Бэд трип Йорвета в паутине Ллос

Роше удивил. Он, поняв что сны не блажь, а «прямая трансляция из ада», где Йорвет вполне по настоящему распинает себя на стельки в сапоги красноглазой черной погани, исхитрился поднять знакомства среди чародеев и добыть артефакт, способный вытащить эльфов назад в родные леса. Артефакт сработал, но в последний миг в эвакуацию влезла паучьими лапами сама Ллос, разъяренная вторжением «поверхностных»... Скоятаэти успели уйти в портал, но вместо вырвавшихся в свой мир эльфов в Мензобераззане остался Роше, вытаскивавший Киарана. Тот наотрез отказался уходить без Йорвета, который в момент открытия портала нес свою мучительную вахту в покоях матроны. Роше чудом выпихнул упрямца в схлопывающийся портал, а сам — не успел. Когда Роше, скованного паучьей магией, втащили в тронный зал Матроны, реальность для Йорвета окончательно превратилась в сюрреалистичный кошмар. Вернон Роше стоял на коленях, тяжело дыша, его синий темерский колет был изорван, а на шее уже затягивалась призрачная удавка. Он поднял голову и увидел Йорвета — полуобнаженного, в цепях, с клеймом Матроны на плече. — Ты... сукин сын, — прохрипел Роше, сплевывая кровь на безупречный пол. — Я ради тебя, ушастого выродка, полмира перерыл, а ты стоишь тут, как девка на выданье! Сбрось этот ошейник, Йорвет! Плюнь ей в рожу! Если ты ради меня сейчас прогнешься, я тебя сам на том свете придушу! Йорвет смотрел на него единственным глазом, в котором застыла ледяная пустота. Он знал то, чего Роше еще не понимал: в Мензоберранзане нет «того света», из которого можно было бы грозить. Ллос забирает души своих игрушек в бесконечный лабиринт боли. Матрона, заинтригованная новым «экспонатом», медленно подошла к Роше, касаясь его подбородка кончиком кинжала. — Твой друг очень шумен, мой консорт, — пропела она, не оборачиваясь к Йорвету. — Он говорит о чести и восстании. Может, мне стоит отдать его на съедение драйдерам? Или... ты покажешь ему, как здесь учат послушанию? Йорвет шагнул вперед. Его движения были лишены прежней партизанской стремительности — теперь это была текучая, рабская грация.— Заткнись, Роше, — тихо сказал Йорвет, становясь между ним и Матроной. — Ты ничего не смыслишь в этом месте. Здесь нет королей, нет Темерии и нет чести. Здесь есть только воля Госпожи. Он опустился на колени перед Матроной, коснувшись лбом ее расшитого подола, и краем глаза увидел, как лицо Роше перекосилось от неописуемого отвращения.— Позволь мне... усмирить его, Моя Госпожа, — голос Йорвета не дрогнул, хотя внутри он умирал. — Он дикий зверь. Он не знает вкуса истинной боли. Я научу его... тому, чему научился сам. Йорвет знал: если он сейчас не примет на себя роль палача для Роше, Матрона отдаст Вернона своим жрицам, и тогда смерть покажется темерцу избавлением, которого он не получит. Теперь его «лямка» стала вдвое тяжелее: он должен был ломать единственного человека, который пытался его спасти, чтобы сохранить ему искру жизни в этом бессолнечном аду. — Предатель... — выдохнул Роше, глядя, как Йорвет берет из рук служанки плеть. — Лучше бы я остался в Вызиме. Йорвет замахнулся, зная, что каждый удар будет отражаться в его собственной душе, но паучьи глаза Ллос, следящие из теней, требовали этой жертвы.