В этот раз будет иначе

Когда Ричард подлетел к дверям аудитории, до начала пары оставалась минута. Он зашёл внутрь последним, посмотрел на профессора Алву и получил в ответ колючий взгляд, задержавшийся на его красном от бега лице на несколько мгновений. Ричард отвернулся и спешно ушёл в середину аудитории, спрятался за экраном ноутбука, попытался пригладить волосы и отдышаться. Успел, он успел. Щёлкнул проворачиваемый в замке ключ. Ричард резко поднял голову и посмотрел на запертую дверь. Алва был в дурном настроении. Он редко пускал опоздавших, только если был отчего-то очень добр, но обычно просто отправлял их обратно в коридор. Запирал двери он только тогда, когда был зол. Хорошо, что сегодня студентов много, а то бы ещё пустил листок для проверки посещаемости и ругался, что они прогуливают. Ричард на пары опаздывал редко, обычно приходил за четверть часа и читал в коридоре. На пары профессора Алвы, своего научника, он не то, что никогда не опаздывал, — приходил за полчаса, как и половина потока, стоял у дверей, а потом вжимался в стену, став частью живого коридора, если только профессор не был уже внутри. А сегодня он лёг почти в четыре часа утра и не услышал будильник. Пять. Если бы не кошмар, от которого он подскочил в кровати, весь в холодном поту, он бы точно пропустил пару. Ричард напечатал дату, название лекции и стал привычно конспектировать речь профессора, но мыслями он был в сегодняшнем сне. Что за кошмар ему приснился? Опять какой-то странный сон, старинные костюмы, интерьеры, больше напоминающие музейные, и лица, которых он никогда не запоминал. В этот раз он с кем-то говорил. Ему что-то объясняли, но он едва слышал, потому что сердце колотилось загнанно, билось, точно зверь в клетке, воздуха не хватало, а он отчего-то старательно делал вид, что всё в порядке, что он не чувствует этой сворачивающейся в груди вины. Ричард редко запоминал такие сны в деталях, через полчаса в памяти оставались только ощущения и редкие вспышки образов. Он помнил синие глаза, такие яркие, какие он в жизни видел разве что у Алвы. Но, кажется, в этих снах они принадлежали женщине: Ричарду казалось, что у человека того были чёрные кудри до самых лопаток, ухоженные, красивые, какие мужчины никогда не носят. Даже в том странном сне. А ещё он помнил крики воронов. И, кажется, даже видел несколько раз этих птиц, чёрные лоснящиеся перья, огромные крылья и хищный клюв. Но в этот раз он не видел ни того, ни другого. — Окделл, я задал вам вопрос. Голос Алвы звучал резко и холодно, а его синие глаза смотрели цепко, недовольно, слишком внимательно. Ричард сглотнул. Он так глубоко задумался о том, что ему снилось, что перестал слушать лекцию. Даже конспект — он рискнул на мгновение опустить взгляд на ноутбук — бросил в середине предложения. — Простите, профессор Алва, я не услышал, — негромко ответил он. — Вы не выспались, Окделл? В следующий раз спите у себя дома, а не на моей лекции. Ричард кивнул и боялся пошевелиться, пока Алва не обратился наконец к другому студенту. Вопрос был до обидного лёгким — причины неудач знаменитого полководца нового времени. Ричард бы ответил легко, ему не раз попадался этот персонаж в книгах для курсовой. Если бы только услышал. Он вновь опустил взгляд на конспект, посмотрел на ноутбук соседа и тихо попросил скинуть ему недостающий кусок. А потом снова почувствовал на себе ледяной взгляд. Алва смотрел на него несколько секунд, точно заглядывал в душу, и вернулся к лекции. Ричард поёжился и больше не отвлекался. Когда пара закончилась, Ричард в толпе шёл к дверям. До следующей лекции ещё десять минут, он успеет взять в автомате шадди. Может, опоздает на пару минут, но там ему это точно простят. А он окончательно проснётся. — Окделл, подойдите ко мне. Ричард оглянулся на учительский стол и чуть не вздрогнул. Алва смотрел на него таким же строгим взглядом, как на лекции. Да что с ним случилось сегодня? Какая муха его укусила? — Я просил вас подойти ко мне по поводу вашей работы. Если вы вдруг забыли, расписание висит на дверях кафедры, вторник, с пяти до шести. А я вас не видел ни тогда, ни после семинара, и сейчас вы ко мне не торопились. Чем это вы так заняты, Окделл? Работаете в поте лица? Или решили, что к третьему курсу надо наконец зажить активной студенческой жизнью, клубы, тусовки? Леворукий! Курсовая… Алва же обещал разобрать с ним первую главу. Ричард собирался подойти к нему во вторник, но ему как назло именно в тот день стало плохо. А потом он забыл, спал на ходу, потому что ночами дописывал доклады. Алва, конечно же, ему не поверит. Да Ричард сам бы себе не поверил! — Профессор Алва, простите, пожалуйста, я очень виноват, когда я могу к вам подойти теперь? — спросил как он можно вежливее. Ладони были холодными и влажными, и он мял ручку рюкзака, пытаясь успокоить тревогу и сердце, которое опять колотилось быстро, как во сне. — Надеюсь, в следующий вторник вам не отшибёт память. И я жду ещё черновик статьи для конференции. Ричард медленно кивнул, обещал прийти и сбежал вместе с последними уходящими из аудитории. За шадди он уже не успеет, но он теперь и не нужен, разговор с научником разбудил его окончательно. — Что он от тебя хотел? — тихо спросил Арно, к которому сел Ричард на следующей лекции. — Он сегодня злой как собака. — Я забыл про его письмо на почте. Но его как будто с утра кто-то выбесить успел. — Сказал бы, что жена с утра мозги делала, так он всё ещё холостой. И вроде даже про любовниц слухов не было. Хотя кто с таким жить захочет. — Девчонкам нравится. Глазки бы строили, если бы не характер, — повернулся сидящий перед ними Валентин. — А так слишком рискованно побить рекорды по отлетевшим на допсу. А то и отчисленным. За «неподобающее поведение». Ричард усмехнулся и тут же спрятал улыбку, когда взгляд лектора упал на них. Сделал вид, что пишет конспект, хотя на ноутбуке была открыта корпоративная почта с письмом Алвы. — Да ну, им лишь бы повздыхать, на что там вообще смотреть. Парни опять рассмеялись, лектор попросил быть тише, а Ричарду вдруг вспомнились глаза из сна. Они были очень похожи на глаза Алвы, такие же ярко-синие. Наверняка девчонкам они и нравились. — Как насчёт сходить сегодня в бар? Вместо последней пары, я умру на четвёртой лекции за день, тем более, что сегодня был Алва, — спросил Арно и заговорщически подмигнул. — Без меня, мне ко вторнику черновик статьи закончить надо, — покачал головой Ричард и закрыл вкладку с почтой. Алва правда писал ему и звал поговорить. И, судя по тону письма, тогда он ещё не собирался заставлять его всё переписывать. — Он тебя совсем уморить решил? До конференции ещё как до луны. — Алва, что ты хочешь. Парни сокрушённо вздыхали, обещали прислать кружочки и затащить Ричарда в бар после конференции, чтобы тот познал прелести студенческой жизни, а не корпел всё время над книгами. *** — Окделл, к третьему курсу вы могли бы уже избавиться от вашего наивного идеализма. И избегать расплывчатых формулировок и патетических фраз. Хотите плести кружева в тексте — пишите романы, сонеты, что вам ближе. Здесь нужна предельная чёткость, как в математике.  Ричард стоял перед столом Алвы и молча кивал. Каждый его визит к профессору начинался с выволочки, примерно одинаковой. Хотя нет, на первом курсе, только получив Ричарда себе в поднаучные, он заставил его в кратчайшие сроки написать черновик и устроил ему настоящий разнос, велел переписывать полностью. Ричард тогда чуть не психанул и не ушёл к другому научнику, а то и на другую кафедру. — Но это уже лучше, чем раньше. А теперь к конкретике. Откуда вы берёте такие заключения? — он зачитал фрагмент курсовой с ноутбука. — И у вас опять проблемы со сносками. И дальше всё пошло спокойнее. Ричард ждал, что ему устроят жуткий разнос, что он будет чувствовать себя, как в тот раз на первом курсе, побитым зайчонком перед удавом. Но Алва вёл себя обыкновенно, критиковал, отбраковывал выводы, велел почитать ещё больше статей, который обещал прислать на почту, но всё это было привычно и терпимо. Только взгляд казался Ричарду слишком колючим и внимательным. Как в тот день, когда он чуть не опоздал на лекцию Алвы. — Вы меня поняли, юноша? — спросил он, глядя прямо в глаза. Лицо Алвы казалось более жёстким, чем обычно. Наверняка всё ещё злился за то, что Ричард умудрился забыть про его просьбу. — Да, профессор. — Тогда я в кратчайшие сроки жду от вас новую версию. Вам хватит двух недель? Рекомендации по статье я продублирую вам на почту. Ричард кивнул, пообещал сделать всё как можно лучше и вышел с кафедры. Алва был хорошим научником. Строгим, требовательным, но в самом деле хорошим. У Ричарда всегда были свежие монографии по теме его работ, ему обеспечивали участие в конференциях с дальнейшей публикацией, помогали с работами. Он слушал друзей, научники которых игнорили их или просто писали: «Всё ок», и понимал, насколько ему с Алвой повезло. И ещё больше удивлялся тому, что вообще к нему попал, потому что до него поднаучных у профессора почти не было. Он наотрез отказывался кого-либо брать, а если и брал, то от него сбегали если не в тот же год, то на следующий. Вернувшись в пустую квартиру, оставшуюся от отца, он открыл ноутбук. Файлы и замечания уже пришли на почту. Ричард скачал всё, открыл документ и вздохнул. Он чертовски устал и почти не высыпался. Хотя бы те странные сны не снились, после них до обеда, а то и до вечера его преследовало ощущение чего-то упущенного, забытого, мелькали смазанные лица и костюмы. Но ему надо было начать работу, чтобы потом не сидеть до самого утра и не прогуливать пары. На неделе у него ещё два доклада, и потом он будет свободен от них до конца семестра. Парни жалели его и говорили, что Алва — настоящий изверг. Ричард смеялся, отшучивался, но всегда делал работы для научника с особым рвением. На доклады и рефераты он забивал, где это было возможно, писал быстро, пробегал статьи и книжки по диагонали. Но для научника он всегда делал всё идеально. Так, как только мог. Работал на бесполезных парах, ходил в библиотеки, которые недолюбливал, читал всё от корки до корки. Одобрение Рокэ Алвы было слишком ценно, даже если смешивалось с его критикой и пряталось за насмешками. Ричард научился его видеть. И каждый раз его жаждал. *** Ричард проснулся и не сразу понял, где находится. Рыжий фонарь в окне сначала показался горящим камином, и сердце, и без того заполошное, пропустило удар. Сон стоял перед глазами. Опять тот, странный, болезненный. Только в этот раз он слишком хорошо запомнился. Словно не сон даже — воспоминание. Ричард помнил ощущение белых кристалликов в пальцах, помнил, как разливал вино, как оно блестело в свете одного только камина, как тонкие пальцы обхватили бокал, как в собственных руках поблёскивало отравленное вино и блестели отсветы огня на стеклянных гранях, как бокал полетел в камин, а его самого отшвырнули прочь, как кривились губы, пока ему говорили, кто он такой и что он сделал. Правильно говорили. В груди горело. Ужас, вина, бессилие, предательство. Ричард судорожно дышал, обхватив себя руками. Он предал. Предал человека, которому клялся в верности. Предал эти невозможно синие глаза. И наконец-то понял, кому они принадлежали. О, это была совсем не женщина. И эти чёрные кудри принадлежали вовсе не женщине. Это был Рокэ Алва. Его профессор. Его эр. Ричард смотрел на рыжий фонарь, на ветки перед ним, которые качались от ветра. Что всё это значило? Почему ему так долго, едва ли не с самого рождения, снились эти странные сны? Ричард вспоминал их и узнавал лица, которые теперь всплывали в памяти — не так чётко, как лицо Алвы, но и не пятнами, как прежде. Вспоминал в этих снах маму, сестру, вспоминал университетских друзей. Но всё это меркло, казалось несущественным по сравнению с тем, что он увидел этой ночью. Он отравил человека. Он подлил яд тому, которому поклялся в верности. Он стал подлым убийцей. Ричарда передёргивало от воспоминаний, но эти картины упорно не покидали его разума. К горлу подкатил комок тошноты, и Ричард побежал в туалет. Его рвало несколько раз. Через полчаса он, обессилевший, сидел на холодной плитке, опираясь о пол дрожащими руками. Надо было умыться. Пойти выпить воды. Ричард медленно встал, держась за стену. С трудом дошёл до раковины. Из зеркала на него смотрело измождённое белое лицо. Он опустил голову, несколько раз окатил лицо водой, полностью забрызгав себя, и поплёлся на кухню. Там налил себе воды, выпил полкружки, запив таблетки от тошноты, и устало уставился на пустую столешницу. Как ему смотреть в лицо Алвы теперь? Да, он не видел этих снов с рождения, не знает, что когда-то Ричард — тот ли, другой ли, — отравил его. Но Ричард знает. Завтра семинар. Хорошо, что доклад уже сдан, не придётся стоять и смотреть на него. Спрячется за чужими спинами. Если сможет дойти до универа. Ричард снова и снова прокручивал в памяти эту сцену, думал, как он пошёл на такой шаг. Его подговорили. Ему объясняли. Так надо. Его же просит любимая женщина — как он вообще в неё влюбился?! — его просит друг семьи. Ричарду было противно от того себя, которого он видел во сне. Глупец, наивный дурак, убийца. Как хорошо, что Алва, его профессор Алва, не знал обо всём этом, это только его, Ричарда, сумасшествие, его странные сны. Он всегда боялся разочаровать своего профессора, боялся услышать презрение в голосе. А если он бы узнал… Алва не из тех, кто прощает. Но это же просто сон. Просто очень странный сон. Алва не может узнать. Такое не бывает у двоих сразу. Он сидел на кухне, пока глаза не начали закрываться снова. На часах было без четверти пять. У него ещё оставалось два часа сна. Ричард дошёл до комнаты, упал в кровать и провалился в сон. Пустой чёрный сон. Вошедший в аудиторию Алва был грозен. Одет в чёрное вместо привычного синего костюма, глаза мечут молнии, губы сжаты. Он окинул группу взглядом — сегодня пришла едва ли половина — и холодно произнёс: — Раз вы не ходите, на следующей паре дам контрольную работу, пропустившие будут сдавать мне монографии. Ричард медленно выдохнул. Если бы он пропустил этот семинар, на ближайшей же встрече его бы ждала выволочка. Какая муха опять укусила Алву? Ричард на него и спокойного сейчас смотреть едва бы смог, а на такого… После сна ему казалось, что профессор зол именно на него, что он тоже знает об этом отравлении. От него хотелось спрятаться, но как назло спереди сидел лишь один человек. На соседнем ряду было пусто, и с преподавательского стола Ричарда было слишком хорошо видно. Леворукий. Ноутбук не закрывал его, но тонкий экран всё равно давал ложное ощущение спокойствия. — Докладчикам строго укладываться в регламент, уже должны научиться к третьему курсу структурировать мысли, — сказал он, включая проектор. Первый студент встал за кафедрой и начал читать доклад. Ричард несколько минут делал вид, что слушает, а потом открыл файл с книгой. Хотелось отвлечься и почитать что-то более полезное. В последний раз Алва ему скинул слишком много. — Окделл, я надеюсь, вы зададите вопрос докладчику, когда он закончит, — раздался голос прямо над ухом. Ричард вздрогнул и обернулся. Профессор стоял за его спиной и смотрел в экран ноутбука. — Похвально, что вы читаете эти книги, но всему своё время. Ричард кивнул, закрыл крышку ноутбука и посмотрел на докладчика. В спину словно вставили спицу, он сидел, напряжённый, не сводил взгляд с доски и кожей чувствовал взгляд Алвы, его присутствие. Ему начинало казаться, что профессор всё знает, что он всё видел. Но это же настоящий бред. Так не бывает. — Спасибо, что уложились в регламент, — сказал Алва, когда первый доклад был закончен, и сел на край парты в середине аудитории, в полутора метрах от Ричарда. — Вопросы к докладчику. Окделл, вы первый. — Большое спасибо за такой содержательный доклад, — негромко произнёс Ричард, комкая в пальцах край толстовки. — Вы упомянули влияние церкви в разрешении этого военного конфликта, не могли бы вы рассказать, в чём именно оно заключалось? Насколько я помню, официально она придерживалась нейтралитета. Ричард ненавидел вопросы к докладам, потому что чаще всего они вовсе ему не были интересны или же докладчик рассказывал всё довольно подробно, а уходить куда-то в сторону значило подвести человека, который сам вряд ли туда копал. Но в этот раз он был уверен, что вопрос без ответа не останется. О том, как именно старый кардинал раз за разом придерживался нейтралитета, на их кафедре смеялись не раз. Одногруппник улыбнулся, кажется, выдохнул и быстро ответил. А вот Алва опять нахмурился. — Надеюсь, в следующий раз, Окделл, вы будете внимательнее и придумаете что-то более оригинальное. Алва смотрел на него колючим взглядом, и у Ричарда свело лопатки. — Ты когда с ним поругаться успел? — шёпотом спросил сидящий рядом Арно. — Что он к тебе прикопался? — Я откуда знаю? Алва резко обернулся на них, Арно вздрогнул и отвернулся, а Ричард сглотнул. Да что вообще происходит?! Он уже был готов поверить, что профессор правда видел тот сон с отравлением. Сбоку раздался смешок — Эстебан смотрел на них с нескрываемым весельем. — Колиньяр, если я ещё раз увижу у вас на ноутбуке что-либо не по теме семинара, я не посмотрю, чей вы сынок, и вы на ближайшем же экзамене полетите сначала на допсу, а потом на комиссию. Давайте-ка вы расскажете свой доклад вторым, а не третьим. Идите. Арно чудом удержал улыбку, а Ричард тихо хмыкнул. Алва смерил Эстебана ещё более убийственным взглядом, отчего тот вздрогнул и приоткрыл рот, но в кои-то веки решил не глупить и промолчать. Закрыл вкладку с мессенджером и открыл файл с текстом доклада, чуть не запутался в ножках стола и стула, схватил флэшку и почти побежал к компьютеру. — Может, что дома случилось? Умер кто-то? Ты когда его в последний раз в чёрном видел? — сказал Валентин, когда они стояли возле аудитории после семинара. — Он на тебя почти всю пару смотрел. — Он всю семью похоронил уже давно, — негромко отозвался Ричард, перед тем оглянувшись, чтобы проверить, не вышел ли Алва. — Кто-то из преподов с кафедры говорил. Разве что годовщина смерти. — Да он такой уже неделю ходит, в прошлом году такого не было. Кто знает, что у этого Ворона приключилось. Из аудитории раздались шаги, и все трое замолчали. Алва вышел, запер дверь и прошёл мимо них в сторону кафедры. Лицо у него было мрачное, он скользнул взглядом по Ричарду, но ничего не сказал. — Может, ему что-то в работе твоей не понравилось? — Да он меня почти хвалил в прошлый раз! Ну, в своей манере, конечно. Парни бросили на Ричарда сочувствующий взгляд, дождались, когда Арно разложит провода по карманам, и пошли за шадди, где их уже наверняка ждала очередь. Дома Ричард проверил почту. С отправления файлов прошли почти сутки, Алва не отвечал, хотя всегда делал это быстро. Но сейчас наверняка правда что-то случилось или дома, или на какой-то другой из его работ. Ричарду иногда казалось, что у Алвы вовсе не бывает свободного времени, он вечно появляется в разных подкастах и программах как приглашённый специалист, консультант и где только ни выступает. Как он умудрялся быстро отвечать на письма, можно было только гадать. Вероятно, в этот раз и не получилось. Поскольку новых комментариев не было, доклады были все сданы и оставались только непрочитанные книжки, Ричард решил позволить себе небольшой выходной. Включил фильм, достал из шкафа открытую бутылку вина, собрался налить в бокал и чуть не выронил его, стоило первым каплям сорваться с горлышка. Сон стоял перед глазами, сон, в котором он так же держал бутылку и так же наливал вино. Ричард помотал головой, поставил бокал на место, заткнул вино пробкой и убрал в шкаф. К фильму заварил чай, который показался ему безвкусным и остался почти не тронутым. *** Ко вторнику Алва всё ещё не отвечал, но в его расписании не было изменений, а Ричард видел его в университете почти каждый день. Тот снова носил привычный синий костюм или джинсы  с рубашкой и казался вполне спокойным, взгляд его не был ледяным и опасным. Вот только каждый раз, когда Ричард пытался к нему подойти, тот неуловимо быстро оказывался далеко или кто-то из преподавателей ловил его в коридоре, и подойти к нему стало бы верхом неприличия. Ричарду начинало казаться, что Алва его игнорирует специально. Вечерами, открывая почту и проверяя спам, он вспоминал, как отравил его во сне, и в груди что-то сжималось и болело. Те сны в самом деле были странными, непохожими на обычные кошмары, которых у Ричарда тоже было немало, особенно после смерти отца. Воспоминания о них были больше похожи на воспоминания о реальных событиях. И в этих снах было слишком много логики. Когда Ричард думал, что Алва, настоящий Рокэ Алва, его профессор, может отказаться от него, может прекратить работать с ним, ему становилось больно. Он ведь всегда так старался, делал всё, что ему было велено, учился, чтобы не расстроить своего научника. Иногда казалось даже, что, не будь его научником Алва, Ричард бы уже давно забил на учёбу. Во вторник он сидел после пар возле кафедры и ждал. Читать не хотелось. Он иногда снова заходил в почту, перегружал страницу, смотрел на откровенно спамную рассылку университетских новостей и выключал телефон. Письмо от научника, конечно же, там не появлялось. Ровно в пять дверь кафедры отворилась, и оттуда потянулись магистранты. Ричард поднялся, дождался последнего и зашёл. Алва был во второй комнате, выключал компьютер и убирал бумаги со стола. — Окделл, что вы хотели? — спросил он немного устало и с почти ставшей привычной, но всё ещё непонятной холодностью. — Профессор, я отправлял вам новую версию главы. Вы, наверное, были заняты, но я решил подойти… Алва вздохнул, закрыл дверь второй комнаты, бросил бумаги на стол и сел на диван. — Я получил от вас письмо и посмотрел вашу главу, юноша. Недурно. Я вам скину ещё пару статей, мне кажется, они будут хорошо смотреться во втором разделе. Ричард стоял перед столом. Сначала он не решался смотреть в лицо Алвы, но потом пересилил себя и поднял взгляд на его глаза. Синие-синие. На мгновение воображение дорисовало чёрные кудри ниже плеч, и Ричард дёрнул головой, сгоняя непрошенное видение. — Окделл, вы меня слушаете? — в голосе на мгновение прорезалась сталь, а синие глаза внимательно сощурились. — Да, профессор. — Я отправлю файл вам на почту. Я был занят на этой неделе. Вы хотели что-то ещё? Ричард подумал, что много чего хотел бы спросить: и откуда его внезапная злость и холодность, и почему он пропал, хотя раньше всегда отвечал даже коротко, но он не имел на всё это право. И только покачал головой. — До свидания, профессор. Алва кивнул, взял со стола какую-то бумагу, похожую на приказ. Ричард посмотрел на него ещё мгновение и вышел. Сел на ближайшую скамейку и закрыл лицо руками. Профессор не ругался. Не критиковал так, как обычно. «Недурно». Наверное, на первом курсе он бы обрадовался, но сейчас это звучало так, будто Алве внезапно стало всё равно. После сна с отравлением это было ужасно. Ричард пытался не накладывать сон на реальность, но уж больно ладно всё получалось.