В этот раз будет иначе

В понедельник вечером на сайте университета в разделе, посвящённом комиссии по этике, появилось решение по делу Алвы. Ричард, только увидев его имя, придвинул ноутбук к себе и сразу щёлкнул по ссылке. Пробежал глазами статью, приложенный документ. По результатам заседания комиссии постановлено провести с профессором Рокэ Алвой беседу о публичных выступлениях. Ричард фыркнул. Всё-таки не смогли признать, насколько глупо было их обвинение, решили хоть какую-то санкцию применить. Впрочем, он был уверен: Алва выслушает всё с лёгкой насмешливой улыбкой, думая о чём-то своём, скажет, что всё понял и впредь будет осторожнее, но ничего не изменится. Рокэ Алва слишком гордый, слишком упрямый. Следующим Ричард открыл расписание профессора. Номер аудитории был подчёркнут оранжевым маркером — знак изменения. В другой стороне от кафедры. Интересно, из-за этого скандала или просто так сложилось, она кому-то понадобилась? На самом деле, всё равно, но Ричард хотя бы не столкнётся с завкафедрой. Возле аудитории, где Алва вёл пару, Ричард оказался ещё за полчаса. На скамейке под курткой стоял подарочный пакет с шадди и книгой, за которыми он зашёл в ближайший торговый центр вместо последней пары. Шадди он выбрал легко, он помнил, какой Алва предпочитал, а вот с книгой оказалось сложно. У профессора была немаленькая библиотека, электронная ещё больше, и найти научную книгу, которая будет ему интересна, но ещё не будет стоять на полке, казалось невозможным. И Ричард выбрал художку. Новинка, приключения, кажется, с элементом фэнтези, в той эпохе, которую больше всего любил Алва. У них как-то давно состоялся разговор о художественной литературе, профессор признался, что читает её с удовольствием, но редко находит время, чтобы выбрать себе что-то интересное. Лишь бы ему понравилось то, что выбрал Ричард. Он хотел взять бутылку хорошего вина, но это уже точно напоминало бы взятку. А сразу после комиссии по этике Алве такие подозрения не нужны. И Ричард не смог отделаться от воспоминаний об отравлении. Когда двери открылись и магистранты стали выходить, Ричард сжал ручки пакета и вздохнул. В груди поднималось волнение, от которого он совсем отвык. Как отреагирует Алва на подарок? Он в самом деле смягчился или просто устал, оговорился тогда, в пятницу? Ричард дождался, когда вышел последний магистрант, и зашёл внутрь. Алва выключал компьютер, поднял голову и кивнул. — Проходите, что вы хотели? — спросил он, и в голосе его не было холодности. Ричард скинул куртку на парту, подошёл к Алве и через стол, разделяющий их, протянул пакет. Пальцы слегка подрагивали. — Я хотел поздравить вас с… победой на комиссии по этике, — негромко сказал он и чуть улыбнулся. Алва помедлил несколько мгновений, но потом пакет принял и заглянул внутрь. — И… простите меня, если я что-то сделал не так и разочаровал вас, профессор Алва. Только, пожалуйста, скажите, что это было. Алва вздёрнул бровь и поставил обратно в пакет пачку шадди, которую уже поднимал, чтобы рассмотреть. — Победой я это назвать не могу, — спокойно ответил он. — Но я её и не ожидал, отпустить меня просто так они бы не смогли. А вы, Ричард, молодец, я думал, вы снова предпочтёте выбрать другую сторону. Снова? Ричард вскинул голову и чуть прищурился. Когда он предавал его? Когда выбирал не его? Что имеет в виду Алва? Но отвлекаться на размышления об этом он не стал и вновь обратился в слух. — А что касается моего отношения, юноша. Что это было? Работа и эта бессмысленная комиссия. Надеюсь, вы свою работу продолжали? — Да, профессор, я… я из-за комиссии забыл вам отправить файлы, прошу прощения. Я сегодня же пришлю всё. Алва ему едва заметно улыбнулся, глядя внимательно, пристально, и наконец достал шадди. Улыбка его стала чуть шире, а потом он достал книгу, быстро посмотрел на обложку, открыл аннотацию. — За подарок спасибо, хотя вам не стоило. Шадди вы выбрали мой любимый. Что это за книга? — Вы говорили, что не прочь иногда почитать художку, мне показалось, что здесь должен быть неплохо передан антураж вашей любимой эпохи. Надеюсь, вам понравится. — Постараюсь однажды найти на неё время. И, Ричард, послушайте меня, ваше выступление на комиссии, конечно, похвально, но будьте теперь особенно осторожны в своих высказываниях и действиях. Ваше поведение завкафедрой не порадовало, как вы понимаете, и если вы всё ещё хотите окончить университет с красным дипломом и без особых проблем, вам надо теперь приложить для этого большие усилия. — Спасибо, профессор Алва, я буду очень стараться. Ричарду подумалось, что после скандала завкафедрой может захотеть завалить поднаучного Алвы. А потом выбросил мысль из головы. Это немного походило на паранойю. А даже если и попытаются — что ж, ничего страшнее экзамена у Алвы быть не может. А он сдал их все. Они вышли из аудитории, спустились на первый этаж и попрощались возле вахтёра, которому Алва отдал ключи. Ричард вышел из универа и подставил лицо солнцу. Кажется, профессор всё-таки оттаял. Снова стал прежним. Он улыбался ему, он говорил тепло, поблагодарил за верность. Но эти его слова, «снова предпочтёте выбрать другую сторону», что он имел в виду? Ричарду ни разу не приходилось выбирать между Алвой и ещё кем-то. Он никогда не подводил его, всё делал вовремя, не задерживал отправку работ больше, чем на пару дней, не пренебреграл его просьбами или предложениями. Он предал его лишь однажды — и то случилось во сне. В неизвестном прошлом, когда глупый оруженосец Ричард Окделл поверил, что спасёт мир, если убьёт своего жестокого эра. Идиот. Но не мог же Алва говорить об этом? Он не мог знать об этих снах. Да и это ведь всего лишь сны. Очень странные, но сны. Ночью Ричард долго не мог уснуть. Вспоминал короткую улыбку Алвы, его тёплый голос, от которого он успел отвыкнуть, интонации, в которых не было равнодушия и отстранённости. Когда вообще это началось? Когда Алва вдруг изменился? Он был недоволен на лекции, но это была лишь краткая вспышка, при следующей встрече он вёл себя как обычно. Ричард тогда чуть не опоздал из-за сна. А вот изменился Алва… со следующего семинара! Тогда он снова стал холоден и больше уже не оттаивал до сегодняшнего дня. Ричард тогда ещё смотреть на него не мог после того, как во сне отравил его двойника. Слишком сложно было разделить в сознании профессора Алву и эра Рокэ, которого он предал. Поверил не ему. Предпочёл выбрать другую сторону. Ричард подскочил в кровати и уставился невидящим взглядом в рыжий фонарь в окне. Не может этого быть. Не может профессор Алва этого знать! Это же просто сны. Просто странные сны, которые преследовали Ричарда с детства. Но это бы так хорошо всё объясняло. И то, что Алва был злой после сна, когда готовилось отравление, и то, что он отстранил от себя Ричарда на следующий же день после того, как во сне тот подмешал ему яд, и эту странную фразу: «снова предпочтёте выбрать другую сторону». Ему начинало казаться, что он сходит с ума. Как можно всерьёз считать, что два разных человека видят одни и те же сны? Пусть и такие странные. Ричард впервые увидел во сне Алву после того, как познакомился с ним как с профессором, это логично, воображение создало из строгого преподавателя гордого аристократа. А потом вдруг вспомнил глаза. Ярко-синие, которые видел только у Алвы. Он точно помнил, как, будучи подростком, однажды проснулся посреди ночи, запомнив из всего сна только эти глаза, и думал, что таких в реальности не бывает. Просто не может быть, если это не цветные линзы. Он таких правда нигде не видел, даже в кино — там были жёлтые, красные, ядовито-зелёные, но не такие синие, похожие на северные озёра солнечным летним днём, на которые они ездили всей семьёй, когда отец ещё был жив. Откуда тогда воображение их взяло? Ну не может быть такой мистики! Ричард вылез из кровати, пошёл умыться, выпить стакан воды. Но это почти не помогло, спокойствия и рассудительности не добавило. Он казался себе сумасшедшим. И не мог придумать что–то более логичное. Сколько раз Алва был занят работой, он ни разу не становился таким холодным надолго. Один-два занятия — и он снова был собой, каким Ричард привык его видеть. А после сна с отравлением прошло больше двух недель. И это его «снова» никак не могло выйти из головы. Он вернулся в постель, а сон так и не приходил. Ричард промаялся полночи, посматривал на часы, цифры сменялись, время текло, а он не мог уснуть. Всё думал, думал, пытался найти несоответствия, а потом новые доказательства. И провалился в сон, когда ночь уже заканчивалась. Будильник вырвал его из странного сна. Только в этот раз Ричард наблюдал за происходящим будто бы со стороны и урывками. Он видел своего эра — живого! — который насмехался над какими-то людьми. Он казался абсолютно здоров, но бледность его кожи была немного болезненной. Потом он видел дуэль. Эр Рокэ владел шпагой и телом безупречно, двигался плавно, легко, точно ветер, уходил от ударов и наносил свои, резкие, смертоносные, и лицо его было так нечеловечески страшно. Но самого Ричарда там не было, он был лишь бледной тенью, которую никто не замечал. Он же отравил его. Он видел, как эр Рокэ выпил полный бокал отравленного вина. Человек не должен был выжить после такого. Уж точно не должен был через сутки сражаться на дуэли, будто бы ничего и не было. Штанцлер дал ненастоящий яд? Но это глупо. Эр Рокэ не дал Ричарду выпить свой бокал, а на следующий день казался слегка болен. Всё-таки отравлен, просто не насмерть? Ричард собирался в универ невнимательно, кое-как закинул в себя завтрак, одел первое, что попало под руку, и всё думал об этих снах и о том, что профессор Алва, возможно, тоже их видел. Но если так… Получается, он видел и сегодняшний? Он видел, как остался жив, как сражался на дуэли? А у них сегодня семинар. Ричард закрыл лицо руками, вздохнул. Что ж, в этом есть и плюс. Если Алва правда видит эти сны, он может невольно выдать то, что сегодня ему снился один из них. Это, конечно, всё ещё звучало как бред сумасшедшего, но Ричард невольно начинал считать это вполне возможным. — С тобой всё в порядке? — спросил Валентин, когда оглядел его перед первой парой. — Тебе что Алва вчера наговорил? — Ничего, я подарил ему шадди, он был спокоен. — Ты ночью спал? — вмешался Арно. — Выглядишь так, будто до пяти писал доклад, а потом проспал на час. Ричард оглядел себя. Кофта мятая, подклад одного кармана торчит наружу. Валентин кивнул на волосы. Забыл расчесаться. В остальном вроде бы он выглядел сносно, рюкзак застёгнут, всё взято. — Не мог уснуть долго, не выспался. — Говоришь, хорошо с Алвой поговорил? — нахмурился Валентин. — Да отстань, правда хорошо, просто не спалось. Ричард пригладил руками волосы, поправил одежду, как смог, и привалился к стене. Спать хотелось ужасно. На лекции он клевал носом, а потом не выдержал, положил голову на сложенные на парте руки и задремал, спрятавшись за спиной однокурсника. Его наверняка всё равно видели, но лектор был не из тех, кто станет докапываться до студентов, даже спящих на его паре. Дрёмы на лекции хватило, чтобы на семинаре у Алвы Ричард чувствовал себя бодрым и сосредоточенным. Он сидел, открыв ноутбук с книгой, которую они обсуждали, но не смотрел в него. Взгляд его был обращён на профессора. Тот рассказывал о создании этого документа, о его важности, задавал вопросы. Отвечали другие, Ричард молчал. Может, он просто сходит с ума и поэтому пытается найти что-то странное в поведении преподавателя, который попросту оказался одновременно завален работой и вызван на комиссию? Профессор Алва что-то говорил об иллюстрациях в книге, открыл страницу с изображением человека с мечом и без доспеха. А потом, не переставая говорить, перевёл взгляд с экрана на Ричарда, и ему показалась лёгкая усмешка и такой же лёгкий прищур. — Окделл, что вы можете сказать об этой миниатюре? — спросил он, чуть склонив голову и напомнив этим движением птицу. Ричард сглотнул. Он почти не слушал Алву в этот раз. Что он вообще говорил? О художниках, о технике работы, о содержании… Он стал шарить взглядом по странице, и в другом углу увидел такого же человека, только уже вставшего в стойку. — Этот человек выглядит так, будто он готовится к дуэли, — неуверенно сказал он. — На нём нет доспеха, но его меч обнажён, а по другую сторону от текста человек уже встал в оборонительную позицию. Если учесть содержание книги… — Правильно. Замечу, что его сопернику, который слыл неплохим дуэлянтом — обратите внимание на его позу, это классическая для того времени стойка, — удача не улыбнулась. Он был убит одним ударом в сердце. — Он снова посмотрел на Ричарда чуть насмешливо, положил правую руку на пояс, будто что-то придерживал. — Иногда стоит лучше осведомиться о болезни своего врага — а ещё лучше дождаться его смерти, — а не нарываться на вызов от человека, с которым никто в здравом уме сражаться не захочет даже вчетвером. Алва перелистнул страницу. И весь оставшийся семинар выглядел донельзя спокойным и обыкновенным, зачитал несколько фрагментов, которые они потом обсудили — они были непримечательными для целей Ричарда, — и отпустил их. Было ли что-то странное в поведении профессора на этом семинаре? Что-то, что было похоже на сон? Разве что эта миниатюра… Этот насмешливый взгляд, когда он говорил о той дуэли. Его рассказ был отдалённо похож на то, что Ричард видел во сне. Только во сне те, кого эр Рокэ убил, так откровенно нарывались, явно считая, что Первого Маршала несомненно убьёт яд и им не придётся скрещивать с ним шпаги. Достаточно ли этого? Может, Алва просто заметил, что Ричард смотрит на него слишком внимательно, и решил отвлечь вопросом, заставил думать о материале? Но всё-таки это было очень похоже. Четверо противников, болезнь, рука профессора, которая так естественно легла на пояс, где эр Рокэ носил шпагу. Слишком много всего для совпадения. Как жаль, что нельзя просто подойти и спросить: «Профессор Алва, а вам не снятся сны, где я ваш оруженосец?». И хорошо, если в ответ прозвучит шутка, что таких страшных кошмаров он ещё не видел. Что ему делать? Намекнуть? Но чем? Во вторник, когда Ричард снова пришёл к Алве по поводу ближайшей конференции, сердце билось заполошно. Мысль о том, что его профессор мог всё это время видеть те же сны, видеть предательство Ричарда, не отпускала, заставляла стыдиться одного только открытого взгляда. Хотелось просить прощения за то, что он сделал не здесь, и хотелось, чтобы всё это было лишь фантазией, чтобы Алва не видел, как Ричард его предал. Но больше всего хотелось намекнуть. Легко, чтобы профессор чуть что списал это на усталость или студенческий недосып. — Вас могут спрашивать о надёжности последних исследований, в том числе моих, имейте это в виду, подобная точка зрения ещё неплотно вошла в научный оборот и вызывает сомнения у консервативных историков. И скиньте мне презентацию до самой конференции, — говорил Алва, поглядывая на текст речи, которую Ричард принёс ему сегодня. — Хорошо, я буду иметь в виду. Спасибо, эр Рокэ, — сказал он, и сердце скакнуло ещё быстрее. — Я уже говорил вам не называть меня так, — устало произнёс Алва, а потом резко поднял голову. Ричард застыл. Он никогда прежде не обращался к профессору так. Ему бы такое в голову не пришло — жутко старомодно и пафосно. И если Алва отреагировал так… Значит, всё это правда. По позвоночнику пробежал холодок, Ричард судорожно сглотнул. — Окделл, — он резко сощурился. — Какая… интересная оговорка. Я польщён, но мы живём с вами в современном мире. — Я никогда не называл вас так прежде — вы тоже… интересно оговорились. Сердце стучало так сильно, что Ричард чуть было не схватился за грудь. Алва не мог сказать это просто так, не мог. Но даже так ему ничего не мешало выставить его за дверь. — Так вы специально? А я всё гадал, хватит ли вам смелости. Выражение его лица стало чуть мягче, но всё равно оставалось напряжённым. Взгляд был внимательным, поза — обманчиво спокойной. — Вы… вы тоже… видели? — Смелее, Ричард. — Вы тоже видели эти сны? — с трудом выдавил из себя он, до последнего боясь, что его засмеют. — Видел и не раз. Но это разговор не для университетских стен. Можете быть спокойны, вы не сошли с ума, об остальном я бы предпочёл поговорить в другой обстановке. Ричард медленно кивнул. Сердце стучало всё ещё заполошно, руки дрожали, но его начинало отпускать. И вместе с тем в груди поднималось чувство странного счастья и полной растерянности. — Приходите в себя, Ричард, ваши худшие опасения сбылись. Если вы хотите поговорить и чуть лучше узнать, что это такое, я буду ждать вас… давайте лучше у меня дома. Я напишу вам адрес и время, к которому вы можете приехать. Ричард медленно кивнул, поблагодарил и ещё какое-то время просто стоял, отведя взгляд. Что говорить? Алва обещал рассказать потом. Кажется, и про конференцию он уже всё сказал, хотя Ричард уже не помнил, что он вообще говорил. Всё это было неважно. — Я продублирую вам свои замечания по почте, а то вам, кажется, отшибло память этим открытием. Будьте осторожны на дороге, постарайтесь не попасть под машину. Алва чуть смягчился и поднялся из-за стола. Ричард кивнул, попрощался и вышел. Он всё ещё не мог до конца в это поверить. Это всё было правдой. Они видели одинаковые сны. Профессор Алва был эром Рокэ. И наоборот. Как это возможно? Ричард даже не хотел гадать. Как-то возможно. И профессор знает о предательстве… Чувство вины снова начало завладевать им, но в этот раз не смогло прочно обосноваться в сердце. Ночью он снова не мог уснуть, прокручивал раз за разом этот разговор. Алва отправил ему письмо на корпоративную почту с замечаниями по будущей конференции — и всё. Ничего про сон, разговор и возможную встречу. Ричарду же не приснилось это? Нет, точно было. Он вышел из универа, всё ещё с трудом осознавая произошедшее, и так хотел поделиться этим с друзьями, записать Арно длинное голосовое, но не мог. Никто больше об этом не знает, его сочтут сумасшедшим. Почему Алва тогда молчал? Решил сделать вид, что ничего не было? Но он же сказал, что напишет. Проснулся Ричард через два часа после всех будильников, когда его телефон разрывался от сообщений и звонков друзей. Он ответил в беседе с Арно и Валентином, что проспал, может один раз себе и он позволить такую блажь, завтра придёт, а на оставшиеся лекции спешить смысла никакого нет. Получив шутливую отповедь в ответ, он вышел из чата и посмотрел, есть ли что-то ещё непрочитанное. И увидел сообщение от Алвы. «Если вы не передумали, жду вас сегодня в шесть» — и адрес, улица Мимоз. Всё-таки написал. Но приехать уже так скоро… Ричард тут же поднялся, хотя только-только перевалило за двенадцать. На встречу с Алвой он собирался как на свидание. Побрился, надушился, долго думал, как идти — в удобной спортивной одежде или всё-таки одеться поприличнее, остановился на лёгких брюках и свитшоте, посчитав это разумным компромиссом. Гадал, надо ли взять что-то с собой, решил, что он идёт не в гости, а на важный разговор, так что, наверное, не стоит. И за три часа до выхода уже был готов. Что скажет ему Алва? Как объяснит то, что происходит? Изменится ли что-то между ними? Теперь он знает, что Ричард точно видел сон, в котором его предал. Мог ли он тогда поступить иначе? Почему был так глуп? Ричард вспоминал, как тогда выглядел эр Рокэ — это обращение ему определённо нравилось больше, чем современное «профессор Алва», — чёрные кудри, которые так красиво блестели, белая кожа, кажущаяся от пламени золотистой, и яркие синие-синие глаза. Когда-то Ричард думал, что они принадлежат самой красивой женщине на свете. Теперь он знал, что они принадлежали самому красивому в мире мужчине. До дома Алвы он решил добираться на автобусе и идти пешком. Но так боялся опоздать, что вышел на несколько остановок раньше, чтобы не оказаться под дверью дома профессора за сорок минут до назначенного времени. В квартиру он позвонил за минуту до шести, просидев на скамейке во дворе почти четверть часа. Рокэ Алва встретил его в домашнем, лицо его было спокойным, только уголки губ приподнялись в едва заметной полуулыбке. Ричард переступил порог, быстро оглядел прихожую и ту часть квартиры, что было видно, и в груди снова сжалось. Ему казалось, что он попал сюда случайно, а ему здесь совершенно не место, что его здесь не ждут. Хотя Алва достал ему тапочки, проводил до ванной и потом пригласил в гостиную. Мандраж бесил, спину сводило так, что он шёл прямой, точно военный на параде, а руки дрожали. Ричард медленно сел на диван и смотрел на Алву с нескрываемым волнением. Тот же отошёл к какому-то шкафу, достал из него тёмную бутылку и два бокала. — Такой разговор куда лучше пойдёт за вином. Чёрная кровь, вы должны знать её. Ричарду на мгновение показалось, что Алва насмешливо улыбнулся. Любимое вино эра Рокэ, в которое ему и был подсыпан яд. — Вы говорили… что тоже видели странные сны, профессор? — начал он, сжимая руки на коленях. — Да, говорил. Для начала уясните для себя самое главное: то, что вы видите во сне, — это то, что уже было, воспоминание, которое вы не можете изменить. Даже если бы вы заранее знали о том, что поступите определённым образом, и хотели поступить иначе, у вас бы ничего не получилось. Алва сидел, откинувшись в кресле, поигрывал пальцами по подлокотнику, и Ричарду казалось, что на них точно не хватает колец. Тон профессора, его эра, успокаивал, и тревога медленно отпускала, разжала нити, стягивавшие лопатки. — А откуда вы знаете об этом? — осторожно спросил он. — Я, Ричард, старше вас на… пятнадцать лет? — Шестнадцать, — машинально поправил он. — Шестнадцать, не важно. Я уже всё это видел. И ещё в юности, в вашем примерно возрасте, задался вопросом, что это такое, уж больно это было непохоже на обычные сны. Думаю, вы понимаете. Не то чтобы в книгах я смог найти конкретный ответ, но всё-таки дошёл до некоторых выводов. То, что вы видите, — это то, что уже произошло. Можете называть это прошлой жизнью, если вам угодно. Алва откупорил вино и разлил по бокалам. Ричард смотрел на них долго, но потом всё-таки взял в руки свой, покрутил в пальцах и, глядя на блики на поверхности вина, тихо спросил: — Получается, я… в самом деле был вашим оруженосцем? — В ответ он получил уверенный кивок, а потом отставил бокал в сторону, не сделав глотка. — И я… эр Рокэ, пожалуйста, простите меня, я так… я… Мне очень жаль, пожалуйста, простите меня, что я тогда… отравил вас… Простите меня, я был таким идиотом, совсем не имел мозгов, как мог поверить Штанцлеру, а не вам! Он посмотрел на лицо Алвы красными глазами, лицо его было белым, он весь дрожал. Это всё-таки было на самом деле, он чуть не убил своего эра. Почему его не убили тогда на месте? И почему Алва взял его в поднаучные, если уже тогда всё знал? Его эр смотрел на него несколько мгновений, а потом едва-едва улыбнулся, и его взгляд показался Ричарду тёплым. — Мне приятно ваше раскаяние, Ричард. Но я уже сказал вам — то, что было сделано тогда, уже сделано и не может быть изменено. Я — не Первый маршал Талига, я не убивал вашего отца на дуэли. Наши судьбы могут быть схожи, я снова лишился семьи, вы снова потеряли отца, мы снова встретились, и я должен учить вас, но мы здесь и мы там — это разные люди. Не берите на себя вину того Окделла. — Спасибо… профессор. Ричард взял бокал со стола и пригубил вино. Он никогда не пил его раньше, но сейчас оно казалось ему удивительно знакомым. Благодаря снам, его прошлой жизни. Он облизнул губы, попробовал ещё. Посмотреть на Алву снова было тяжело, и Ричард выпил бокал целиком, чтобы решиться. Вино было приятным на вкус, но немного кружило голову. Профессор, увидев, что бокал Ричарда опустел, взял бутылку и налил ему ещё. Сам он, кажется, пил уже второй бокал. Впрочем, если он умеет пить так же, как эр Рокэ, опьянение грозит ему бутылки через три, не меньше. — Профессор, вы, получается, узнали меня, когда я пришёл к вам? Почему тогда вы приняли меня? Вы же помнили… что я предал вас. Он с трудом удержал взгляд на лице Алвы и снова сделал глоток, закрываясь бокалом. Шум в голове немного притуплял страх. — Потому что я уже понимал, что те люди, которых я видел во сне, здесь могут быть другими. Да и кому в голову придёт травить научного руководителя? К тому же, здесь мы не были связаны клятвой, вы могли легко сбежать, как и все до вас. Алва говорил спокойно, потягивал вино и смотрел на Ричарда. Тот с трудом не отводил взгляд, уже не отпуская бокал, и снова выпил. А потом негромко ответил: — Я думал об этом. В начале. Но лучше вас всё равно не нашёл бы руководителя. На лице Алвы появилась лёгкая улыбка, он отпил вина и поставил бокал на столик. — Так вы в тот момент ещё ничего не видели? — Видел. Только не помнил лица. Я не узнал в вас своего эра, я даже не помнил почти, что он у меня есть. Был. Я вспомнил лицо… после отравления. Я не мог смотреть на вас от стыда. Ричард и сейчас не удержал взгляд на лице своего эра и предпочёл снова выпить вина. Бокал снова опустел, и он всё-таки отставил его. — Вы тогда ненавидели меня? — едва слышно спросил он. — Был разочарован. Своим оруженосцем, Окделл, не вами. Я уже вам это объяснял. Рокэ налил им обоим вина, и Ричард сразу же потянулся к бокалу, отпил. Чёрная кровь была вкусна, понятно, почему её так любил его эр. У Ричарда не то чтобы был большой опыт в распитии разных вин, но он не пробовал ничего вкуснее. Даже «Слёзы», которые часто наливали дома и которые раньше казались ему такими невероятно вкусными. Слова Рокэ его успокоили. И тут же вогнали в чувство вины. Он не мог отделить того себя от себя настоящего. Он же этими самыми руками подсыпал яд, а потом дал его эру. Ричард снова сделал большой глоток. Это были чужие руки. Эр сказал, что чужие, а он теперь верит своему эру. — Я понимаю, что вы совсем недавно всё осознали, но не дайте этим снам обманывать вас. У вас сейчас другая жизнь. Всё, что вы должны вынести из той, — уроки о прошлых ошибках. Иначе вы рискуете сойти с ума. Ричард послушно кивнул и обещал постараться. Гостиная дома Рокэ переставала казаться такой чужой, а смотреть на самого Алву становилось немного легче. Лёгкий шум в голове не давал дурным мыслям и вине пожирать его. Хотя, может, они боялись такого внимательного взгляда синих глаз. — Ричард, вчерашние признания наверняка повлияли на вас, но впредь постарайтесь не пропускать пары завкафедрой. Я не хочу, чтобы вас ждали проблемы. Голос Алвы казался ему тёплым и мягким, а во взгляде Ричард не видел привычного льда. Ему просто казалось или это в самом деле было так? Какая разница. Бокал пустел и наполнялся вином, на столе появилась вторая бутылка. Алва рассказывал о том, как искал что-то об этих снах, смеялся над эзотериками, а Ричард молчал и улыбался. Он всегда любил слушать своего эра, у него был очень красивый голос. И наблюдать за тем, как он говорит о том, что ему интересно, было одним удовольствием. Его глаза блестели, на губах играла мимолётная улыбка, которую надо было научиться видеть. Ричард смотрел на него, то и дело представлял кудри, которые эр Рокэ иногда отбрасывал от лица, а каменья на кольцах поблёскивали, отражали свечные огоньки. — Юноша, вы меня слышали? — вдруг спросил он. — Д-да, конечно, я слушаю, — закивал Ричард, голова его закружилась. Алва посмотрел на него очень внимательно, по-птичьи склонив голову к плечу. — Ричард, вам уже достаточно. Поставьте бокал. От знакомой фразы Ричарда всего передёрнуло, а в памяти вновь всплыла сцена отравления. Он крепче сжал ножку бокала, тот покачнулся, и вино чуть не вылилось на штаны. — Поставьте бокал! Ричард глупо качнул головой. Рокэ тут же поднялся с кресла, обошёл столик и взял его бокал, другой рукой отцепляя пальцы. Но они ослабели, стоило Ричарду увидеть над собой строгое лицо. Он неловко дёрнулся, пытаясь помочь, а потом только устало привалился головой к его животу. — Эр Рокэ… — тихо позвал он его. — Эр Рокэ, не уходите, пожалуйста, не бросайте опять… Ему казалось, что его сейчас оттолкнут, а потом уйдут. И он останется совсем один. Никому не нужный, всеми брошенный. Он вспомнил, как его отшвырнули тогда, а он даже не понял, как оказался в кресле. Тогда Рокэ говорил что-то про яд, про Окделлов— голос его был ледяным и будто этим ядом пропитанным, — а потом вышел. И сейчас Ричард заплакал. Он схватился за рубашку своего эра. Только бы не бросил сейчас, только бы не видеть снова его спину. Сейчас будет ещё больнее, сердце не выдержит. Тяжёлая рука коснулась его плеча, и Ричард замер, сжался. Если его оттолкнут… Но его не оттолкнули. Рука чуть сжалась, а потом оказалась чуть ниже шеи, медленно гладила вниз по позвоночнику. Ричард сначала не поверил, а потом вжался в живот эра ещё сильнее. Дыхание срывалось, в груди всё сжималось, не давая вздохнуть. Но он пытался прийти в себя. Его принимали. — Ричард. Ричард, успокойтесь. Я никуда не денусь. Его голос звучал спокойно, и Ричард наконец смог глубоко вдохнуть и медленно выдохнуть. Его не оттолкнули. Ему разрешили остаться. Ему простили даже эти объятия. И он не мог так быстро их прекратить. Он глубоко дышал, чувствуя лёгкий запах чистого тела и остатки парфюма. Такой удивительно приятный аромат, как жаль, что во время разговора, как близко ни стой, его не почувствовать. Когда дыхание выровнялось, а тоска и страх, сжавшие сердце, отпустили, Ричард наконец понял, в каком положении они сейчас находились. Рокэ всё ещё стоял возле дивана, положив руку ему на спину, а он обнимал его талию, схватившись так, что на рубашке точно останутся заломы. Ричард смутился, спрятал руки за спиной и отстранился, вынырнул из-под руки, хотя так хотелось продлить это прикосновение. — Простите… Простите, пожалуйста. — Вы перебрали, Ричард. Такое иногда случается. Я думал, здесь вы умеете пить. — Не приходилось, — тихо отозвался он. Алва хмыкнул и отошёл куда-то. Ричард не смог сразу поднять на него взгляд, а когда решился, тот уже пропал. Ходил он так же неслышно, как и раньше. Всё-таки оставил? После таких закидонов немудрено. Внутри снова всё натянулось, но Рокэ вернулся. Протянул стакан. — Пейте, вам сейчас это нужно. Если не протрезвеете достаточно, останетесь у меня. Нечего пьяным по городу шататься. Ричард медленно кивнул и обхватил стакан обеими руками. Пил медленно, трезветь пока не хотелось. Ему и так было стыдно за то, что он сделал, что будет, когда пьяный шум окончательно исчезнет из головы? Но стакан всё равно опустел, Рокэ забрал его и снова куда-то исчез, а потом Ричард почувствовал, как откуда-то подуло холодным воздухом. Кажется, открыли окно. — Прилягте, должно стать легче. Тяжёлая рука надавила на плечо, и Ричард покорно завалился на бок, под головой уже оказалась подушка, которой совсем недавно здесь не было. А потом Рокэ накрыл его пледом. Ричард старался вдохнуть глубже, но уже не чувствовал ничего, кроме запаха вина, витавшего в комнате, а прикосновения тёплых рук были слишком короткими. Он потянулся было за эром, но тот уже отошёл, и Ричарду оставалось только свернуться калачиком и обнять край подушки. — В вашем возрасте, Ричард, уже стоит учиться пить, — сказал он, сев в то же кресло. В руках у него была третья бутылка Крови. Ричард не нашёл, что ответить. Он смотрел на Рокэ, как тот медленно пил вино и смотрел то на него, то куда-то в сторону, лицо его было почти расслабленным, но взгляд оставался сосредоточенным. Не хватало только камина и золотисто-рыжих отблесков на белом лице. Глаза закрывались. В голове было пусто. Ричард опустил веки и не смог их больше открыть. С полминуты он ещё слышал шум деревьев с улицы, а потом заснул.