Charity’s Light/Свет Чарити

***

      Сентябрь 1993 года пах дождём и свежей краской – Хогвартс всегда обновлялся к началу учебного года, словно замок сам нервничал перед приездом учеников. Чарити Бербич стояла на платформе 9¾, сжимая ручку старого чемодана так сильно, что костяшки побелели. Мимо неё с грохотом пронеслась перегруженная тележка, едва не отдавив ей пальцы ног.       – Поберегись! – крикнул высокий рыжий парень, ловко маневрируя между чемоданами. За ним вприпрыжку бежал второй, его точная копия, на ходу пытаясь запихнуть в клетку с совой что-то подозрительно напоминающее взрывающуюся хлопушку.       – Фред, Джордж, стойте! Вы же забудете свои сэндвичи! – донесся до Чарити отчаянный женский крик.       Маленькая, плотная женщина с добрым, но сейчас крайне решительным лицом прорывалась сквозь толпу, прижимая к себе свертки. Чарити невольно засмотрелась. В этой семье, несмотря на хаос, было столько жизни и тепла, сколько она никогда не видела в холодном особняке Бербичей.       Рыжие близнецы синхронно обернулись, затормозив прямо перед Чарити. Один из них – кажется, тот, кого звали Фредом – подмигнул ей, заметив её растерянный взгляд.       – Не бойся, красотка, мы не кусаемся. По крайней мере, до полнолуния! – хохотнул он и, подхватив сверток от матери, исчез в дверях вагона.       Чарити только и успела моргнуть. В её семье за такую выходку его бы лишили наследства, а здесь это казалось… естественным.       Ей было ровно двадцать три, и она чувствовала себя одновременно слишком молодой и слишком старой для того, что собиралась сделать.       – Ты выглядишь так, будто сейчас убежишь обратно в Лондон и спрячешься под одеялом, – раздался знакомый голос за спиной.       Чарити резко обернулась. Нимфадора Тонкс – Дора, как она настаивала, чтобы звали только близкие – ухмылялась, опираясь на стену. Волосы у неё сегодня были ярко-розовыми, с чёрными корнями, а на носу красовались веснушки, которых вчера не было.       Метаморфмагия – удобная штука, когда хочешь выглядеть старше или моложе по настроению.       – Я не убегу, – ответила Чарити, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Просто… это Хогвартс. Я думала, что никогда сюда не вернусь. По крайней мере, не так.       Тонкс подошла ближе и обняла её одной рукой – крепко, по-дружески, как умела только она.       – Ты вернулась не ученицей. Ты вернулась, чтобы показать им всем, что маглы – не грязь под ногами. И что чистокровные, которые так думают, – идиоты.       Чарити невольно улыбнулась. Тонкс всегда умела сказать самое правильное в самый неподходящий момент.       Они учились вместе но Дора – на Хаффлпафф, хотя Чарити иногда шутила, что её туда засунули по ошибке, потому что она слишком много думала и слишком мало молчала. Тонкс была на год старше по документам, но на деле они были одногодками – просто Дора родилась в декабре, а Чарити в мае. Одиннадцать лет дружбы, одиннадцать лет, когда Тонкс вытаскивала её из неприятностей, а Чарити вытаскивала Тонкс из ещё больших.       – Твои родители всё ещё не разговаривают? – тихо спросила Тонкс, уже серьёзнее. Чарити пожала плечами.       – Они написали мне в июле. Одно предложение:       «Если ты примешь эту должность, считай, что у тебя больше нет семьи». Подпись – отец. Мать даже не расписалась. Тонкс выругалась – коротко, зло.       – Они всегда были сволочами. Ты же знаешь, что сделала правильно.       Чарити знала. Семья Бербич – древняя, чистокровная, с ветвями, которые тянулись к Пожирателям      Смерти. Не главные, нет – просто дальние родственники, но достаточно близкие, чтобы считаться «правильными». Когда в школе Чарити начала приносить на уроки магловские пластинки, газеты, даже сломанный Walkman(который она чинила заклинанием Reparo каждые две недели), её сначала просто высмеивали. Потом стали травить. Потом отец вызвал её домой на Рождество пятого курса и сказал: «Ты позоришь кровь. Ещё раз – и мы отречёмся».       Она не остановилась. И они отреклись. Теперь, спустя шесть лет после выпуска, Дамблдор сам нашёл её в маленькой магловской квартире в Камдене, где она работала в музее и писала анонимные статьи о том, как волшебники могли бы учиться у маглов.       «– Мисс Бербич, – сказал он тогда, глаза блестели за полукруглыми очками, – нам нужен кто-то, кто действительно понимает. Не по книгам. По-настоящему». И вот она здесь.       – Кстати, ты видела ту рыжую ораву? – Тонкс кивнула в сторону вагона, куда только что запрыгнули близнецы. – Это Уизли. Моя мама говорит, что они – позор чистокровного сообщества, потому что «обожают маглов так же сильно, как собственные поношенные мантии». Но Артур Уизли – золото, а не человек. Он работает в Министерстве, в отделе незаконного использования магловских вещей. Чари, тебе обязательно нужно с ним познакомиться. Он единственный волшебник, который может полчаса с восторгом обсуждать устройство электрической розетки. Чарити усмехнулась, вспоминая нахальную улыбку парня с тележкой.       – Кажется, его сыновья разделяют его энтузиазм.       – О, эти двое? – Тонкс весело фыркнула. – Фред и Джордж. Главная головная боль Аргуса Филча. Мой тебе совет, Профессор: если увидишь их в своем классе – либо сразу снимай баллы, либо готовься к тому, что твой Walkman превратится в портативную установку для запуска фейерверков. Но они славные. Честные. Ты им понравишься.       Поезд уже ушёл, оставив после себя только эхо гудка и запах угля. Чарити и Тонкс аппарировали прямо к воротам – привилегия преподавателей и авроров.       – Докажи им, – шепнула Тонкс на прощание. – И если что – я на связи. Метаморфмагия плюс аврорская подготовка – идеальный спасательный комплект.       Чарити кивнула и пошла вверх по тропинке, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.       Большой зал сиял. Сотни свечей плавали под зачарованным потолком, на котором бушевала гроза – настоящая, с молниями и громом. Ученики шумели, распределялись по столам, первокурсники жались друг к другу. Чарити вошла последней – Дамблдор настоял, чтобы она появилась именно так, «чтобы все увидели».       Она была невысокой – метр пятьдесят восемь в кедах, которые торчали из-под мантии. Длинные каштановые волосы слегка вились от влажного воздуха, карие глаза блестели от волнения, а на носу и щеках уже проступили первые веснушки – лето выдалось солнечным. Дамблдор поднялся.       – Добро пожаловать в новый учебный год, – начал он, и зал постепенно затих. – Прежде чем мы приступим к пиру, позвольте представить нового члена преподавательского состава. Профессор Чарити Бербич будет вести у нас Магловедение. Тишина была оглушительной. Потом по залу прокатился шёпот.       – Ей же лет двадцать! – прошипел кто-то за столом Слизерина.       – Это шутка? – фыркнул Драко Малфой, достаточно громко, чтобы услышали все. Чарити почувствовала, как щёки горят, но подняла подбородок. Она улыбнулась – той самой улыбкой, которую оттачивала годами: яркой, чуть дерзкой, но доброй.       – Мне двадцать три, – сказала она спокойно, и её голос разнёсся по залу благодаря заклинанию Sonorus, которое Дамблдор незаметно наложил. – И да, я молода. Но я знаю маглов не по учебникам. Я жила среди них. Ездила на метро. Слушала их музыку. Смотрела их фильмы. И я здесь, чтобы показать вам, что они – не хуже нас. Просто другие.       Кто-то за столом Гриффиндора хлопнул. Потом ещё. Гермиона Грейнджер смотрела на неё широко раскрытыми глазами – с надеждой. Рон Уизли моргнул, как будто не верил. Гарри Поттер просто смотрел – спокойно, оценивающе. За столом близнецов Уизли Фред наклонился к Джорджу.       – Слышал? Метро. Это же та штука, которая ездит под землёй без магии?       – По-моему, да, – хмыкнул Джордж. – Интересно, она продаст нам билеты?       Фред фыркнул, но взгляд его задержался на новой учительнице чуть дольше, чем обычно. Она выглядела… живой. Не как остальные преподаватели – строгие, важные. Эта улыбалась, как будто знала какой-то секрет, которым хотела поделиться.       Пир прошёл в обычном шуме. Чарити сидела рядом с Флитвиком, который тараторил о чарах, и МакГонагалл, которая смотрела на неё с лёгким одобрением. Снейп, сидевший напротив, молчал и смотрел в тарелку.       Также в Хогвартсе появился ещё один новый преподаватель. На которого позднее отреагировали не так оживлённо как на двадцатилетку преподшу.        Ремус Люпин – новый преподаватель Защиты от Тёмных искусств. Он выглядел еще более потрепанным, чем её старый чемодан. На его мантии были аккуратные заплатки, а лицо пересекали тонкие шрамы. Дора шепнула ей еще на платформе, что Ремус был лучшим другом Сириуса Блэка – того самого, о котором сейчас кричали все газеты.       «– Он добрый, Чари, – сказала тогда Тонкс. – Просто жизнь его покусала сильнее, чем остальных. Относись к нему проще и я уверенна вы подружитесь.»       После пира она пошла в свой кабинет – бывшую комнату для гостей на четвёртом этаже. Дамблдор настоял, чтобы у неё было собственное пространство. На столе уже лежала записка – пергамент, сложенный вдвое, с печатью Ордена Феникса. Чарити развернула. «Дорогая мисс Бербич, Добро пожаловать домой. Ваше присутствие здесь – не случайность. Когда будете готовы – приходите в кабинет директора в любое время после полуночи. Есть вещи, о которых лучше говорить без лишних ушей. Альбус Дамблдор»       Она улыбнулась – впервые по-настоящему за весь вечер.       На следующий день был первый урок.       Несколько курсов Гриффиндора и Хаффлпаффа. Уроки Магловедения не совсем полноценный урок, его посещают по графику и желающие. Желающих оказалось много.        Кабинет Магловедения находился на втором этаже – светлый, с большими окнами и полками, заставленными магловскими вещами: старый радиоприёмник, кассетный плеер, несколько книг в мягких обложках, Polaroid-камера.       Чарити вошла ровно в девять. На ней была мантия, но под ней – джинсовый комбинезон и ярко-синяя футболка с надписью «I ♥ London». Ученики замерли.       – Доброе утро, – сказала она. – Садитесь, пожалуйста. Сегодня мы начнём не с теории. А с практики.       Она достала из сумки Walkman – чёрный, потрёпанный, с наушниками.       – Это, – она подняла его, – магловский способ слушать музыку. Без магии. Без палочки. Просто… музыка.       Она вставила кассету – «The Beatles. Abbey Road». Нажала play. Звук «Come Together» заполнил комнату.       Гермиона ахнула. Рон открыл рот. Гарри улыбнулся уголком губ. А Фред и Джордж, сидевшие в последнем ряду, переглянулись.       – Это же… громко, – сказал Джордж.       – И без заклинания, – добавил Фред. – Интересно… сколько фейерверков можно сделать из такой штуки?       Чарити услышала и повернулась к ним.       – Мистер Уизли первый и мистер Уизли второй, – она улыбнулась. – Если вы хотите поэкспериментировать – милости прошу. Только предупреждаю: взрывы в классе – минус десять баллов. Но если получится что-то действительно крутое – плюс двадцать.       Фред поднял бровь. Уставившись не моргая.       – Серьёзно?       – Абсолютно, – ответила она. – Я за науку. И за веселье.       Класс засмеялся. Даже слизеринцы в углу перестали фыркать.       Когда урок закончился, Чарити осталась одна. Она подошла к окну, посмотрела на квиддичное поле, где уже тренировались команды.       Где-то там были близнецы... Фред Уизли – пятый курс, шутник, звезда Гриффиндора. Она его почти не заметила сегодня. Просто один из учеников.       Но что-то подсказывало ей, что это ненадолго.       Она улыбнулась своему отражению в стекле.       – Ну что, Чарити, – прошептала она. – Пора начинать по-настоящему.

Конец первой главы.