Неправильный мир

POV Калеб Хронг Я пробирался сквозь широкие каменные проходы пещеры, осторожно ступая по неровной, скользкой поверхности. Каждый шаг отдавался глухим эхом, которое тут же терялось где-то в глубине, словно поглощалось самой тьмой. Я невольно оглядывался, хотя прекрасно понимал — если за мной и правда кто-то идёт, я вряд ли успею это заметить. И всё же… Несмотря на то, что я, по всем законам логики, должен был находиться глубоко под землёй, вокруг было светло. Не ярко — скорее приглушённо, будто сам воздух светился мягким, холодным оттенком. Источник быстро нашёлся: подземное озеро, раскинувшееся почти на всю пещеру. Его поверхность мерцала странным, неестественным светом, отражаясь на влажных стенах и потолке, создавая ощущение, будто я оказался внутри какого-то чуждого, нереального мира. Мне здесь не нравилось. Совсем. И дело было не только в том, что после падения я промок до нитки — холод пробирал до костей, заставляя тело дрожать и сковывая движения. Гораздо хуже были звуки. Они появлялись внезапно. То тихий щелчок, словно кто-то ломал камень где-то совсем рядом. То глухой скрежет, будто когти медленно скользят по поверхности. А иногда… рычание. Отчётливое. Низкое. Живое. Каждый раз, когда оно раздавалось, по спине пробегал табун мурашек, и я невольно ускорял шаг, стараясь не оборачиваться. Хотя внутри всё кричало —обернись. Убедись, что за тобой никто не идёт. …или не убеждайся. Я стиснул зубы и продолжил идти вперёд, стараясь держаться ближе к воде — хотя и сам не знал, почему. Может, потому что свет исходил именно от неё, а значит, там было хоть немного безопаснее. Или хотя бы казалось так. Так я шёл довольно долго — время здесь словно растягивалось и теряло смысл, — пока вдруг не остановился. Передо мной вырос завал. Крупные камни, обломки породы, словно сама пещера обрушилась, перегородив путь. Я замер, затем устало застонал, чувствуя, как внутри поднимается раздражение. — «Да вы серьёзно…» — выдохнул я. Я подошёл ближе и попытался разгрести завал, хватаясь за камни, сдвигая их, но те лишь тяжело скрежетали, не желая поддаваться. Острые края впивались в кожу, и вскоре я зашипел от боли, резко отдёрнув руки. Ладони были изрезаны. Тонкие, но глубокие порезы мгновенно наполнились кровью, которая быстро смешалась с водой, капающей с пальцев. — «Чёрт…» — прошипел я, тяжело дыша. Устало опустившись на колени у края озера, я погрузил руки в воду, надеясь хотя бы немного унять жжение. Холод мгновенно окутал кожу. Но вместо привычной боли… Что-то изменилось. Я замер. Кожа на ладонях словно зашевелилась — едва заметно, почти неощутимо, но этого было достаточно, чтобы по спине снова пробежал холодок. Я резко вытащил руки из воды и уставился на них. Порезы… затягивались. Медленно, прямо на глазах. Кровь исчезала, края ран стягивались, будто их кто-то аккуратно сшивал невидимой нитью. Я не дышал. Секунда. Другая. И вот на месте ран осталась лишь чуть более бледная кожа, словно ничего и не было. — «…Что за чёрт?..» — едва слышно прошептал я, не в силах оторвать взгляд от своих ладоней. В груди что-то сжалось. Страх. Но вместе с ним… что-то ещё. Потому что если вода могла делать это… То что ещё скрывается в этой пещере? Сглотнув, я резко поднялся на ноги. Руки предательски дрожали, словно тело отказывалось подчиняться, как будто внутри что-то сломалось. Пальцы подрагивали, дыхание сбилось, и из груди вырвался короткий, нервный смешок — резкий, неестественный. Он тут же оборвался. Со стороны завала донёсся звук. Глухой. Тяжёлый. Сначала — едва различимый гул, будто где-то глубоко под камнями что-то ворочалось. Затем — скрежет. Протяжный, режущий слух, словно камень тёрся о камень… или когти впивались в породу, разрывая её изнутри. И поверх всего этого — низкое, утробное рычание, от которого по спине пробежал ледяной холод. Я медленно повернул голову. И в следующий же миг отскочил назад, едва не поскользнувшись. Груда камней зашевелилась. Нет… не просто зашевелилась. Она поднималась. Камни, которые ещё мгновение назад казались частью завала, с хрустом смещались, сползали, обнажая под собой что-то живое. Массивное. Чуждое. Из глубины завала донёсся новый рык — громче, ближе, наполненный голодной злостью. Я не стал ждать. Пока это что-то окончательно выбиралось наружу, я развернулся и сорвался с места, не разбирая дороги. Ноги сами несли меня вперёд, скользя по влажному камню, цепляясь за неровности, лишь бы не упасть. Позади раздался грохот. Звук падающих камней, тяжёлые удары, будто нечто огромное обрушилось на землю — и сразу за этим последовал рёв, от которого задрожали стены пещеры. Оно выбралось. Я мчался по извилистым проходам, почти не глядя под ноги. Повороты сменяли друг друга, стены сжимались и снова расходились, но я не останавливался. Сердце колотилось так, будто вот-вот вырвется из груди, дыхание рвалось, обжигая горло. И всё равно я слышал его. Позади. Тяжёлое. Глухое. Неумолимое. Каждый его шаг отдавался в камне, прокатывался по полу, словно удар молота. Оно не спешило — и это пугало сильнее всего. Будто оно знало: мне некуда бежать. Рискнув, я на бегу обернулся. И этой секунды хватило. Тварь была огромной. Её силуэт напоминал носорога, но это сходство было лишь поверхностным. Всё её тело покрывал грубый каменный панцирь — неровный, треснувший, будто сама пещера срослась с плотью. Каменные пластины двигались при каждом шаге, скрежеща друг о друга, словно живые. Глаз у неё не было. Там, где они должны были находиться, зияла гладкая, безжизненная поверхность. Но это не значило, что она меня не видела. Её морда… нет, пасть… раскрывалась иначе, чем у любого живого существа. Она распахивалась, как уродливый цветок, раздвигаясь в стороны. Каменные «лепестки» расходились, обнажая то, что скрывалось внутри. Сотни зубов. Кривых. Острых. Разных по размеру. Они торчали под невозможными углами, уходя в глубину чёрной, бездонной глотки, из которой вырывалось влажное, глухое рычание. Я резко отвернулся, чувствуя, как по телу прокатывается волна паники. Оно было не просто хищником, оно было чем-то, что не должно существовать, ионо гналось за мной. И вдруг — щелчок. Резкий, хлёсткий, будто воздух разорвали кнутом, меня дёрнуло вперёд, и, потеряв равновесие, я рухнул на каменный пол, с силой проехавшись по шершавой поверхности. Кожа на ладонях и локтях вспыхнула жгучей болью, дыхание сбилось. Я инстинктивно попытался подняться. И замер. Что-то было не так. Слишком… неправильно. Мозг отказывался принимать это сразу, цепляясь за реальность, как за тонкую нить. Стоп… Где моя нога? Осознание пришло не сразу — словно медленно, с опозданием, догоняя происходящее, а потом — удар. Боль. Она обрушилась внезапно, с такой силой, что мир на мгновение потемнел. Словно всё тело разом превратилось в одну сплошную рану, крик вырвался сам собой — дикий, надорванный, полный ужаса. — «Сука!.. Как же… блять… больно!..» Я задыхался, всхлипывая, чувствуя, как по щекам текут слёзы. Руки дрожали, тело не слушалось, сознание рвалось на части между паникой и болью, с трудом, почти через силу, я повернул голову. И увидел. Пасть. Она была раскрыта слишком широко, неестественно, словно у существа не было предела тому, насколько оно могло разорвать себя изнутри. Каменные «лепестки» разошлись, обнажая тьму и ряды кривых, острых зубов, а из глубины глотки медленно вытягивался язык. Длинный. Мокрый. Скользкий. Он обвился вокруг… моей отрубленной ноги. Кровь ещё стекала с обрубка, а чудовищный язык уже утягивал её внутрь, словно добычу, я не мог даже закричать, только смотреть. В следующую секунду нога исчезла в пасти твари. Челюсти сомкнулись с влажным, мерзким звуком, от которого меня передёрнуло. Меня вырвало сухим спазмом. Рыдая, захлёбываясь собственным дыханием, я попытался отползти. Локти скользили по камню, ладони срывались, тело едва двигалось. За мной тянулся густой, тёмный след крови, быстро впитывающийся в пористую поверхность пола. — «Нет… нет… нет…» — бормотал я, сам не понимая, слышу ли себя. Но тварь не торопилась, она двигалась медленно, тяжело, скрежеща каменными пластинами, словно наслаждаясь каждым мгновением. Я даже не успел толком понять, что происходит. Удар. Её лапа обрушилась на меня сбоку с чудовищной силой, мир перевернулся, меня отбросило в сторону, словно я ничего не весил. Спина с силой ударилась о каменную стену, из лёгких выбило воздух, и я рухнул на пол, не в силах сразу даже вдохнуть. А потом пришла новая боль. Рука. Я посмотрел на неё — и внутри всё сжалось, правая рука была вывернута под невозможным углом. Кожа разорвана, и сквозь неё белела кость, торча наружу, покрытая кровью. Открытый перелом. Я закричал. Громче, чем раньше. Голос сорвался, превратился в хрип, но я всё равно не мог остановиться. Боль накатывала волнами, захлёстывая, лишая способности думать. Каждое движение отдавалось агонией, каждый вдох — словно ножом по лёгким. Я лежал на холодном камне, дрожа, захлёбываясь слезами и кровью, и впервые за всё это время ясно понял: Я не выберусь отсюда, живым — точно нет. Сознание мутилось. Я видел, как пасть твари раскрылась, намереваясь сожрать меня, но прежде чем она сомкнулась, в её бок ударил поток чёрно-белых бабочек, которые буквально смели чудовище, не оставив от него ничего. Я замер. А затем услышал шаги. Медленные. Тяжёлые. Передо мной остановилась высокая, худая фигура. Он был одет в чёрный похоронный костюм. У него было пять рук: одна пара спокойно свисала вдоль тела, другая держала гроб с чёрно-белой бабочкой посередине. Пятая рука торчала из груди, и ею он указывал прямо на меня. Я с трудом поднял взгляд… и захрипел. Вместо головы у него была большая чёрно-белая бабочка. — «Я… не хочу… умирать…» — прохрипел я. Последнее, что я увидел перед тем, как потерять сознание — как он протянул ко мне руки. ----------- Я проснулся от странного, непривычного ощущения тепла и покоя. Оно окутывало тело мягко, почти бережно, будто кто-то незримый пытался укрыть меня от всего пережитого. Открыв глаза, я на мгновение не понял, где нахожусь. Сознание было мутным, тяжёлым, словно я выныривал из глубокой, вязкой тьмы. Но стоило мыслям начать складываться во что-то осмысленное, как воспоминания обрушились лавиной. Пещера. Падение. Тварь. Кровь. Меня скрутило. Живот болезненно сжался, к горлу подступила тошнота, и я, стиснув зубы, с трудом подавил рвотный рефлекс. Дыхание сбилось, сердце заколотилось быстрее, будто пытаясь вырваться из груди. Я резко огляделся. Тишина. Ни следа человека. Ни чёрно-белых бабочек. Ни той чудовищной твари. Только пустота пещеры и слабое, странное освещение. Я медленно опустил взгляд. И замер. На мне был тот самый костюм. Чёрный, строгий, явно не принадлежащий мне — тот, что был на странном существе. Ткань казалась сухой и тёплой, будто она сама удерживала тепло, защищая от окружающего холода. С некоторым усилием я откинул его в сторону. И уставился на свои руки. Они… были целы. Правая рука — та самая, что была сломана и изуродована, — выглядела совершенно нормально. Кожа гладкая, без следов перелома, без крови, без боли. Я осторожно сжал пальцы. Никакой рези. Никакого хруста. Она функционировала так, будто ничего не произошло. Я сглотнул и медленно опустил взгляд ниже. Ноги всё ещё не было. Но культя была аккуратно перевязана — плотным, чистым бинтом, наложенным так, будто это делал кто-то, знающий, что делает. — …Он?.. — едва слышно прошептал я. Тот странный… человек? Существо? Он спас меня? Я вновь огляделся, теперь внимательнее. И заметил это. Рядом, на каменном полу, лежал костыль. Грубый, неровный, словно собранный наспех из того, что оказалось под рукой: кость, скреплённая верёвками, и что-то вроде засохшей глины, служившей креплением. Выглядел он… странно. Почти дико. Но это был костыль. Для меня. Я медленно потянулся к нему, пальцы всё ещё слегка дрожали, и подтянул его ближе. Оперевшись, с усилием, преодолевая остаточную слабость, я поднялся на ноги. Вернее — на ногу. Тело отозвалось болью, но уже не той, что разрывала изнутри. Это была другая боль — глухая, терпимая. Живая. Я стоял. Дышал. И впервые за всё это время понял — я всё ещё жив. Сглотнув, я начал неуверенно идти, с опаской опираясь на костыль. Каждый шаг давался тяжело, тело ещё не до конца слушалось. Но я замер. С неуверенностью посмотрел на костюм, лежащий на полу. Застонав, я всё же поднял его и накинул на плечи — чтобы было не так холодно. Ткань всё ещё хранила тепло, и это странным образом успокаивало. Я двинулся дальше по пещере, блуждая по каменным коридорам, пока внезапно не почувствовал странное давление в голове… и остановился. Передо мной, прямо в воздухе, левитировала ветка. Она была золотистого цвета и слегка светилась. Чем ближе я подходил, тем сильнее начинала пульсировать голова, словно что-то внутри откликалось на её присутствие. Я остановился прямо перед ней. Сглотнул. И, нервно выдохнув, протянул руку. Стоило мне коснуться ветки — меня тут же пробил озноб. Всё тело будто пронзило электричеством, нервы вспыхнули болью, а позвоночник словно раскололо изнутри. Я захрипел, теряя равновесие. Сознание поплыло. Последняя мысль, что промелькнула в голове, была почти насмешливой: Серьёзно?.. Я снова падаю в обморок?..