Кровавая волна

Море постепенно успокаивалось, словно утомлённое собственным гневом. Волны, ещё недавно свирепые, с пенными гребнями, теперь лениво перекатывались одна через другую, как зверь, наконец насытившийся и возвращающийся в дремоту. Слабый, серебристый пар стлался над горизонтом, в нём отражались остатки дневного света, который тускнел с каждой минутой. Рваные облака, как клочья вырванной с корнем небесной ткани, дрейфовали в вышине, отражаясь в разбитых зеркалах волн. Корабль — потрёпанный, надломленный, но всё ещё живой — лениво покачивался на воде, будто выдыхал вместе с морем. Его мачты были надломлены, паруса — в лоскутьях, словно и они прошли через бой. Плеск воды о борт больше не звучал как угроза, теперь это было похоже на успокаивающую колыбельную. Палуба хранила свои страшные воспоминания: кровавые лужи, потёки, царапины от ботинок и клинков, выбоины от пуль. В воздухе витал запах соли, пота и железа — запах победы и утраты. В тени капитанской каюты, в полутьме, среди этого хаоса, неподвижно сидела Айрия. Она прижалась спиной к деревянной стене, вытянув уставшие ноги перед собой. Рядом на полу лежал её меч — катана, покрытая мельчайшими царапинами, но всё ещё чистая. Девушка сжимала рукоять обеими руками, будто надеялась удержаться за неё, как за якорь, не дающий утонуть в бушующем океане мыслей. Катана была холодной. Холодной и неподвижной. И этот холод помогал ей оставаться на поверхности. Каждый раз, когда в сознание пытались пробиться воспоминания — крик Карриса, стон умирающего боцмана, рёв пушки — она крепче сжимала меч. Не выпуская. Как будто сталь могла уберечь её от самой себя. Рядом, опираясь на переборку, полусидел Шанкс. Его фигура казалась частью тени, но силуэт выдавали дрожащие плечи и неровный контур обрывка рубашки. Ткань на нём была почти полностью разорвана, под ней — повязка, промокшая от крови. На первый взгляд он казался спокойным. Он даже дышал ровно, почти беззвучно. Но только взгляд Айрии, цепкий и внимательный, мог распознать, что это была не настоящая тишина — а сосредоточенное усилие. Он не хотел казаться слабым. Не для неё. Ветер за пределами каюты завывал, но не грозно — устало. Как и всё в этом мире сейчас — устало, медленно, тяжело. Айрия впервые за весь вечер подняла взгляд на него. Медленно. Как будто даже это движение требовало усилия. — Ты должен был сказать, что тебе плохо, — произнесла она, и голос её прозвучал почти беззвучно, но в тишине каюты — отчётливо. Шанкс приоткрыл один глаз, и на губах его появилась тень улыбки. Ленивая, ироничная — как всегда. — Если бы я говорил, когда мне плохо, ты бы не успевала на всё реагировать, — ответил он, и в голосе его был привычный оттенок спокойной бравады. Айрия подползла ближе. Сначала на коленях, затем — опершись на ладони. Движения её были плавными, кошачьими. Осторожными. Внутри неё всё ещё бушевала буря, но она старалась не показывать этого. Рядом с ним — нельзя было позволить себе сорваться. Он нуждался в ней сейчас. Она протянула руку к повязке. Шанкс не отстранился. Просто молча наблюдал за ней, не двигаясь, будто передавал в её руки не только своё тело, но и доверие. — Ты шутишь, чтобы я не плакала, да? — спросила она, и её голос был чуть дрожащим, почти детским. — Я шучу, чтобы ты помнила: даже в аду бывают светлые окна, — ответил он, и в голосе его прозвучала такая непостижимая мягкость, что она чуть не зажмурилась от неожиданности. Айрия аккуратно размотала бинт. Каждый виток она снимала, будто разворачивала не ткань, а его боль. Под повязкой открылась рана — глубокая, прямая, аккуратная. Работа мечника. Почерк Карриса. Она сразу поняла. Взгляд её стал холодным. Она взяла тряпку, погрузила в деревянную миску с водой, стоящую рядом. Промыла рану. Аккуратно. Шанкс не дрогнул ни разу. Только дыхание его стало чуть тише, будто он учился терпеть заново. — Странно, — сказала она, глядя на его рану, — в бою ты казался непобедимым. — Там я чувствую тебя, — тихо ответил он. — И знаю, что пока ты рядом, я могу выдержать всё. Айрия опустила взгляд. Её пальцы дрожали. Она снова коснулась раны, осторожно, с трепетом. Её движения были как у того, кто чинит что-то бесконечно дорогое. Шанкс положил свою руку на её запястье. Легко, почти невесомо. — Айрия. Посмотри на меня. Она медленно подняла глаза. В её взгляде горел огонь. Но это был уже не тот боевой огонь, что она выплёскивала в атаке. Это было что-то иное — тлеющее, глубокое, печальное и… пугающе живое. Там было чувство, которого она боялась больше смерти. — Ты спас меня, — прошептала она. — Не раз. Ты мог погибнуть. — Так же, как и ты могла, — сказал он. — Но ты здесь. И этого достаточно. Её пальцы чуть сильнее сжались на его ладони. Без слов. Без просьб. Без обещаний. Это была связь, простая, как дыхание. Как будто в этом молчании заключалась вся истина. Она сидела перед ним, и вдруг позволила себе то, чего не делала много лет — слабость. Рядом с ним, в этой тишине, это было возможно. — Хочешь, я останусь здесь на ночь? — прошептала она, не убирая руки. — Только если сама хочешь, — ответил он просто. Айрия молча устроилась рядом, скользнула плечом к его боку, медленно, будто пряталась от мира. Её голова легла ему на плечо. Он чуть подался вперёд, чтобы ей было удобно. Их дыхания синхронизировались. Два сердца — два солдата, выживших в аду, — дышали одним ритмом. Они не говорили больше. Не нужно было слов. Тишина стала их укрытием. За пределами каюты мир ещё боролся с последствиями — матросы шили паруса, залатывали пробоины, выносили тела. Кто-то ругался, кто-то плакал, кто-то молился. Но здесь, в этой комнате, рядом с ней, Шанкс чувствовал себя живым. И Айрия — впервые за долгое время — не чувствовала страха. Не потому, что было безопасно. А потому что она знала: рядом — он. *** Айрия уже не спала. Веки опущены, дыхание ровное, но внутри неё всё ещё клокотала вода. Внутри —покой и затишье. Она знала, что ночь принесла крепкий сон, и всё же она лежала, позволив себе это редкое мгновение близости. Её лоб почти касался шеи Шанкса, дыхание тёплым облачком скользило по его коже. Он был жив. Она — тоже. Она сама не поняла, как вчера уснула. Это было слишком быстро, слишком спокойно, слишком тихо. Возможно, осознание того, что произошло на днях, добило ее окончательно, выбив все что только можно, но… Иногда этого достаточно. Прошло, может быть, пятнадцать минут. Или час. Она потеряла счёт времени. Оно не имело значения здесь, в этой трюмной тишине, где тени скользили по стенам, а за бортом плескались обломки прошлого. Шанкс чуть шевельнулся. Не резко — мягко, едва ощутимо. Она уловила это движение не кожей, а нутром, как улавливают направление ветра, прежде чем его ощутишь лицом. Он что-то собирался сказать, но сдержался. Это было в его выдохе — неровном, чуть застрявшем. — Говори, — прошептала она, не поднимая головы. Он замолчал ещё на миг, а затем ответил. — Я думал, что сегодня умру. Она подняла голову и посмотрела на него. Ни удивления, ни страха — только тихое ожидание. — Когда Каррис вошёл в лес, — продолжил он, — я понял, что он пришёл за тобой. Он не смотрел ни на кого. Только в твою сторону. Она кивнула. Её глаза остекленели — воспоминания вырвались на поверхность, как волки из клетки. — Я успел только шагнуть между вами. Даже не подумал. Просто… стал. Он замолчал. Айрия смотрела на него. И чувствовала, как что-то внутри сжимается, но не от боли — от желания. Желания времени. Того, чего у них не было. Того, чего они себе не позволяли. — Ты не должен был, — прошептала она. Он слегка улыбнулся. — Знаю. Но я не мог иначе. Да и я к тому же твой капитан Они замолчали. И снова — только шум воды за бортом. Где-то наверху, над их головами, кто-то громко ругался — вероятно, боцман отчитывал молодого юнгу за неправильно натянутую снасть. Жизнь продолжалась. Как всегда. Айрия села. Тихо. Не отстраняясь, а просто переводя тело в готовность. Шанкс взглянул на неё. — Всё же ты не можешь усидеть на месте, да? — Моя очередь не спать, — сказала она. — А ты должен отдохнуть. — Рядом с тобой? — он усмехнулся. — Я вряд ли смогу уснуть. Слишком шумно у тебя внутри. Она бросила на него взгляд. Улыбнулась краешком губ. — Я тише, чем ты. Твоё «всё хорошо» орёт сильнее любой пушки. Он рассмеялся. Настояще, с хрипотцой и болью — потому что каждый смех отдавался в боку. Но он не остановился. Потому что эта боль была лучше всех остальных. Палуба встретила Шанкса ночным ветром и запахом дегтя. Корабль скрипел в каждой доске, словно жаловался на судьбу. Мачта была подперта временной распоркой, паруса — наполовину спущены. Несколько матросов дежурили у штурвала, другие перебирали снасти, кто-то сматывал обрывки канатов. Везде чувствовалась усталость. След битвы, отзвук победы, цена крови. Он шагал уверенно, почти беззвучно. Его шаги были знакомы каждому на борту. Команда расступалась, не потому что боялась, — потому что уважала. Он прошел мимо матросов, скользнул в сторону кормы, туда, где море казалось тише, глубже, темнее. Облокотился на перила. Небо тяжело дышало багровым послесвечением — как память. Как след клинка на коже. Из темноты вышел Ясопп — Капитан, — тихо сказал он, не подходя ближе. — Парус подлатали. Шили кое-как, но хватит до рассвета. Там — по курсу — уже виднеется берег. — Рубка? — спросил Шанкс, не глядя на него. Голос — ровный, сдержанный. Без суеты. Но с примесью такой усталости, что дерево под ладонью словно стало мягче от неё. — Если волна качнёт — балка треснет. Пока держим верёвками. И молитвами. Шанкс слегка усмехнулся уголком рта. — Молитвы Ясоппа? Ты опять за старое ? — Нет. Малый с южного края что-то шептал. То ли богов звал, то ли всех нас проклинал — я в этих наречиях путаюсь. Шанкс кивнул. Несколько секунд — тишина, как щель между бурями. Ясопп кашлянул, затем голос его стал тише, хриплее: — Айрия… Она точно в порядке? Он посмотрел на него. Прямо. Без улыбки. Без отговорок. — Жива, — сказал Шанкс. — А это — главное. — Да. — Ясопп опустил глаза. — Просто... ты сам знаешь. Все были удивленны новость, да и я не видел ее после возвращения на корабль. Ее взгляд, когда она увидела последствия был… — Она не сломается, — медленно произнёс Шанкс. — Не теперь. Ясопп не стал спорить. Постоял ещё, прислушиваясь к скрипу мачты, к шагам внизу. Потом просто развернулся и ушёл. Молчаливо. Как всегда. Он не прощался. Не просил подтверждений. Он знал: если капитан говорит — значит, будет так. Шанкс остался один. Ночь сгущалась над палубой, ветер трепал флаг, оставляя в воздухе солоноватый шлейф былого боя. Остров уже далеко, но в запахах, в ссадинах на руках, в тоне голосов он всё ещё жил. Он прикрыл глаза. Не спал — просто позволил себе раствориться на миг. Не быть капитаном. Не быть легендой. Просто человеком, уставшим, любящим и чертовски боящимся. В каюту он вернулся ближе к полуночи. Свет луны лился полосой на полу, отбрасывая бледное отражение на лицо Айрии. Она лежала, не спала. Её волосы рассыпались по подушке, лицо было бледным, но взгляд — ясным. — Я слышала, как ты разговариваешь с Ясоппом, — прошептала она. — Он по-прежнему шутит как старик. — Он и есть старик, — усмехнулся Шанкс, опускаясь рядом. — Просто упрямый и выносливый. — Ты ведь знаешь, он беспокоится обо мне. — Весь корабль беспокоится о тебе, — спокойно сказал он. — Только никто не смеет сказать это вслух. Айрия приподнялась и взглянув серьезно на Шанкса тихо прошептала — Тебе нужно отдыхать, у тебя серьезная рана Шанкс отмахнулся —Не переживай. Мне не в первой. Хонго сказал, что с такой раной можно на морской дозор нападать в одиночку и выйти победителем — Если бы мы были не там, — начала она, глядя на него, — не на этом острове, не в этой проклятой войне… — Ты справилась. Ты тогда, в лаборатории делала такие вещи и командовала нами, — перебил он. — Хоть козами в степи. Она рассмеялась — коротко, надтреснуто. — А ты, вечно прикрывал мою спину. Он не ответил. Просто смотрел. И в его взгляде было столько молчаливой боли, столько нежности, что слова стали бы только лишними. Утро рождалось в молчании. Над морем разливался туман, а небо над горизонтом было бледным, почти серебряным. Корабль шёл медленно, тяжело, как зверь после схватки. Но шёл. Шанкс стоял на палубе первым. Его плащ колыхался на ветру, глаза были прищурены. Он заметил полосу земли раньше остальных — зыбкую, но настоящую. Бухта Салмер. Граница между битвой и новым решением. — Бен! — крикнул он, даже не оборачиваясь. — Готовьтесь к швартовке. Опечатай трюм. Никто на берег без моего слова. Ответом был короткий окрик, затем — суета. Матросы ожили. Канаты, снасти, шаги — всё пришло в движение. Шанкс ощутил, как пальцы его касаются меча. Последнее время каждый остров на котором они останавливаются заканчивается сражением. Хотелось бы тут обойтись без драк. Спокойно передохнуть. Салмер встретил их без песен. Туман, тишина, несколько фигур на причале. Город спал, или делал вид, что спит. Возможно, боялся разбудить что-то, что пришло с ними. Айрия вышла из каюты. Уже одетая, бледная, но стоящая прямо. В её глазах была усталость, но не поражение. Он подошёл к ней, подставил плечо. Она приняла помощь без слов. — Ты не должна выходить, — сказал он. — Если не выйду — они решат, что я мертва, — прошептала она. — Ясопп начнет глупо шутить, а Ру заедать. А ты ведь этого не хочешь, правда? Он ничего не сказал. Просто провёл её до трапа. Вместе они сошли на землю. Плечом к плечу. И от одного только их вида туманные фигуры на причале словно отступили. Корабль уже покоился у причала, счастливым разбросом матросских голосов и скрипом лифтов, когда команда наконец покинула палубу. Швартовка прошла без напряжения, но зажатое ожидание будто сжигало сердца каждого. Теперь же, ступая по тёплым деревянным доскам пристани, они чувствовали, будто сотни лишних килограммов упали с их плечей. Таверна, спрятавшаяся в глубине бухты, встретила бурлением — грохотом бочек, громкими песнями, звонким смехом. Наваристые ароматы: тушёного мяса, дымного хлеба, подгорелой ячменной каши и терпкого сидра — впитывались в одежду, пропитывали кожу, обещая облегчение. Айрия сделала шаг внутрь первой. Вначале — яркий свет деревянных факелов, разгонявший остатки ночной тьмы. Разноцветные фонари над барной стойкой оттеняли лица, словно портреты в старинной галерее — усталых, но живых. Затем — звук. Звон кружек, шум голосов, музыка, вперемешку с полутонами скрипки и ударов барабана. Смех. Возгласы. Раскаты эмоций, наконец — выпускание пара. Она остановилась у входа, вздохнула свободно, как человек, впервые за долгие месяцы почувствовавший себя дома. — Заходим? — тихо сказала она Шанксу над плечом, ожидая команды капитана. Он кивнул, улыбнулся чуть, и они шагнули вглубь трапезной. За одним из длинных столов собрались матросы команды. Они стояли у ящиков с приправами, хлебом, мясом. Кто-то держал кружку в руке, кто-то обливал смех, кто-то дружелюбно тормошил другого за плечо. — Леди! — воскликнул один, подталкивая другого — высокий, с бородой до пояса. — Выпьем за вас! Пьяный хор повторил за ним. — За выживших! — подхватила девушка рядом, — и за их капитана! Шум усилился, бокалы поднялись и звякнули вместе, как первый звон после долгой тишины. Айрия села за стол рядом, устало улыбнулась. Пару кружек перешли к ней за стол. Запахи: сладковато-пряные, с корицей, потом — тёплое картофельное пюре с кусочками груш, потом — стрелой — горький кампари, быстро расплесканный от прилива эмоций. Команда обсуждала бой, потерю товарищей, тех, кто остался на острове. И — смех. Тот громкий, свободный смех, который можно услышать только после смерти и возвращения. Они говорили обо всём: от ссадин до шуток про неуклюжего новичка, который чуть не уронил флягу, обсуждали победное сало, наскоро приготовленное на костре, и песни, которые никто не посмотрел, но все напели. Шанкс стоял рядом с Айрией, слегка отстранённый, скорее наблюдатель, спокойный взгляд. Его суровая внешность, за которой пряталась усталость, сейчас казалась укрощённой. Он улыбался то мягко, то задумчиво, кивая под шутки. И спустя какое-то время, когда кружки вновь наполнились, бокалы поднялись снова — он снял плащ и показательно поднёс её надплещиво: — За вас, кровавая принцесса. За кровавую принцессу и ее прекрасного капитана, - с издевкой небольшой проговорил красноволосый Голос его звучал тихо, но уверенно. Команда притихла, затем… взорвалась иным, совершенно другим смехом — от удивления, от любви, от набора той почти священной близости, что возникает после страха и преодоления. Айрия отвернулась от общего стола, присела. Её щеки слегка покраснели — не от алкоголя, а от признательности. Казалось, внутри неё что-то расплавилось. Шанкс опустился рядом, не касаясь её локтя. — Ты заслуживаешь этого, — сказал он тихо. — Ты была… прекрасно. — И ты, — улыбнулась она, взгляд ещё отведённый, скромный. — Твой меч первый защитил меня. И ты вновь спас меня, пострадав сам — Ну, — просто ответил он, — может, в следующий раз я позволю себя прикрывать. Её глаза искрились — потоки эмоций проливались, но сейчас это были не слёзы. Аскетизм сломан. Вот оно — веселье, свобода, глоток мира после войны. Когда веселье внутри показалось окончательным, и огонь смеха заглушил остатки тишины, Айрия решила уйти одну. Лес шумел за стенами таверны — шёпот деревьев, сверчки, тепло ночи и пыльца, разносящаяся в лучах фонарей. Она вышла через боковую дверь. Воздух напоен прохладой, пахло мхом, травой, дикими цветами. Трава мягко шуршала под ногами. Стеной леса — тёмная, но успокаивающая — отгораживала её от буйства экипажа и возврата к реальности. Айрия медленно шла к старым дубам, забравшись глубже, пока не остановилась на поляне. Там — открытый участок, где звёзды были видны ярко, как драгоценные камни, рассыпанные по бархату неба. Стрекотание кузнечиков усиливало атмосферу умиротворения — древняя музыка жизни, простая и честная. Она выглядела безмятежной, забывшей бой, усталость, ответственность. Только руки, дрожащие слегка в темноте, напоминали, что бой только что закончился. И сердце — оно всё ещё умерло и воскресло, как феникс, возрождающийся в пепле. Шанкс вышел следом, тихо. Он увидел её светящейся в темноте — неотъемлемой частью мира, каким он его знал до боя. Невидимо ступил к ней, остановился в паре шагов. Она молча заметила его приближение и, не оборачиваясь, пригласила взглядом: — Смотри. Шанкс уставился в небо. Небо невероятно чистое, звёзды мерцали, будто каменья в сокровищнице. — Они красивые, — сказал он после паузы. — Как ты. Она тихо улыбнулась. Затем оглянулась назад — к лесу, к звукам — и произнесла: — Там… На острове. Когда мы нашли ту лабораторию Он выжидал, прямо напротив. — Я думала… нет, на тот момент я четко была уверена, что она мертва, но как же я ошиблась. Голос её был тихим, но в нём была дрожь. — И? — я была готова ко всему, но не к тому, что я эксперимент. Когда Гаррет напал на наш корабль и кричал это все тебе в лицо. Я думала он просто сошел с ума. Ведь, зачем тенрьюбито такая защита. Я могла бы понять мировое правительство. Но не их… Но я все равно рада, что узнала правду и про себя и про сестру. Теперь она может спокойно покоится на том свете, зная, что больше никаких опытов, мучений и издевательств не будет. Проект закрыт, он уничтожен. Вместе со всеми данными. Правда когда напали SP0 и твоя рана… — Я помню тот удар, — перебил он. — Была жестокая дуэль. Почти не зарулил тебя вовремя. Шанкс пытался шутить. И Айрия была ему искренне благодарна Она отвернулась — её плечи дрожали. — Я благодарна. Судьбе — что взяла меня с собой. Попросила меня запрыгнуть на ваш корабль. И я послушалась. Потому что знала: там она будет в безопасности. Он молча смотрел на неё, её тень сливалась с деревьями, словно она стала частью ночи. Она повернулась к нему лицом. — Я… благодарна тебе, Шанкс. Голос её был едва слышен, как ветер. Но он отчётливо уловил каждое слово. И он чувствовал в ней не только благодарность — но страх, лёгкий испуг за неё, за её жизнь, за тех, кто зависел от её решения. Она замолчала. В глубине её глаз дрожала тоска. Он подошёл ближе, положил руку ей на руку. — Не нужно благодарности, — сказал он. — Я был там. Потому что… ты была там. Она посмотрела ему в глаза. Потом наклонилась — как будто хотела прикоснуться чем-то важным — и прикоснулась губами к его щеке. Быстро, нежно. Как обещание. — Прошу прощения, — слабо сказала она, чуть поднимая взгляд. — Как тогда, когда обнимала тебя Он не сказал ни слова. Просто взял ее за плечо, слегка повернул к себе. — Я помню, — ответил он мягко. — И ты права. Сейчас не время для извинений. Сейчас — время быть вместе. Он приблизился, наклонился — и поцеловал её. Долгий поцелуй, медленный. Он ощущал вкус её страданий, её надежды, её силы — и в нём кипело всё, что еще не было высказано словами. Она обняла его. Снова показала слабость и позволила ему быть крепкой опорой. Поцелуй стал началом другого разговора — беседы без слов. Шагой вперёд рук, уверенной, аккуратной, он проводил ладонью по её спине, вниз, распуская страхи. Она отвечала — обвивала руками его талию, прижималась, как растение, нуждающееся в опоре. Шаг за шагом он подвёл её к поляне центра света — луны, звёзд. Их тени накладывались на траву, переплетались. Звёзды, земля, ночь — приняли их как единое целое. Шанкс тихо сказал: — Ты не представляешь, как я боялся потерять тебя. Не просто накама — тебя. Как человека, как… как Родную. Голос его был тихим, трепетным, почти дочерним. Айрия прикрыла глаза, голова её легла на его плечо. — И я тебя боялась. Я просто не знала, как жить после… твоя рана Он провёл рукой ей по волосам. И мимикой показал, что это пустяковая рана, что у него были и похуже. И ей вовсе не об этом стоит сейчас переживать — Мы здесь. Мы вместе. И не только как капитан и подчиненный. Мы — просто люди. Которые друг другу нужны. Она вскинула глаза, улыбнулась первой за долгий вечер улыбкой, щемящей, как весна после долгой зимы. — Я хочу жить, — сказала она. — Не просто существовать. Жить. Видеть рассветы. И мух там, в их тишине. И смеяться. И плакать, и… Она запнулась. — И? Он внимательно смотрел на неё, не прерывая. — И чувствовать себя не одинокой, — прошептала она. Он обнял её крепче. — Тогда — давай жить. Шанкс чуть отстранился от Айрии, чтобы увидеть её лицо в лунном свете. Он всё ещё держал её руки в своей — Айрия… — сказал он, голос был спокойным, но в нём чувствовалось напряжение. — Ты хочешь… сделать что-то в отместку? Она молча посмотрела в сторону леса. Там, в тени, казалось, всё ещё таились образы прошлого — холодные глаза учёных, крики сестры, голоса тех, кто держал её как оружие, а не как человека. — Да, — ответила она наконец. — У меня уже есть идея. Она не улыбалась. Но в её глазах сверкнуло нечто другое. Это было не мстительное пламя, а решимость. Та, что ломает империи.

На следующее утро

Ранним утром, когда море ещё только отражало первую полоску рассвета, весь мир взорвался. Газеты падали с неба в виде вестников. Птицы почты крутили виражи над портами, кораблями, городами. Механические голуби и летающие улитки с визгом разносили сплетни, подтверждённые и нет. Мир просыпался под грохот заголовков.

"Мировая Правда"

“СЕКРЕТНАЯ ЛАБОРАТОРИЯ МИРОВОГО ПРАВИТЕЛЬСТВА УНИЧТОЖЕНА. ЙОНКО ШАНКС И ДЕВОЧКА-ЭКСПЕРИМЕНТ ОБЪЯВИЛИ ВОЙНУ ТЕНЯМ!”

Автор: Моргэнс

На рассвете вчерашнего дня неизвестные лица (предположительно — команда йонко Шанкса «Красноволосого») уничтожили одну из крупнейших подпольных лабораторий SP0, скрытую на необитаемом острове, известном под кодовым именем «К-ЛАБ».

Подтверждено: в лаборатории проводились нечеловеческие эксперименты над детьми. По неподтверждённым данным, два «образца» — девочки-сестры, подвергались изменению ДНК, хирургическому перепрограммированию и обучению в рамках проекта «Идеальный телохранитель» с целью защиты высшей знати.

Кто был главным ученым, что проводил эксперименты – узнать не удалось

Сестра Айрии — девочка, была частью этой самой лаборатории, заточенная в сердце и являясь её сердуеи долгие десятилетия. Айрия же, бывший объект под номером «А-12», официально названа членом команды Йонко Шанкса.

Новая звезда родилась в море хаоса.

Отныне за Айрию, девочку-эксперимент, назначена награда:

585,000,000 белли

Как "особо опасная, обладающая знаниями класса S, обладающая кровавым фруктом, способным уничтожить человека за считанный секунды, является потенциальной угрозой для Мирового Равновесия".

Подпись под иллюстрацией: «АЙРИЯ — девочка с глазами, видевшими ад. Теперь в команде одного из Четырёх Императоров».

Кодовое имя: кровавая принцесса

Другие заголовки того же дня:

"ШИКАРНАЯ ПОБЕДА ЙОНКО! SP0 НЕ СПРАВИЛИСЬ!"

Молниеносная атака, отрезанный флот SP0, весь остров охвачен взрывом. По словам очевидцев, «там всё взлетело, как на финале Фестиваля Огня».

"Шанкс? Йонко? Или Защитник?"

Новые слухи: Шанкс стал активно вмешиваться в дела, связанные с преступлениями Правительства. Почему Йонко вдруг решил спасать детей?

"Эксперимент А-12: почему никто не знал?"

Расследование: кто стоял за финансированием подпольных лабораторий, и как долго это скрывалось от общественности?

"Революционеры армия: Это только начало!"

Революционеры напали на…..

В штабе Морского дозора

— Мы не можем допустить распространения этой информации! — вскричал один из адмиралов, сминая газету. — Уже поздно, — ответил другой. — Утром газета Моргэнса разошлась на миллион копий. Все знают. Даже старики Горосеи уже в бешенстве. Из очередной эксперимент провалился — А награда? — Утверждена. Временный статус: "нестабильный носитель". Но народ на стороне Шанкса. Люди ликуют. Они больше боятся SP0, чем её. Она теперь надежда рабов, Как удачно спасшаяся из эксперимента Айрия сидела на деревянном подоконнике, глядя на улицу. Внизу, где торговцы выкрикивали новости, стояла толпа. Один из мальчиков махал свернутой газетой. — Ты это видела? — сказал Шанкс, появившись рядом с кружкой кофе. Она медленно повернулась к нему, в руках держа тот самый номер. — Да. — Всё по плану? — Даже лучше, — ответила она. — Я думала, это займёт годы. А оказалось, мир просто ждал, чтобы кто-то сказал правду. Шанкс уселся рядом. Он усмехнулся, читая заголовок. — 585 миллионов… интересный старт. — Не думаю, что они дадут мне спокойно пройти по рынку теперь, — сказала она, усмехаясь. Он повернулся к ней. — Теперь ты не просто Айрия. Теперь ты — флаг. Люди будут искать тебя, кто — чтобы убить, а кто — чтобы последовать за тобой. — Я этого не просила. — Ты это заслужила. Пауза. — Что теперь? — спросил он. Она прищурилась. Где-то вдалеке ветер разнёс запах соли и дыма. — Теперь мы покажем остальным. Тем, кто ещё держит детей в клетках. Тем, кто думает, что мы — оружие. Мы идём за ними, Шанкс. Он кивнул. — Тогда… пора готовить команду.