В этот раз будет иначе

В коридоре было слишком шумно, с противоположного конца были слышны крики. Ричард ускорил шаг и подошёл к друзьям. — Что стряслось? — спросил он, заглядывая в телефон Валентина. — Как, ты ещё не видел?! Тебе никто не скинул?! Он развернул телефон и отмотал видео к началу. Нарезка какого-то интервью для тиктока. Говорил Алва. Язвительно отзывался о работе университета. Ричард слушал и не мог поверить. Чтобы его научник так открыто критиковал универ? Нет, на семинаре он мог что-то сказать о начальстве и принятых порядках, но чтобы так… — Да не мог он… — тихо сказал он и забрал телефон у Валентина, прочитал описание, название канала, залез в комментарии. Лучше бы не лез. — Характер у него тот ещё, но он же не идиот так нарываться. — Говорят, из контекста вырвали, но видел бы ты, какую шумиху в интернете устроили, вся подслушка этим забита и студенческие паблики. — Но это же бред! — Ну, я могу понять, почему над ним хотят посмеяться и поругаться, он всех достал своим характером, — пожал плечами Валентин. — Хотя это всё-таки перебор. Ричард чуть не задохнулся от возмущения. Алва был строг, резок, но справедлив. Он не срывался на студентах без повода — не считая редких случаев вроде того семинара, — не подставлял университет, обеспечивал его стабильными публикациями в лучших журналах мира. Был одним из самых знаменитых преподавателей, несмотря на юный для профессора возраст: большинству его коллег с теми же регалиями и должностями было хорошо за пятьдесят, если не за семьдесят, а Рокэ Алве не было сорока. Ричард достал свой телефон и, пролистав ленту, увидел штук пять постов с этим интервью. — Это отвратительно, — прохладно сказал он. — Да пошумят и перестанут, какая разница. — Алва переживёт. В первый раз, что ли, про него говорят? — Арно улыбнулся, но Ричард видел, что ему тоже не особо приятна такая шумиха. Слухи про Алву ходили постоянно. И про его связи, и про деньги, и про прошлое его самого и его семьи, и про любовников и любовниц, про якобы существующих богатых покровителей — кажется, его избежали только слухи о том, что он спит со студентками и берёт взятки. Впрочем, нетерпимость к взяткам стала лишь ещё одним поводом для слухов. Но чтобы вот так полоскать из-за явно вырванной из контекста фразы… Ричард интервью посмотрит только дома, но защищать Рокэ Алву с пеной у рта был готов уже сейчас. — Ричард, успокойся, он взрослый человек, сам разберётся, — взволнованно произнёс Валентин и забрал телефон. — Что ему будет от этих слухов. Ричард медленно кивнул. В самом деле. Человека с таким характером никакие слухи не тронут, не повесят же ему административку. Но внутри всё равно что-то ворочалось, неуютное, похожее на обиду. В интервью, как Ричард и предполагал, Алва говорил о другом. Слегка критиковал изменения, которые прокатывались по всем крупным университетам столицы, и язвил не больше, чем обычно. Кто додумался сделать нарезку, переворачивающую его слова с ног на голову, как она завирусилась настолько — непонятно. Ричард, вспоминая странные сны, на мгновение даже подумал, что это делают специально, чтобы подставить неудобного коллегу. Но это такой бред! Есть много других способов выдавить человека с работы, не так глупо. — Ричард, тебя искал завкафедрой, — сказал однокурсник, поймав его в коридоре, и тут же пропал в толпе. — Ты что-то натворил? Или это из-за Алвы? — обеспокоенно спросил Арно, стоявший рядом. — Понятия не имею. Видимо, — ответил Ричард, глядя на часы. До начала пары ещё достаточно, можно попытаться подойти прямо сейчас, чтобы потом не ждать два окна. — Я пойду, предупредите, если опоздаю. — Только будь осторожнее, Ворон из проблем сам выпутается, а тебе они не нужны, — попросил Валентин, провожая его встревоженным взглядом. Ричард кивнул и поспешил на кафедру. Там его ждали. В первой комнате, с рабочими столами, диванами и компьютерами, разговаривали и пили шадди две преподавательницы. Во второй за длинным столом сидел завкафедрой. Ричард зашёл, закрыл за собой тонкую дверь и поздоровался. — Спасибо, что пришёл быстро, Ричард. Садись, чего стоять, ты же ни в чём не провинился. — Он указал на стул напротив себя. — Как у тебя успехи в этом году? Профессор Алва не слишком давит? Ричард нахмурился, медленно сел, поставив сумку с ноутбуком на соседний стул. Завкафедрой однажды говорил с ним о его работе, на втором курсе, после успешного выступления на конференции, но тон разговора был иным. И сейчас поведение старого профессора казалось Ричарду странным. Вопросы об Алве… Все знают о его методах работы, зачем об этом спрашивать? — Профессор очень помогает мне, — осторожно сказал он. — Мне комфортно работать с ним. Завкафедрой понятливо кивнул, улыбнулся, но что-то в этой улыбке было Ричарду неприятно. Или он себе надумывал после своих снов и после того видео. — Ричард, ты самый талантливый студент на кафедре. Ты уже думал о будущем? Пойдёшь в магистратуру, аспирантуру и дальше по академическому пути? — Я ещё думаю, профессор, — сказал он, слегка улыбнувшись, почти смущённо. — Хорошо-хорошо, не буду на тебя давить, хотя ты мог бы сделать блестящую карьеру. Но хорошие связи тебе не повредят в любом случае. Только, Ричард, будь осторожнее, старайся не иметь отношений с людьми, у которых подмочена репутация. Мало ли как это отразится на тебе… Ричард медленно кивнул. Это была бессмысленная беседа с третьекурсником, пусть и, как они говорят, талантливым. Совершенно неуместная по времени. Ричард бы меньше удивился, если бы о таком с ним заговорили перед конференцией или каким-то форумом. Но всё равно, такое должен говорить научник, а не другой преподаватель. И Ричард начинал догадываться, куда ведёт завкафедрой. — Благодарю за вашу заботу, — сказал он со сдержанной улыбкой. — Профессор Алва обещал представить меня кому-то из своих коллег на ближайшей конференции. По лицу завкафедрой пробежала тень. Ричард специально упомянул Алву, а не ушёл сразу, ему нужно было увидеть реакцию, проверить предположение. — Сейчас Рокэ Алва может оказаться в затруднительном положении, так что старайтесь не рассчитывать только на него, — сказал завкафедрой, и улыбка его была слишком натянутой, неровной. — Спасибо за беспокойство и за совет, профессор. Ричард подождал несколько секунд, но завкафедрой молчал. Тогда он поднялся, кивнул и вышел. И, проверив время — он даже не опаздывал! — побежал на лекцию. Двери ещё были закрыты, и студенты стояли в коридоре. — Он непрозрачно намекнул, что Алву ждут проблемы, — сказал он, оказавшись рядом с друзьями. — Святой Алан, они хотят спустить на него всех собак за вырезанные из контекста слова?! — Успокойся, это же Алва, с ним ничего не случится. — Арно улыбнулся и похлопал Ричарда по плечу. — Всё с твоим научником будет в порядке, он не дева в беде. Никуда он от тебя не денется, будет и дальше закидывать тебя работой. Ричард кивнул Валентину, но беспокойство никуда не пропало. У Алвы явно были хорошие связи, и страх казался иррациональным. Но голоса, намёки, уговоры слишком сильно напоминали то, что происходило в его сне. Его тогда тоже так обрабатывали, говорили, что Алва — чудовище, бесчестный, подлый, сын самого Леворукого. А потом — что смерть Первого Маршала принесёт пользу, что Ричард должен так поступить ради жизней других людей, ради покойного, убитого Алвой отца, ради любимой женщины. И Ричард послушал. Поверил. Убил. То, что начиналось сейчас, смутно напоминало ему то отравление, но Ричард не собирался повторять ошибку.

***

— Я признателен вам за тишину на лекции, но на семинаре я жду общения. Если вы боитесь, что я сорвусь на вас за то видео, можете успокоиться, меня это не трогает. Колиньяр, я надеюсь услышать ваш голос сегодня, вы давно молчите. Рокэ Алва вёл себя так, будто ничего не случилось. Это был единственный раз, когда он что-то сказал о поднявшейся и всё никак не стихавшей шумихе. После постов с нарезкой из интервью появились новости о его характере и поведении в университете, особо смелые задавались вопросами о заслуженности его регалий и грантов. Ричард удивлялся самообладанию Алвы, который никак на это не реагировал, нигде не писал и вёл пары совершенно спокойно. Только Ричарду он отвечал всё так же холодно, будто тогда что-то переключилось в нём. — Я же говорил, что всё нормально, — прошептал Валентин, сидевший позади них. — Нечего переживать. Ричард ничего не ответил. Он не был так беспечно уверен, что всё хорошо. Слова завкафедрой крепко засели у него в голове. Такое не станут говорить студенту просто так. Тем более, занимая такую должность. Арно смотрел на друга обеспокоенно, но ничего не говорил. И Ричард был ему за это благодарен. Вечером он снова включил то интервью. Рокэ Алва сидел в кресле вальяжно, закинув ногу на ногу, на пальцах блестели кольца. Ричард на мгновение представил профессора с длинными кудрями, в синем дублете, с цепью, инкрустированной сапфирами, и поставил видео на паузу. Он собирался послушать интервью, а не думать о своих снах. Которые подозрительно долго не повторялись. Ричард вздохнул, протёр лицо руками и включил интервью снова. Алва говорил спокойно, иногда едва заметно улыбаясь. Подшучивал, язвительно отзывался об откровенно идиотских предложениях депутатов, а потом говорил о системе то, что разлетелось по интернету. Ирония, сарказм, которые, видно, не понравились начальству. Хотя Рокэ Алва вообще мало нравился начальству, как Ричард успел понять. Но все его мысли, даже сдобренные такими насмешками, были логичны. Справедливы. Он насмехался над закостенелостью аппаратов, над неповоротливостью системы, над её давлением на студентов и преподавателей там, где это совершенно излишне. И Ричард был с ним согласен. Не смог бы так красиво это выразить, но думал точно так же. На следующий день Ричарда в коридоре выцепил завкафедрой. Это начинало если не пугать, то раздражать. Что они хотят от него? Что студент может сделать против своего научника? А что им нужно от него, Ричарду было уже понятно. — Ричард, спасибо, что заглянул, — улыбнулся завкафедрой, когда Ричард закрыл за собой дверь. — Я собираюсь скоро оформлять грант, но, по условиям, в группе должен быть молодой учёный, до тридцати лет. У нас на кафедре ты самый талантливый студент, даже с учётом магистрантов. — Профессор, большое спасибо за ваше щедрое предложение, — медленно сказал Ричард, почти перебив завкафедрой и тщательно взвешивая слова. — Но я не хочу сейчас менять вектор своих изысканий. Профессор Алва наметил для меня путь, который кажется мне сейчас наиболее привлекательным, и я хотел бы его придерживаться. Ваша тема интересна мне, увы, меньше. — Ричард, я тебя не тороплю и не заставляю давать ответ тотчас же. Подумай, взвесь всё на досуге. Участие в гранте — хорошая ступенька для карьерного роста. Да и материально это приятно, неплохой бонус к твоей стипендии, вместе будет выходить как небольшая зарплата, а с тебя будет требоваться только пара статей в семестр и небольшая помощь. Ричард поджал губы. Денег он бы хотел, конечно, но не таким путём. Просто так участие в гранте ему не дадут. Он не поверит, что у завкафедрой нет ни одного магистранта или аспиранта, который подойдёт на эту роль лучше. У них исследования-то совершенно разные! Веком только и сходятся. — Нет, моё решение не изменится. Я благодарен вам за это предложение, но мне будет комфортнее остаться под руководством профессора Алвы. — И всё же я даю вам возможность ещё подумать. Профессор Алва хороший специалист, но он очень авторитарен. И вам не светит участие в гранте с ним, он предпочитает работать самостоятельно. — Профессор, меня это не пугает, я привык к его стилю работы и не гонюсь за званием доктора и публикациями в лучших журналах. Ричард чувствовал, как начинает быстрее стучать сердце, это была уже донельзя знакомая реакция. Ладони вспотели, по позвоночнику пробежал холодок. Отпустят ли его сейчас? Решат ли оставить свои попытки? Или попытаются надавить как-то иначе? — Рокэ Алва вызван на комиссию по этике, — вдруг сказал завкафедрой совершенно спокойным голосом. — Ему вменяется поведение, порочащее репутацию универсанта, — Ричарду подумалось, что, услышь Алва это слово, он в лицо рассмеялся бы говорившему, — и неподобающее поведение по отношению к студентам, о его характере известно многим. Конечно, тебя эти обвинения задеть не могут, но ты его единственный поднаучный за много лет, талантливый поднаучный. Тебя могут вызвать, чтобы ты рассказал о поведении Алвы. Твои слова будут иметь больший вес. — Профессор, я не стану врать и клеветать на своего научного руководителя, — сказал он почти звенящим голосом. — Если вы хотели от меня только этого, я пойду. — Ричард, ты сам накликаешь на себя беду. Твоя верность не принесёт тебе ничего, кроме нехорошего внимания и предвзятого отношения к твоим работам. Я даю тебе возможность подумать. Не губи карьеру, ещё даже не выпустившись. Ричард ничего не ответил. Он закинул на локоть косуху и вышел, почти вылетел в коридор. Остановился за поворотом и наконец-то выдохнул. Ему сейчас открыто угрожали. Ради того, чтобы он предал своего профессора. Ричард понимал, что слова одного студента не стоят много, даже слова единственного за несколько лет поднаучного. Зачем они прицепились к нему? Почему это повторяется, но теперь так… и смешно, и странно? Он оглянулся, поспешил к выходу и достал телефон, написал Арно, попросил встретиться. Ему надо с кем-то поговорить. Друг ответил тут же и предложил зайти в кафе — Мне предложили участие в гранте, — без предисловий сказал он, стоило им сесть за столик. — Я не понимаю, зачем им я. Арно нахмурился. Выглядел он немного встревоженно, смотрел внимательно и ответил не сразу. Ричард сжимал в руках карточку и сразу попросил у подошедшей официантки шадди. Арно повторил заказ друга и спросил: — В гранте? Завкафедрой? Что они просили? — Выступить на комиссии по этике. Это такой бред! Я не понимаю, зачем им я? Ричард тяжело вздохнул, откинул волосы с лица и постарался успокоиться. Пока он ехал в кафе, он постоянно прокручивал этот разговор, пытался понять, но воспоминания смешивались со сном, и он не мог отстраниться, не мог здраво обдумать, что только что было. Только падал и падал в состояние страха, ужаса и оцепенения. — У них есть только его интервью. Максимум, что они смогут сделать — провести разъяснительную беседу. Ну или штраф впаять. И это в крайнем случае! А его слишком не любят, чтобы не воспользоваться возможностью добавить обвинений. Да и уход единственного поднаучного в такой ситуации будет смотреться слишком… красиво. Это звучало логично. Очень. Выгнать неудобного профессора благодаря потоку обвинений, в которые легко поверить с его характером. Все будут понимать, что, не случись то интервью, его бы не тронули, что именно оно стало последней каплей, но обвинения не посчитают пустой выдумкой, как если бы их выдвинули в другое время. — Подумай хорошо, что тебе делать дальше. За тебя тоже взялись, у тебя могут начаться проблемы. — Не повторяй за ним, пожалуйста, — сказал Ричард, неприязненно поджав губы. — После такого я точно не хочу переходить к завкафедрой. И пока Алва — профессор нашего универа, я останусь у него. — Я не Придд, я тебя на это не уговариваю. Просто будь сейчас осторожнее. Как бы и тебя на комиссию не вызвали. За поддержку неблагонадёжного элемента. Арно усмехнулся, и улыбка эта была почти весёлая. Ричард хотел сначала возмутиться, но друг слишком очевидно шутил. — Посмотрим. Надеюсь, с ним всё будет в порядке. В следующую встречу с Алвой, во вторник, Ричард смотрел на него внимательно и немного взволнованно. Ему хотелось, чтобы профессор вёл себя как раньше, критиковал с насмешками, а потом совсем коротко улыбался, говоря о сильных сторонах работы, — просто приподнимал уголки губ в улыбке, а глаза его делались светлее. — Статью можете отправлять на конференцию, получилось недурно. Готовьте речь для неё, скинете мне на почту, недели вам хватит? — говорил Алва, и голос его был равнодушным, как последние недели. — Что касается второй главы, то для черновика вышло неплохо, не забудьте упомянуть тех исследователей, о которых я говорил в прошлый раз, у вас должны быть их монографии на почте. Алва говорил ещё немного о курсовой, но Ричард чувствовал себя разбито. Раньше он, может быть, радовался бы, что его не критикуют, не обвиняют в наивности и идеализме, не говорят вычистить слишком витиеватые и красивые предложения «в духе старого Дидериха», не отправляют файл с мелкими придирками, после которых текст становился в разы лучше. Но сейчас без всего этого было тоскливо, будто кошки драли в груди. — Окделл, вам что-то не нравится? Вы недовольны моими замечаниями? — спросил он и чуть прищурил глаза, едва заметно. — Нет, профессор, простите, я задумался. — Вы, юноша, вольны говорить и писать всё, что вам заблагорассудится, если вас что-то не устраивает. Ричард резко поднял голову и вгляделся в синие глаза Алвы. Отчего-то ему показалось, что тот имел в виду не курсовую и не статьи. Мог ли он знать о том, что говорил завкафедрой о гранте, о комиссии по этике? Ричард был уверен, что мог, но спрашивать напрямую было попросту невозможно. — Простите, профессор, меня в самом деле всё устраивает, — негромко сказал он. Алва только тихо хмыкнул, но выглядел он так, будто не верил Ричарду. Тот только сжал в руке куртку и, поблагодарив за помощь, попрощался и вышел. Мимо него к остановке подъехал автобус, но он не побежал к нему, решил пройти пару остановок пешком. Что случилось с Алвой, что он отстранял Ричарда от себя? Он бы подумал, что дело в этой комиссии, иди она в Закат, но ведь всё началось раньше! Ричарду было обидно едва ли не до слёз. Всё же делал, старался, а научника, кажется, разочаровал. А теперь от него хотят, чтобы он его ещё и предал. Он, может, и не лучший студент и поднаучный, но уходить сейчас? Из-за всей этой шумихи? Нет, он останется. Потерпит эту холодность ещё полтора года. Если Алва сам его не вышвырнет, как щенка. Ричарду вспомнились сны. Старые, до отравления, до того, где его уговаривали, где Рокэ Алва, его эр, пил с ним вино, говорил, учил фехтованию. Насмешливый, со своими колкостями, почти такими же, с похожими жестами, с таким же презрением к чести, с таким же взглядом ярко-синих глаз. Ричард обхватил себя руками, сжал губы и ненадолго закрыл глаза. Мало ли что случилось у профессора в жизни, может, ещё снова станет таким же.

***

Заседание комиссии по этике назначили на пятницу. Ричарду пришло письмо на корпоративную почту с требованием явиться туда к пяти часам вечера. Сначала он не волновался, только со злости закрыл крышку ноутбука и сварил себе крепкий шадди. Потом записал друзьям длинное голосовое, в котором ругался на всю кафедру и говорил, как понимает Алву, и тут же его удалил, даже не отправив. Рассказал всё лично. Арно поддерживал его, но выглядел мрачновато. Валентин начал что-то говорить про Алву, но быстро стих. В пятницу Ричард вместо последней пары сидел на лавочке рядом с универом и пытался читать. Быстро понял, что это бесполезно, и открыл переписку с Алвой. Замечания по написанному, новые материалы, ничего личного, но всё равно ранние письма звучали теплее. Ричард вздохнул и закрыл глаза. Что у него будут спрашивать? Будет ли там сам Алва? К пяти часам Ричард подошёл к указанной в письме аудитории. Она была небольшая, человек на двадцать пять. С кафедрой, столом с компьютером и тремя рядами парт. Хотя бы не стали под это действо выделять лекторий или большую аудиторию для потоковых лекций. — Ричард, — позвал его подошедший завкафедрой, и от одного только его вида хотелось выругаться. — Пока ты не зашёл. Тебя никто не заставляет клеветать и врать. От тебя просто хотят узнать, как Рокэ Алва ведёт себя со студентами и поднаучными… поднаучным. Ты не поменял своё мнение насчёт гранта? — Нет, профессор, спасибо. — Жаль, — только и сказал он, а потом первый вошёл внутрь. Дверь уже была открыта. Ричард не стал ждать и зашёл следом. За партами сидело несколько мужчин в почтенном возрасте, с седыми волосами или бородами — смотря где у кого росли волосы. — Ричард Окделл? — спросили у него, и он кивнул, тут же показав студенческий с фотографией. — Встаньте, пожалуйста, за кафедру. Ричард покорно подошёл к кафедре, положил на неё локти и стал слушать. Ему говорили, что стало причиной заседания, разбирательство о ком они заслушивают и что должен говорить сам Ричард. Волнение, с которым он пришёл сюда, начало утихать, а на место ему приходила уверенность. Это просто какой-то цирк. Представление. Они играют в суд. — Я, Ричард Окделл, поднаучный профессора Рокэ Алвы. Я не могу назвать ни единого случая, когда мой научный руководитель нарушил бы «Кодекс универсанта», — Ричард не сдержался, и в том, как он произнёс эти два слова, зазвучали нотки, больше свойственные Алве. Завкафедрой заметил это, и по его лицу пробежала уже по-настоящему неприятная улыбка. — Он всегда был глубоко профессионален, выстраивал исключительно уважительные отношения со всеми студентами. Я никогда не желал иного руководителя. — Другие студенты говорили, что он бывал излишне резок, а его слова граничили с унижением их личного достоинства, — сказал руководитель комиссии. — Мы получили несколько жалоб. — Я никогда не был свидетелем таких ситуаций. Боюсь, у них тоже нет иных свидетельств, кроме как их собственные слова. Прошу меня простить, но это пустая клевета. — Но вы же не можете отрицать, что профессор Алва известен своим резким и порой грубым стилем общения? Вы чувствовали себя униженным после общения с ним? — Нет, не чувствовал. Профессор всегда отмечает как недостатки, так и достоинства работы, и я считаю его общение абсолютно приемлемым. Ни одной своей фразой он не унижал студентов или университет. Больше Ричарда не держали. Он вышел из-за кафедры, забрал студенческий и через несколько секунд уже был в коридоре. Но уходить далеко он не хотел. Это же был просто фарс. Когда он говорил о клевете, он смотрел в лицо завкафедрой. Взгляд его был холодным, почти злым, совсем не как у Алвы, и Ричард гадал, что ему будет за то, что он сказал. Завалят на каком-то экзамене? Лишат стипендии и повышки? Это на Алву надавить невозможно, а вот на кого-то ещё с кафедры — вполне. Что ж, об этом можно будет беспокоиться потом. Сейчас Ричард поступил правильно. Осознание этого грело душу. Он не предал своего руководителя. Своего эра. Он написал Арно — друзья просили рассказать, как всё прошло, как только он выйдет. Можно было бы пойти домой, но Ричард не хотел. Судя по тому, сколько бумаг было на столе у членов комиссии, что они вообще собрались полностью, сегодня же приглашён Алва. Он придёт или решит пропустить? Так бы вполне мог поступить эр Рокэ из снов, но профессор Алва — пожалуй, нет. Будет ли слышно, как будет проходить разбирательство, из коридора? Как профессор посмотрит на своего поднаучного, когда войдёт в аудиторию? Ричард снова начал переживать, но твёрдо решил остаться. Он хотел хотя бы взглянуть на Алву. В коридоре было тихо. Кто-то из членов комиссии вышел и вскоре вернулся с бутылкой воды. Изредка проходили одинокие студенты. Ближе к половине шестого в начале коридора раздались шаги, чёткие, неспешные. Каблуки мужских туфель стучали о паркет. Ричард оглянулся. Рокэ Алва выглядел невозмутимо, почти расслабленно. Он прошёл мимо Ричарда, бросив на него один внимательный, оценивающий взгляд, и тут же скрылся за дверью. Даже не поздоровался с ним, не ответил на тихое «Здравствуйте, профессор». Может, он думал, что Ричард всё-таки говорил против него, рассказывал, какой он зверь и как унижает студентов? И чем Ричард заслужил такое мнение? Или просто не хотел говорить с кем-то перед комиссией. Хотя выглядел он так, будто она его в самом деле совершенно не трогает. Ричард вчера и сегодня читал страницы на сайте универа об этом комиссии. Кажется, худшее, что она могла постановить — увольнение. Чаще обвиненные отделывались штрафом или выговором. И то, и другое Алву наверняка не беспокоило. Голос председателя комиссии почти не был слышен. Ричард не мог разобрать слов. Наверное, Алве зачитывали обвинения, выдвинутые против него. Интересно, как он сейчас смотрел на них? Насмешливо, фыркая и выгибая бровь, когда слышал «честь» и «кодекс универсанта»? Как эр Рокэ во сне, когда хвалился своим бесчестьем. А потом Ричард услышал его голос. Абсолютно спокойный, не слишком громкий, уверенный. Ричард подошёл вплотную к двери, чтобы слышать лучше, и почти не дышал. Его мог заметить любой человек, оказавшийся в коридоре, его могли ударить дверью, если кто-то выйдет из аудитории, но он оставался стоять и слушать. В голосе Рокэ Алвы слышалась лёгкая насмешка. Ричарду казалось, что там, за дверями, его профессор улыбался, прохладно, с чувством превосходства над теми, кто его собрался судить. И ему было даже жаль, что Алва вёл себя так вежливо, не язвил, как это делал бы тот Рокэ Алва, который снился Ричарду. И которого тот так давно не видел во сне, что почти начал скучать. После того, как Алва закончил свою речь, комиссия ещё какое-то время задавала ему вопросы. Ричард плохо слышал их, только ответы своего научника. Кажется, комиссия придиралась к его поведению, к тому, как он себя ведёт на интервью, но все их претензии обрубались холодным ответом Алвы. Такие резкие высказывания вредят престижу университета? В самом деле, больше, чем участие одного из профессоров в крупных международных проектах и выступления на форумах? Студенты подготовили доказательства? Нет? Зачем же они здесь собрались? Поднаучный, чьё мнение отчего-то они сочли важным — это слегка укололо Ричарда, — был согласен с ними и этого теперь довольно? Ричард сжал губы в тонкую линию. В груди болезненно сжалось, уже не от лёгкой обиды, и он отошёл от двери, снова сел на скамейку. Значит, Алва всё-таки считал, что он решит оклеветать его? Знал откуда-то, что его уговаривали, и подумал, что Ричард предпочтёт карьерные перспективы? Наверное, много кто выбрал бы участие в гранте. Но Ричарду гораздо больше хотелось остаться с Алвой. Стал бы он ещё таким, как прежде… На мгновение захотелось уйти отсюда прямо сейчас. Решения комиссии выкладывают на сайте, он увидит. Но потом он остался на месте. Может, он ещё услышит, чем всё кончится. Увидит лицо Алвы. Ричард был уверен, теперь-то уж точно, что ему ничего не сделают. Если у них нет цели завалить его совсем беспринципно, не смогут. Препирались ещё с полчаса, не меньше. Ричард подходил иногда к дверям, возвращался на скамью и ждал. Отвечал друзьям, просил прекратить уговаривать его уйти и вспоминал, как подходил к Алве по поводу курсовых, как говорил с эром Рокэ во снах. Они были очень похожи. Оно и неудивительно — первое появление Алвы во сне было уже после поступления. Только эр Рокэ был ещё более язвительный и дерзкий. Скрипнули петли, открылась дверь аудитории, и первым из неё вышел Алва. Ричард тут же подскочил на ноги. Он задумался и пропустил конец заседания! Чем всё кончилось?! — Профессор… — тихо позвал он. — Ричард, я сейчас должен торопиться, пожалуйста, подойдите ко мне во вторник, посмотрите, где я буду, аудиторию перенесут. Он назвал его по имени! Ричард распахнул глаза и замер. Он почти никогда не слышал, чтобы Алва произносил его имя. Только «юноша» и «Окделл». И голос его звучал мягче, чем в последние недели. Неужели простил за что-то, в чём Ричард провинился и сам не понял? Он хотел спросить, как кончилось заседание, но не стал. Только кивнул и обещал прийти. Алва быстро скрылся за поворотом, а Ричард, побоявшись, что сейчас выйдет завкафедрой, явно злой из-за долгих разборок, почти побежал за ним. Когда он свернул, Алва был уже далеко — и как только умудряется ходить так быстро? Но Ричард и не думал его догонять. Смотрел в прямую спину с почти военной выправкой, а потом она скрылась за ещё одним поворотом, и Ричард прибавил шагу, чтобы его никто не остановил, и написал Арно, что убегает, а с Алвой, кажется, всё в порядке.