Время выбрасывать камни

      Длительное ожидание утомляет, вынуждает беспокоиться, нервничать и страдать от безделья. Тэхён не приехал раньше оговоренного времени, вовсе нет, это Джиын отчего-то затягивала с выходом и при этом не поясняла причину. Его последнее отправленное сообщение значилось как прочитанное, но в ответ ничего, глухая тишина. Более того, она не отвечала на звонки, что являлось уж очень подозрительным. Голову занимали всякого рода домыслы. Не передумала ли Джиын отправляться вместе с ним? Но в таком случае она бы не игнорировала его, а сказала бы прямо. Возможно, передумал её жених-профессор? Свойственно ли Пак Соджуну менять собственное мнение? Вчера дал согласие, сегодня забрал, сменились обстоятельства, всякое бывает. Или же все входы и выходы забаррикадировал Чон Чонгук, как только узнал, с кем в путь отправлялась Джиын. Запретил ей покидать пределы квартиры, отобрал у неё все средства связи, ну а сам, разместившись на коврике в прихожей, усиленно изображал злобного бойцовского пса, охраняющего территорию от одного конкретного врага. Тэхён весело хмыкнув тут же морщится, когда в разуме резкими размашистыми штрихами вырисовывается чужой до одури бесящий образ. Перекидывая мысли в другое русло, снова смотрит на наручные часы, подтверждающие, что прошло ещё десять одиноких минут. Они подталкивают к выводу, что так даже к лучшему. Его инициативность, в конце концов, могла слишком дорого ему обойтись. Двухдневная поездка с Джиын в Пусан без сложных затяжных разговоров не прошла бы, Тэхён это отчетливо понимал, но всё равно предложил свою помощь. То не было актом чистого альтруизма, им двигало навязчивое желание очистить собственную гнилую совесть, заслужить прощение, получить успокоение, он словно зацикленный верил, что таким примитивным способом добьется освобождения от душевных тягот, от мрачных мыслей разъедающих рассудок и толкающих его к краю бездны. Да, наивный. Да, отчаянный. Усиленно хватается за тонкую ниточку надежды, удерживающую его от полного сумасшествия, однако не готовый платить слишком большую цену за спасение. Пока не готовый. Совершая очередной бессознательный круг вокруг машины, Тэхён останавливается, всё так же игнорирует направленные на него любопытные взгляды проходящих мимо жильцов, на этот раз трогательно держащейся за руки пожилой пары, выгуливающей померанского шпица. Он появляется в этом спальном районе настолько часто, что его вскоре начнут принимать за местного и на автомате здороваться. Оценивая перспективу Тэхён оглядывается, заинтересованным взглядом пробегается по окружающим достопримечательностям, но, по правде говоря, ничего сверх впечатляющего для себя не видит. Стандартный жилой комплекс с десятком высокоэтажных зданий и с развитой инфраструктурой, на вид удобный, комфортный и безопасный для проживания. Для семейных людей, относящихся к представителям среднего класса неплохой вариант. Потому совсем неудивительно, что Пак Соджун решил обосноваться с Джиын именно здесь. Ему не сложно представить их в обнимку разгуливающих теплым уютным вечерком по небольшой парковой зоне, воркующих и подбирающих идеальное время для обзаведения потомством. Не сложно представить их мелких отпрысков, резвящихся на детской площадке или же осваивающих двухколесный велосипед на специальной дорожке, пока они с гордой улыбкой наблюдают за ними и фиксируют на камеру первые падения и слёзы разочарования. Не сложно представить их престарелыми, так же трогательно держащимися за руку и выгуливающими питомца, как чуть ранее увиденная им пара. Сложно — во всех этих идеалистических картинках отыскать место для Чон Чонгука. Черт! Снова! Ну что за напасть. Серьезно, этот парень словно огромная досаждающая заноза в мозгу, которую никак невозможно оттуда выковырять. Тэхён усиленно трёт заднюю часть шеи, чувствуя увеличившееся давление в затылке. Осознает, что ловит новый приступ головной боли напряжения. По-хорошему ему бы стоило принять медикаменты, а перед этим наведаться к специализированному врачу и получить от него рецепт, но он упрямый баран, будет терпеть, оттягивать неизбежное и искать обходные пути решения проблемы. В данном случае постарается отвлечься, а именно — очередным звонком Джиын. Может, хоть на этот раз повезет. Однако осуществить задуманное ему не позволяет встречный звонок. Высветившийся на экране абонент вовсе не радует, напротив, заставляет раздраженно вздохнуть. Не в меру ответственный секретарь Ан, исполняя приказ большого босса, настойчиво добивается ответа с целью передать крайне срочное и непременно важное требование. Так в духе его отца действовать через посредника. Неужели ему настолько сложно набрать его лично? Вопрос, который Тэхён стремительно душит в зародыше, блокирует, глушит, не позволяет осесть в голове и затронуть сердце. Переключив внимание, он решительно сбрасывает раздражающий звонок и набирает действительно важный номер. Однако, не успев даже притянуть телефон к уху, рука моментально падает вниз. Сперва он слышит знакомый звонкий голос за спиной, реагируя на него, оборачивается, взглядом упирается в бодро шагающую к нему Джиын, что не смотря на легкую улыбку смотрит на него несколько обеспокоенно, выжидающе и… виновато? Захлестнувшее облегчение от её появления резко сменяется недоумением, а когда следом из подъезда выныривает хорошо узнаваемая им мощная фигура парня — нутро переполняется гремучей смесью эмоций, к тому же плохо сдерживаемых. Они давят изнутри, вынуждают буквально выплюнуть так громко, чтобы услышали все: — Вот дерьмо. Ко всему прочему только этого буйного кадра не хватало, чтобы сделать это утро ещё отвратнее. Тэхён на всякий случай промаргивается, убеждается что перед ним реально живой человек, а не вызванный галлюцинациями образ. Цепко всматривается в чужое приближающееся лицо, отчего-то пропуская мимо глаза, фокусируется на искривленных в усмешке губах с кольцом пирсинга, что издают колкое приветствие: — Я тоже не рад тебя видеть. — Так какого хрена ты выперся? — Тэхёна бесит Чонгук. Бесит его наглый вид, его свободно гуляющий по нему оценивающий взгляд, который он ничуть не скрывает. Бесит его непривычное спокойствие, порождающее внутри ненужное любопытство. И Тэхёна бесит собственная неконтролируемая на него реакция, что рвется наружу потоком брани. — ТэТэ, — звучит сбоку мягко, но отрезвляюще. В тоне Джиын волнительная просьба, приправленная тонким намеком «Ты ведь пообещал мне». Верно, пообещал реагировать на Чонгука менее остро. И наперед знал же, что пожалеет об этом. Вот он тот самый миг. Устанавливая с Джиын зрительный контакт, Тэхён таки признает поражение и смиренно затыкается. Однако не затыкается Чонгук. — Какой послушный мальчик, — издевательски бросает с явной целью оскорбить и унизить. Тэхён невольно вздергивает бровь, он превосходно узнаёт свои же собственные слова, они бумерангом прилетают ему прямо в лоб. Цель достигнута, однозначно, но откровенно демонстрировать это, тем самым подкармливая чужое самомнение он точно не станет, лучше попытается его растоптать. — Что, — презрительно проговаривает, — настолько паршивое чувство юмора, что используешь моё? — Не льсти себе, — мгновенно меняется в лице Чонгук, зацепило значит. Тэхён удовлетворенно ухмыляется. — А зачем, если это делаешь ты. — Серьезно, парни, — потеряв терпение вклинивается в их словесный поединок Джиын, — собираетесь и дальше так себя вести. Вы похожи на двух детсадовцев, не поделивших в песочнице игрушку. Выглядит просто смешно. Неужели вам правда нравится выставлять себя на посмешище? Тэхён растерянно застывает, но причина никак не касалась нравоучительной тирады нуны призванной пристыдить, он заинтересовано оглядывает удерживаемый Чонгуком небольшой фиолетового цвета чемодан, судя по наклеенным забавным стикерам женский, а затем в упор глядит на болтающуюся на его бедре дорожную сумку, предназначенную явно не для утренней пробежки. Глубоко в душе хочется верить, что у него имелись личные планы и он всего-навсего вызвался сопроводить Джиын до машины, однако в своё везение Тэхён давно не верил. Расползающееся по нутру нехорошее предчувствие вынуждает его уставиться на Джиын и возмущенно потребовать: — Скажи, что это не то, что я думаю? — В её карих глазах светилось понимание, смятение и едва уловимое озорство, что определенно усиливало подозрения. — Нуна? — Тут такое дело… — неловко тянет она, одним своим видом подтверждает наихудшие опасения. — Я еду с вами, — смело завершает Чонгук. Ставит перед фактом до оскомины противным командирским тоном. Несмотря на охватившую тотчас ярость, Тэхёну удается сохранить самообладание и ехидно проронить: — Только в твоих мечтах. — Одна она с тобой не поедет, — прилетает следом твердое, то же самое подтверждает прямой немигающий взгляд с гневными бликами. Чонгук начинает закипать. Что ж, чудесно. Таким он Тэхёну нравился намного больше. — Да неужели? — лукавый прищур, легкий наклон головы, ироничная полуулыбка — задействует вместе с притворно вежливой речью, максимально пропитанной ядом. — Ты видимо не в курсе, но Корея свободная страна, и каждый живущий в ней человек достигнув совершеннолетия вправе самостоятельно решать, что ему делать. В том числе, с кем и куда ехать. Подводя итог, — тут же серьезнеет, сбрасывая притворство, — Никому нахрен не сдалось твоё разрешение. Ни мне. Ни ей, — резким кивком указывает на Джиын. Глаза Чонгука метают молнии, челюсть сжата, сколько силы ему приходится применить, что разжать её и грубо с расстановкой повторить: — Одна она с тобой не поедет. Тэхён пренебрежительно фыркает: — Чего заладил, как попугай обдолбанный. — Слушай сюда, придурок… — Чонгук дергается вперед, но сражу же останавливается и замолкает, не добровольно, а по велению взорвавшейся Джиын. — Нет, это вы послушайте сюда, — рычит словно дикая львица, зыркая то на Чонгука, то на Тэхёна. — Вы достали меня. Оба. Больше сил моих нет слушать ваши тупые перепалки. Провести с вами двумя более четырех часов в закрытой машине, в атмосфере ненависти? Да ни за что! Я же свихнусь с концами. Уж лучше нервы сберегу и в Пусан одна поеду. И если вдруг по дороге со мной что-нибудь случится, так и знайте, это будет на вашей совести. Резво откинув распущенные волосы за спину, Джиын разворачивается на сто восемьдесят градусов и устремляется прочь, шурша широкими джинсами-багги при каждом шаге. Не особо спешно, стоит отметить. — Да ладно тебе, нуна, — изрядно подобрев, взывает к ней Чонгук. — Не переигрывай. Джиын сердито взмахивай рукой, не издает ни звука, но при этом заметно замедляется. — У меня твой чемодан, не забыла, — очередная попытка Чонгука образумить её. Но похоже бестолку. — Обойдусь без него, — коротко и всё так же сердито. — Она пытается манипулировать нами, — фраза уже адресованная Тэхёну. До сих пор он безмолвствовал и проходил все стадии принятия. — Без тебя знаю, умник. — Фокусируясь на уходящей Джиын, Тэхён двигаясь за ней следом, бросает не глядя. — Стой здесь. И получает закономерное: — Сам стой, — после доносится приглушенно ворчливое, — командир нашёлся. Минуя десяток метров по светлой тратуарной плитке, Тэхён огибает хрупкую фигуру, и, останавливаясь перед Джиын, вынуждает её затормозить. Несколько секунд он просто смотрит, внимательно рассматривает её поднятое к нему лицо, и отыскав для себя нужное, произносит: — Ты ведь сама понимаешь, что поступила со мной нечестно. Джиын поджимает губы и неловко кивает. — Даже не предупредила, хотя я названивал тебе всё утро, но ты, напомню, не отвечала на мои звонки, — Тэхён не прячет обиду в голосе. То есть, пока он тут бесцельно расхаживал вперед-назад, нервничал, переживал, воображал всякое, Джиын в то же самое время специально игнорила его звонки и разрабатывала план, как тайком посадить Чонгука в его машину, так что ли? Или что ему думать? Где найти логику поступка? Кого винить? На кого кидаться с претензиями? Тэхёну очень хочется, но не на Джиын — на маячившего позади неё парня, настороженно смотрящего в ответ. Отчего-то сомневаться, что именно он главный зачинщик, не приходилось. Джиын бы намеренно не выставила его дураком. Правда же? Он опускает на неё взгляд, вслушивается в ее пророненное оправдание: — Но ты бы не согласился скажи я тебе заранее, что выхожу с Чонгуком. — Я сразу же развернулся бы и уехал. — Врешь, — приободрившись, уверенно заявляет Джиын. — Вру, — с горечью подтверждает Тэхён. Дальнейшие слова зависают на языке, ему тяжело произнести их вслух, ему психологически сложно пойти на уступки, сложно смириться, он словно над самим собой совершает насилие, оттого колеблется и мешкает, внешне же остается холодным и невозмутимым. — Злишься на меня, да? — неверно считывает его настрой Джиын. Меж её бровей пролегает тонкая морщинка беспокойства, привлекая внимание. — Жалеешь, что предложил свою помощь? Наверное, теперь обдумываешь как красиво отшить меня, чтобы никуда не ехать. — Всё совсем не так, — успокаивает её Тэхён, и когда Джиын готовится вкинуть новую догадку, он указательным пальцем утыкается в её нахмуренный лоб, обрывая намеренье. — Не выдумывай всякую ерунду, я в любом случае не откажусь от своего слова. — Прости меня за обман, — украшенные розовым блеском губы растягиваются в очаровательной улыбке, вынуждая Тэхёна капитулировать. — Прощаю. — Значит ли это, что ты согласен взять Чонгука с нами? Взгляд скользит по макушке нуны и вонзается во владельца имени. Чонгук светит недовольной рожей, наблюдает, но не вмешивается, и правильно делает, Тэхён тут вообще-то его судьбу решает. А это довольно-таки занимательный процесс, который он с удовольствием растянет. — Назови хоть одну причину, почему я должен, — взгляд возвращается на Джиын. — Ну… для начала, общая поездка поможет вам чуток сблизиться, получше узнать друг друга. — Тэхён кисло морщиться, Чонгук позади злобно фыркает, Джиын торопиться продолжить. — Разумеется закадычных друзей она из вас не сделает, и не то, чтобы я была против такого исхода. Да-да, я прекрасно помню твоё предупреждение, можешь не повторять, — решительным жестом пресекает попытку Тэхёна заговорить. — Но я всё же испытываю глупую надежду, что в какой-то момент вы оба поумнеете и станете уважительно относиться друг другу, а совместное времяпровождение только поспособствует этому. К тому же, чем больше людей, тем больше веселья, верно? — И это всё что ты придумала? — скептически интересуется Тэхён. — Совсем не впечатляет. Я, как и прежде, не вижу для себя выгоды. — Хм, — призадумывается Джиын, бессознательно поправляя съехавшую с плеча кофту, а потом её осеняет. — Выгода для тебя самая очевидная. Сам подумай, если Чонгук в поездке хорошенько понаблюдает за нашим взаимодействием, посмотрит, как мы с тобой обычно контактируем, он наконец-то перестанет обвинять тебя в несуществующей ко мне влюбленности. — Мне абсолютно плевать какими больными фантазиями забита его голова. — И правда же, пускай Чонгук разбирается с этим сам. Тэхён облегчать ему жизнь точно не намерен. — А вот мне как раз не плевать, — парирует Джиын. — Из-за этого я не могу спокойно жить и общаться с тобой, так что прекращай уже по-детски артачиться и просто согласись, что Чонгук поедет с нами. Тэхён даже не сомневается, что далее последует её коронное… — Сделай это ради меня, — тягуче милую интонацию разбавляет невинным хлопаньем ресниц, что в купе с её кукольным личиком смотрелось почти мультяшно. — А, ТэТэ? — Позволь я опишу свое видение той глупости, на которую ты так настойчиво подбиваешь меня пойти, — он деловито скрещивает на груди руки. — То есть следующие два дня я буду обязан провести в компании этого… — из всех вертящихся в разуме формулировок выдает самую безобидную, — Стероидного агрессора, не умеющего контролировать собственный гнев и готового в любой момент наброситься на меня с кулаками и избить, — и беря в расчет его внушительные габариты, — Вероятно до смерти. А теперь догадайся сама, почему я не в восторге от такой перспективы. Да-да, сейчас Джиын скажет, что он сам виноват, дескать, сдерживайся, не язви, не провоцируй, однако она его искренне удивляет. — Ох, об этом можешь не переживать, Чонгук тебя не тронет, я ручаюсь. Мы с ним заключили клятву на мизинцах. Тэхён тихо прокашливается, тем самым подавляя смех. Он подмечает, как Чонгук демонстративно закатывает глаза, как нетерпеливо переступает с ноги на ногу, как нервно покусывает кольцо пирсинга. Чем он недоволен? Откровением Джиын? Или же полученным карт-бланшем Тэхёна? Уже предвкушает, как тот им воспользуется? А Тэхён воспользуется. Несомненно. — Что ж, ладно, — вдумчиво кивает сам себе. — Клятва на мизинцах, конечно, не официально подписанный договор, но тоже пойдет. Я согласен, счастлива? — проблеск восторга на чертах Джиын не дает ошибиться, что так и есть. — Слышал? — обращается уже к Чонгуку. Подходя к нему ближе, не может удержаться, чтобы не подколоть. — Радуйся, сегодня твой счастливый день, добрый дядя покатает тебя на крутой тачке. — И двигаясь целенаправленно к авто, параллельно вытаскивая с кармана ключи, слегка присвистывает. — За мной, Лаки! Он улавливает позади едва различимую матерную ругань, яростные порывистые движения, слышит совсем рядом шумное дыхание, только успевает открыть багажник, как туда стремительно залетает фиолетовый чемодан. Чонгук стягивает через плечо спортивную сумку и определенно не нечаянно со всей дури врезается ею в не успевшего отойти Тэхёна. Твою же за ногу! Это было больно. Ужасно больно. Урок усвоен. Больше никогда он не станет верить клятвам на мизинцах. Отныне только подписанный договор, заверенный штампом и оттиском пальца. — Чон Чонгук! — злой окрик Джиын сотрясает пространство, оглушает, но не пугает гордо расправившего плечи Чонгука. — Что? Я его и пальцем не тронул. И ведь не соврал, гаденыш. Ударенное место чуть ниже правой лопатки невыносимо ноет, сигнализируя о скором появлении огромного синяка. В мозгах вертится вопрос, что находилось в той черной сумке. Булыжник? Или же гантели? Вторая версия кажется более правдоподобной. Тэхён на всю сотку уверен, что Чонгук с ними и во сне не расстаётся, используя вместо подушки. — Чтоб в первый и в последний раз, понял? — Джиын приходится подпрыгнуть, что отвесить Чонгуку легкий подзатыльник. — И ты, пожалуйста, угомонись, — вслед за этим она щипает Тэхёна за бок, и, отходя в сторону, бурчит себе под нос, — Вот почему я не хочу заводить детей. Первое о чём думает Тэхён, что он вернется калекой из Пусана. Второе — с какой это стати Джиын забирается на заднее сидение авто, пока Чонгук галантно придерживает для неё дверь. В ступоре он наблюдает за происходящим, включает логику, будто прозревает. — Эй! Даже не вздумай, — предупреждающе рявкает. Нет-нет, Чонгук не сядет к нему наперед, он не станет подвергать себя мучительной пытке терпеть его в минимальной близости от себя весь путь. У него осталось не так уж много нервных клеток, каждая дорога. Но Чонгуку хоть бы хны, он лишь притормаживает, вызывающе — однозначно сбивая столку — подмигивает и ныряя в салон, точняк занимает пассажирское кресло. — Отлично, — Тэхён захлопывая багажник прикладывает больше силы чем требуется. — Просто, блядь, замечательно. На что он подписался. Уже предчувствует насколько чумовой выдастся поездка. Выглядывающая из окна Джиын призывает его поспешить, время поджимает, ей ни в коем случае нельзя опаздывать на форум, а ещё лучше приехать заранее, чтобы отметиться и получить пропуск. Тэхён запрокидывая голову, встречает безоблачное небо, не отказывая себе в минутной слабости, с нажимом трет затылок и шею, головная боль и не планирует отступать. Он переводит дыхание, обуздывает эмоции и снова становиться собранным. Погружаясь в водительское кресло, вставляет айфон в держатель, прикреплённый к торпедо, тратит несколько секунд на ремень безопасности, убеждается, что идентичным пристегнут по-хозяйски рассевшийся Чонгук, а после бесцеремонно щелкает пальцами перед его заспанным лицом, обязывая выслушать перечень правил, придуманных только что: — Значит так, сидишь на жопе ровно, молчишь, и самое главное — ничего своими ручищами не трогаешь. Команда ясна или мне повторить? — Если хочешь, чтобы я вдолбил тебе язык в глотку — повтори, — Чонгук предсказуемо в грубой форме угрожает, сжимает кулаки, пристроенные на мощных бедрах, скорее всего делает это непроизвольно, словно надеется, что Тэхён всё-таки рискнет заговорить и можно будет воплотить в жизнь угрозу. Не тут-то было. Возникнувшая между ними мордашка Джиын обрывает зрительную дуэль, а её утробный голос достойный самого жуткого ужастика заставляет обоих напрячься. — Я долго пыталась быть с вами хорошей, но вы сами не оставили мне выбора, ребятки, — заинтриговав, она откидывается назад на спинку, беря паузу, что-то тщательно обдумывает с максимально хитрющим видом. Тэхён заводя двигатель, выруливает на дорогу, постепенно набирая скорость, украдкой поглядывает в зеркало заднего вида, и всё равно упускает тот момент, когда она, завершая внутренний монолог, выдает: — Домашняя кличка Чонгука — Мистер Кук, а всё потому, что он восхитительно вкусно готовит, словно настоящий шеф-повар. У него даже имеется специальная белая шапочка и фартук с именным принтом, но он, как назло, никогда их не одевает, как пугливый кролик боится попасться в объектив моей камеры. Тэхён впадает в недоумение. Он не понимает зачем ему эта информация. Судя по всему, не понимает и Чонгук. — Ты что творишь?! — в панике он оборачивается к Джиын, оттягивая мешающий ремень. Пояснение поступает незамедлительно, спокойно и четко: — Озвучиваю рандомные факты. — Обо мне? Зачем? — Это твоё наказание за плохое поведение. Чонгук так и замирает с открытым ртом, медленно переваривает услышанное, и придя к каким-то своим выводам, многозначительно косится на Тэхёна. — А почему ты наказываешь только меня? Никого не забыла, нет? Я требую справедливости. — Ты не посмеешь, — тут же откликается Тэхён, кидая быстрый взгляд в зеркало. Джиын доказывает, что посмеет. — Тэхён боится высоты. — Я не боюсь высоты, — опровергает чрезмерно преувеличенное утверждение. Телефон в держателе зажигается входящим звонком. Снова секретарь Ан. Тэхён без раздумий сбрасывает, перекидывая внимание на дорогу, периферийным зрением видит, что Чонгук зорко следит за ним, отслеживает каждое его движение. — Я ему верю, нуна, — неожиданно проявленная им поддержка, вызывает подозрения, и не зря. — Его высочество высокомерный дрищ не боится высоты, он боится прыжков с высоты. Тэхён крепче стискивает руль. Выводит из себя не обидное прозвище, даже не то, что Чонгук будучи младше продолжает общаться с ним неформально, его дурное воспитание — не его проблема. До сдавленного дыхания тревожит другое. — Ты показала ему видео с банджи-джампинга? Джиын не успевает ответить, Чонгук её опережает: — Не нападай на неё, — геройствуя, защищает, как истинный рыцарь в серебряных доспехах. — Она не показывала мне видео, я наткнулся на него сам, когда лазил в её телефоне. — Ах ты, мелкий паршивец, — Джиын, подскакивая и хватая Чонгука за торчащий короткий хвост, принимается шутливо его тянуть и тормошить, не останавливается даже когда тот, брыкаясь и нудя прекратить, старается отцепить её руку. Устроив веселую разборку, они похоже забывают о существовании Тэхёна, чувствовавшего себя определенно лишним. Плотно сжимая челюсть, он увеличивает скорость, резко обгоняя тащившийся впереди автомобиль. — Не нервничай ты так, — наконец вырвавшись на свободу, произносит Чонгук. — Честно говоря я не видел полную запись видео, просто не смог досмотреть. Когда ты начал орать как маленькая истеричная девочка, я сразу же его выключил. — Сделай одолжение — заткнись. — Скорее я тебя заткну. — Я высажу тебя к чертовой матери, пойдешь в Пусан на своих двух. — В таком случае Джиын-нуна пойдет со мной. — Ну это мы ещё посмотрим. Отчего-то затихшая Джиын, снова дает о себе знать, новым вкинутым фактом. — Чонгук всем говорит, что его любимый фильм Бойцовский клуб, хотя на самом деле это Титаник. Глупый врунишка, скрывает от всех свою тонкую романтическую натуру, предпочитая поддерживать образ грубого и непоколебимого брутала. — Ты режешь меня без ножа, нуна, — пристыжено выдыхает тот, отдергивая ворот черной худи и поправляя растрепанную шевелюру. — Просто супер, я везу любителя розовых соплей, — бросая ехидную реплику, Тэхён переключается на вновь зазвонивший телефон, уже не видя с каким бешенством взглянул на него Чонгук. На этот раз на дисплее светилось имя Хан Сохи. И что ей от него понадобилась в такую рань? Или не ей? В игру вступил новый посредник? Скорее всего. Обходясь точно так же, как и с предыдущим — Тэхён сбрасывает вызов. Упрямый и неотступный, он может продолжать в том же духе бесконечно. И пускай такое поведение считалось ребячеством. Результат оправдывает средства, верно? Погрузившийся в молчание салон после оживает воодушевленным голосом Джиын: — У Тэхёна есть своеобразная и крайне редкая стадия веселья, когда ему становится настолько хорошо, что он будто бы отключаясь от реальности и впадая в эйфорию начинает танцевать странные танцы, при этом даже не будучи пьяным. Я не шучу, клянусь, это чистая правда, я видела его в таком состоянии дважды, — доказывает, хотя Тэхён и не оспаривает, невольно заслушавшись смехом Чонгука. — Что самое поразительное, ему каким-то дивным образом удается совместить несовместимое: танцуя, он одновременно выглядит смешным, милым и сексуальным. Это невозможно описать словами, невозможно повторить, это нужно увидеть своими глазами. Целиком сосредоточившись на дороге, Тэхён не откликается на тупые подначивая Чонгука и его призывы как-нибудь продемонстрировать прорекламированный перфоманс вживую. До него наконец-то доходит в чём зарыт подвох затеи Джиын, чего она своими откровениями добивается. Превосходно понимает, что, держа себя на крепкой привязи, он может на них не реагировать, однако замкнутый в маленьком пространстве авто он не может их не слушать, не может блокировать в собственном мозгу. Они зачем-то оседают там, словно собираются остаться надолго, страшно представить — навечно. Тяжелый радиоактивный осадок, отравляющий рассудок. Ему незачем знать, что Чонгук обожает банановое молоко. Что из всех блюд отдает предпочтение обычному рамёну. Что ему нравится проводить вечера за корейскими развлекательными программами. Что у него много творческих талантов, которые он почему-то не развивает. Что он красиво поёт в караоке. Что он изучает муай-тай и даже разок участвовал в подпольных боях, сумев выиграть и вместе с тем заполучить целый набор физических травм, которые лечил не один месяц … ничего из этого ему не нужно знать! Разделяет ли его мнение Чонгук? Без понятия. Тэхён не спрашивает, он вообще пытается абстрагироваться от ситуации, не встревает, когда Джиын рассказывает о нём самом. О его вкусовых предпочтениях в музыке и фильмах, пищевых привычках, вечном поиске себя, что явственно отражалось на постоянной смене имиджа, его чудаковатых увлечениях и уникальной способности вляпываться во всякие забавные истории. Сидит тихо до тех пор, пока речь не заходит о его умении играть на саксофоне. Да, Тэхён умеет, и очень даже профессионально, не зря же в старших классах он состоял в школьном оркестре, пускай и не по своей инициативе. Чонгуку это кажется очень смешным, он много смеется и много шутит — тупо и грязно, настолько отвратительно, что Тэхён срывается. — Я освоил саксофон потому, что об этом меня попросила моя бабушка, и это было её желание видеть меня на сцене, пускай и школьной. Я любил её и безмерно уважал, поэтому ни в чем не мог ей отказать. И виртуозное соло я мог бы забацать только для неё, но, увы, она мертва. Так что, извини, концерт по заявкам не состоится. Тэхён плохо соображает, что говорит, голос, пронизанный сарказмом, дрожит. Он уже жалеет, что открыл рот и заговорил, что приоткрыл дверцу в сердце, переполненное болью. Болью утраты. Болью вины. Болью от чужих насмешек, омрачающих детские воспоминания. Хотя ему вроде должно быть безразлично. Тогда почему это не так? Что с ним не так? — Сбавь скорость, — доносится будто издалека, но до сознания не доходит. Тэхён не видя ничего впереди, с силой вдавливает педаль газа в пол. Мимо проносятся деревья, встречные машины, сплошные размазанные картинки. Твердая рука Чонгука обхватывает его предплечье и слегка встряхивает, вынуждает очнуться и вернуться в реальность. — Ты меня слышишь, придурок? Сбавь скорость! Ты пугаешь Джиын-нуну, у неё был диагностирован ПТСР после аварии. Из-за психологической травмы она до сих пор боится ездить в автомобилях. И будь ты действительно её лучшим другом, каким любишь себя выставлять, ты бы знал об этом. Знал, если бы не бросил Джиын в самый тяжелый период её жизни — упрёк звучит в голове голосом Чонгука. Тэхён сворачивает на обочину, резко тормозит, поднимая песчаную бурю. Бросая взгляд через плечо, он наталкивается на бледное как мел лицо Джиын, что, вжавшись в сиденье и обняв себя за плечи, сидит с закрытыми глазами. Флешбеки накрывают моментально. Холодные больничные стены, стерильная чистота, удушающий запах медикаментов, одиночная палата и стоящая по центру медицинская кровать, удерживающая на себе бессознательное тело Джиын, слишком маленькое, слишком израненное. Надетая на неё кислородная маска лишь частично прячет многочисленный синяки и порезы, всё остальное скрыто бинтами и тонким одеялом, Тэхёну и не нужно видеть, чтобы знать, насколько тяжело её состояние, ведь с заключением врача он успел ознакомиться ранее. Писк приборов разбавляет гнетущую тишину, ему страшно пошевелиться, страшно обозначить своё присутствие и подойти ближе. Он не хочет разбудить госпожу Ли — мать Джиын, вымученно спящую неподалеку на неудобном маленьком диванчике. Отчего-то кажется, что она тут же набросится на него с криками и обвинениями, что её дочь пострадала по его вине. Из-за него она чуть не лишилась жизни. Из-за него она в одночасье потеряла любимого парня и их общего ребенка. Ужасающая действительность, с которой Джиын придется столкнуться после пробуждения. Тэхёну неистово жаль, и сказать бы об этом вслух хоть кому-то, но горло будто забито гвоздями, так что невозможно сглотнуть, невозможно вздохнуть, вобрать в легкие воздух. Голова кружится, по щекам стекают соленые дорожки слез. Так и стоит словно маленький потерянный ребенок, не понимающий, что ему делать. А затем Джиын открывает глаза и Тэхёна выдергивает из воспоминаний. Насмерть перепуганный он вылетает из машины, распахивает заднюю дверь и как одержимый лихорадочно принимается ощупывать Джиын, выискивая любые признаки повреждения, сбивчиво повторяет извинения, но через гул в ушах не слышит, что она говорит ему в ответ. А когда его ладони мимоходом ложатся на её плоский живот, Тэхёна ошпаривает кипятком осознанности. Он отшатывается, случайно ударяясь коленом об дверной порог, выравниваясь и шипя от боли, отходит подальше от машины, оставляя позади растерянных от его выходки пассажиров. Переплетая пальцы на затылке, Тэхён бездумно пялится на далеко простирающееся поле, старается выровнять дыхание и усмирить стучащее барабаном сердце. Ему паршиво. Ему дико стыдно. — Тэ… ты в порядке? Тэхён вздрагивает от бережного касания Джиын. Или от её волнительного тона, в котором четко улавливается жалось. Не поворачиваясь к ней, он просит: — Дай мне минуту, ладно? Ему необходимо успокоиться. Необходимо прийти в чувство. Вновь стать адекватным. Смириться с мыслью, что он только что унизился. Проявил слабость. Да ещё и перед кем — несносным Чон Чонгуком. Самолично вручил ему козыри. Добровольно подал на блюдечке тему для новых насмешек. Собственная беспечность вылезет ему боком. Однозначно. Отпускает его на удивление быстро. Тэхён не ожидает, что, обернувшись, Джиын сходу налетит на него с обнимашками. — Ты чертовски сильно напугал меня, ТэТэ. — Прости, я не хотел, — раскаянно произносит, возвращая ей мягкие объятия. — Я даже представить не мог, что тебя до сих пор мучают травмы. — Никто ему не сказал: ни отец, ни Сохи. Более того последняя заверяла его Джиын полностью оправилась. Или же напичканный медикаментами он неправильно её понял? Какое она придумает оправдание? Зато теперь становиться объяснимой странная нервозность Джиын, замеченная им ранее, когда они вместе катались по Сеулу. — Я правда не знал… — Ты дурачок, — перебивает его Джиын. — Я переживала за тебя. — Со мной всё хорошо. — Снова врешь мне. — Я конечно всё понимаю, у вас момент откровений, но нам нужно уезжать отсюда, здесь запрещено останавливаться. Как и Джиын Тэхён не комментируют вмешательство также выбравшегося наружу Чонгука. Он вообще пытается на него не смотреть. Даже когда они обратно занимают места в салоне, старательно делает вид, что сидящего возле него накаченного тела не существует. Остаток пути проходит под знаменем полного затишья. Тэхён с максимальной осторожностью вёл машину, периодически отслеживая состояние Джиын через зеркало. Она, достав из чемодана планшет, что-то там увлеченно вычитывала, готовясь к предстоящему форуму. Чонгук же прислонившись башкой к окну мирно спал, изредка посапывая. Следуя указаниям навигатора, Тэхён подъезжает к высотному полукруглой формы зданию с именованием нужного бизнес-центра, однако, пораскинув мозгами и сверившись с часами, отъезжает чуть дальше, припарковываясь рядом с ближайшим ресторанчиком. Несмотря на заверения Джиын, что она не голодна и вообще у них там в расписании предусмотрен банкетный перерыв, он заставляет её малость перекусить и выпить карамельный латте. Себе привычно берет мерзкий крепкий кофе. Он терпеливо ждёт, когда она завершит телефонный разговор с Пак Соджуном. Как «верная подружка» дежурит под женской уборной, пока она наряжается в деловой стиль и возится с макияжем, после чего ответственно доводит её до контрольно-пропускного пункта, расположенного на первом этаже широкого холла, отпуская её дальше одну и обещая забрать по первому же зову. А Чонгук продолжает преспокойненько дрыхнуть. Даже за всё время его отсутствия позы не сменил. Находится в столь глубокой отключке, что прям зависть берет. В разуме проносится нотационная лекция Джиын, перед тем как уйти. Её просьбы и предупреждения. Тэхён выслушал всю речь с каменной физиономией, но никаких обещаний предусмотрительно не давал. В отличии от Джиын за свою смазливую мордашку он не переживал, за целостность костей — тоже. Да и угрозы Чонгука он всерьез не воспринимал, его агрессивность больше забавляла, чем пугала. Хотя побаливающая от каждого движения спина настойчиво советовала всегда держать ухо востро и впредь так по-дурацки не подставляться. Интуиция знакомо вопила — соблюдать между ними дистанцию. Но как это можно сделать, будучи закрытыми в одной машине. Тэхёна внезапно осеняет, что за весь период неприятного знакомства они с Чонгуком впервые остались наедине. Факт, который он старается побыстрее выкинуть из головы, переключаясь на вещи поважнее. Принимаясь перебирать каталоги гостиниц с энтузиазмом подыскивает идеальное местечко для ночевки. Довольный, подтвердив бронь, тут же, не отрывая взора от дисплея, переходит на изучение новостных статей, больше всего сосредотачиваясь на тех, где фигурирувало имя Ким Намгиля. Около десяти минут тратит на переписку с Намджуном, осведомляясь о текущих делах проекта, и по итогу всё равно проигрывая любопытству глазеет на Чонгука. Спящего его можно разглядывать безнаказанно. Свободно заценить его бойцовское телосложение, выделяющееся даже под слоями спортивной одежды. Открыто пробежаться взглядом по растрепанной прическе со спадающими на лицо прядями, по широким бровям с одной проколотой, по коротким пушистым ресницам, далее спуститься по ровной линии носа, чтобы отметить маленький шрам на щеке, а затем пристально впериться в мило выпяченные губы с поблескивающим серебряным кольцом пирсинга на нижней. Под ней же скрывалась крошечная темная родинка, отчего-то привлекающая особенное внимание. Резко опомнившись, словно от хлесткой пощечины, Тэхён едва не роняет меж кресел телефон, сумев подхватить тот в последний момент. Крепко, но тихо выругавшись пытается осмыслить, что он только что делал. И главное — зачем. Какими доводами убедить себя, что ничего страшного не произошло. Он неосознанно оценивал парня, всего-то. Это ничего не значит. Просто глупость. Тупая ошибка. Тогда откуда взялся этот дикий тремор в руках? Что за удушающая волна жара, обжигающая внутренности? Почему так неистово колотиться сердце? Тэхён невольно косится на бардачок с таким нужными ему сейчас припасами. Постукивая пальцем по рулю, несколько мгновений колеблется, прикидывая риски, и таки не вытерпев тянется к нему, пересекая вражескую территорию. Однако, так и не достигнув цели, отупело замирает, ощутив на себе пронзительный взгляд черных глаз. Он не хочет в них смотреть, но по очевидным причинам не может этого избежать. Избежать прямого столкновения, когда глаза в глаза, слишком близко. Слишком странно. Слишком неловко. Слишком ненормально. — Что ты делаешь? — Чонгук не хрипит, и в целом не кажется сонным. Интересно как давно он не спит? Тэхён прикладывает неимоверное количество усилий, чтобы испуганно не отпрянуть и сохранить невозмутимость. Упрямо глядя в затягивающие бездонные провалы, старается придумать хоть какой-то ответ. — Я в своей машине, и могу делать всё что захочу. — И правда, — через непродолжительную паузу внезапно соглашается Чонгук. Он не сердится, не грубит, не отпихивает Тэхена, хотя вроде должен. Ломает систему, поддаваясь чуть вперед, с вызовом добавляя: — Тогда чего застыл, действуй. В смысле? Тэхён подавляет порыв спросить. Слова Чонгука кажутся максимально двусмысленными. Что за туманный намёк он забросил и сощурившись ждёт реакции. Действий? Почему периодически опускает взор на его губы? Тэхен ведь ничего не говорит. Это же не… Нет. Определенно нет. Всего лишь показалось. Почудилось. Совершенно не к месту разыгралось воображение. Видимо сказалось нервное перенапряжение. Тэхён моргает. Один раз. Два. Сбрасывая наваждение, первым отворачивается. Останавливая поток сумбурных мыслей, решительно открывает бардачок и не перебирая сразу же хватает целую жменю спасительных чупа-чупсов. — Ого, нифига себе склад. Ты ограбил конфетную фабрику? - насмешливый вопрос вынуждает непроизвольно замереть, а затем не глядя коротко и сухо бросить: — Не твоё дело. Стремительно захлопывая крышку, Тэхён без промедления выскакивает на свежий воздух с отчетливым намерением пройтись и проветрить мозги. А если очень повезет — отделаться от этого абсолютно непонятного ему чувства, неожиданно поселившегося внутри.