Бэд трип Йорвета в паутине Ллос

Матрона не была глупа. Она видела, как в глазах Роше вспыхивает фанатичный блеск, когда Йорвет бьет его. Она чувствовала эту извращенную связь, где боль становилась их общим секретом, их единственным способом коснуться друг друга. И она решила отравить этот источник. На следующую ночь их привели в зал, где в воздухе висели магические цепи. Йорвета подвесили за запястья так, что его пальцы едва касались пола. Его шелка сорвали, оставив его беззащитным и обнаженным перед насмешливыми взглядами жриц. — Зверь слишком привязался к руке, которая его кормит, — медово пропела Матрона, протягивая Роше хлыст-многохвостку, чьи концы были утыканы зазубренными шипами. — Покажи своему «воспитателю», как больно падать с высоты фаворита. Роше застыл. Его пальцы судорожно сжались на рукояти.— Я не ударю его, — выплюнул он, глядя Матроне прямо в глаза.— Тогда, — она щелкнула пальцами, и жрицы за спиной Роше начали петь заклинание. — Мы начнем сдирать кожу с твоего Йорвета медленно. По одному дюйму в час. Или... ты возьмешь хлыст и сделаешь это быстро. Йорвет поднял голову. Его лицо было бледным, глаз лихорадочно блестел.— Бей, Роше, — выдохнул он. — Слышишь? Бей! — Пошел ты к черту, ушастый! — взревел Вернон, замахиваясь хлыстом на Матрону, но магический щит отшвырнул его назад. — Бей, — холодно приказала она. — Или я прикажу слугам заняться его единственным глазом. Прямо сейчас. Роше посмотрел на Йорвета. Тот одними губами прошептал: «Пожалуйста. Лучше ты». Первый удар Роше нанес с закрытыми глазами. Хлыст пропел в воздухе и с влажным звуком впился в грудь эльфа. Йорвет резко выдохнул, его тело дернулось, но он не закричал. — Сильнее! — закричала Матрона, наслаждаясь зрелищем. — Я хочу слышать, как поет его плоть! Роше бил снова и снова. Его лицо превратилось в маску ужаса и ненависти. Он видел, как под его ударами вскрываются старые шрамы Йорвета, как кровь, которую он когда-то проливал на полях Вергена, теперь течет по его рукам здесь, внизу. Это было худшее из унижений: Матрона заставила Роше стать частью пытки. — Роше... — прохрипел Йорвет после десятого удара, — спасибо... Эти слова ударили Вернона сильнее, чем любая магия. Он выронил хлыст. Матрона не просто заставила их страдать — она заставила их осквернить друг друга. Когда их бросили в камеру, Роше забился в дальний угол, закрыв голову руками. Он не мог подойти к Йорвету. Он не мог смотреть на раны, которые нанес сам. — Ты... ты должен был позволить им убить меня, — прошептал Роше в пустоту.