Бэд трип Йорвета в паутине Ллос

Только полное отчаяние побудило скоятаэлей, загнаных в угол людскими отрядами, дружно сигануть в тот кривобокий портал, открытый магичкой-недоучкой, дочерью солдатской шлюхи и остроухого. Скоятаэли с Йорветом во главе провалились между мирами, и выпали из портала чудом живыми. Хотя такому чуду лучше было бы не случаться. Их вышвырнуло на темные улицы Мензоберранзана, города дроу, пребывающего под покровительством отожранного древнего демона - паучьей королевы Ллос. Йорвета приглянулся Матроне Дома, захватившего их, ослабленных и беспомощных во тьме, почти сразу после закрытия треклятого портала. Матерая дроу никогда не видела ранее, чтоб "эльфы с поверхности" были настолько злобными. Ей понравилось, и она пожелала себе такого цепного пса. Предложение обменять отсутствие пыток в храме Ллос для его отряда (в котором был и его брат Киаран, и близкие друзья) на то, что Йорвет станет консортом матроны, покорившись ей по законам дроу, и будет ублажать ее и в постели, и в ее домашней пыточной камере (что в мире дроу почти одно и тоже), казалось нелепым лишь до тех пор, пока она не показала ему подвалы Храма. Йорвет не считал себя слабонервным, после всего пережитого им... Но после увиденного блевал до тех пор, пока у него не кончилась желчь. А потом согласился. Йорвет привык к боли, но мир дроу превратил ее в изощренное искусство, лишенное всякого благородства. Став консортом Матроны, он оказался в золоченой клетке, где каждый вздох регламентирован волей госпожи. Перед лицом своих скоя’таэлей, запертых в казематах, как гарантия его покорности, Йорвет вынужден был носить ошейник и паучьи шелка, подчеркивавщие его статус «собственности». Взгляд Киарана, когда им изредка удавалось увидеться, был полон ужаса и бессильной ярости, и для Йорвета то было болезненнее, чем любой удар плетью. Плеть стала обыденностью — Матрона не видела разницы между лаской и истязанием. Для нее его шрамы были картиной, которую она дополняла новыми «узорами» с помощью ядов и темной магии. Каждая ночь превращалась в изнурительный марафон, где оргазм был неотделим от агонии, а его тело предавало его, откликаясь на стимуляцию вопреки воле. Самое поганым стало осознание того, что он начал изучать привычки Матроны, чтобы предугадать вспышки ее гнева. Бывший предводитель гордых партизан превратился в искусного наложника, чье выживание зависело от умения вовремя склонить голову. Он задыхался в душном, пропитанном благовониями и кровью воздухе Подземья, зная, что цена жизней его отряда — его окончательное превращение в игрушку «черной вдовы».