Жнец. Книга первая. Удел Смертных

Санкрист встретил их… прохладно. Сказать, что их появлению не были рады – не сказать ничего. На компанию косились, перешёптывались и едва пальцами не тыкали. Рейстлин чуть прищурился – было похоже, что их появление кому-то помешало. С другой стороны, ему что до этого… Но надо решить, что делать дальше, и как на Совете Белокамня донести новость, что грядёт страшная угроза. Судя по тому, что они успели увидеть – это будет непросто. Каждый считает себя умнее других. Что именно его армии тьмы не тронут. А итогом становится огненная смерть. Остановились в гостинице прямо в портовом городке, чтобы пополнить припасы, и чтобы потом не пришлось ночевать в чистом поле. И Рейстлин попросил Таниса собрать всех на разговор. Разложив вещи, друзья вновь собрались в комнате близнецов. — Так о чём ты хотел поговорить? — О Глазах Дракона. Взгляды команды скрестились на нём. Рейстлин глубоко вздохнул и заговорил. — У меня есть… основания полагать, что ничем хорошим Совет Белокамня не закончится. Позиция эльфов Квалинести нам знакома, другие вряд ли будут сильно отличаться. Каждый народ будет пытаться перетянуть одеяло на себя. Рыцарство и вовсе никогда не доверяло магии. А Око – магический предмет. Более того, я сомневаюсь, что кому-то из тех, кто будет там присутствовать, хватит воли и могущества подчинить себе артефакт. А соблазн будет велик. Что до последствий – мы их уже видели. Если с Южным Эрготом произойдёт то же, что и с Сильванести… — И что ты предлагаешь? — Отдать им только одно Око. И будет лучше, если никто не узнает, что было найдено два. Второе, омрачённое, из Сильванести, останется у меня. Стурм фыркнул, скрещивая руки на груди и недоверчиво глядя. — А что до тебя, маг!? Думаешь, тебе хватит сил? Думаешь, лишь ты один достоин использовать его? — Успокойся, Стурм! — шикнул Танис. — Тише! Рейстлин абсолютно спокойно выдержал взгляд рыцаря. — Нет. Я не считаю себя единственно достойным. И нет, я не уверен, что готов сейчас его использовать. Но у меня есть возможность подготовиться к этому в должной мере. Знания. Сила. — И отсутствие хоть какого-то сочувствия к другим. Танис коротко поперхнулся и отвёл взгляд. — Не без этого, — усмехнулся маг, — хотя в данном случае это скорее плюс. Меньше шанса допустить ошибку. В любом случае, я сделаю всё, чтобы не позволить Оку одержать верх. И не я один. — Ты говоришь о… — Арья тоже обладает немалой силой и крепкой волей. Полагаю, вдвоём у нас куда больше шансов, чем у кого бы то ни было. И скажи наконец, Стурм, то, что так давно хотел: ты не веришь мне, потому что я маг? Да? Так то же самое твои ещё более косные собратья скажут про любого, кто хоть немного отличен от них. Но мир куда сложнее, чем простые строки вашего Кодекса… Не уподобляйся им, думай своей головой, рыцарь! Стурм поперхнулся. — Заметь. Сейчас я здесь, с тобой. Я не пытался причинить вред никому из отряда – даже кендеру! Хотя легко мог обратить вас всех в прах – ты помнишь, что стало с драконидами и драконами, Стурм? Вижу, что да… Я не пытаюсь казаться лучше, чем есть. Но я делаю, что могу. Маг тяжело вздохнул, потёр переносицу и продолжил. — Впрочем, речь сейчас не обо мне. Я опасаюсь, что Совет может закончиться потерей Ока. А потом в чью-нибудь несветлую голову взбредёт мысль им воспользоваться. Два из пяти уничтожены, неизвестно, живо ли ещё одно – мы не можем позволить себе потерять столь мощное оружие. К тому же… Мы не знаем до конца всех его свойств. Даже мне нужно время, чтобы в достаточной мере изучить их – для других же они и вовсе до недавнего времени были лишь мифом. На них будут возлагаться надежды – возможно напрасные. Ответственность за исход войны, за спасение всего Кринна ляжет на артефакт. Не на всех нас, не на тех, кто сражается, а на кусок стекла, да простят меня маги их сотворившие. И на волю богов. Потеряв так или иначе одно Око, мы ещё сможем одержать победу. Но если канут оба – нам останется лишь полагаться на план Сильвары. Если у неё всё получится, мы обретём оружие менее мощное, но более массовое. Если же нет… у нас не останется козырей. — А твоя коса? Рейстлин раздражённо выдохнул. — При всём уважении, я силён, но я не бог. Я не могу тягаться со всеми войсками разом. Поэтому надо добиться хоть подобия союза. А пока что предлагаю немного отдохнуть, чувствую, силы нам потребуются… Всё, идите. Ему надо было отдохнуть – им всем требовался отдых. А вечером пришло известие, до глубины души поразившее всех. Стурма приглашали предстать перед советом в качестве обвиняемого в поведении, недостойном рыцаря. Утро следующего дня было посвящено приведению себя в приличный вид. Стурм, хотя и был мрачен, но обсуждал с магом обстоятельства, какие могут обратить против него. Так и не придя к однозначному решению, собрались и выступили к центру города. Здание Дворца Правосудия возвышалось в зелени окружавшего его парка, и поражало строгостью, соразмерностью линий и величавостью. Путники прошли по центральной аллее, глядя на стяги с гербами рыцарей и рыцарских орденов, и пройдя мимо стражи, вошли внутрь. Встреченный оруженосец, осведомившись о цели их визита, указал им дорогу к Главному залу, где и должен был проходить суд. В приёмной уже толпились рыцари разных орденов, косясь на их компанию. Рейстлин подозвал спутников к себе и тихо сказал: — Стурм… Одно Око придётся отдать – но это будет тебе в плюс: ты с риском для жизни добыл нечто, что будет на пользу всем… Если же этого окажется мало… — Ты что-то задумал, — рыцарь не спрашивал – он утверждал. — Да. Мне есть что им предъявить. Закину ежа за воротник… — Ох, надеюсь, что это и правда поможет. — Пойдём… Двери в зал открылись, и они вместе со всеми вошли внутрь. Стурм занял своё место – как обвиняемый… И началось. Дерек Хранитель Венца, заслуженный рыцарь старшего из орденов, обвинял оруженосца. Обвинял в том, что должно было разрушить его жизнь, лишить смысла и единственной опоры мироздания. Он буквально упивался своей значимостью, его доспехи прямо кричали о его богатстве и влиянии – в то время как Стурм смотрелся бедным родственником. Но Рейстлин видел, богатство Дерека – просто жалкая мишура, в то время как Стурма красят его благородство и достоинство. А Хранитель Венца продолжал изображать “особо важную птицу”. Ну что ж, и ему есть что сказать – и о рыцарях в целом, и об одном конкретном рыцаре в частности. Если верить Хранителю Венца, Стурм проявлял неподчинение старшему, отказывался исполнять приказы, рядился рыцарем… Маг хмыкнул, пряча усмешку. Ну да… А вот этот – не рядится? — …и наконец, — негромко и веско довершил Дерек свою речь, — я обвиняю Стурма Светлого Меча в трусости перед лицом врага. Рыцари, собравшиеся в замке, начали вполголоса переговариваться. Трое, сидевшие отдельно, за массивным столом из чёрного морёного дуба, наклонились друг к другу, о чем-то тихо советуясь. До слуха мага донёсся их громкий шёпот. — …не разрешать Ответ Рыцаря. — С какой стати? Согласно Мере – это его законное право… — Но такого ещё не бывало… и чтоб оруженосец, не прошедший посвящения… против рыцаря… — Единственный способ, которым Светлый Меч может отвести обвинения Дерека, это… — Это заявить нам, что Дерек лжёт — голос подал ещё один рыцарь – принадлежавший к Ордену Короны. — И тем не менее, молодому человеку будет дана возможность высказаться, — сказал государь Гунтар, сурово взглянув сперва на одного, потом на другого. — Таков Закон, предписанный Мерой. Быть может, вы сомневаетесь в его справедливости? — Нет, но… — Конечно же, нет, но… — Ну вот и отлично. — Гунтар разгладил усы и, наклонившись вперёд, легонько постучал по столу рукоятью меча, призывая к порядку. Двое других переглянулись за его спиной. Один поднял брови, другой слегка передёрнул плечами. Это не избегло внимания Гунтара, как не избегали его внимания тайные заговоры и интриги, исподволь разъедавшие Рыцарство. Другое дело, что Гунтар закрывал на это глаза. — Мы слушаем тебя, Стурм Светлый Меч. Говори смело и свободно. Рыцарь – пусть и не признанный ещё официально, но духа рыцаря в Стурме было куда больше чем во всех этих напыщенных властолюбцах – поднял голову и спокойно и чётко рассказал о событиях в Тарсисе, указав, что не трусость, а исключительно превосходившие силы противника заставили их отступить, что он прошёл через множество тягот и испытаний, дабы добыть то, что может стать оружием в борьбе. Дерек кривился и фыркал, слушая это, а под конец, когда прозвучало упоминание о рыцаре на серебряном драконе, воскликнул: — Чушь! То был предавшийся Тьме изгой! — Умолкни, Дерек Хранитель Венца – ибо ты сам не ведаешь о чем говоришь. Тихий но отчётливый голос прозвучал властно и ничуть не хуже громкого голоса. — Маг! Стурм повернулся, заметив вставшего рядом с ним Рейстлина. Тот шепнул: — Чтоб я не делал и не говорил – не препятствуй мне. После чего выступил вперёд. — Ты обвиняешь моего друга в трусости – а незнакомого своего собрата в предательстве. Что ж, твоё право… Но! Маг поднял все ещё худую руку, в свете свечей сверкнувшую металлом. — Ты не станешь отрицать, что драконы, что повергли Тарсис в прах – были красными. — Это мог быть отсвет пламени… или заката… — Но ты не станешь отрицать и того, что в древних книгах спутники Такхизис, Всебесцветной драконицы, любимые дети её – драконы пяти цветов: чёрные, красные, синие, зелёные и белые. И все они несли лишь горе и разрушения. Дерек молчал, сжав зубы и стиснув кулаки. — Ответь мне рыцарь – как именуют Паладайна, который покровительствует вашему ордену? С кем сравнивают его? — С платиновым драконом… — Дерек едва не выплюнул это. — Прекрасный ответ! Маг взмахнул широкими рукавами одеяния, поворачиваясь к заинтересованным судьям. — Платиновым! А платина – она серебристая, как и серебро… Так может ли быть злым дракон, чей цвет – серебряный? Молчание ему было ответом. — Я не стану утверждать, что тот неведомый нам рыцарь – сам Хума… Возможно это его соратник или друг… — Хума и якобы помогавшая ему драконица! Сказки… Он позорил Орден, якшаясь с чернью! — Правда? А представь себе, рыцарь – что крестьяне перестали поставлять вам зерно, овощи, мясо, что вам больше никто не станет ткать и шить ваши одеяния… кузнецы – ковать мечи и доспехи… Что будет с вами? Кому вы будете нужны? По залу разнёсся возмущённый гул. — Они – те, кто хоть что-то создаёт руками – проживут и БЕЗ ВАС! Без закосневших в своём чванстве гордецов, которым видите ли стыдно проявить хоть толику уважения к тем, кто вас кормит и одевает! А впрочем, кому я всё это говорю? Единственный из знакомых мне, кто был истинно благородным рыцарем – это мой друг, Стурм Светлый Меч! Дерек стоял белый от злости, а во взгляде Стурма была благодарность… и уважение. — И потому я выступаю в защиту Стурма Светлого Меча. А все те благоглупости, что прозвучали от Дерека Хранителя Венца – ложь, направленная только на укрепление его влияния на Совете. Рыцарь уже просто кипел от гнева. — Жалкий маг, как ты смеешь?... — Смею. Ты ведь состоишь в Ордене Розы, верно? Дерек, ошеломлённый сменой темы, кивнул. — Тогда… Рейстлин зло ухмыльнулся и шагнул вперёд. — Я, Рейстлин Маджере, обвиняю отсутствующего здесь Грегора Ут-Матар, Рыцаря Ордена Розы, Соламнийского рыцаря, в соблазнении моей матери, Розамун Эйлан, и в небрежении воспитанием своей дочери, Китиары Ут-Матар! И я требую, чтобы глава Ордена Розы, где состоял сей недостойный, в качестве компенсации за поруганную честь моей матери, забрал свои обвинения в адрес моего друга – и тем самым признал его право на звание рыцаря. После этого в зале повисла гробовая тишина. И в этой тишине вновь зазвучал вкрадчивый голос мага. — Что касается вас, государь Дерек, не вспомните ли, что я сказал вам в Тарсисе, когда мой друг отказался подчиниться вам и сбежать из города, на который напали драконы? И что произошло позже? Доказательством благочестия моего друга могут служить все, кто выжил в сожжённом городе. А также вот это. И маг вынул из мешка переливающийся жемчужным светом шар. — Это – Око Дракона, что было найдено нами у Ледяной Стены. — Это… это не легенда?.. — Отнюдь. Глаза Дракона существуют. Я предполагаю, что могут быть ещё – кроме этого… но возможно, что это единственный уцелевший в череде столетий. Рейстлин передал Око Стурму – и взглядом направил его к судейскому столу. Гунтар с благоговением принял Око из рук Стурма и осторожно опустил его на стол. После чего процесс продолжился. Слово взял государь Альфред, исполняющий обязанности Верховного Жреца. — Так что же произошло в Тарсисе? И что этот маг, — мужчина буквально выплюнул последнее слово, — сказал вам? Слово взял один из рыцарей, что были в Тарсиса с Деревом. — Он обвинил нас в небрежении самим принципом рыцарства, защитой невинных от сил зла. Когда на Тарсис напали драконы, государь Дерек приказал нам всем, в том числе Стурму, уходить из атакованного города. Стурм отказался – и это правда – однако лишь для того, чтобы попытаться организовать эвакуацию жителей в ратушу, которую защищал от драконьего пламени этот маг. Государь Гунтар поднялся во весь свой рост и вперил суровый взгляд в Дерека. — Это так? Ты был готов оставить погибать невинных, спасая собственную шкуру?! — Государь… вы не так поняли… я… — Я спрашиваю тебя, Дерек Хранитель Венца – это так?!! — голос государя гремел раскатами грома. — Я подтверждаю слова Бриана Грома, Рыцаря Меча, — поднялся со своего места Эран Длинный Лук. — Двое рыцарей… нет – трое рыцарей и… маг свидетельствуют о твоём недостойном поведении, Дерек. Что скажешь ты в оправдание? — Я не видел возможности противостоять десяткам драконов имеющимся числом бойцов, а также передо мной стояла иная задача – разыскать информацию о Глазах Дракона. — Ты мог оказать помощь жителям… Ведь Стурм рисковал всем – но тем не менее проявил милосердие и сострадание. — Кому нужна эта чернь! Мы, рыцари… — Рыцарь! Какой ты рыцарь! Стурм лучше тебя! Я сама видела, как ты толкнул женщину с ребёнком, она чуть не упала в огонь, стыдись! Звонкий голосок Тики разнёсся под сводами – все посмотрели на девушку и она, смутившись, спряталась за спиной Карамона. Дерека уже едва не трясло от ярости. Его взгляд блуждал, как у безумного и наконец остановился на алых одеждах мага. — Ааа… Это ты… это всё ты… маг… фокусник… фигли-мигли… ваша поганая братия… Сдохни!!! Выхватив меч, рыцарь бросился на мага – но тут ему путь заступила высокая, дышащая силой и благородством фигура Стурма. Простой доспех, лишь Роза и Зимородок на нем, и строгий взгляд. — Прочь с дороги, ты… — Не смей. В негромком голосе Стурма звучало предупреждение – и решимость остановить противника. — Прочь!!! — Дерек сорвался на визг. — Нет. — Ты поплатиться!!! Вы все!!! — Est Sularus oth Mithas. Стурм воздел меч – и зал в едином порыве ахнул – клинок его меча сиял, словно был из чистого серебра и лунного света. — Отступи – и да будет судиёй тебе Паладайн. — Да что он мне… Жалкий божок… То, что произошло после – вспоминали ещё долгие и долгие годы. Не успели отзвучать роковые слова – как с вершины купола зала сверкнула сияющая молния – и поражённый ею Дерек рухнул как подкошенный. На его лице навек застыло выражение крайнего изумления. — Паладайн явил свою волю… Очнувшийся спустя несколько мгновений государь Гунтар прокашлялся и произнёс: — Да свершится справедливость. Унесите… это… Кто за то, чтоб оправдать Стурма Светлого Меча? А… единогласно. Итак, Стурм Светлый Меч, ты оправдан полностью – и эту ночь проведёшь в Храме Паладайна перед Посвящением в рыцари. На этом суд – вернее тот балаган, что был под этим названием, завершился.