Жнец. Книга первая. Удел Смертных

Прощание вышло несколько скомканным – Стурм с остальными рыцарями уходил к Башне Верховного Жреца, а остальные отбывали в Керн. Заметив беспокойство, Рейстлин подошёл к Светлому Мечу. — Я буду наблюдать через Око. Это позволит мне вмешаться – но только в крайнем случае. Не подведи, Десница Паладайна. Рыцарь лишь молча кивнул. Прозвище явно приклеилось надолго. И вот они уже плыли на снаряжённом едва не специально для них корабле, что должен был довезти их до конца пролива, разделяющего Нордмаар и Керн. Шёл третий день плавания. Рейстлин сидел на палубе, почти бездумно гоняя вокруг себя монеты. Рядом сновали матросы, из трюма вышел Танис… “Ну всё, мне надоело. Подними глаза.” Голос в голове прозвучал внезапно, едва не сорвав сосредоточение – монетки дёрнулись, но всё же плавно собрались в ладонь. “Зачем?” “Тебе самому нравится смотреть ЭТИМ?” “И ты хочешь меня ещё помучить?” “Нет, я устала ждать, пока ты обнаружишь сам. Поэтому говорю – подними глаза.” Маг поднял взгляд… И завис. “Ау, очнись… Нравится?” “А… эээ….” Привычной картины разложения и тлена – не было. Но картинка не стала чёткой, как до испытания. Всё словно разом лишилось возраста. “Ты всё ещё видишь сквозь время. Но теперь сможешь выбирать. Прошлое, настоящее, будущее, и насколько далеко.” “Это… приятно”. “Сюрприз! Если уж мне надоело видеть оду смерти, каково же было тебе. Ну я и подумала… снять сил не хватит, а вот переплести – вполне.” “Спасибо. Так лучше. И легче.” “Пожалуйста.” Арья умолкла, но потом заговорила вновь – и в голосе зазвучали странные ноты. “Тяжело любить пустоту, правда?” “О чём ты?” “Нет, ничего. Забудь.” “Арья?” Девушка не ответила. Ничего. Забудь. Так говорят о тайнах, вырвавшихся наружу в минуту слабости. Но лучше уж видеть все какё замершим, чем распад и тлен. “Ты – не пустота. Ты… мой… друг.” Слабо, едва заметно по руке пробежало тепло – и так и осталось единственным ответом. “Арья?...” И вновь тишина. “Ты ещё здесь?” “Я буду в твоей голове, пока действует контракт.” “Почему ты молчишь?” “Думаю, как оградить тебя от страшнейшей ошибки.” “Это какой?” “Если скажу – ты захочешь сделать именно так. Займись тренировками.” “Как скажешь, мамочка.” Арья усмехнулась – но в усмешке чувствовалась горечь.   Мечущийся по палубе Танис прошёл неожиданно близко. Рейстлин смотрел новым, не приносящим боли зрением. Надо же, он едва не забыл оттенок его волос – почти огненный… Красиво. — Что-то случилось? Полуэльф остановился чуть ли не на середине шага, как на стену налетел. Повернулся к Рейстлину на голос, видимо, не заметив раньше. — Ты так бегаешь, словно случилось что-то плохое. Я хочу знать – может нужна помощь? — Нет, всё в порядке… А что ты на меня так смотришь, будто видишь впервые? Маг вздрогнул, выныривая из собственных мыслей, в которые успел погрузиться. И впервые за много лет посмотрел в глаза – открыто и прямо. — Ты интересуешься из вежливости или тебе действительно интересно? — Ты после... Испытания глаза прятал. А сейчас… всё по-другому. Да и… Это Арья, да? — Да. — И ты теперь можешь видеть мир таким, какой он есть? — Я всё ещё вижу время. Но не смерть. — Тебе станет легче. Рейстлин фыркнул. — А тебе легче, как я вижу, не становится. Танис, взгляни на мир трезво! Полуэльф тоскливо вздохнул. — Слушай, да, Кит красива, но это как отравленное яблоко! Да, внешняя оболочка очень привлекательна – я знаю, я её с детства видел! Но под ней – гниль! — Она тебя выхаживала! — А теперь обещала убить. И убьет, я даже не сомневаюсь. Поэтому постарайся понять и принять как данность, что Кит – не невинная эльфийская дева. Она – эгоистичная себялюбивая змея, которая очень хорошо знает, чего хочет, и легко пойдёт по головам и трупам к цели. И нет, она не изменится от большой и чистой любви. — По себе судишь? — И по себе тоже. Хотя, как ты заметил – я всё же изменился. — Китиара тоже может измениться… — Может. В худшую сторону. Потому что я плохо представляю, кого она может полюбить. Да и может ли. — Но она же… говорила, что любит меня… — Говорить можно многое. Особенно тем, кто слышит то, что хочет. Танис, соберись! Или нам надо искать себе нового вожака? У тебя есть время до нашего прибытия на берег. А сейчас я хочу побыть один. Танис помялся и ушёл вниз. Погода между тем начала портиться, на волнах появились белые барашки, и маг счёл за лучшее уйти вниз. Мокнуть не хотелось. Внизу было тепло, даже пахло едой, и, если не замечать страдающего Таниса, было вполне приемлемо. Устроившись в углу, Рейстлин продолжил заниматься с монетами, параллельно прислушиваясь к обсуждению. — Керн почти целиком под властью драконидов, как мы пройдём? — Нам нужно какое-то прикрытие. Чтобы свободно путешествовать и быть вне подозрений. Разразился спор, а маг поднял голову, почувствовав на себе взгляд брата. И кивнул. — А если… ну… бродячие артисты? Но голос Карамона потонул в общем гомоне. Рейстлин фыркнул и несколько раз стукнул посохом об пол. — Я прошу внимания. В каюте повисла почти гробовая тишина. — Послушайте Карамона. Ума у него нет, зато есть идея. Говори, брат. Мы слушаем тебя… — Ну… это… бродячий цирк… Ну всем нравится же… И их везде пропускают… Вот. — Особенно если вспомнить приемы одной… женщины… То да, мы можем многое узнать, а нас не заподозрят. — И как же мы назовем… наш цирк? — Ну… Все посмотрели на мага, продолжавшего играться с монетами. — И что вы все на меня смотрите? — Ну… Мы хотели посоветоваться. Спросить твоего мнения… — …которое вас явно не волнует, поскольку вы уже всё решили. Так что с названием? — Мы хотели назвать цирк “Потрясающие Чудеса Алого Мага”. — И табличку сверху – “Китиара – мы тут”. Ладно. Кто чем займётся? Со мной понятно – я лицо этого… балагана. А остальные? — Я могу танцевать, — робко предложила Тика. — И костюмы сошью… — Сперва покажешь танцы. И идеи костюмов. Мой брат, не отличающийся умом, зато не обделенный силой, может быть на роли силача… Танис? — Что-то связанное с меткостью… Но мне нужен помощник… помощница… — Думаю, Тика не откажет… Золотая Луна? — Я могу петь… Напишу песню специально для выступлений. — Только не как в Утехе. Жрица кивнула. — Ещё можно постановочные поединки показывать… Танис и Речной Ветер могли бы. — Тогда нам надо продумать программу и костюмы, а когда прибудем и сойдем на берег, приобрести фургон. На этом разговор о дальнейших планах завершился.   Через неделю мающиеся от скуки спутники надоели магу настолько, что после обеда он стал попросту их усыплять. И ему полегче, и… экономия, как-никак… А учитывая аппетиты Карамона, и не только его – существенная экономия. Ну и никто не доставал, не мешал заниматься магией. Ещё через неделю – сразу после завтрака. Конечно, он давал время на репетиции, но большую часть дня его спутники мирно спали. Заклинание изрядно расходовало силы, но это было даже к лучшему – чётче чувствовался отток на новые манипуляции. “Не хочешь попробовать что-то ещё?” “Думаешь, уже пора?” “Не попробуешь – не узнаешь.” “А с чего начать?” “Возьми ленточку, ну и двигай её ветерком…” Маг подумал – и согласился. С монетками получалось уже вполне уверенно. “Ветерком?” “Дунь – и усиль.” Он аккуратно подул на ленточку… поток, на удивление, получилось нащупать почти сразу. Немного магии – и лента заплясала. “Невероятно…” “У тебя получается! Попробуй теперь подхватить и нарисовать что-нибудь.” “Что-нибудь – что?” “Круг, хотя бы” Рейстлин попробовал изобразить ленточкой круг. Получилось с первого раза. “Ну а теперь… цветочек.” Маг нарисовал сперва простейший детский цветок-облачко, потом, подумав, изобразил тюльпан, следом пошла роза… потом лента приняла форму лебедя. “Неплохо, очень неплохо.” “Спасибо.” “Тренируйся дальше. Ветер можно и иначе усилить.” Рейстлин покосился на паруса, огляделся вокруг – открытое море, ничего и никого рядом… “Рейст, не надо…” Поздно. С лёгким выдохом мага корабль резко рвануло на пару корпусов вперёд, потом ещё немного протащило на остаточном ветре. “Осторожнее! А то б унесло… к минотаврам…”. “Упс…” “Вот да. Может лучше, с чем-то поменьше?” “Да, пожалуй, над дозировкой ещё стоит поработать. Но это… это просто невероятно. И я почти не устал! Как такое вообще возможно?” “Это чистая энергия, плюс – ты ничего не создаёшь, лишь усиливаешь. Создать всегда куда сложнее.” Рейстлин – из чисто научного интереса – попробовал создать ветер чистой энергией – и покачнулся, хоть поток и вышел довольно слабым. Заклинание же, ещё и без компонентов, едва не лишило его сознания. “Тише… Не так резко”. “Разница… огромная! Почему никто не колдует так? Зачем все эти бесполезные слова-заклинания, пляски с песком и травами?” “Хороший вопрос…” “Говорят, так боги Кринна защищают магов от опьянения силой и всемогуществом.” “Что ж, это имеет смысл. Сила действительно пьянит. Хотя некоторых даже это не спасает.” В голосе Арьи вновь слышалось намекающее порыкивание. “Фистандантилус?” “Он самый.” “Кстати, давно хотел спросить. Ты говорила, что можешь сама разорвать контракт. И – что была заперта в его теле. Почему тогда не ушла?” “Потому что я могу разорвать лишь тот контракт, который заключила. А у старикашки была мерзкая привычка продлевать свою жизнь за счёт жизни учеников. Забирал жизнь, магию, даже воспоминания. Вот и меня так же присвоил, сам того не зная. Из плюсов – он далеко не сразу понял, что что-то не так, так что я смогла добраться до его воспоминаний и присвоить всё, что знал он сам. Из минусов – уйти по своей воле я не могла. Как-то проявиться – тоже. Мне удалось лишь самой поднакопить сил за его счёт. В остальном пришлось довольствоваться ролью стороннего наблюдателя и периодически пытаться помешать. Не особо успешно, но всё же. Я даже пыталась убить его, но гад оказался слишком сильным и слишком быстро восстанавливался.” “Жаль, тебе не хватило сил прибить его.” “И что, даже за себя не испугаешься? Я ведь только что призналась, что могу убить носителя.” “Если б ты хотела моей смерти, то просто не стала б лечить меня.” “Я вполне могла делать это из соображений эгоистических – кому понравится смотреть на смерть и харкать кровью.” “Было достаточно слегка подлатать, а не вылечивать. К тому же желудок и гормоны точно не входят в сферу первой необходимости. Да и все твои успокаивающие влияния тоже.” “Что ж, в логике тебе не откажешь.” “Вот именно.” “Хоть бы для приличия испугался. Неужели насколько доверяешь?” Маг хмыкнул, но промолчал. “Может, мне что-то от тебя нужно, и я лишь втираюсь в доверие, чтобы заманить в ловушку?” “Мне так не кажется.” “Ну и зря.” “Почему?” “Ты помнишь имя оружия? Цвет? Ни на какие мысли не наводит?” “Пока ты не дала повода усомниться в тебе. А цвет… что цвет…” “Меня назвали Великим Бедствием Кринна не просто так. И в Бездне запечатали не за красивые глаза.” “Вероятно, у тебя были веские причины.” “А если не было?” “Не похожа ты на того, кто за просто так будет тысячи убивать.” Арья вздохнула. “Ты либо слишком доверчив, либо слишком бесстрашен. С твоей силой оба варианта опасны.” “Я не так уж и доверчив. Но ты и правда не кажешься чудовищем.” “Ты в курсе что я выжгла чуть ли не пол-Ансалона меньше чем за два месяца?” “Причина этому была?” “Объективной – нет.” “А точнее?” “Был катализатор. Но ни войны, ни какого-то физического вреда не было мне нанесено.” “Но причина ответить так жестко была, и для тебя она оказалась весомой. По принципу: мне сделали больно – я сделаю больно вам, так?” “Если бы всё было так, я бы ограничилась одной деревней.” “Тебе было плохо и больно…” “Как Проклятие Ока. Кошмар, ставший реальностью.” “Ну допустим, есть у тебя коварный план. Откормить и вылечить тело, а потом занять его. Угадал?” “Не-а. Хотя мысль заманчивая. Но встреться мы пару тысяч лет назад, — голос Арьи дрогнул, — я бы сказала тебе сделать то, за что тебя окрестили бы ренегатом. Или ты бы не справился и умер.” “И что же?” “Уже не важно. Ты слишком нравишься мне, чтобы подвергать тебя опасности. К тому же я не хочу возвращаться в Бездну так скоро.” “Потом скажешь, чтоб я знал, что ученикам запрещать.” “С богами тягаться.” “Посмотрим… Сейчас нам надо что попроще.” “Практика тебе на сегодня заказана, так что предлагаю перейти к теории. Что есть энергия?” “Эммм… Магия?” “Это понятно, хотя тут корреляция скорее обратная. Любая магия – энергия, но не любая энергия – магия. Скажи, что ты вкладываешь в чары? За счёт чего наполняешь?” “Моё желание, заклинание… что-то ещё?” “Ладно, зайдём с другой стороны. Как часто у тебя случались эмоциональные вспышки? Не сейчас, раньше, возможно в детстве.” “Не слишком часто. Это отнимало много сил, я быстро научился сдерживаться…” “А теперь повтори первую половину фразы.” “Не слишком часто, это отнимало много… сил?” Рейстлин замер, распахнув глаза. “Вижу, что понял. Любая эмоция – это сложная реакция, но суть в том, что она даёт энергию. Чаще всего она растворяется без следа, как у прерванного заклинания. Изредка мобилизует ресурсы тела – амок, аффект, боевой транс и так далее. Скорее всего вас учили использовать ту же энергию, что использует тело для жизнедеятельности. Но ведь это не единственный источник. Огромное количество энергии спрятано внутри самого тела – в костях, сухожилиях, но главное – в железах. Именно гормональный всплеск даёт наиболее чистую и активную энергию.” “Гормональный… всплеск?..” “Мне казалось, ты хорошо осведомлён об устройстве человеческого тела.” “Я в курсе анатомического строения. Но не понял, о чем ты.” “Любая эмоция порождена определённым сочетанием гормонов. Это даёт химическую реакцию. Дополнительно идёт электрический нейронный импульс. В результате мы получим активную, почти дикую энергию. Практически в чистом виде. Использовать её сложнее, чем ресурсы тела – они статичны – но и результат куда мощнее.” “То есть ты хочешь сказать, что вместо того, чтобы подавлять эмоции, их можно использовать для заклинаний?” “Ага. И даже специально для этого вызывать.” Маг сидел, ошеломлённый. “Откуда, чёрт возьми, ты это знаешь? Как?! Как ты до этого дошла?!” “У меня в детстве случались стихийные выбросы. Хлопали двери и окна, бились вазы… у отчима не было выбора кроме как отдать меня на обучение. Устав на занятиях, я хотя бы перестала невольно громить дом.” “Хмммм…” “Страх. Злость. Самые мощные из эмоций энергетически. Как взрыв или молния. Их очень сложно обуздать, они дают сразу много, но и достаточно быстро сгорают. Хороши для атак и мгновенных мощных щитов. Радость похожа на искры шутихи или пузырьки в игристом вине. Ей хорошо напитывать иллюзии и чары, направленные на эмоции оппонента. Вроде заклинания дружбы. Печаль довольно инертна, но и устойчива, как сироп или густой сок растения. Хорошо подходит для долгих заклятий на большую площадь. Отчаяние – для проклятий. Хотя, надеюсь, это тебе не понадобится.” “Как знать, как знать…” “Не для коротких точечных проклятий, Рейстлин. Для этого будет достаточно отвращения или разочарования. Отчаяние – для проклятий уровня Палантасской башни с Шойкановой рощей вместе. Огромные, питающие сами себя и действующие даже после смерти владельца – а порой и за счёт оной.” “А как насчёт… к примеру, надежды?” “Путеводная звезда. Хороша для мысленной связи с кем-то, находящемся на большом расстоянии.” “Это как… и зачем?” Маг опешил. “Мало ли. Ты видел своих друзей в Оке. А при желании сможешь и поговорить с ними. Передать срочную информацию, выяснить что-то, да хоть просто пообщаться, если соскучишься.” “Но разве это возможно не только через Око?” “Нет, есть заклинание. Око можно использовать как усилитель.” “Усилитель чего?” Изумление было почти ощутимым. “Скорее – кого. Тебя. Око – дополнительный источник энергии. Передать мысленно сообщение, к примеру, брату в каюту ты сможешь и сам. А вот докричаться отсюда до Стурма или Лораны – вряд ли. Тебе понадобится то, что повысит точность, направит и усилит сигнал.” Рейстлин вздохнул. “Знаешь, я уже смиренно жду, когда ты доломаешь мою картину мира. Интересно только – когда и чем.” “Тёмные маги могут спокойно использовать приёмы светлых жрецов.” — почти равнодушно обронила Арья. Всё. Этот удар оказался добивающим. Рейстлин почувствовал, как у него взрывается что-то в голове, картина мира рушится окончательно, а перед глазами плывёт. “Эй, не пропадай…” “Кххх… к… как?!” “Эмоцией. Точнее – чувством. Любовью. Искренняя, чистая любовь – величайшая созидательная сила. С её помощью можно создавать, растить, исцелять… много чего. Светлые жрецы, особенно Паладайна и Мишакаль, так и действуют, просто сами того не зная. И их боги лишь дополняют эмоцию своей силой.” “Интересно. Какое это ко мне имеет отношение?” “А ты считаешь себя настолько ущербным душой, что не способен на сие светлое чувство? Стоит поработать над твоей самооценкой.” “Просто я не нуждаюсь в подобных слабостях.” Арья вздохнула. “Скажи, ты для Карамона – слабость? Или причина вернуться из любой битвы – живым?” “Я обуза для него”. “Ох, Рейст… Любовь – это не слабость. Это сила. Величайшая сила, способная мир поставить с ног на голову и обратно. Особенно для мага. Особенно для такого сильного мага, как ты.” “Наша мать так сильно любила нашего отца – что вопреки запретам целителей, родила нас! И в итоге умерла!” “А ты сможешь, не кривя душой, сказать, что она вас не любила? Что тебя никто не любит? Ты же так себе говоришь, верно?” “У неё была дочь – на тот момент всё ещё нуждающаяся в матери.” “Осуждаешь её за выбор? За то, что она дала жизнь вам с братом? Не решилась вырезать или выжечь едва затеплившееся из собственного чрева? Посчитала, что выносить и родить, рискуя жизнью себя и детей, лучше, чем спровоцировать выкидыш и больше никогда не иметь возможности дарить жизнь, перестать быть женщиной?” “А что – эта жизнь такое вот благо? Такой, какой она была? Даже до Испытания?” “Борт рядом. Вода холодная. Больше, чем на час, тебя не хватит. Прыгнешь?” Маг медленно поднялся. Подошёл к борту. Море волновалось, но не так чтоб сильно. “Или можешь ещё пару раз попробовать заклинанием призвать ветер. Умрёшь от кровопотери и магического истощения.” “Зато отряд достигнет цели быстрее. Пользы больше.” “И дальше что? Ты единственный можешь использовать Око. Основная цирковая программа держится на тебе. Найти Берема можешь только ты, а уж скрыть и подавно. И я уже молчу про Стурма и остальных. Неужели ты, один из величайших магов континента современности – в таком юном возрасте! – просто шагнёшь в пучину из-за того, что не отличаешься красотой и здоровьем?” “Им будет лучше без меня… “ “А ты их спросить не забыл?” “Как заметил Пар-Салиан – это должно было разорвать нашу противоестественную связь с братом!” “Какой же ты дурак иногда. Вот умный вроде – а такой дурак.” “Так зачем тебе этот дурак?..” “Скажи мне, язва мелкая, твоему брату стало хуже от того, что лучше стало тебе? Он убавил в здоровье, силе?” “Он бы прекрасно обошёлся и вовсе без меня”. “Как и ты без него. Ваша “противоестественная связь” для близнецов вполне нормальна. Да, редко разница бывает настолько разительной, но ничего необычного нет. Но ты продолжаешь себя ненавидеть.” “А должен любить?” “А почему нет? Тебе сколько, двадцать пять? А твоя сила огромна! Ты смог добиться невероятных высот в магии, подчинить Око, ты спас целый город от пламени драконов! Ты меньше, чем за сутки превратил разобщённое Рыцарство в сплочённый под единым знаменем народ! Почему ты упрямо отрицаешь собственные заслуги?” “Потому что их всё равно никто не ценит…” “Стурму это скажи. Жителям Тарсиса. Эльхане. И это я ещё не знаю, что было до нашего знакомства.” “Всё тоже. “Рейстлин, ты изменился…” Тьфу. Лицемеры.” “Ты действительно изменился. Стал самодостаточнее, перестал столь активно ненавидеть весь мир, научился сопереживать.” “Я стал лучше маскироваться.” “Кому ты врать пытаешься? Забыл, что у нас одно тело на двоих – и все твои реакции я чувствую?” Маг скрипнул зубами – действительно, Арья читает его как раскрытую книгу. Единственный минус их отношений. “А сейчас сядь, пока не рухнул, и послушай. Внимательно послушай.” Рейстлин из вредности покрепче ухватился руками за край борта. “Ну как знаешь. На синяки потом не жалуйся.” “Давай, рассказывай, что ты там хотела…” Арья шумно выдохнула – как она это делает одним голосом? “Ты ненавидишь себя, презираешь и считаешь недостойным хоть чего-то светлого. И упрямо отвергаешь. Да, дети жестоки, да, жизнь несправедлива – но ведь ты хочешь жить. Хочешь быть любимым. Хочешь совершенствоваться в магии. Хочешь видеть восхищение. Хочешь быть равным.” “Допустим. Но любовь? Что за чушь…” “Каждый раз, встречаясь с ней, ты принимаешь её за маску – жалость, лицемерную заботу. Боишься. Как, да простят меня боги, таракан от света – шипишь и шарахаешься в тёмный угол. Скажи, Рейстлин, небо стареет?” “Я не вижу звёзд. Они все погасли.” “Что ж… дай-ка тогда…” И Арья замолчала. А потом в груди огненным цветком начало расцветать что-то… Дыхание перехватило, на глазах выступили слёзы. “Что ты творишь? Угробить меня решила?!” “Заткнись. Смотри. Чувствуй.” “Прекрати! Мне не нужно всё это!” По венам будто растеклось игристое вино. Казалось, мир был виден через мутное и запылённое стекло, которое сейчас разлетелось сверкающими осколками. Рейстлин покачнулся и всё же сел – глаза щипало, все ощущения будто стали выпуклыми, невероятно острыми. Казалось, он видит звёзды даже сквозь свет солнца. Кожу на лице защипало. Казалось, откуда-то из солнечного сплетения вверх распускался серебристо-белоснежный побег, грани которого переливались всеми цветами радуги. “Прекрати… это”. Внутри будто вспыхнуло солнце, он вспомнил невольно легенду об огненных птицах, что сгорали и возрождались… “Как скажешь.” И всё закончилось, резко, как отрезало, оставив его судорожно хватать ртом воздух. Внутри, там, где горело новое солнце, теперь была лишь леденящая зябкая пустота. Осознание собственной ничтожности и одиночества хлестнуло контрастом. “Ну как?” “Нормально…” “Когда решишь свести счёты с жизнью, предупреди, чтобы я разорвала контракт – или сделай это сам. Умирать… неприятно.” “Обязательно…” Покачиваясь, маг спустился вниз, добрался до своей койки и завалился на неё, отвернувшись к стене.