Неправильный мир

POV Калеб Хронг День начинался как самый обычный. Ну… почти обычный. — «Хронг!? Это уже пятый раз за эту неделю!» — резкий голос нашей учительницы иностранных языков, мисс Мейберри Риквуд, прорезал класс, словно лезвие. Она, как всегда, была в своей неизменной строгой форме, и по её взгляду было ясно: терпение закончилось. Что случилось? Всё просто — я снова уснул на уроке. Ничего нового. Всю ночь я играл в видеоигры и залипал в сериалы, а теперь расплачивался за это самым банальным образом. — «Мисс Мейберри, ну простите… вы же знаете, какие мы подростки. Мы…» Договорить я не успел — указка с сухим стуком ударила по моей парте. — «Я не хочу ничего слышать!» — повысила голос учительница, совершенно не заботясь о моих ушных перепонках. — «Мне это надоело, Хронг. За сегодняшнюю контрольную я ставлю тебе два. Прости, но ты не оставляешь мне выбора.» От её слов я с глухим стоном уронил голову на стол. Досада сжала грудь неприятным комком. — «Я вас понял… простите, мэм…» — устало пробормотал я, наблюдая, как она отходит от моей парты. Чёрт. Опять всё испортил. Какой же я идиот. Я украдкой огляделся. Полкласса смотрели на меня, кто-то открыто хихикал. В ответ я молча показал им средний палец и, вернувшись к контрольной, начал выводить на полях бессмысленные каракули, считая секунды до спасительного звонка. Когда звонок наконец прозвенел, я выдохнул с таким облегчением, будто только что вынырнул из-под воды и впервые за долгое время вдохнул полной грудью. — «Наконец-то этот ад закончился…» Мысль едва успела оформиться, как её безжалостно оборвал голос — знакомый, неприятный и слишком довольный собой. — «Вы только посмотрите на него…» — протянул он с насмешкой. — «Едва дожил до звонка. Что, Хронг, снова ночами спасал виртуальные миры?» Я медленно обернулся. К сожалению, надежда на то, что это просто галлюцинация от недосыпа, умерла мгновенно. — «Как всегда — сплошное разочарование,» — продолжил Лукас, скрестив руки на груди. — «Учителя в восторге, родители гордятся… а ты всё ещё греешь парту. Я ведь прав, Итан~?» — «Лукас, чего тебе от меня надо?» — процедил я, сдерживая раздражение. — «Найди себе другую жертву.» — «О-о, жертву?» — он усмехнулся и шагнул ближе. — «Да ладно тебе. Я просто переживаю. Вдруг ты снова не выдержишь такого напряжения, как контрольная по языку. Это ведь почти подвиг для тебя.» Краем глаза я заметил, как несколько учеников замедлили шаг, явно не желая пропустить шоу. Лукас Фарадей. Капитан футбольной команды, школьный кумир и, по какому-то злому недоразумению, человек, уверенный, что весь мир вращается вокруг него. Блондинистые волосы, зелёные глаза и эта вечная самодовольная ухмылка, от которой хотелось либо ударить, либо уйти как можно дальше. — «Расслабься, Хронг» — добавил он напоследок, наклоняясь чуть ближе. — «В конце концов, не всем же быть победителями. Кому-то ведь нужно быть примером того, как не надо» Я сжал кулаки. — «Иди нахуй…» — Слова сорвались сами собой. Я резко поднялся из-за парты и посмотрел ему прямо в глаза, не отводя взгляда, даже когда внутри всё сжималось. — «Не делай вид, будто ты выше меня только из-за своего статуса,»— продолжил я тише, но жёстче. — «Ты всё ещё мудак. Причём из тех, которых ещё поискать надо.» На мгновение в классе повисла тишина. Даже смешки стихли. Лукас прищурился. Его улыбка медленно сползла, уступая место холодному, раздражённому взгляду. Он сделал шаг вперёд, затем ещё один — и вот между нами почти не осталось расстояния. — «Осторожнее, Хронг...» — прошипел он. — «Я всё ещё могу разукрасить твоё уродливое лицо.» Его рука с силой вцепилась в воротник моей рубашки. Рывок — и мир на мгновение дёрнулся вместе со мной. Сердце забилось где-то в горле, дыхание сбилось, но я не позволил себе отвести взгляд. — «Если бы ты не был таким жалким неудачником» — продолжал он, склонившись ближе, — «ты бы хоть чего-то стоил.» Он усмехнулся — коротко, зло. — «А сейчас?.. Сейчас ты всего лишь пародия на человека.» Последние слова он почти выплюнул: — «Иди и убейся, фрик.» Он грубо оттолкнул меня. Я пошатнулся, едва удержав равновесие, и ударился спиной о парту. Лукас уже разворачивался, словно всё произошедшее не стоило даже секунды его внимания, и направился к выходу из класса. Я остался стоять. В ушах шумело. Слова эхом отдавались в голове, снова и снова, будто заевшая пластинка. *Пародия на человека.* *Неудачник.* *Убейся.* Я сжал кулаки до боли, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Хотелось закричать. Хотелось догнать его и ударить. Хотелось исчезнуть. Но сильнее всего было другое чувство — мерзкое, липкое, тяжёлое. Стыд. Беспомощность. И ярость, которой некуда было деться. — «Идите все к чёрту…» Слова вырвались глухо и почти беззлобно. Я быстро закинул вещи в рюкзак и вышел из класса, не оборачиваясь. Коридор встретил меня привычным гулом шагов и голосов, но сегодня они казались приглушёнными, будто я шёл сквозь воду. Мне нужно было лишь одно — смыть с себя этот день. Хотя бы частично. Я продолжал идти, пока наконец не оказался на заднем дворе школы, где в тишине стояли скамейки и раскинулась спортивная площадка. Вокруг было пустынно, лишь лёгкий ветер шевелил листву. Недолго раздумывая, я медленно подошёл к ближайшей скамейке и опустился на неё, устало вздохнув, словно пытаясь сбросить с себя накопившуюся тяжесть. Несколько минут я просто сидел, глядя перед собой, не в силах собраться с мыслями. В голове всё ещё эхом отдавались события прошедшего дня, переплетаясь в беспорядочный клубок тревог и сомнений. Где-то вдалеке скрипнула дверь, и этот звук неожиданно вырвал меня из задумчивости. Я поднял глаза и прислушался, но вокруг снова воцарилась тишина, такая глубокая, что казалось — она давит сильнее любого шума. Я провёл рукой по лицу и откинулся на спинку скамейки, позволяя себе на мгновение закрыть глаза. В этом коротком покое было что-то обманчиво утешительное, словно мир на время остановился и позволил мне перевести дыхание. Но я знал — долго так сидеть не получится. Рано или поздно придётся подняться и вернуться туда, откуда я так стремился уйти. — «Калеб, ты так и будешь сидеть здесь в одиночестве?» — раздался за моей спиной знакомый женский голос. Я невольно вздрогнул. В груди что-то неприятно сжалось, и, тяжело вздохнув, я опустил голову, будто надеялся спрятаться от этого голоса, от её заботы, от самого себя. Шаги, тихие, но уверенные, постепенно приближались, пока не остановились прямо передо мной. Я знал, кто это, ещё до того, как поднял взгляд. Мира Клейн. Моя лучшая подруга… и девушка. Я молчал. Слова застряли где-то глубоко внутри, словно я разучился говорить. Наверное, со стороны это выглядело глупо — сидеть вот так, уставившись в землю, и делать вид, что всё в порядке. Не дождавшись ответа, она нахмурилась. Её пальцы мягко, но настойчиво коснулись моего подбородка, заставляя меня поднять голову. Я встретился с её взглядом — тёплым, внимательным, слишком проницательным. Она всегда умела видеть больше, чем я хотел показать. — «Эй… что случилось?...» — её голос стал тише, мягче. — «Милый, ты можешь мне рассказать. Я рядом. Я помогу…» Я стиснул зубы и отвёл взгляд, не в силах выдержать эту нежность. Чёрт… как же я ненавидел этот её тон — не потому, что он был неприятен, а потому что он ломал меня быстрее любых слов. Ведь это я должен был быть сильным. Я должен был защищать её, поддерживать, быть тем, на кого можно опереться. А в итоге всё выходило наоборот. Она стояла передо мной, полная тепла и заботы, а я… я едва держался, чтобы не развалиться прямо у неё на глазах. — «Это Лукас… снова…» — выдохнул я, почти шёпотом, словно даже произносить его имя было неприятно. Слова повисли в воздухе, тяжёлые и глухие. Я не хотел продолжать, не хотел вдаваться в подробности — не потому, что их не было, а потому что каждое лишнее слово только сильнее затягивало бы её в это всё. А я не имел права тянуть её за собой. Мира нахмурилась ещё сильнее. В её взгляде мелькнуло раздражение, смешанное с беспокойством. Она тихо вздохнула и, не говоря ни слова, опустилась рядом со мной. Её плечо коснулось моего, а затем она осторожно положила голову мне на плечо, словно пытаясь этим простым жестом сказать больше, чем могли бы любые слова. — «Ясно…» — протянула она тихо. — «Этот ублюдок всё ещё достаёт тебя… я права?» Я невольно напрягся. В груди неприятно кольнуло, будто она задела что-то слишком болезненное. На мгновение мне захотелось отмахнуться, сказать, что всё нормально, что это пустяки. Но я только глубоко вздохнул и заставил себя расслабиться. Лёгкое движение головы — почти незаметный кивок — стало единственным ответом. Она снова вздохнула, на этот раз устало, и обняла меня, крепче, чем раньше. Её руки были тёплыми, уверенными, будто она пыталась удержать меня, не дать окончательно сломаться. Я закрыл глаза и обнял её в ответ, прижимая к себе, словно в этом прикосновении можно было найти хоть какое-то спасение. Тишина между нами больше не казалась тяжёлой. Она стала мягкой, укутывающей, почти уютной. — «Люблю тебя…» — тихо произнёс я, не открывая глаз. Это было просто, почти шёпотом, но в этих словах было больше правды, чем во всём, что я говорил за последнее время. Мира едва заметно улыбнулась, и я почувствовал это по тому, как чуть изменилось её дыхание. Она лишь крепче прижалась ко мне, словно этот ответ был для неё достаточным. И в этот момент мне впервые за долгое время показалось, что, возможно, я не один. Проснулся я от холодных капель, падающих прямо на лицо. Сначала это ощущение казалось частью сна, чем-то далёким и неясным, но с каждой новой каплей реальность всё настойчивее возвращала меня к себе. Я поморщился и медленно открыл глаза. Небо над головой было серым и тяжёлым, затянутым плотными тучами. Я резко сел и огляделся. Рядом никого не было. Миры не оказалось. Ещё мгновение назад казалось, что она сидела здесь, совсем рядом, согревая своим присутствием, но теперь скамейка была пуста, будто её здесь и не было вовсе. Лёгкое беспокойство неприятно кольнуло внутри. Я медленно поднялся, ощущая, как одежда начинает пропитываться влагой. Капли становились всё чаще и тяжелее, с глухим звуком разбиваясь о землю, плечи, волосы. Подняв голову, я понял — начался дождь, и, судя по всему, он только усиливался. — «Чёрт…» — вырвалось у меня сквозь зубы. Резко схватив рюкзак, я прижал его к себе, а затем поднял над головой, пытаясь хоть как-то укрыться от усиливающегося ливня. Холод пробирался под одежду, неприятно сковывая движения. Я поспешил к двери, ведущей в школу, надеясь, что успею укрыться внутри. Но, дёрнув за ручку, замер. Заперто. На секунду я просто стоял, не веря, затем с силой потянул ещё раз — бесполезно. Дверь не поддавалась. — «Да вы издеваетесь…» — простонал я, чувствуя, как раздражение смешивается с усталостью. Дождь усилился, превращаясь почти в сплошную стену воды. Капли теперь били по асфальту с такой силой, что звук заглушал всё вокруг. Волосы прилипли ко лбу, вода стекала по лицу, по шее, забираясь под воротник. Не теряя больше времени, я рванул с места и побежал вдоль здания, скользя по мокрому асфальту. Рюкзак над головой едва спасал — одежда уже насквозь промокла. Я обогнул угол школы и устремился к главному входу, надеясь, что хотя бы там двери будут открыты. Сердце билось быстрее — то ли от бега, то ли от нарастающего раздражения. Добежав, я резко дёрнул за ручку. И снова — заперто. Я замер под дождём, тяжело дыша, чувствуя, как холод окончательно пробирается внутрь. В этот момент стало ясно — просто так укрыться не получится. — «Сука… вы издеваетесь?!» — сорвалось у меня, и крик, полный злости и отчаяния, разрезал пустоту вокруг. Я зарычал сквозь стиснутые зубы и сорвался с места, не разбирая дороги, направляясь в сторону дома. Мысли путались, дыхание сбивалось, а в груди нарастало глухое напряжение, словно всё вокруг медленно, но неотвратимо выходило из-под контроля. И вдруг я понял — что-то не так. Слишком тихо. Ни звука машин, ни голосов, ни случайных прохожих. Город, который ещё недавно жил своей обычной жизнью, теперь казался вымершим. Пустые улицы тянулись вперёд, окна домов смотрели тёмными провалами, а шаги отдавались гулким эхом, будто я бежал по декорациям, а не по настоящему месту. Дорога и здания мелькали по сторонам, сливаясь в размытые пятна. Я бежал быстрее, чем обычно, будто пытался убежать не от чего-то, а от самого ощущения этой пугающей пустоты. И в этот момент земля под ногами вздрогнула. Сначала едва заметно — как слабый толчок. Затем сильнее. Я сбился с шага, пытаясь удержать равновесие, но асфальт под ногами внезапно пошёл трещинами. С сухим, оглушительным хрустом дорога начала расходиться, словно раскалываясь надвое. — «Нет…» — выдохнул я, но было уже поздно. Почва буквально ушла из-под ног и я сорвался вниз, крик вырвался сам собой — резкий, пронзительный, растворяющийся в пустоте. Ветер ударил в лицо, дыхание перехватило, а тело на мгновение потеряло всякое ощущение опоры. Я падал. Секунды растягивались, превращаясь в бесконечность. Я ожидал увидеть под собой канализацию, бетон, тьму — что угодно, лишь бы привычное, объяснимое. Но то, что открылось моему взгляду, выбило из головы последние остатки здравого смысла. Это была пещера. Огромная, нереально глубокая, с влажными каменными стенами, уходящими в темноту. И внизу… вместо грязной воды или пустоты — странная, неестественная жидкость. Голубой. Она слабо светилась, будто изнутри, отбрасывая мягкое, тревожное сияние на стены. Поверхность её казалась спокойной, почти гладкой — слишком спокойной для чего-то, во что я сейчас стремительно падал. — «Что… за…» — слова оборвались на полпути. И в следующий миг я уже не мог ни думать, ни говорить — только падать навстречу чему-то, что точно не должно было существовать. Я рухнул в воду, и в тот же миг всё тело пронзил ледяной холод. Казалось, будто меня с головой окунули в жидкий лёд — дыхание перехватило, мышцы свело, а сознание на мгновение помутилось. Я отчаянно рванулся вверх, разрезая воду руками, и, вынырнув, судорожно вдохнул. Воздух ворвался в лёгкие слишком резко — я закашлялся, захлебнулся, жадно хватая его снова и снова, словно не мог надышаться. Мысли путались. Где… где всё? Я резко огляделся, всё ещё тяжело дыша. Там, где должны были быть обломки — куски бетона, земля, всё то, с чем я падал — не было ничего. Ни единого следа. Поверхность воды вокруг оставалась странно спокойной, словно меня сюда просто аккуратно опустили, а не швырнули с высоты, это было неправильно, слишком неправильно. Струдом заставив себя сосредоточиться, я поднял взгляд вверх — туда, откуда только что упал… и замер. Потолок. Он был цел. Ни трещин, ни провала, ни даже намёка на то, что там когда-то была дыра. Каменная поверхность нависала надо мной, холодная и неподвижная, словно ничего и не происходило. Только длинные, острые образования свисали с неё — сталактиты, вытянутые, как каменные клыки. Они отбрасывали странные тени в мягком розовом свете, исходящем от воды, и от этого зрелища по коже пробежал неприятный холодок. Я застыл, чувствуя, как внутри медленно поднимается тревога, если я не пробил потолок… тогда как я сюда попал? С трудом сглотнув, я поплыл к берегу, чувствуя, как холодная вода тянет вниз и сковывает каждое движение. Добравшись до суши, я выбрался на твёрдую почву и на мгновение замер, тяжело дыша. И вдруг меня прорвало. Из груди вырвался нервный, почти истерический смех — резкий, чужой, будто не мой. Он эхом разнёсся по пещере, многократно отражаясь от каменных стен, становясь громче, искаженнее, почти пугающим. Казалось, сама пещера смеётся вместе со мной. Я резко оборвал этот звук, будто испугавшись его же. Глубоко вдохнув, я с усилием поднялся на ноги. Одежда прилипла к телу, насквозь пропитанная ледяной водой, и от каждого движения становилось только холоднее. Меня трясло — то ли от холода, то ли от нарастающего внутри напряжения. — «Чёрт…» — тихо выдохнул я, почти беззвучно. Я провёл рукой по мокрым волосам и огляделся. Каменные стены уходили в темноту, освещённые лишь странным розоватым свечением, исходящим от воды позади. И тогда я заметил его. Проход. Тёмный, узкий, уходящий вглубь пещеры, словно зияющая пасть, готовая поглотить всё, что осмелится приблизиться. Я замер на мгновение, чувствуя, как внутри поднимается тревога. Сглотнув, я обхватил себя руками, пытаясь хоть немного согреться, но это почти не помогало. Холод пробирал до костей, а стоять на месте означало только одно — замёрзнуть окончательно. Нет. Оставаться здесь нельзя. Собрав остатки решимости, я сделал шаг вперёд, затем ещё один, и, дрожа всем телом, направился вглубь прохода. Мне нужно выбраться отсюда. И как можно быстрее.