Жнец. Книга первая. Удел Смертных

Арья молчала. Вернулся привычный озноб. Два дня Рейстлин перечитывал заклинания, проверял компоненты, на третий не выдержал, вернувшись к занятиям с лентой. Обновлённое зрение не радовало. Вообще ничего не радовало. Если бы не метка, обвившая руку странной перчаткой, и невероятные знания о колдовстве без заклинаний, он бы решил, что Арья ему приснилась. Процесс понемногу прогрессировал. Чувствовать потоки энергии удавалось всё лучше – но и это, вопреки обыкновению, радости не приносило. Рейстлин смотрел в небо. Рейстлин рисовал брызгами прямо в воздухе. И молча упивался страданиями. В какой-то момент слетело наложенное на отряд заклинание сна – то ли обновить забыл, то ли потерял концентрацию. На палубу выбрался Танис. — Ну и как это называется? — Что именно? — маг мрачно смотрит исподлобья. — То, что ты нас… усыпил. — Зато никого не укачивает. И время пролетит быстрее. — Спасибо, конечно… А нас спросить? Внутри отзывается болезненным уколом. “А их спросить не забыл?” — Надоели. — Придётся потерпеть нас до высадки. — Я всегда могу снова вас усыпить. — Рейстлин, что случилось? — Ничего. — Ага. Поэтому ты стал противнее, чем раньше? — Прокляну. Уйди. — Рейстлин. Ты добьёшься того, что останешься один. Совсем. — Тем лучше. Сказал же, уйди. Полуэльф пожал плечами и ушёл. Связываться с магом, особенно в таком настроении, не хотелось. А то действительно вспылит – и не факт, что сам потом расколдовать сможет. Если будет, кого расколдовывать, боевой маг всё же. Через некоторое время рядом оказался вздыхающий и мнущийся Карамон. — Чего тебе? — Может хоть поешь? — Я не голоден. — Если захочешь – мы тебе оставили… прикрыли, чтобы тёплое было. — Угу. — Рейст, братик, что случилось? — Ничего. — Рейст… — Я. Сказал. Ничего. Не. Случилось. — Ну ладно… как скажешь… Богатырь потоптался ещё и ушёл. А маг подумал, что следующего “миротворца” точно превратит в селёдку и выкинет в море. До вечера его никто не трогал, потом подошёл Танис с просьбой – проверить, как дела у остального отряда. Маг фыркнул. — Вероятно, готовятся к обороне… — И всё же… — Посмотрю я. Доволен? — И… может, тебе отдохнуть? Ты хорошо себя чувствуешь? — Я в порядке. — Оно и видно. Рейстлин, ты когда в последний раз ел? — Танис, хочешь узнать про жизнь рыбок в море, так сказать, от первого лица? Танис вздохнул. За эти несколько месяцев он уже успел отвыкнуть, каким Рейстлин бывает… душкой. — С Арьей поссорился? — Не твоё дело… Маг почти рыкнул – и тут же понял, что выдал себя этим. Танис вздохнул. — Ясно. Еда в каюте. Одеяла тоже. Рейстлин проводил его внимательным взглядом и повернулся к морю. Холодно. Изнутри холодно. И пусто. Это даже на магии сказывается. “Арья?” Тишина в ответ. Как не было никогда. “Пойду искупаюсь в море…” Казалось, составляющие метку розовые лозы зашевелились, постепенно отрываясь от руки, вырывая шипами ошмётки кожи и мышц. Вниз тонким росчерком заструилась кровь. Рейстлин едва сдержал вскрик. “Вот истеку кровью…” Боль с тем же темпом двигалась ниже по руке, словно расплетая тугие спирали стеблей. Арья молчала. “Ну и плевать… Только… второй идиот родится очень нескоро… если вообще родится.” “Я и не дождусь. Но умирать не хочу. В очередной раз. Да и некуда будет уже возвращаться.” “Ну почему. Будет Бездна везде…” “Она и так везде. Для меня.” На сгибе локтя маг уже не сдержал стона. “Ну и иди… Жил же я как-то прежде.” Внезапно руку будто обдало огнём, пальцы перестали работать. Рейстлин с трудом подавил вскрик. Ниже локтя рука повисла безвольной плетью. Маг приподнял рукав – кожа чистая, расчерченная кровавыми спиралями там, где проходили лозы. В голове будто дыру пробили. — Ничего… не сдох прежде – и сейчас не пропаду… Рейстлин, покачнувшись, поднялся и побрёл в каюту. Надо замотать руку.   Оставшиеся несколько дней плавания прошли в тягостном молчании. Рука – важнейший инструмент мага – не работала. А в кошмарах появился сводящий с ума смех и шёпот, и голос – смутно знакомый – обещающий присвоить себе его магию и тело. Рейстлин всё сильнее мёрз. Понемногу возвращался кашель. Пришлось снова заваривать травы. Маг морщился – он успел отвыкнуть от этого мерзкого вкуса. Ничего, он справится… и всем ещё докажет… Остальные косились, но молчали. Даже Танис не лез. А голос – не её голос – только хохотал. Осмотревшая руку Золотая Луна лишь пожала плечами – физически всё было в порядке. Она просто не работала. Вообще. Взаимодействовать с Оком стало почти невыносимо. Не было привычной уже поддержки, не было чужого тепла рядом. Только он и вновь обретшая над ним власть пиявка. Даже его разум, казалось, предавал его, то утверждая, что знакомство с ней было лишь сном, то раз за разом прокручивая их разговоры. Но хуже всего было ночью. Он чувствовал её присутствие, как тогда, подчиняя Око, видел её руки, слышал голос – но всё это обрывалось торжествующим хохотом Фистандантилуса, что твердил об устранении наглой девчонки и превращении Рейстлина в него самого. Рейстлин просыпался, захлёбываясь кашлем. Разум жгло осознанием того, что он своими руками разрушил единственную защиту между собой и темнейшим магом прошлого. Но первым идти на уступки тоже не хотел. Хоть и понимал, что Арья уже не сможет с ним связаться, даже если захочет. Вернулась в Бездну по своей воле, отказалась от единственного шанса на хоть какое-то подобие жизни из-за… чего? Из-за глупой ссоры? И вот что теперь делать? А ведь она не рассказала ему и малой части того, что знает… и теперь эти знания – уникальнейшие! – растворятся в безвременье. Нет, он не станет первым извиняться! Она первая начала… Он и так неплохо справляется, а знания, их он найдёт ещё. И даже больше. В таком духе и прошёл остаток плавания.   В том городке, где их высадил корабль, они пробыли две недели. Начать решили с, собственно, иллюзий и фокусов, разбавляя их постановочными боями. На заработанные деньги удалось приобрести ткань для костюмов, при подборе цветов было особо весело. Когда хозяин лавки приложил отрез белого, Рейстлин ехидно уточнил: — Уже закапывать меня собрались? — Несите другой цвет… нет, не чёрный! Какие есть красные ткани? КРАСНЫЕ! Маг мрачно хохотнул. Лавочник поволок отрезы. Сошлись на приличном сукне из тонкой шерсти, насыщенного алого цвета. Тика обещала расшить мантию из неё блёстками и лентами. Следующим на подбор сценического образа был Танис. Маг сходу ткнул пальцем в было предложенный для него самого травянисто-зелёный отрез. — К глазам подойдёт. А… образ… я набросаю. Что-то вроде камзола. Картинка сложилась в голове будто сама собой, как раньше ему показывала… Рейстлин оборвал себя. Он сам справится со всем. Сам! Последней определялась Тика. Ей выбрали достаточно яркие цвета, сочетающиеся с цветом волос, а Рейстлин потом уже натыкал пальцев в неплохие, но не слишком дорогие ткани, которые могли б подойти девушке на платье. Или юбку. Задумчивые взгляды спутников он проигнорировал, направившись сперва к травнику, а потом обратно в гостиницу.   Выступления мало что выматывали – спасибо ребятам за возможность отдохнуть в перерывах – так ещё и причиняли почти физическую боль. Зрители смотрели с неподдельным восхищением, и Рейстлин почти упивался им, что делало картинки ещё более яркими и реалистичными. А потом приходило осознание – и о магии эмоций, и о трактовке власти. Каждый раз вспоминалась Арья. И настроение неизменно портилось. Ничего, он сможет. Он сильный… Хотя всё чаще возникали мысли – а стоит ли оно того. Этим вечером они давали последнее представление перед отъездом. Публика восторженно встретила Рейстлиновы вертящиеся монетки, до слез хохотала над иллюзорным поросёнком, лихо отплясывавшим на стойке бара, и в ужасе вскочила с мест, когда в окно с грохотом вломился исполинский тролль. Потом мага сменила Тика, костюмчик которой, и без того похожий на пламя, он сам, зажимая пяльца коленями, расшил рунами – и теперь казалось, светлокожая фигурка была одета лишь в огненные языки. Песня Золотой Луны, не иначе заручившейся для этого поддержкой своей богини, раз за разом находила в толпе и разжигала сердца последователей её веры, чудом минуя уши гоблинов и драконидов. Кто-то из благодарных зрителей вручил им добротную медвежью шкуру, из которой сшили костюм Карамону. Великану безумно понравилось веселить ребятню яростным рыком. Танис удивлял меткостью и эльфийским ночным зрением. А под конец снова вступал Рейстлин. Одно его слово – и по стойке пускались в плавание белокрылые корабли, из супниц взлетали птицы, а в окна заглядывали драконы, обдававшие перепуганных гостей призрачным пламенем. В конце же представления маг сам сгорал в бушующем пламени вместе с великолепными алыми одеяниями, которые сшила для него Тика – сгорал только для того, чтобы мгновением позже преспокойно войти в переднюю дверь и под бешеные аплодисменты поднять пущенный ему по стойке стакан белого вина за здоровье присутствующих.   Посетители расходились уже заполночь. Рейстлин при свете посоха листал свою книгу заклинаний, возобновляя в памяти истраченные и забытые чары. И вдруг замер, почувствовав, как перехватило дыхание. Между страниц засушенным цветком лежал полупрозрачный, исчерченный древними письменами листок. Ритуал призыва Арьи. Может, попробовать призвать её снова? В конце концов во многом она всё же была права – по крайней мере кончать с жизнью он точно не собирался. Дождавшись, когда все уснут, и спрятав листок в рукаве мантии, тихо выскользнул на улицу. И решительно направился в сторону ближайшего проулка неподалёку. Лучше, если его не увидит никто лишний. Кое-как одной рукой начертив в пыли изображённую в книге сложную тринадцатилучевую звезду, и в ней – девятиугольную печать, маг начал чётко, чуть нараспев читать заклинание. И… Ничего. Совсем. “Я что-то делаю не так? Я ошибся?” Он попробовал снова – и уже на середине понял, что заклинание не работает. Рейстлина прошиб холодный пот. В прошлый раз ведь вышло сразу же! Он помнил, как ещё на первых словах заклинание откликалось! Что не так теперь!? Маг, пытаясь взять себя в руки, посмотрел на посох. Посох горел. Спокойно, ровным светом. Значит магия не ушла. Печать написана верно. Тогда что? Неужели она… уже исчезла? Его даже качнуло. Нет, не может быть. Прошло ведь всего ничего! Она не могла так быстро… Не могла! Маг, едва не срываясь на крик, зачитал заклинание в третий раз – и согнулся в приступе кашля. Между пальцев закапала кровь – но печать осталась безучастной. Его вина. Обещал не бросать, назвал другом – а в итоге прогнал после первой же… даже не ссоры, так, разногласия. Немного отдышавшись, Рейстлин убрал все следы того, чем он тут занимался и медленно побрёл обратно. Перед глазами плыло – казалось, вернулось даже проклятое зрение. Грудь раздирало едва сдерживаемым кашлем. А единственный шанс на спасение он уничтожил. Своими собственными руками.   На удивление, Карамон не спал, возясь с чем-то в сундуке. И обернулся на хлопнувшую дверь. — Брат? Ты куда-то ходил? Что случилось? — Проверял кое-что… Погрей воды… Рейстлин едва стоял на ногах, тяжело привалившись к косяку. — Я сейчас! Ты присядь! Сейчас! Воин буквально подхватил брата на руки, единым движением отнёс на кровать и укутал в лежавшее на ней одеяло. И вымелся в поисках кипятка. Рейстлин не сопротивлялся, лежал, прикрыв глаза. В лёгких клокотало. А он-то думал, что хуже, чем после Испытания, ему быть не может… наивный. Вскоре вернулся Карамон, присел рядом, подсовывая руку под спину брата, приподнимая. — Садись… вот так… Обопрись на меня. На, держи… Держи-держи… Рук коснулась кружка, горячая, но терпимо. Маг сделал глоток. Привычный отвар чуть обжёг горло, но хоть подступающий кашель унялся. — Пей потихоньку… Успокаивающий голос не вызвал обычного раздражения. Почему?.. — Почему… ты возишься со мной?... Помогаешь… терпишь… Даже после… — Ты ведь мой маленький братишка, Рейст. — Я вырос… и уже не настолько маленький… — Знаю. Я может и не такой умный, как ты, да и вообще не очень… Но я же вижу, что тебе плохо. И буду рядом. Мы ведь семья, братик, а она для того и нужна, чтобы защищать и поддерживать… Рейстлин глотал противный и горький отвар, понемногу согреваясь, кашель, кажется, так и не начнётся… Глаза начали слипаться, он зевнул. — Ложись… Сильные и надёжные руки помогли ему лечь, укутывая теплее. Потом широкая мозолистая ладонь прошлась по седым волосам. — Посиди… рядом… — Я буду рядом, Рейст. Я рядом. Маг прикрыл глаза, засыпая, согревшись и чувствуя себя в безопасности.