а значит, с нами не связано. — Со всеми связано, Посейдон! — повысил он голос и сразу опомнился. — Я понимаю, что, может, у вас не так сильно выражено, но это не значит, что проблемы нет. Зевса с нами больше нет, мы должны договориться о чем-нибудь. — О чем например? Спокойный голос только заставлял Аполлона сжимать кулаки. — Я ещё не знаю. Я хотел это обсудить с тобой. — Сразу говори, что просто не знаешь решения своей проблемы, — Посейдон посмотрел ему в глаза и медленно перевел взгляд обратно. — А я говорил Зевсу, что ты ещё не готов к такой ответственности. — Из-за чего ты сделал эдакий вывод, если я просто пришел за помощью к единственному богу, который может меня натолкнуть на мысли? — вспыхнул Аполлон, полноценно смотря на бога. — Эта проблема на наших плечах, Посейдон. Услышь меня и расскажи, что мне дальше делать. — Ты, Аполлон, ещё очень молод. Ничего не понимаешь, хотя на тебя столько времени потратили, — он вздохнул и подтянул под себя волну, говоря напоследок. — Я впущу особую воду под вашими землями, проникну в корни и колодцы. А пока что мне надо подумать. Посейдон уплыл, а Аполлон сел на песок и ударил его от злости, чудом не попав на камни. — Какой же он… — хотелось сказать «слишком спокойный для такой ситуации». Но в этом весь Посейдон. Думающий только о своем царстве. Ощущая солнечное напряжение, Аполлон встречается с Артемидой. — Так ты решил сделать собрание двенадцати... одиннадцати? — поправляет она себя. — Да. Нам необходимо вместе решить, куда мы будем стремиться, а также узнать мысли других. Мне важно понять, о чем думают остальные. Аполлон стоял у дерева, опираясь на него спиной и скрестив руки на груди. Это ранее могучее древо совсем ослабло, начиная сбрасывать свою листву. — Тогда.. ты сам всё сделаешь? Когда мне приходить? — Когда солнце встанет в полную силу, — Аполлон улыбнулся сестре и пошел по саду, стараясь не обращать долгое внимание на разрушенных строениях и на листву под ногами. У него целый день и ночь перед встречей с богами, стоит обдумать важные вещи. Аполлон стоял у колонны, наблюдая, как один за другим боги входят внутрь и садятся за большой круглый стол, созданный специально под такие встречи. Когда солнце стояло уже в зените, первая заговорила о деле Деметра — богиня средних лет. — И долго мы будем ждать, а, Аполлон? — Здесь только наши, необходимо, чтобы участвовали и водяные. Они напрямую взаимодействуют с землями. — Ну нет их, сынок, нет! А урожаи гибнут каждую секунду! Каждую! — пальцем показывая куда-то в сторону, твердила Деметра. — Я понимаю, но… Гермес перебивает Аполлона шуткой: — Да они уплыли подальше, лишь бы мы их не достали! — посмеялся с этого только он, Артемида лишь поддержала смешком, немного толкнув его локтем, чтобы молчаливо показать, насколько это неуместно. — Не уплыл, — Посейдон вошёл в зал, оставляя за собой дорожку из воды. Он встаёт возле колонны сбоку и смотрит на океан, плескающийся так близко, но далеко. Весь его вид показывает, как недоволен этой встречей, но никто ничего ему не говорит. — А где его трое? — шепчет в ухо Артемиде Гермес, на что та пожимает плечами. — Раз мы частично в сборе, то хочу всех поблагодарить за то, что вы пришли, отвлекаясь от своих важных дел. Наше собрание, как вы и сами понимаете, не просто так. — Ох! Да что ты разглагольствуешь! — выкрикнула Деметра, — Говори по делу! — Хорошо, — он завел руки за спину, сжав их, чтобы собраться. — После ухода Зевса всё поменялось: урожаи гибнут, лес с животными не говорит с нами, строения сами распадаются. И это только то, что я знаю. — А ещё! — начал говорить Гермес. — А ещё, ну вы представляете! Воды становятся зелёными. Скоро будут сливаться с травой! Посейдон, что с нашей водой? Ты совсем не управляешь ею? — Как видишь, — он кивнул на океан, — всё отлично. — Там может и отлично, — подхватила Деметра. — А вот у нас нет. Ты же подаешь воду землям, почему она становится такой? — она скривила рот. — Земли сами решают, какую воду им пить и что с ней делать, — он взглянул на всех из-под опущенных ресниц. — Значит, не нравится. А вода везде одна. — И что тогда делать? — спросила Артемида. — Деревья вянут, трава гниёт, животные даже ее уже не могут есть. — Так может, в вас и проблема? — подала голос Афина, строго выпрямив спину. — Это вы должны следить за природой и живыми существами. Вы должны договориться с лесом. Это не наша обязанность. — Они нас не слушают, Афина! — Деметра поднялась со своего места, вцепившись руками в край стола. — Мы пробовали много раз! Ничего не выходит! Ты сама вот не можешь справиться со зданиями! Мы же ничего не говорим. — Хватит тратить время на бесполезные разговоры, — когда говорит Гефест, все прислушиваются, поэтому в комнате зависло молчание. — Думаем логичнее, дорогие боги. Аполлон, что ты придумал? — Я попробую сам узнать причину такого.. странного отношения леса. Раньше всё оставалось неизменным. Даже после войн, — он вздохнул. — Мы все должны заняться этим. Делайте то, что раньше не делали. Лес может нас о чем-нибудь предупреждать. — Это большая угроза, Аполлон, ты же это понимаешь? — спросил Ахиллес, ощущая на себе взгляды всех присутствующих. Об этом все, конечно же, думают. — Да, поэтому мы и должны прямо сейчас начинать усерднее пытаться понять. Всё может прийти к гибели, этого не должно случиться. — И в итоге к чему мы пришли? — начала говорить Афина. — К тому, что мы итак знали? Ничего нового, действуем по-старому. Так невозможно что-то изменить. — она поднялась со своего места. — Когда в голову придет разумное, то зови. Итак много времени потеряла. Она вышла из зала. Аполлон посмотрел на сестру, которая взглядом показывала, что надо это всё заканчивать. — Афина правду говорит… Сейчас продолжаем, позже сообщу, что мы будем делать. Все начали вставать и выходить. Посейдон же задержал взгляд на Аполлоне и спрыгнул в поток воды, который вытекал из земли, на волнах доплывая до родного океана. Только Артемида осталась. — Ты славно держался. Я горжусь тобой, но нам и правда нужно подумать о том, что сказала Афина. — Да… да, конечно. Аполлон отвернулся и припустил голову, слыша, как и сестра вышла из зала, оставляя его на раздумья.

***

Небо уже сверкало звездами, но так никто не пришел к Аполлону с вестями. Как самому главному, придется идти одному всё узнавать. Позвав своего верного друга — ворона, они вместе пошли вглубь леса. Тот встретил с равнодушным поклоном, что еще больше подтверждало то, что чем-то недоволен. Аполлон посмотрел на ворона, который безотрывно наблюдал за ним. — Ну что ты смотришь на меня? Я делаю что-то неправильно? — в ответ он каркнул. — Я и сам понимаю, что не совсем умею руководить и находить быстрые решения, как отец… Но я же стараюсь. Ворон снова каркнул и улетел с плеча Аполлона. — Куда ты?! Молодой бог побежал следом за ним, стараясь не упустить из виду. Казалось, птица знает, куда летит и что хочет показать «слепым» богам. Ночной ветер поднялся, подталкивая Аполлона вперёд, из-за чего резко остановиться стало невозможно. Дойдя до окраины одной стороны леса, ворон улетел в другом направлении, оставляя Аполлона там, куда привел. И молодой бог благодарен другу за то, что он ему показывает: на земле, где сидит Посейдон — сам морской бог, исходит странное свечение, непонятное первому взгляду. Аполлон подбегает к нему, который даже не поднял головы, лишь водя рукой по выжженной траве. — Что ты тут делаешь? — немного прерывисто из-за сбитого дыхания, громко спрашивает он. — Сдерживаю слово, — Посейдон поднимается на ноги, собираясь уходить обратно в море, но Аполлон удерживает его рукой за плечо. — Почему ночью? Почему ты ничего никому не говоришь о том, что делаешь? Посейдон смотрит ему в глаза и с хмурым видом отвечает: — Ты меня сам попросил помочь, а то, как я делаю — тебя уже не касается. — Меня всегда будет касаться то, что делается на моих владениях! — выкрикнул Аполлон, опуская плечо Посейдона. — Ты уже себе всё присвоил? — ухмыляется. — Какой быстрый. Только ты хочешь быть главным, но даже не знаешь, что происходит у тебя под ногами. — Что ты сказал? — скрипя зубами произносит Аполлон. — Я не повторяю дважды. Я свое дело сделал, а дальше сами разбирайтесь, — Посейдон только сделал шаг в воду, как Аполлон рывком остановил его. — Не будь таким уверенным. Ты забыл, кто я и кто ты? Я занял место отца! Я стал главным и я справляюсь со своей должностью! А ты так и остался в своей мутной воде! — молодой бог выплевывал слова, как жгучий яд. — Ты должен быть мне благодарен, что я ещё разговариваю с тобой. Я из-за уважения к Зевсу помогаю тебе справляться. Но если ты так продолжишь говорить, то я отклонюсь от ваших просьб. А теперь, пожалуй, я пойду. — Я этого так не оставлю! Приходишь ко мне, ведёшь себя, как чёрное зерно, ещё и смеешь говорить об отце? — Мне молчать, как всем? — он смотрит ему в глаза и всё больше заходит в свою стихию. — Различай уважение и скорбь, сынок. Посейдон уплывает, оставляя Аполлона одного у воды, которая за своего хозяина накрывает ноги волной. — Аид бы тебя подрал! Он ложится на траву и старается успокоиться. Не время для ярких эмоций. Ворон подлетает и садится рядом. — Ну что, доволен? — с усмешкой говорит Аполлон, приподнимаясь, чтобы взять ворона на руки. Но трава начала зеленеть, показывая себя во всей красе. Будто и не была жёлтой вперемешку с коричневым. Она вырастает, окутывая ладони бога и ворона. Аполлон взял его, посмотрел ещё немного на красивые листочки и ушел в лес. У него слишком много дел, чтобы смотреть на какую-то траву!