You have a very beautiful smile

Маша смотрела ему в след, пока его высокая фигура не слилась с сумерками и смехом его компании. Только когда последний звук их голосов затих, она позволила себе шумно выдохнуть и закрыть лицо ладонями. Спустя час она уже сидела на кухне своих апартаментов. Перед ней стоял запотевший бокал ледяного шампанского, пузырьки которого весело искрились в свете ламп. Но настоящие искры летели с экрана айфона — видеозвонок с Москвой был в самом разгаре. Маша сделала медленный глоток, чувствуя, как холодные пузырьки приятно покалывают язык. Экран айфона, прислоненного к вазе с цветами, то и дело вздрагивал от эмоциональных всплесков Кати. — Маш, ну вот серьезно, — Катя отложила расческу и уставилась в камеру с максимально серьезным видом, насколько это позволяли её патчи под глазами. — Я до сих пор не вдупляю: почему ты не призналась, что ты из Москвы? Зачем было городить этот огород с «американкой»?  Маша лениво покрутила бокал, наблюдая за игрой света. — Кать, ну зачем ему забивать баки лишним? — мягко отозвалась она. — Мы даже не представились друг другу толком, так что эта инфа точно была лишней. Ну, сказала бы я: «Привет, я Маша из ГИТИСа, люблю твои треки ,а еще снималась в клипе твоей бывшей». И что дальше? Весь вайб момента — в мусорку. А так... мы просто два человека на песке. Без бэкграунда и обязательств. — Без обязательств, ага, — фыркнула подруга, поправляя патч, который так и норовил сползти от её возмущения. — Ты хоть понимаешь, какая ты хитрая врунишка получается?Представь на секунду: проходит время, ты возвращаешься в Москву. И вот ты такая вся красивая на какой-то очередной тусовке или презентации…и бах…он тебя узнает. Чё ты делать будешь? Ты у меня девчонка, которая с детства крутится в этом звёздном фарше. У тебя за плечами такие съёмки, что половина уника тебе может позавидовать. А ТикТок твой? Малыш, очнись! С твоим-то количеством подписоты и лайков... Ты реально думаешь, что ты невидимка? Услышь меня, это только вопрос времени. Маша замолчала, и в комнате повисла тишина, нарушаемая только далёким гулом калифорнийского шоссе. Она действительно на мгновение задумалась. Катя была права. Соцсети Маши давно перестали быть просто дневником для друзей. Её ТикТок рос как на дрожжах. Там было всё: и типично девчачьи видео с туториалами по макияжу, и забавные липсинги под популярные треки ,в том числе, чего уж скрывать, и под его хиты, но главное — её душа. Мини-влоги из ГИТИСа, закулисье съёмок, те самые искренние моменты, которые так любили её подписчики. — Ну, допустим, — медленно произнесла Маша, прикусив губу. —Но я всё равно буду верить в статистику.  — Ага, конечно! — язвительно отозвалась Катя, картинно закатив глаза. — Именно поэтому ты увидела его сегодня дважды за день в огромном мегаполисе, да? Статистика у неё! Маш, открой глаза: Вселенная тебе буквально по лбу этим Егором стучит. Маша открыла было рот, чтобы возразить, но Катя перебила её, внезапно став очень серьезной. — Послушай меня внимательно. Если вдруг — а я уверена, что это «вдруг» случится — ты увидишь его снова и вы как-то заобщаетесь... Маш, не пизди ему. Просто скажи правду. Сразу. Маша замерла с бокалом в руке. Прямолинейность подруги всегда отрезвляла лучше любого холодного душа. — Скажи, что ты из России, что ты актриса, что ты знаешь, кто он, — продолжала Катя. — Потому что если он узнает об этом не от тебя, а из твоего ТикТока или от общих знакомых в Москве... твоя «хитрая врунишка» превратится в обычную обманщицу. А он, судя по его рассказам на твиче, ложь не переваривает органически.

***

Прошел ровно месяц. Тот закат на Санта-Монике постепенно превращался из яркого кинопленки в легкую дымку воспоминаний. Маша, вопреки всем пророчествам Кати, больше не сталкивалась с Егором ни в кофейнях, ни на парковках, ни в бесконечных пробках Лос-Анджелеса. Хотя она честно давала судьбе шанс. За этот месяц Маша исколесила город вдоль и поперек: от шумного Голливудского бульвара до тихих улочек Малибу. Она вела активную жизнь: пропадала на Родео-драйв, выискивая винтажные сумки, часами зависала в уютных книжных в Вествуде, объездила все малоизвестные пляжи Малибу и перепробовала, кажется, все виды тако в местных фуд-траках. Она не сидела дома ни дня. Каждый её выход был маленьким приключением. 

***

Комната была залита мягким неоновым светом, который отражался в панорамном окне, смешиваясь с огнями ночного города. На втором мониторе чат Твича летел с бешеной скоростью — бесконечный поток смайликов и донатов. Егор поудобнее устроился в игровом кресле, поправил наушники и лениво улыбнулся, мельком взглянув на счетчик зрителей: отметка уверенно перевалила за 20 тысяч. — Да подожди ты, Саш, я тебе говорю, там деф залагал, — со смехом бросил Егор в микрофон, отвечая другу в Дискорде. — Егор, ты просто признать не хочешь, что я тебя в этой катке вынес всухую! — раздался в наушниках азартный голос Саши. — Ой, началось... Эрик, ну скажи ему! — Егор перевел взгляд на соседнее окно связи, ища поддержки. — Я вообще в шоке, как вы ещё не разругались в прямом эфире, — подал голос Эрик, посмеиваясь. — Егор, чат там уже бунтует. Просят либо инсайд по новому треку, либо иди уже в ТикТок, они соскучились по твоим реакциям. Егор хмыкнул, потирая переносицу. Стрим шел уже третий час, драйв от катки понемногу сменялся приятной усталостью, и хотелось просто пообщаться с аудиторией в более ламповой обстановке. — Ладно, пацаны, убедили. Давайте глянем, что там в ТТ творится, — он вывел экран телефона на главный монитор. — Сто лет не заходил в рекомендации на стриме, сейчас, походу, вся лента будет в нарезках нашего сегодняшнего эфира. Чат мгновенно взорвался сообщениями «УРААА ТТ», «РЕАКЦИИ!», «ГОООО». Егор начал листать. Палец механически смахивал видео вверх: привычные танцы под виральные звуки, нелепые пранки, какая-то реклама... Саша и Эрик в Дискорде продолжали фоном спорить о какой-то ерунде, их голоса шумели в наушниках, создавая привычный уютный гул. Егор отвечал им невпопад, полностью погрузившись в поток контента. И тут лента резко обновилась. Очередной трек сменился тишиной, которую нарушал лишь приглушенный шум большого пространства и чей-то глубокий, профессионально поставленный голос, доносящийся из динамиков. На экране появилась девушка. Она сидела вполоборота к камере в светлом, залитом солнцем помещении. Огромное панорамное окно за её спиной открывало вид на лениво покачивающиеся пальмы и ослепительно синее калифорнийское небо. Она не смотрела в объектив — её взгляд был устремлен куда-то вдаль… Егор замер. Его палец, уже готовый смахнуть видео дальше, застыл над экраном. — Опа... — вырвалось у него почти шепотом. Гул в наушниках от голосов друзей вдруг стал казаться бесконечно далеким. Чат Твича, секунду назад летевший со скоростью света, будто замедлился. В этой девушке, в её профиле и в том, как она поправляла выбившуюся прядь волос, было что-то до боли знакомое. Что-то, что мгновенно перенесло его на месяц назад, на остывающий песок Санта-Моники. — Пацаны, тихо... — Егор жестом ,хотя друзья его не видели,попросил Сашу и Эрика замолчать, прибавляя звук. Девушка в кадре начала читать. В её голосе не было игры — была странная, пугающая сила и в то же время тихий надрыв. Чат, только что разрывавшийся от шуток, начал замедляться, будто пользователи на другом конце проводов тоже почувствовали: сейчас происходит что-то настоящее. — Приходи на меня посмотреть... — начала она. Голос был почти шепотом, но в этой тишине звенело больше жизни, чем во всех криках мира. Маша смотрела куда-то мимо камеры, и в её глазах, отражавших мягкий свет ламп, стояла такая глубокая, почти осязаемая печаль, что у Егора перехватило дыхание. — Приходи. Я живая. Мне больно... — слова падали, как тяжелые капли дождя на сухой песок.— Этих рук никому не согреть. Эти губы сказали: «Довольно!» Егор замер. Он поймал себя на том, что перестал крутить кольцо на пальце и даже дышать старался тише, будто боялся спугнуть этот момент. Девушка на видео медленно подняла взгляд, и на секунду ему показалось, что она смотрит прямо на него — сквозь тысячи километров и экранов. — Каждый вечер подносят к окну моё кресло. Я вижу дороги... — продолжала она, и в её интонации слышалась та самая «последняя горечь», о которой писал автор. — Не боюсь на земле ничего, в задыханьях тяжёлых бледнея. Только ночи страшны оттого... что глаза твои вижу во сне я. Экран погас, видео пошло на повтор, но в комнате воцарилась глухая, звенящая тишина. Чат Твича, который обычно летел со скоростью света, на несколько секунд просто остановился. 20 тысяч человек замерли вместе с ним. Свет от монитора отражался в глазах Егора, и они подозрительно блестели. В этот момент он не был звездой или топ-стримером. Он был просто человеком, которого ударили в самое больное место — в то самое глубокое одиночество, которое не заполнишь никакими стадионами. — Жестко... — выдохнул в наушниках Саша, и его голос вернул Егора в реальность. — Кто это? Она крутая. Егор тряхнул головой, словно сбрасывая наваждение, и всмотрелся в черты лица на зацикленном видео. В памяти вспыхнул закат, соленый ветер и тихий голос на английском:«Actress». — Подождите... — Егор прищурился, чувствуя, как внутри всё переворачивается. — Это же она. — Кто она, Егор? — не понял Эрик. — Ты её знаешь? Егор не ответил. Он лихорадочно кликнул по иконке профиля. В шапке профиля значилось:  «Мария Филатова, 19 лет актриса по призванию, студентка ГИТИСа по будням🎭 юрист по совместительству — на случай, если драма выйдет за рамки сцены👩‍⚖️ 📍moscow» Он вспомнил всё: и расшнурованные кроссовки, и её идеальный английский, и ту самую записку про улыбку. Она всё знала. С самого начала. Она сидела с ним на песке, слушала его, смотрела ему в глаза и ни разу не подала виду, что понимает каждое его слово. — Подождите... — вырвалось у него. Он быстро навел курсор на иконку микрофона в Дискорде и в OBS, резко отсекая звук для стрима. Чат тут же взорвался вопросами: «ПОЧЕМУ МЬЮТ?», «ЕГОР, ЧТО СЛУЧИЛОСЬ?», но ему было плевать. Сейчас ему нужно было выдохнуть. — Пацаны, вы не поверите, — голос Егора стал тихим, но в нем вибрировало предельное напряжение. — Это она. Та самая девчонка с пляжа в ЛА, про которую я вам рассказывал. — В смысле? — голос Саши в наушниках стал серьезным. — Та американка, которая тебе фото напечатала? — Да! — Егор нервно усмехнулся, запустив пятерню в волосы.—Мы разговаривали с ней на английском. Она ни единым мускулом не повела, что понимает русский. Ни разу не спалилась. А сейчас я вижу это видео... ГИТИС, Ахматова, идеальный русский выговор. Она всё знала, пацаны. С самой первой секунды знала, кто я такой, и просто... просто играла со мной в эту игру. — Жестко она тебя развела, — присвистнул Эрик. — Актриса, говоришь? Ну, роль случайной незнакомки она отыграла на Оскар. — Хитрая врунишка... — повторил Егор, и в его голосе смешалось раздражение с каким-то невольным восхищением.  — И что теперь? — спросил Саша. — Размьютишься? Чат сейчас с ума сойдет. Егор молчал несколько секунд, глядя на то, как Маша на видео закрывает глаза, заканчивая стихотворение. В груди всё еще ныло от той искренности, с которой она читала строки, и это никак не вязалось с образом «хитрой обманщицы». Он глубоко вдохнул, возвращая палец к кнопке микрофона.Егор откашлялся, стараясь вернуть лицу привычное непроницаемое выражение, но в глазах всё еще плясали искры от недавнего открытия. — Да здесь я, здесь, — он поправил наушники, глядя прямо в камеру. — Просто... завис. Бывает. Стихотворение реально сильное, до мурашек.Слушайте, чат, — Егор вдруг хитро прищурился, и на его губах появилась та самая улыбка, которую Маша запечатлела на фото. — А давайте-ка мы сделаем этой актрисе небольшой сюрприз. Как вам идея? Чат мгновенно переключился на режим «ОПЕРАЦИЯ ПЕРЕХВАТ». Посыпались вопросы: «ЧТО ДЕЛАТЬ?», «КТО ОНА?», «ДАЙ НИК!». — Ник я вам не дам, сами найдете, вы у меня Шерлоки еще те, — Егор крутанулся в кресле, довольно потирая руки. — Но передайте ей от меня... нет, не привет. Напишите ей под последним постом одно слово на английском. Он выдержал театральную паузу, пока чат взрывался вариантами, а потом с хитрым прищуром произнес: — Напишите ей «Actress📸». Просто — «Актриса». — Ооо, ну всё, пацаны, расчехляем пушки! — закричал Эрик. — Чат, вы слышали босса? Вперед, завалим её. Егор откинулся на спинку кресла, наблюдая, как на втором мониторе в реальном времени под видео Маши начали расти комментарии. Один, десять, сто, пятьсот... Лавина из одного-единственного слова «Actress 📸» накрывала её профиль, стирая все предыдущие обсуждения Ахматовой. Столик у окна, вид на мерцающие огни Бульварного кольца и два бокала игристого. Маша вернулась в столицу всего пару дней назад, и этот ужин с Катей должен был стать их официальным воссоединением после калифорнийских каникул. Вечер шел на удивление спокойно. Вопреки ожиданиям, подруги почти не вспоминали американские приключения и уж тем более не обсуждали Егора. Катя, обычно фонтанирующая новостями о шоу-бизнесе, в этот раз была полностью поглощена собственной личной жизнью. — Маш, ну он реально другой, понимаешь? — Катя восторженно размахивала вилкой, на которой подрагивал кусочек тар-тара. — Он не из этих тусовочных. Работает на ТНТ,прикинь… Мы вчера три часа гуляли, и он ни разу не заглянул в телефон. Мне кажется, я ему правда нравлюсь. И он мне, кажется, тоже…  Маша улыбалась, глядя на разрумянившуюся подругу. Видеть Катю такой — искренней и немного смущенной — было настоящим удовольствием. — Я за тебя очень рада, Катюш.  — Да… — Катя на секунду замолчала, внимательно изучая лицо подруги. — Но слушай, Маш… Тебе бы тоже не помешало с кем-нибудь познакомиться. А то ты после того случая с Максимом вообще в ракушку забилась. Ни одного свидания за полгода! Маша чуть заметно поморщилась при упоминании имени бывшего. Максим был красивой, но болезненной главой её жизни — классический школьный роман,первая любовь , которая закончилась взаимными претензиями и громким хлопаньем дверью. На самом деле, Маше было всего девятнадцать. В этом возрасте многие уже строили «любовь до гроба», но у неё за плечами были лишь короткие интрижки со сверстниками и пара симпатий, которые гасли так же быстро, как вспыхивали. Да, в её жизни случались моменты интимной близости, продиктованные мимолетной влюбленностью или драйвом юности, но серьезными отношениями здесь и не пахло. Она никогда не чувствовала того самого своего человека, ради которого хотелось бы менять планы на вечер или жизнь. Но Маша и не спешила. Ей девятнадцать, впереди — ГИТИС и карьера. Она была убеждена, что её время еще придет, и размениваться на что-то посредственное просто не хотела. — Кать, мне хорошо одной, честно, — мягко ответила Маша, крутя на пальце тонкое кольцо. — Я хочу разобраться с учебой, со съемками… У меня сейчас такой период, когда я сама себе самый интересный собеседник. — Ну-ну, — скептически хмыкнула Катя. — До поры до времени. Вот увидишь, как только ты расслабишься, Вселенная тебе подкинет такой вариант, что ты про все свои съемки забудешь. Маша только рассмеялась в ответ. Она и представить не могла, что Вселенная в этот самый момент уже вовсю работала над её сценарием в прямом эфире в пару километров от кафешки. Её телефон, мирно лежавший на скатерти, вдруг завибрировал. Сначала один раз, потом второй… а затем начал буквально подпрыгивать от входящих уведомлений. — Что это? — Нахмурилась Маша, отставляя бокал. Она разблокировала экран и на секунду забыла, как дышать. Сотни, тысячи комментариев под её видео с Ахматовой. • Actress 📸 • Actress 📸 • Actress 📸 Маша нахмурилась, глядя на то, как телефон в её руке превращается в вибрирующий кусок пластика. Экран то гас, то снова вспыхивал. Уведомления из ТикТока сыпались с такой скоростью, что прочитать ники было невозможно — сплошная стена из красных кружочков. — Что за чертовщина… — прошептала она, чувствуя, как внутри поднимается волна искреннего непонимания. — Кать, у меня телефон с ума сошел. Смотри, там под видео с Ахматовой за минуту прилетело больше тысячи комментов. Что происходит?Что за бот-атака? Маша нервным движением зашла в настройки и одним махом сдвинула тумблер «Уведомления» влево. — Так, стоп, — Катя отложила телефон и прищурилась, анализируя ситуацию со скоростью профессионального пиарщика. — У меня есть одна догадка… Но, предупреждаю сразу, тебе она очень не понравится. — Говори уже, не тяни, — Маша сделала большой глоток игристого, чувствуя, как к щекам приливает жар. — Егор сейчас на стриме, — Катя многозначительно постучала пальцем по столу. — Я не в курсе что происходило пару минут назад, но могу сказать точно: если он сохранит запись или кто-то нарежет клипы в ТикТок, мы всё узнаем через полчаса. Но… — На что ты намекаешь? — Маша поставила бокал на стол чуть резче, чем планировала. — Да я не намекаю, Маш, я тебе прямо говорю! — Катя всплеснула руками. — Скорее всего, он увидел твое видео. И раз тебе под ним все пишут «Actress», значит, он тебя узнал. Поздравляю, подруга, ты влипла по самые уши.  Маша замерла, глядя на темный экран телефона. Мысль о том, что её маленькая калифорнийская ложь была вскрыта на глазах у тысяч человек, заставила её сердце пропустить удар. Но она тут же взяла себя в руки, выпрямила спину и тряхнула головой. — Никуда я не влипла, Кать. Перестань, — голос Маши звучал на удивление твердо. — Мы никто друг другу. Мы даже не представились! Нас ничего не связывает. Та встреча на пляже была… ну, просто мимолётной, случайной. Красивый кадр, пара фраз на английском — и всё. Люди встречаются и расходятся каждый день. Не выдумывай того, чего нет. Ему просто стало скучно на стриме, вот он и решил разоблачить незнакомку. Завтра он об этом и не вспомнит. — Ой, Машка, — вздохнула Катя, глядя на неё с сочувствием, смешанным с азартом. — Ты сама-то в это веришь? Маша ничего не ответила, лишь задумчиво прикусила губу, глядя на свое отражение в темном экране смартфона. В голове был полный раздрай. С одной стороны, вся эта ситуация её дико забавляла. Было в этом что-то кинематографичное, дерзкое — обвести вокруг пальца главного любимчика страны, заставить его поверить в образ «загадочной американки». В ГИТИСе за такое точно бы поставили «отлично» по актерскому мастерству. Но с другой стороны... где-то глубоко внутри ворочалось неприятное чувство. Да, получилось не очень красиво. Врать в лицо человеку, который подошел к тебе с искренним интересом — ну, такое себе достижение. —Хотя, какой там интерес?— мысленно фыркнула Маша, стараясь заглушить совесть. — Мы даже имен друг друга не назвали. Никто ничего не объяснял, никаких обещаний, никаких контактов. Просто два случайных туриста на закате. Она убеждала себя, что для него это был пустой эпизод. Ну, посидели, ну, поболтали. В его жизни таких эпизодов — сотни. Маша вернулась домой ближе к полуночи. Квартира встретила её прохладой и тишиной, которая после шумного рестика казалась почти осязаемой. Она быстро скинула одежду, смыла макияж и, завернувшись в любимый домашний халат, забралась с ногами на кровать. Сон не шел. В голове всё еще крутились слова Кати и те бесконечные «Actress 📸» в комментариях. Маша взяла телефон и привычным движением открыла Инстаграм. Она замерла на секунду, глядя на иконку директа. Там висела единица в красном кружочке. Сердце пропустило удар. Она медленно нажала на значок, и дыхание перехватило. В самом верху списка висел запрос на переписку. Тот самый ник, который мечтает увидеть в своем директе каждая вторая девчонка страны. Синяя галочка горела ярко, как неоновая вывеска пафосного клуба. Маша затаила дыхание и открыла чат. Первым пришло фото. На снимке была видна часть его рабочего стола с профессиональным микрофоном и светящимися мониторами — видимо, кадр был сделан прямо во время того самого стрима. Его пальцы, украшенные кольцами, держали ту самую пленочную карточку, которую она отдала ему на пляже. Края фото чуть загнулись…Следом за фото прилетело сообщение. Короткое, колкое. «Pretty good English for a girl from Gitis. Почему сразу не сказала, что ты русская?Решила проверить мои лингвистические способности?» Маша перечитала сообщение трижды. В каждой букве чувствовалась его ирония и тот самый азарт, который она видела в его глазах на песке. Он не просто её нашел — он требовал объяснений. Она откинулась на подушки, глядя в потолок. Губы невольно растянулись в улыбке. 19 лет, Москва, полночь. И Егор Крид, который только что официально признал, что его обвели вокруг пальца. —Ну что, Актриса...— подумала она, прикусив губу. — Пора выходить из образа иностранки. Она начала печатать ответ, несколько раз стирая и переписывая. Нужно было ответить так, чтобы и правду сказать, и планку не уронить. «А был какой-то смысл говорить, что я из России? Егор, мы просто посидели на песке, поболтали ни о чём и даже не представились друг другу. Зачем лишние подробности для мимолетной встречи? Согласись, "просто девчонка с пляжа" — это куда интереснее, чем очередная "девчёнка из Москвы",которая знает кто ты. Разве я была не права?» Маша нажала «Отправить» и откинула телефон на подушку, чувствуя, как лицо обдает жаром. Но азарт, проснувшийся внутри, требовал довести дело до конца. Она снова потянулась к телефону и, быстро напечатав второе сообщение, добавила ту самую точку, которая должна была окончательно выбить его из равновесия: «Но всё, что я говорила тогда — искренняя правда. У тебя действительно очень красивая улыбка 😉» Она заблокировала экран и перевернулась на живот, уткнувшись лицом в подушку. Сердце колотилось так, будто она только что пробежала марафон по побережью Малибу. — Боже, Маша, что ты творишь? — глухо прошептала она в подушку. Она вдруг четко осознала: она только что в открытую сфлиртовала с человеком, которого знает вся страна. Ей — девятнадцать. Ему — тридцать два. Разница в тринадцать лет в официальных документах казалась целой пропастью, другой эпохой. Он видел мир, разбивал сердца в промышленных масштабах, пережил взлеты и падения, о которых она только читала в пабликах. Но стоило ей вспомнить его взгляд там, на пляже, как эта «пропасть» начала казаться просто цифрой на бумаге. В девятнадцать современные девчонки уже далеко не те наивные простушки из романов прошлого века. К этому возрасту они успевают стать теми самыми «стервами» в лучшем смысле слова — умными, расчетливыми, знающими себе цену и умеющими играть в мужские игры по своим правилам. Они выросли на соцсетях, психологических разборах и видео эскорт-коучей,даже если смотрели их чисто ради смеха.Маша знала, как подать себя, как заставить мужчину ждать ответа, как вызвать искру одним взглядом или вовремя брошенным фактом. Её поколение умело всё и даже больше: они сочетали в себе детскую непосредственность с холодным рассудком хищницы. И сейчас, лежа на своей кровати в Москве, Маша чувствовала, что эта разница в возрасте— её главное преимущество.