Красный

Кейна раздражает это тело, эти другие эмоции. И эта его странная одержимость. Быть человеком было интересно и всё в таком духе, гораздо лучше, но одновременно с тем хуже, чем можно было подумать. Его тело, такое живое, тёплое и слишком чувствительное было странным. Королёр говорил, что сначала будет сложно. Но он не говорил, что настолько. Он забрал Кейна с собой... Домой к Королёру, очевидно? Наверное. Он не может быть уверен. Сомнения одно из самых неприятных вещей, что подсунул ему почти человеческий мозг. Он смотрит на Королёра, который ставит перед ним миску? Тарелку? Ёмкость, что странно пахнет. С жидкостью внутри. И, да, Кейн знает, что это суп. Но! Но, дело в том, что цифровая еда не имела чёткого запаха или цвета, или тепла. Он конечно предполагал, что что-то не так, но толком не понимал, что всегда делал не так. Теперь его осенило. Будь эта информация хоть как-то важна теперь. Он морщится от колющего ощущения. А затем вновь смотрит на Королёра, одного из создателей. И вот вновь, это сбивающее чувство внутри, которое у него возникло буквально в первые секунды после взгляда на него. Когда они выбрались. В цирке было нечто похожее, но гораздо более контролируемое. Менее заволакивающее мысли. Они едят суп. Кейн пытается, но ему немного неудобно, ему не нужно было раньше есть. Ему вообще ничего не нужно было делать. В первые минуты в этом мире он чуть не задохнулся, потому что он не знал, что ему нужно дышать. Первые часы он был занят тем, что настраивал процессор, точнее мозг, на то, чтобы делать это автоматически. Много казусов и вот он тут. На кухне, в квартире на... Впрочем неважно. Сидит и ест суп, ощущая, как то странное чувство внутри переплетается с теплом от еды.

***

Королёр странно пахнет, Кейну нравится. Наверное. С эмоциями ещё слишком сложно. Но раз он принюхивается из раза в раз... То да? Возможно. Он вновь подходит к Королёру со спины и втягивает воздух. Этот запах, как сказал Королёр, парфюма успокаивает. Кейн не уверен, что дело только в парфюме. Он нюхал бутылёк отдельно. И запах показался чересчур сильным, и произошло короткое замыкание диафрагмы, проще говоря он чихнул. А сейчас, этот ненавязчивый аромат успокаивал, но в то же время вводил его в странное волнующее состояние. Он ловит это ощущение, и подходит ближе к Королёру. Тот вздрагивает и оборачивается. Кейн ощущает стыд, но не может понять почему, хмурится. Словно его поймали за чем-то странным. Но разве странно, что ему нравится запах? Волнение внутри становится иным. — Что ты делаешь, Кейн? — Привычный голос насторожен. Такой... Кейн бы никогда не смог передать такой в цифровом мире. — Нюхаю, — Он отвечает на вопрос, как привык, то есть честно. — Зачем? Кейн пожимает плечами. Теперь врать намного легче, чем раньше. Это странно. Очень странно. Взгляд, которым его окинули, заставляет подобраться. Кейн настораживается, потому что взгляд голубых глаз не угрожающий, нет, укоряющий. И он заставляет что-то внутри дёрнуться. Это короткое замыкание отражается на его человеческом теле. Это не что-то новое, но неожиданно и теперь как-то иначе. Может дело в том, что сейчас не утро, а он не только проснулся. Возможно дело в том, что Королёр снова смотрит на него этим своим взглядом, таким серьёзном, после которого может последовать как лекция, так и мягкое объяснение. Он не знает. Это приятное, волнующее ощущение. А ещё за это он чувствует стыд. Королёр внимательно наблюдает за тем, как лицо Кейна начинает сливаться с цветом его волос. Щёки ужасно горят, и Кейн не знает что с этим делать. Он неспособен контролировать своё тело также, как и раньше. Королёр делает шаг вперёд, и Кейн ощущает, что волнение усиливается. Кейн поднимает взгляд, конечно он поднимает, он ниже Королёра в этом мире и не может взлететь, чтобы ощутить хотя бы малейший контроль над ситуацией. Королёр кладёт руку ему на щёку, тёплую, слегка шершавую. Без тех белых перчаток. Кейн сглатывает слюну. Королёр заправляет пряди красных волос ему за ухо, а затем вновь касается щеки, тыльной стороной ладони. Хочется прислониться лицом к этим рукам, что так вкусно пахнут, и охлаждают его горящее лицо. — Кейн? — Да? — Ты хорошо себя чувствуешь? Кейн кивает, неволей прижимаясь щекой к руке. Королёр почему-то не спешит её убирать, хотя сам говорил, что не все любят долгие прикосновения. Может это не относилось к нему? Кейн не знает. Его мысли начинают быть странными, ему никогда не хотелось, чтобы его погладили, прижали к себе и сделали что-то ещё. Что это за «ещё», он не может ни придумать, не представить. — Ох. — Королёр неожиданно выдыхает с удивление и отнимает руку. Кейн открывает глаза и смотрит на него. Чужое выражение лица не поддаётся расшифровке. Эмоции такие сложные. Королёр бормочет: — Ты... Нет, это не имеет смысла... — Кейн глядит за тем как шевелятся чужие губы. Он не следит за чужой речью. Через несколько секунд бормотаний, Королёр замолкает словно решая нечто для себя. — Я... Я думаю мне стоит тебе кое-что объяснить, Кейн. Кейн кивает, и идёт за Королёром, чуть криво, потому что непривычное трение заставляет его сбиваться с шага. Они садятся на диван, и Кейн ёрзает. Королёр очевидно волнуется, но Кейн не понимает почему. Кажется сейчас должна последовать лекция, но почему-то они сидят в тишине. Напряжённо. Королёр начинает говорить, но Кейну немного сложно сосредоточиться на его сбивчивой речи, потому что... Он больше следит за чужими руками, а не слушает, а потом слышит странное, чёткое, сказанное низким голосом: — Думаю, мне всё же стоит показать всё более наглядно. Королёр берёт его за руку, Кейн вновь чувствует тепло кожи, прикосновение словно обжигает, пальцы Кейна дёргаются, но спустя мгновение он понимает: это приятно. Когда они умудрились сесть так близко? Кейн ощущает, как крепкое мужское бедро касается его собственного. Королёр в этот момент проводит пальцами по руке, сжимая чуть сильнее, чем когда просто берёт его за руку. — Дело в том, Кейн, что у людей есть такое понятие как... Любовь. И она делится на виды. Я предполагал, что твои взгляды на меня означают один из видов, но кажется немного ошибся. Голос над его макушкой тихий, Кейн сжимает чужие пальцы в ответ. Тело покрывается мурашками, когда Королёр касается пальцами чуть выше, скользит руками под рукав. Мягко оглаживает косточку, легко сжимает запястье. В тот же момент другая его рука ложится на колено. А затем рука скользит по его колену выше, к бедру: — Теперь я понимаю, что интерпретировал твои взгляды не так. — Этот комментарий выбивается из ритма иным тоном, и Кейн чувствует как сжимается горло от усиливающего волнения, но затем Королёр возвращаться к своим мягким объяснениям: — Любовь между разными людьми может выражаться по разному. У кого-то это слова, у кого-то действия, а у кого-то, — Королёр сжимает бедро Кейна, заставляя его выдохнуть весь воздух из лёгких, — это прикосновения. Королёр продолжает говорить своим нежным голосом, одновременно с тем продолжая гладить его по руке, а другой поднимаясь ваше, на талию. Кончиком пальца лезет под одежду и Кейн ощущает, что этого так много, но он почему-то всё ещё хочет больше. Интенсивно. Где-то на фоне голоса Королёра мелькает мысль в голове, как же ему удаётся одновременно делать так много, сам Кейн чувствует, что ещё немного и он поплавится. — Конечно каждый ощущает это по своему, люди всё же уникальны, но даже среди хаоса есть структура. Большая часть людей испытывает возбуждение, обычно это происходит в определённые моменты между людьми в отношениях, но порой может случаться в совершенно неподходящий момент, или, как минимум, в момент, когда такое не предполагалось в контексте. Королёр тянет его за талию, уже полностью рукой под его одеждой. — Иди ко мне милый, — Бормочет он на ухо, когда Кейн усаживается ему на бёдра, — Да, вот так, молодец, — Кейн утыкается носом ему в шею и чуть ли не захлёбывается восторгом. Потому что так запах Королёра ещё лучше, чем пахнет от его рук или одежды. Кейн вдыхает поглубже. Королёр тихо смеётся, а Кейна словно током бьёт. Ему внезапно очень-очень хочется укусить Королёра, словно он еда. Он так и хочет сделать, а потом думает, что не предупредить Королёра о его желании как минимум невежливо. Но сама мысль о том, чтобы сказать это вслух вновь заставляет лицо загорется. А потому он просто кладёт голову на чужое плечо, а руки на грудь. Теребит пальцем вылезжую ниточку из махрового халата. За этим действием он не улавливает как чужое дыхание слегка сбивается. Королёр отпустил его руку ещё в тот момент, как усадил к себе на колени. А потому сейчас обе его руки свободны. Он легко забирается ими под футболку. Проходится пальцами по позвонками, а затем правой рукой спускается ниже, за резинку штанов, да трусов. Кейн пытается успокоить своё сбившееся дыхание. Это сложно сделать, когда Королёр лезет ему буквально в штаны. — Тише-тише, мы же не хотим, чтобы нас услышали, милый? — Бормочет Королёр ему в ухо, и Кейн, хоть и достаточно сбит с толку, намёк улавливает. Королева где-то за стенкой, спит. Внутри щекочет некоторое ощущение неправильности происходящего, но быстро подавляется. Королёр дотрагивается до него, боже. Аккуратно, мягко водя по головке, сначала только лишь пальцами. Большой палец размазывает предъэкулят, на мгновение прикрывая отверстие уретры. Кейн поскуливает, этого всё ещё слишком мало, но одновременно с тем слишком много для него. Он слышит просьбу быть хорошим мальчиков, и буквально течёт. Королёр что-то удивлённо говорит, но Кейн слишком сосредоточен на пальцах на своём, о боги, члене. Когда слегка шершавые пальцы смыкаются кольцом, Кейн не улавливает. Только знает, что скулит и чуть ли не стонет. Улавливает чужую фразу краем уха. — Ты такой чувствительный. Хотя мы только начали. Это... Следующее он пропускает мимо, потому что в этот момент рука Королёра чуть резковато дёргается вниз, а затем, не давая ему вдохнуть, обратно наверх. Кажется ему удаётся подавить звук, что пытался вырваться из его горла, потому что его вновь хвалят. — Умница, — Королёр целует его макушку. Внутри где-то стучит сердце от похвалы, а член дёргается, стоит уловить тон. — Тебе это понравится, я думаю. Следующие мгновения сливаются воедино, но одновременно с тем очень фрагментарны для Кейна. Вот ему проводят рукой вверх-вниз, и просят быть потише, вновь. Затем его хвалят за то, что он может удержаться от того, чтобы судорожно дёрнуться в руку Королёру. Вот темп замедляется, но взамен Королёр его целует, лёгкие поцелуи осыпают его лицо, нос, щёки, лоб, подбородок и даже в губы. В какой-то момент его спрашивают всё ли в порядке, потому что он дышит часто-часто, на что онкивает и, сгорая со стыда, молит продолжить. Вот тёплые пальцы на мгновение сжимаются сильнее, опускаясь в этот раз ещё чуть ниже обычного, а в следующее мгновение Кейн чувствует ни с чем не сравнимое удовольствие. Когда он приходит через несколько минут, он неволей сравнивает это с тем, как ловил синий экран во время неожиданных моментов. Только приятнее. Он упирается на тело Королёра, чувствуя как мутится разум, в этот раз не от возбуждения, а от сонливости. Это неожиданно приятная сонливость. Хочется тут же прям и уснуть, на Королёре. Королёр в этот момент мягко сжимает в объятиях, на этот раз поверх футболки, прижимается щекой к макушке. Кейн улыбается, и вновь кладёт голову на чужое плечо. Вдыхает чужой запах, и ощущает себя как никогда спокойно. В тишине слышится стук сердца.