В этот раз будет иначе

После того разговора об Алве и Джастине прошло больше полутора недель. Ричард не мог не думать о рассказе Валентина, не вспоминать, чем всё закончилось в прошлой жизни, не гадать, что тогда думал и делал Рокэ. Как он мог довести юношу, которого любил в прошлой жизни, до нервного срыва? Ричард помнил, что ему рассказывали, будто бы Джастина он опозорил ради шутки, от скуки, но это было не в характере Алвы, даже того. А этот ещё более человечен. Спал он ещё меньше, чем обычно. Как только он оказывался один в квартире, всё внутри натягивалось, и одной мысли, одной вспышки воспоминания было достаточно, чтобы до глубокой ночи Ричард не мог прийти в себя, слушал музыку, пытаясь отвлечься, долго стоял под душем, смотрел старые фильмы по которому разу, лишь бы не думать о синих глазах, в которых больше не увидит той теплоты, и о губах, которые уже не сможет поцеловать. Первую лекцию Алвы после того разговора он пропустил. Утром поднялся, представил, как будет сидеть, опять в конце аудитории, смотреть в лицо Рокэ и пытаться не пересечься с ним взглядами, пытаться сбежать в толпе, а потом видеть обеспокоенные лица друзей, — и понял, что прогуляет лекцию своего научника впервые за всё время. Друзья писали, но долго не расспрашивали, только пообещали вписать в лист учёта посещаемости. Ричард был уверен, что Рокэ запомнит его прогул и скажет об этом на экзамене, если не выговорит друзьям прямо на этой паре, но переживать сейчас из-за этого не было никаких сил. Выслушает, не привыкать, хотя стыдно будет до ужаса. После этого соблазн пропустить и семинар оказался слишком силён. Ричард никогда не прятался от Рокэ в коридорах, даже на первом курсе, когда задерживал ему главы курсовой или боялся его после очередной выволочки. А теперь отводил взгляд, когда тот шёл на него, а потом долго смотрел в спину. Арно вздыхал, но соглашался прикрывать его, а Валентин почти перестал что-либо говорить о профессоре. Ричард не спрашивал, почему, но догадывался. Ему снова снились сны, странные, от которых он просыпался в холодном поту. Там его выгнали, тот он сбежал. Ричард выдерживал не больше получаса, испуганно вскакивал в кровати, заставлял себя проснуться до конца, ходил умыться, включал свет. Лишь бы не вернуться в тот сон, не оказаться где-то там, вдали от эра. Но вместе с теми снами ему начали сниться кошмары об этом мире. Как Рокэ отчитывает его, насмехается над его чувствами: как он только мог надеяться, что ему ответят взаимностью, он, уже предавший своего эра однажды? Разве можно подпустить к себе человека, который подсыпал ему яд? А за спиной — полная аудитория, в которой вперемешку сидят однокурсники и люди из прошлой жизни, и все смеются, смеются, смеются. И Ричард сбегает, на улицу, но на него смотрят из окон, люди на площади тоже всё знают. Перед следующим семинаром, на который он хотел пойти, он почти не спал. Долго не мог заснуть, переживал, крутился, потом видел очередной кошмар, проснулся за час до будильника и уже не стал ложиться. Кружил по квартире, готовил завтрак, который не лез в горло, смотрел, как медленно движется стрелка часов, убрал половину кухни, уронив себе на ногу кастрюлю, чуть не выронил нож и потом сидел в телефоне, хотя взгляд не цеплялся даже за глупые короткие видео. В аудиторию он вошёл вместе с Валентином и Арно, стараясь укрыться за ними от глаз Рокэ. Сел опять в самый конец, потянулся за капюшоном и вспомнил, что в последний момент поменял толстовку на тонкий свитер, чтобы как раз не спрятаться в конец, не выглядеть совсем уж неприлично. Сжал челюсти, достал ноутбук и снова закрылся экраном. Как хорошо, что семинары Алвы почти не прогуливали, и впереди село ещё два человека. К концу пары Ричард почти смог успокоиться. Слушал доклад одногруппника, рассказ Рокэ об очередном источнике и потом читал книгу внимательно, даже понимал её смысл. Но тревога билась под рёбрами, ладони, холодные и влажные, слегка дрожали. А когда он услышал, что семинар закончен, на несколько минут раньше времени, стал спешно убирать ноутбук и провода обратно в рюкзак. Арно и Валентин встали рядом с ним, без слов понимая, что сейчас нужно их другу. — Ричард, пожалуйста, подойдите ко мне. Рокэ повернулся к нему и смотрел прямо в глаза мимо двух кудрявых голов, а потом повернулся выключить технику. Сбежать было невозможно. Что ж, он должен был получить выволочку за то, что прогуливал пары своего научного руководителя, а до этого предал его доверие, потянувшись за тем, что было для него запрещено. Он столько раз это видел во сне, один раз переживёт и в реальности. — С тобой постоять рядом? — тихо спросил Валентин, кидая быстрый холодный взгляд на Алву. Ричард только покачал головой, даже ответить вслух не смог. Его будто бы всего сжало, дышать было почти нечем, лёгкие сдавливало. Колени дрожали, и идти было сложно, он споткнулся о выступающую дощечку паркета, Арно подхватил его под локоть и помог выпрямиться. — Молодые люди, вы можете подождать своего друга в коридоре. Арно и Валентин переглянулись, посмотрели внимательно на Ричарда, но тот слабо улыбнулся и кивнул им. Не маленький мальчик. Друзья вышли, закрыли за собой дверь, а он подошёл к преподавательскому столу, опять замер на отдалении. — Вы подумали о той конференции, о которой я говорил вам две недели назад? Голос Рокэ звучал спокойно, но взгляд его был слишком внимательным и будто бы немного встревоженным. Ричард был уверен, что последнее ему показалось, потому что сейчас его строгий научник, которого боялся весь университет, мог на него только злиться. О конференции он не помнил. Открыл лист дома, пробежал глазами, ничего не смог понять в том состоянии и закинул его куда-то на стол, к остальным бумагам. В его состоянии помнить о таких мелочах было почти невозможно. Ричард приоткрыл рот, чтобы ответить, но не смог подобрать слов. Как ему сказать, что из-за тоски и слёз он начисто проигнорировал просьбу своего научника? Который даже после случившегося продолжал вести себя с ним как прежде. Которого он опять предал… Он выдохнул, попытался извиниться, но вместо слов изо рта вырвался только тихий вздох, а из глаз потекли слёзы. Ричард смотрел на Рокэ, сжимал кулаки, чтобы унять дрожь и рвущиеся наружу рыдания. Хотелось сбежать прямо сейчас, но уже точно было поздно, Алва всё видел. В глазах его мелькнуло удивление. Ричард хотел что-то сказать, попытаться объясниться, но сил не осталось. — Ричард… — голос Рокэ зазвучал хрипловато. — Ричард, что с вами происходит? — Всё в порядке, — ответил он и не смог сдержать всхлип, сжал челюсти, пытаясь успокоиться хотя бы ради пары предложений. — Я… простите, эр… профессор… Он хотел продолжить, извиниться за то, что не подумал, что не смог ответить, сказать, что просто устал и не спал несколько ночей, но не смог. Слёзы текли по щекам, нос заложило, а из горла рвались рыдания, которые он глушил из последних сил. Он не смог больше смотреть в лицо Рокэ и опустил голову, уставился на красно-рыжие доски паркета. — Ричард! Он услышал, как резко задвинули стул — наверняка Алва совсем разозлился, — сжался ещё больше, зажмурил глаза, ожидая резких и жестоких слов, — но вместо этого почувствовал тёплые руки — одна на спине между лопаток, другая в волосах. Его прижали к груди, и Ричард судорожно вздохнул, распахнул глаза, глядя на серую водолазку. Он в руках у Рокэ… От осознания этого пали последние стены, удерживающие его от позорного рыдания. Он задыхался от слёз, вцеплялся в спину Рокэ и боялся, что в следующее мгновение его оттолкнут. — Тише, тише, Ричард, я рядом. Руки Рокэ гладили его по спине, перебирали волосы. Ричард плакал ему в грудь, пока внутри не отпустило и он смог вдохнуть глубже. И тогда же стало накатывать осознание. Он не хотел отстраняться, не хотел отходить, но какое он имел право стоять так близко? Руки его задрожали, но он смог опустить их и тут же вцепиться в свой свитер. — Ричард, пожалуйста, успокойтесь, я рядом. Посмотрите на меня. — Голос его звучал обеспокоенно, и Ричард почти не мог в это поверить. Взгляд поднял скорее автоматически, послушавшись приказа, но удержал на взволнованных синих глазах с трудом. — Тише, у вас сейчас есть пара? — Ричард смотрел несколько мгновений, с трудом вспоминая расписание, и кивнул. Рокэ вздохнул и положил обе руки на плечи. — В таком виде вам там делать нечего. Вы сейчас придёте в себя, вытрете лицо, выпьете воды и пойдёте со мной. Вы поняли меня? Ричард медленно кивнул. Как он мог сейчас успокоиться… Но за дверью — универ, толпа студентов, друзья, которые явно за него беспокоятся, а перед ним — Рокэ Алва, который смотрит встревоженно, держит за плечи и не говорит ни одного резкого слова. И Ричард успокаивался. Горло то и дело сжималось спазмами, но слёзы не текли, он почти свободно дышал, а дрожь осталась только в пальцах. Тогда Рокэ его отпустил. Ричард рвано вдохнул — всё-таки хочет оттолкнуть, — но заставил себя медленно и ровно выдохнуть. Через мгновение ему дали открытую бутылку воду. — Пейте, поможет успокоиться. Вода была прохладная, она лилась по подбородку, когда Ричард пил, намочила свитер. Стало немного легче, дыхание наконец выровнялось. Рукавами он вытер лицо, которое уже стягивало от высохших слёз, глубоко вдохнул, чуть задержал дыхание, выдохнул. — Спасибо… — сказал он совсем тихо. — Сможете объяснить друзьям, почему уходите, или сразу пойдёте со мной? — С вами. Рокэ кивнул. Ричард поправил одежду, молча дожидаясь, когда тот соберёт вещи, возьмёт ключи и выйдет из аудитории. Как только они оказались в коридоре, на них уставились встревоженные глаза Арно и Валентина. Ричард посмотрел на них, но не подошёл ближе, отвёл взгляд виновато. Хотелось объясниться, успокоить, но он понимал: стоит только Рокэ уйти, и Валентин завалит его вопросами, будет переживать, а он опять не выдержит и заплачет. Нервы были ни к чёрту. — Впишите, пожалуйста, если пустят листик, — сказал он, нисколько не стесняясь присутствия рядом профессора. — Ты… уходишь?.. Пока Рокэ запирал аудиторию, Валентин выразительно посмотрел на него, и Ричард кивнул. Друг открыл рот, чтобы спросить что-то ещё, но Алва уже вытащил ключ. Больше медлить было нельзя. — До завтра. Друзья провожали его ещё более встревоженными взглядами. Ричард вдруг подумал, что сейчас выглядит отвратительно: глаза красные, опухшие, нос красный, свитер залит водой, а сам он уходит с преподавателем, которого пытался поцеловать и про которого слышал такую некрасивую историю. Было стыдно, что он ничего не объяснил. Он только надеялся, что его потом поймут. — Если болит голова, в бардачке есть таблетки. И держите воду рядом с собой. Рокэ передал ему бутылку, пристегнулся и завёл машину. На них снова смотрели, когда они вдвоём шли к машине, но в этот раз Ричарду было совершенно всё равно. Он сидел, привалившись к двери, смотрел в окно, а на него смотрело в ответ множество взглядов. Как часто преподаватели возят студентов? После такого точно разлетятся слухи. Пускай. Машина тронулась. В этот раз Рокэ ехал быстрее, пару раз резковато входил в поворот. Торопился — Ричард, пришедший в себя, не мог этого не заметить. Он думал, почему Алва так поступает, почему обнимал его, почему забрал, хотя до этого отказал — хотя и отказал не очень резко, до дома довёз, не кричал, не ударил, — и не понимал. Иногда он поднимал взгляд на лобовое стекло и замечал, что Рокэ то и дело посматривает на него через зеркало заднего вида. Приехали минут за пятнадцать — точно быстрее, чем в прошлый раз. В квартиру поднимались молча, Ричард мял в руках лямки рюкзака. Чем ближе была дверь, тем явственнее возвращался страх. Что скажет ему Рокэ? Зачем повёз домой? — Умойтесь и идите на кухню. Ричард послушно ушёл, и из ванной слышал, как включился чайник, как Рокэ стучал ящиками, что-то доставал. В отражении он видел заплаканные опухшие глаза, с которых пропала прежняя краснота. Несколько раз умыл лицо ледяной водой, постоял, успокаивая вновь зашедшееся сердце, и вышел. Рокэ стоял у стола, заваривал чай. Что-то травяное, ярко чувствовался запах мяты и ромашки, а всё остальное тонуло в общем аромате. Рядом с чайником уже стояли две чашки с блюдцами и вазочка с шоколадными конфетами. — Садитесь. Он указал рукой на стул, и Ричард послушно устроился за столом. Кухня была светлая, в бело-синих тонах, на единственной открытой полке стояли баночки специй, всё душистых и пряных. Где-то за дверцами наверняка расположился бар, весь заставленный «Чёрной кровью». Стукнул чайник, поставленный на место, и Рокэ сел по другую сторону стола. — Ричард, я понимаю, что после того вечера вам было очень тяжело, но вы доведёте себя до истощения. Когда вы нормально спали в последний раз? Он говорил медленно, и в голосе его снова звучало такое непривычное беспокойство. Ричард слушал его внимательно, разглядывая мелкие чаинки в кружке, и не мог поднять голову. Он не помнил, когда спал положенные восемь часов или хотя бы привычные шесть. — Не знаю. Эр… Профессор, простите меня за тот вечер, я не должен был… Договорить, что именно он тогда сделал, оказалось свыше его сил. Он поднял чашку и заметил, что его руки дрожат. Медленно отпил. Вкусно, с холодком мяты и сладостью неизвестных трав. — Не извиняйтесь за свои чувства, — сказал он и сам отпил, Ричард заметил, как поднялись руки с кружкой. И ему вдруг показалось удивительно странным, что Рокэ пьёт не свой любимый шадди, а такой же травяной чай. — Ричард, я не хочу, чтобы вы страдали из-за меня. Вам всего двадцать лет, у вас впереди вся жизнь. Что можно было на это ответить? Ричард молчал и только мелкими глотками пил чай, смотрел, как свет из окна отражается в золотисто-медовой жидкости. К горлу снова подступали слёзы. Зачем Рокэ привёз его домой? Чтобы ещё раз отказать? Ричард, конечно, тот ещё идиот иногда, но и с первого раза прекрасно всё понял. — Зачем вы привезли меня сюда? — спросил он и снова поднял голову. — Ричард, вы мне очень дороги. Я не хочу потерять вас так, как терял любимых людей в прошлой жизни. Эти слова, негромкие, скупые, громом прозвучали для Ричарда. Он поднял голову и посмотрел неверящим взглядом. Это было признание? Или он только хотел так думать? Невольно перед глазами снова встал Джастин. Ричард видел однажды его фотографию в галерее Валентина. — Но в прошлый раз вас это не остановило, — тихо сказал он, глядя прямо в глаза. Говорить об этом было страшно. — Вы о Джастине? — спросил Рокэ и грустно усмехнулся, когда Ричард кивнул. — Боюсь, именно из-за моего… страха мы и расстались. Я боялся, что его настигнет та же участь. Может быть, иначе, не так жестоко. Отстранялся, не давал ему то, что ему было нужно. Мы расстались тихо, как взрослые люди, просто поговорили. Потом я узнал, что он оказался в больнице. Я так полагаю, вы уже слышали всё от младшего Придда? Не знаю, что именно он вам рассказывал, но, боюсь, не самые лестные для меня вещи. После нашего расставания у Джастина усилились проблемы с учёбой и работой, всё навалилось, психика не выдержала. Я узнал об этом потом, когда мы встретились после его выписки, я тогда предлагал ему помощь. Ричард слушал молча, внимательно. Это было проще, чем думать о том, что Рокэ сказал совсем недавно. Профессору хотелось верить, не задумываясь, но он заставил себя вслушаться внимательнее в его слова, задуматься. Валентину было шестнадцать, и, если Джастин не особо рассказывал о своих отношениях, немудрено было свалить всё на Алву. Но насколько он сейчас был честен? — Здесь нет того же проклятия, что было в прошлой жизни, но многие вещи повторяются. Я не хочу, чтобы с вами что-то случилось из-за меня. Он повторял это третий раз. И ни разу не сказал, что не хочет отношений, не может ответить на чувства тем же. Он мог просто не хотеть говорить такие слова, но Ричард тешил себя последней надеждой. — Эр Рокэ… Пусть лучше что-то случится. Пожалуйста. Не оставляйте меня. Он обхватил себя руками, закрыл глаза. Это было так же непозволительно смело, как и тот поцелуй, только в этот раз в крови не было ни грамма алкоголя для оправдания. Он услышал тихий, почти страдальческий вздох. — Ричард, Ричард… — Эр Рокэ, пожалуйста, я вас очень прошу, — сказал он, и к концу голос его совсем сел от волнения. На кухне повисла тишина. Краем глаза Ричард видел, что Рокэ сидит неподвижно. Думает, как отказать вежливо? Считает, что он дурак, не понимает с первого раза, не понимает объяснений? Или всё-таки?.. Он почувствовал, как его руки коснулись тёплые длинные пальцы, заставили отпустить кружку. Ричард судорожно вздохнул и посмотрел на переплетённые пальцы, свои, бледные из-за волнения, и всегда белые — Рокэ. Большой палец огладил его костяшки. — Что мне с тобой делать. В голосе слышалась усталая улыбка. Ричард наконец поднял голову. Взгляд Рокэ был тёплым, какого Ричард никогда прежде не видел, отчего тут же смутился. Снова подумалось, что Рокэ слишком красив, будто в самом деле отмечен Леворуким. На вопрос захотелось ответить нахальным «любить», но он этого себе не позволил бы даже пьяным в стельку. — Я бы предложил тебе Крови, чтобы как-то… но наливать тебе слишком опасно. Ричард слабо улыбнулся. Рокэ был прав, пить он не умел, а в нынешнем состоянии этого точно не стоило делать, слишком долго не спал и измучился. Он чуть сильнее сжал его пальцы, но этого прикосновения было слишком мало. Ричард медленно встал, не размыкая рук, обошёл стол и оказался перед Рокэ. Сердце скакнуло в груди. Ему не сказали, что его любят, что с ним хотят отношений. Но он верил. И наклонился, положил голову на плечо Рокэ, вдохнул аромат его духов с лёгким холодком мяты, обнял его за плечи. Ему было хорошо, тепло и спокойно. А когда он почувствовал на лопатках ладонь Рокэ, на глаза навернулись слёзы, которые он тут же принялся смаргивать и успокаивать, чтобы их не заметили. Хотелось сказать, что он любит Рокэ, что он дорог ему больше всего на свете, но Ричард молчал. Эти слова были слишком громкими, их говорить Алве было глупо. И он только наслаждался этими объятиями. Рокэ тоже поднялся на ноги, прижал к своей груди, носом коснулся его волос. — Мой эр… — тихо прошептал Ричард. Они стояли, обнявшись, за окном шумел ветер, в кружках остывал чай. Рокэ отстранился первый, тонкими пальцами коснулся щеки Ричарда, заставляя поднять голову, посмотреть в глаза. И наклонился, совсем близко, а потом тёплые губы коснулись уголка его губ. Ричард распахнул глаза, потянулся за настоящим поцелуем, но вовремя себя остановил, выдохнул и улыбнулся. Не стоило торопиться. Когда они наконец отошли друг от друга, Рокэ усадил его обратно за стол и придвинул ему вазочку с трюфелями. Ричард вдруг понял, что в последние дни нормально не только не спал, но и не ел, но просить не стал, только по-детски увлёкся конфетами. Тишина снова стала уютной. Ричард снова мог смотреть на Рокэ и видеть его тёплый взгляд. Говорили этим вечером мало. Когда они сидели в гостиной, Рокэ снова спросил о конференции, пересказал то, что было на потерянном листке. Ричард слушал его, переплетя с ним пальцы, и соглашался. Ещё было время, он успеет прийти в себя и подготовить хороший доклад. На ночь Рокэ снова оставил его у себя. Заметив, как Ричард зевает и начинает клевать носом, пока он рассказывал ему о подаренной книге, он с мягкой настойчивостью уложил его на том же диване в гостиной, дав свою футболку в качестве пижамы. Ричард смутился, когда, потянувшись обнять Рокэ на ночь, заметил, как высоко поднялся нижний край, почти полностью открыв бёдра, и поспешил укрыться одеялом. *** В университет снова ехали вместе. Ричарду надо было к первой, а Рокэ только ко второй, но он сам предложил довезти его и поработать на кафедре в тишине: с утра там обычно никого не было. — В университете ты будешь вести себя так же, как прежде. Конечно, для слухов будет достаточно уже того, что тебя в третий раз увидят со мной в машине. Но в остальном мы должны выглядеть как преподаватель и студент, ни намёка на большее. — Я понимаю, — кивнул он. За окнами проносились дома, золотистые деревья, редкие прохожие. Из динамиков доносилась тихая кэналлийская музыка. Ричард повернулся, посмотрел на экран. В песне что-то пелось о чести, это слово он знал и периодически узнавал в припеве. И вспомнил о том, что его всё ещё беспокоило. — Эр Рокэ, вам не грозит это очередной комиссией? — Тебе не кажется странным звать меня так сейчас? — с улыбкой спросил он. — А что до комиссии — если начнут вызывать на комиссии преподов, которые… заводят отношения со студентами, придётся разбираться с половиной преподавательского состава. Ричард усмехнулся. Он такие слухи специально не искал и не выспрашивал, но про многих преподов не знать было невозможно. — Но послушать о том, что я монстр и что тебе нужно бежать от меня как можно скорее, тебе, вероятно, всё-таки придётся. Возможно, и от заведующего нашей кафедры, который попытается спасти невинное запутавшееся дитя. Слова Рокэ были настолько пропитаны иронией, он произносил их с такой интонацией, что Ричард рассмеялся, легко и беззаботно. Он давно не чувствовал себя таким счастливым и отдохнувшим, быть может, с самой поездки на форум, где он засыпал, глядя на фигуру своего любимого научника. Этой ночью он выспался, впервые за две недели, и, кажется, не видел никаких снов. — Как-нибудь справлюсь. Друзья ждали его у парковки. Ричард написал им вечером, что он дома у Алвы и завтра приедет на все пары. Арно был встревожен, Валентин почти зол. Рокэ вышел из машины, пожелал хорошего дня и опять скрылся в университете, оставив его одного на растерзание друзьям. — Что вчера случилось?! Почему ты опять был у него?! — налетел Придд, внимательно оглядывая его с головы до ног. Ричарду показалось, что он чудом избежал затрещины. — Вчера я просто не выдержал, перед ним. И он забрал меня поговорить. Кажется… мы теперь в отношениях. Валентин смотрел на него растерянно, но за этой растерянностью проступало негодование. Арно тоже явно пребывал в шоке. — Пойдёмте в универ, здесь слишком много народа. — Дик, ты чем думал? Когда дело касается учёбы, у тебя голова есть, а как только речь заходит об Алве, она у тебя сразу выключается! — Он же никогда… ты младше его на шестнадцать лет! — Раньше никогда. — Ричард, я тебе зачем рассказывал про брата? Алва не тот человек, с которым тебе стоит заводить отношения. Ты и так у него на отлично учишься, зачем тебе это надо? — А ты часто задумываешься, зачем тебе нужна девушка? Валентин метнул на него недовольный взгляд, провёл руками по кудрям, тяжело вздохнул. Ричард понимал, как сейчас звучали его слова для друзей. Завёл отношения с профессором. Над такими студентками они обычно не смеялись, но вот преподов, которые спали с ними, крыли последними словами. Но с Рокэ всё было гораздо сложнее. Друзья не знали о прошлой жизни, не знали о предательствах и проклятии, не знали, кем они были друг другу. Если бы не всё это, вряд ли бы между ними сложилось хоть что-то. — Ричард, я тебя умоляю, не носи розовые очки. Хотя бы будь к нему внимательнее поначалу. Я правда очень переживаю. Ты… ты не видел, что было с Джастином. Ричард хотел рассказать, что услышал от самого Рокэ, но не стал. Сейчас это бы прозвучало так, будто он ни во что не ставит слова друга, который поделился с ними своей тайной. Может быть, когда-нибудь он сможет расспросить Валентина подробнее, попытаться узнать, что произошло на самом деле. Может, тот расспросит брата, если Джастин будет готов о таком говорить. — Хорошо, — протянул он. — Ричард! — Я правда обещаю быть внимательным. — Дик, я уважаю Алву, но, пожалуйста, правда будь осторожнее. Он… правда слишком сильно старше тебя. Ричард глубоко вздохнул и кивнул. Что ж, по крайней мере, его не обругали и, кажется, не сочли сумасшедшим. Это радовало. Они вошли в универ. Здесь не было косых и слишком внимательных взглядов, следивших за ним от машины. Валентин молчал, Арно спрашивал, в какую им аудиторию, будто до сих по не выучил, жаловался, что опять не успеет рассказать свой доклад, потому что перед ним будут выступать те, кто ни во что не ставит регламенты. Старательно делал вид, что всё как обычно. Ричард был ему за это благодарен, но за излишнюю старательность его хотелось стукнуть. Солнце светило в окна, блестели зелёные листья плюща и пальм на подоконниках. Ричард боялся увидеть косые взгляды, но никто больше не смотрел на него. Где-то дальше в коридоре раздавались взрывы хохота, стучали каблуки студенток, раздавались тяжёлые шаги преподавателей. Универ жил своей жизнью, и впервые за несколько недель Ричард чувствовал себя его частью и уже не хотел ни от кого спрятаться.