Charity’s Light/Свет Чарити

***

      Чарити стояла на цыпочках у полки в своём кабинете – метр пятьдесят восемь в кедах, и это было её вечной бедой. Даже с табуреткой она едва дотягивалась до верхней полки, где лежала коробка с новыми магловскими пластинками. «The Police», «Madonna», пара кассет с радиопередачами BBC. Она уже успела полюбить этот кабинет: светлый, с окнами на Запретный лес, стены в мягких тонах и полки, которые она сама заполняла за ночь.       – Репаро, – пробормотала она, когда коробка чуть не свалилась ей на голову. Пластик послушно склеился. – Спасибо, магловская техника, ты меня ещё не раз выручишь.       За дверью раздался стук. Чарити спрыгнула с табуретки и поправила мантию. Под ней всё та же синяя футболка и джинсы – она решила, что ученики должны видеть, что профессор Магловедения не боится выглядеть «не по-волшебному».       – Войдите!       Дверь открылась, и в кабинет вошёл Ремус Люпин. Тот самый ещё один новый профессор по Защите от Тёмных Искусств. Выглядел усталым, но глаза были добрые, с лёгкой улыбкой, которую Чарити сразу узнала – такую же она видела у Тонкс, когда та рассказывала о своём знакомом «Муни».       – Профессор Бербич, – кивнул он. – Дамблдор сказал, что вы уже начали уроки. Я решил зайти познакомиться. Мы… коллеги теперь.       Чарити улыбнулась и протянула руку. Она была ниже его на целую голову, но не смущалась – привыкла.       – Просто Чарити, если можно. И да, я уже провела три урока. Третий курс в восторге от Walkman’а. А вы… профессор Люпин, верно? Слышала, вы были в Ордене раньше.       Люпин слегка напрягся, но потом кивнул.       – Давно. И да, Дамблдор упомянул, что вы тоже… в курсе некоторых вещей. – Он понизил голос. – О дементорах. О Блэке.       Чарити вздрогнула. Новости о побеге Сириуса Блэка уже разлетелись по школе. Ученики шептались, первокурсники плакали по ночам, а дементоры патрулировали границы Хогвартса, как чёрные тени. Она сама вчера вечером почувствовала их холод – когда шла по коридору к кабинету Дамблдора уточнить расписание на полугодие.       – Я кстати в Равенкло училась, – сказала она вдруг, меняя тему, потому что говорить о Блэке было ещё слишком тяжело. – Шесть лет назад закончила. Тонкс мне рассказывала про вас. Вы были её… ну, почти как старший брат.       Люпин улыбнулся мягче.       – Дора – хорошая девочка. Передавайте ей привет, когда увидитесь. А Равенкло… это объясняет, почему вы так быстро освоились с магловскими штучками. Ум и любопытство.       Они поговорили ещё минут десять – о программе, о том, как совместить уроки (Люпин хотел, чтобы на его занятиях ученики понимали, как маглы защищаются от «тёмных сил» без магии). Когда он ушёл, Чарити выдохнула. Коллега. Надёжный. Это было важно.       А в коридоре уже звенел звонок на обед.       В Большом зале за столом Равенкло несколько старшекурсников кивнули ей с уважением – «наша, из Равенкло». Чарити улыбнулась им. Она не была здесь ученицей уже два года, но дом всё равно чувствовался своим. Хаффлпафф Тонкс иногда шутила:       « – Ты должна была быть у нас, ты слишком добрая для Равенкло», но Чарити знала – любопытство и книги всегда тянули её сюда.       За гриффиндорским столом Фред Уизли жевал пирог и слушал, как Джордж рассказывает о новой идее для «Удивительных Уизли». Но взгляд Фреда то и дело скользил к преподавательскому столу. Новая учительница. Маленькая, с вьющимися каштановыми волосами и веснушками, которые сегодня особенно выделялись на солнце. Она смеялась над чем-то, что сказал Флитвик, и смех был заразительный – лёгкий, как будто она не боялась ничего.       Фред заметил, что она не пользуется магией, чтобы накладывать себе еду. Она ловко орудовала вилкой, одновременно листая какую-то магловскую газету, спрятанную под столом. В какой-то момент она достала из кармана мантии странную палочку – не волшебную, а пластиковую, с колпачком (Фред позже узнал, что это называется «шариковая ручка»), и быстро что-то черкнула на полях газеты, закусив губу от усердия.       – Глянь, Джордж, – шепнул Фред. – Она пишет без чернильницы. И при этом умудряется не заляпать рукав мантии. Спорим, у неё в карманах больше интересного, чем в лавке «Зонко»       – Эй, Фредди, – толкнул его Джордж. – А ты, что опять на училку пялишься? Она же тебе в мамы годится… ну почти.       – Заткнись, – фыркнул Фред. – Я просто думаю… она вчера сказала, что можно экспериментировать. А у нас есть идея с Polaroid’ом и фейерверками. Вот и наблюдаю... После обеда они не выдержали.       Чарити как раз заканчивала четвёртый урок – пятый и третий курс, смешанный. Гарри, Рон и Гермиона сидели в первом ряду, а Фред с Джорджем – в самом конце, как всегда. Она показывала, как работает Polaroid: снимок вылезал сразу, и на нём появлялось изображение.       – Маглы называют это «моментальной фотографией», – объясняла она. – Никакой проявки, никакой тёмной комнаты. Просто щёлк – и готово. Фред поднял руку.       – Профессор Бербич?       Она повернулась. Он был выше неё на голову с лишним, рыжий, с вечной ухмылкой.       – Да, мистер Уизли?       – А если мы… ну, добавим немного магии? Скажем, фейерверк внутри снимка. Будет круто?       Класс затих. Все ждали.       Чарити наклонила голову, посмотрела на него снизу вверх (и это выглядело мило, потому что рост не позволял ей быть строгой даже если бы хотела).       – Мистер Уизли, я сказала – экспериментируйте. Но если взорвёте мой кабинет – минус двадцать баллов Гриффиндору. Или плюс двадцать , если получится что-то, что можно показать на уроке без риска для здоровья.       Джордж засмеялся.       – Договорились!       После урока они остались. Фред и Джордж подошли к столу, где лежал Polaroid.       – Мы серьёзно, – сказал Фред, беря камеру. – Можно?       Чарити кивнула и села на край стола, болтая ногами – они едва доставали до пола.       Когда Фред наклонился, чтобы рассмотреть линзу камеры, он невольно почувствовал запах, исходивший от неё. Никаких тяжёлых духов или сушёных трав, как от Трелони. Чарити пахла чем-то цитрусовым, типографской краской и... дождём.       Она в этот момент поправляла его руку на корпусе Polaroid. Её пальцы, испачканные в пасте заморской ручки, на секунду коснулись его ладони. Холодные, маленькие, но уверенные.       – Вот здесь нажимайте, Уизли, – прошептала она, стоя так близко, что он видел золотистые искорки в её карих глазах. – Маглы верят, что эта штука крадет частичку души, если смотреть прямо в объектив. Но мы-то знаем, что душу украсть сложнее, верно?       Фред на секунду забыл, как дышать. Она не просто учила – она заговорщически подмигивала его внутреннему хулигану.       – Только осторожно. Я сама когда-то в школе пыталась зачаровать магловский радио – чуть не сожгла общую комнату Равенкло.       Фред поднял бровь.       – Равенкло? Вы наша? То есть… были наша?       – Была. Шесть лет назад. И да, меня там тоже немного… не любили. За то, что любила магловские штуки.       Она сказала это легко, но Фред заметил, как на секунду её карие глаза потемнели. Он вдруг почувствовал что-то странное – не жалость, а уважение.       – Вас что травили? – Фред перестал крутить в руках камеру. Он привык, что учителя – это монолиты, у которых не бывает проблем, кроме невыполненных домашних заданий. Чарити лишь легко улыбнулась и кивнула.       – В Равенкло? На факультете самых умных? – спросил в тон ему Джордж.              – Ум не всегда означает доброту, мистер Уизли, – Чарити горько усмехнулась, спрыгивая со стола. – Иногда самые острые умы придумывают самые болезненные проклятия. Но знаете, что я поняла? Маглы выживают в мире без магии каждый день. Они строят самолеты вместо того, чтобы летать на метлах. Это требует куда большей смелости, чем взмах палочкой. Я решила, что буду такой же. Сильной и без подстраховки.       Фред посмотрел на неё по-новому. Она была крошечной, но в этот момент казалась ему выше Хагрида.       Девушка, которая в двадцать лет уже профессор, и при этом не боится сказать правду.       Они экспериментировали полчаса. Фейерверк внутри снимка получился – яркий, но маленький. На фото вылетели крошечные золотые искры, и надпись «Уизли – лучшие!» загорелась на пару секунд.       – Плюс двадцать баллов Гриффиндору, – объявила Чарити, смеясь. – И если хотите – приходите на следующий урок с готовой версией. Только без взрывов в коридоре. Фред улыбнулся – настоящей, не шутовской улыбкой.       – Вы крутая, профессор. Для училки.       – А Вы наглый, мистер Уизли. Для ученика.       Они вышли из кабинета вместе. В коридоре уже сгущались сумерки, и где-то вдалеке выли дементоры. Чарити поёжилась.       – Блэк… – тихо сказал Фред. – Все боятся. Вы тоже?       Она остановилась. Ростом она была ему по грудь, но смотрела прямо.       – Боюсь. Но я знаю, что Орден… – она осеклась. – В общем, мы не одни.       Фред кивнул. Он не стал спрашивать, откуда она знает про Орден. Просто запомнил: маленькая профессорша с магловскими штучками уже в игре.       Вечером того же дня Чарити снова была в кабинете Дамблдора. Люпин уже сидел там, рядом – Минерва МакГонагалл и Кингсли Шеклболт. Дамблдор улыбнулся.       – Мисс Бербич, добро пожаловать официально в Орден Феникса. Ваши знания маглов помогут нам с маскировкой. А ваша… смелость – с остальным.       Чарити кивнула. Сердце колотилось. Она была самой молодой. Самой маленькой. Но уже не одной.       А где-то в башне Гриффиндора Фред Уизли не мог уснуть. Он крутил в руках тот самый снимок с искрами и думал: «Интересно, сколько ещё уроков Магловедения нам предстоит…»

Конец второй главы.