Бэд трип Йорвета в паутине Ллос

Когда весть о казни Йорвета достигла лагеря Темерии, Роше не поверил. Нильфгаардцы не церемонились: засада, короткий суд, петля. Говорили, эльф ушел молча, с той же надменной усмешкой, с какой вырезал гарнизоны. Вернон выпил кварту сивухи, разбил бутылку о стену и решил, что на этом всё. Кошмар закончился. Грязь смыта смертью. Но первой же ночью в палатке стало холодно, как в обсидиановом зале.Сначала это был лишь шорох — звук цепей по камню. А потом пришел крик. Это не был голос живого человека, раздираемого металлом. Это был ментальный вопль, вибрирующий в самых костях Роше, пропитанный серой, озоном и тем самым сладковатым запахом паучьих благовоний. — Йорвет... — выдохнул Роше, подрываясь на нарах. Он зажал уши руками, но крик звучал изнутри. Он видел — не глазами, а казнящим сознанием — как призрачные нити Ллос вытягивают душу эльфа из петли нильфгаардцев прямо в Бездну. Смерть не стала избавлением. Ллос ждала. И дождалась. Она не отпустит ни в посмертие, ни в забвение. Та самая «лямка», которую они тянули вдвоем, оказалась невидимым тросом. Крик Йорвета в его голове не был просто мольбой. Роше понял: он слышит этот голос, потому что портал в его собственном разуме открыт. Ллос не удовлетворится одним. Она тянет за ниточку, и на другом конце этой нити — сердце Вернона. Он метался по лагерю, пугая солдат безумным взглядом. Бьянка пыталась подойти к нему, но он отшвырнул её, потому что в её голосе слышал лишь эхо смеха Матроны. — Она забрала его, — хрипел Роше, впиваясь ногтями в собственные ладони, чтобы хоть какой-то реальной болью заглушить тот, другой экстаз агонии, который транслировал ему Йорвет. — Она ломает его снова... и я чувствую, как он сдается. Теперь ночи стали пыткой. Роше знал: Йорвет там, внизу, в бесконечном аду, которое никогда не кончится. И самое страшное — Йорвет во снах звал его. — Иду, бестия... — прошептал Роше, приставляя кинжал к горлу, понимая, что это не самоубийство, а добровольный шаг в ад, где его уже ждут. Киаран перехватил руку Роше в тот самый момент, когда лезвие коснулось кожи. Сила эльфа, подстегнутая отчаянием, была сверхъестественной — он впечатал темерца в столб палатки, выбивая дух. — Думаешь, ты один его слышишь?! — прошипел Киаран, и Роше увидел, что глаза эльфа покраснели от лопнувших сосудов. — Он орет в моей голове с того мгновения, как нильфы выбили из-под него табурет! Киаран сорвал с пояса Роше флягу и плеснул ему в лицо ледяной водой, приводя в чувство. Киаран знал: если Роше сейчас перережет себе горло, он просто упадет в те же лапы, увеличив «пиршество» богини вдвое. — Слушай меня, человек! — Киаран встряхнул Роше. — Твоя связь с ним — это не просто проклятие. Это якорь. Пока ты жив и пока ты здесь, в мире солнца, часть души Йорвета зацеплена за тебя. Ты не даешь ему окончательно провалиться в её чрево. Если ты сдохнешь — ты просто принесешь ей десерт.