Время выбрасывать камни

      Безумствующая Джиын не давала ему продыху, и, если не изводила звонками, добивала сообщениями. В текущий момент — заваливала его фотографиями из Пусана, при этом под каждой умудрялась оставлять краткий юморной комментарий. Телефон, хоть и стоял на беззвучном режиме, не успевал гаснуть, то и дело отвлекая внимание от монотонного голоса преподавателя, и от скучной лекции в целом. До конца страданий оставалось ещё как минимум полчаса, и устав с надеждой поглядывать на часы, жалеть, что вообще приперся в университет, Тэхён таки потянулся за отложенным в стороне гаджетом, чтобы хорошенько рассмотреть присланные файлы. Или сорваться и удалить их ко всем к чертям собачьим. Чрезмерное обилие физиономии Чон Чонгука вызывало в нем неконтролируемое бурное кипение, основанное очевидно на злости и неприязни. А на чём же еще? Странная мысль возникает и не задерживаясь исчезает. Думать он может лишь о том, что нуна снова издевается над ним, изводит. Заковыристым способом добивается непонятно чего. Тэхён порывистым движением пробегает по открытому чату, за короткие мгновения успевая оценить три десятка снимков, половину из которых занимал вражеский персонаж. Не один, разумеется, в компании либо Джиын, либо самого Тэхёна. Невзирая на то, что намеренно он не позировал, содействия никоим образом не оказывал, напротив сопротивлялся как мог, фото все равно выглядели четкими, яркими, визуально интересными. У Джиын определенно врожденный дар. Подобрать нужный момент, правильный ракурс, освещение. Созданные ею кадры не портили даже две кислолицые модели, стремящиеся держаться подальше друг от друга. Что определённо плохо получалось. Джиын все же каким-то образом ухитрялась запечатлеть их вместе. Тэхён заостряет внимание на последнем изображении. Модели те же. На фоне закрытая зона эскалатора, везущая их в парк Йонгдусан. Он превосходно помнил, как Джиын призывным окликом вынудила их с Чонгуком рефлекторно обернуться и глупо попасться на искусную уловку, результат которой сейчас занимал весь экран его телефона. Собственная персона для созерцания ему мало привлекательна, вторая — куда любопытней. Нет смысла по новой отмечать размеры подкаченной массивной фигуры, обернутой в простые футболку и джинсы, но он это зачем-то делает. Зачем-то медленно водит взглядом сверху-вниз. Увеличивая масштаб рассматривает темную густую вязь татуировок, вероятно имеющих скрытое значение. Зачем-то концентрируется на выразительном лице, на черных блестящих глазах, удивленно вскинутой брови со вставленной штангой. На снимке плохо видно, но на левой щеке у Чонгука имеется маленький шрам. Несколько крохотных родинок, разбросанных в разных местах, но особенно выделяется одна, та, что находится под нижней губой. Тэхён приметил её уже давно, наверное, еще при первой встрече, положившей начало обоюдной ненависти. Но ненавистного человека с таким повышенным интересом не рассматривают, не находишь? Язвительный голос в голове заставляет опомнится, яростно клацнуть зубами и вернуться в действительность. Забивающийся в уши галдеж студентов знаменовал окончание пары, и Тэхён торопится собрать вещи, чтобы поскорее покинуть аудиторию. Привычно ловит на себе многочисленные взгляды: пытливые, осуждающие, завистливые, частично мечтательные — вариаций море. Игнорирование стало для него нормой. Не пытаются задержать и заговорить — уже хорошо. В ладони крепко зажат телефон, и пока ноги несут его по длинному, заполненному народом, коридору, взор устремлен на горящий экран. Злость подбивает совокупно удалить все полученные файлы, но зависший в несколько миллиметрах палец так и не касается нужного значка. Почему? — сам не понимает. Сомнения выматывают сильнее, чем непроходящая боль в затылке. Снова пульсирует и сжимает, напоминая о себе, будто намекает — держись чувак, дальше будет хуже. Тэхён утром выпил целую горсть обезболивающих, при чем на пустой желудок, и теперь ко всему прочему ощущал легкое головокружение. Вынужденную остановку он делает возле широкого окна между этажами кампуса, и прикрыв на несколько секунд глаза, пытается преодолеть слабость. Спрятанный в кармане гаджет начинает вибрировать, но Тэхён не прилагает ни единого усилия чтобы определить личность звонившего абонента. И без того его устанавливает. Ближе подойдя к окну и сведя брови к переносице, он наблюдает крайне неординарную картину — как шестеро здоровенных амбалов, одетые в строгие черные костюмы, сбившись в кучу у центрального входа пытаются пропустить мимо хлынувшую на волю толпу студентов. А во главе сего делового спецотряда сам господин Чхве — руководитель службы охраны отца. Какая честь. Чем не повод почувствовать себя важной персоной. То, что прибывшие выискивают конкретно его у Тэхёна даже сомнений не возникало. Похоже у большого босса закончилось терпение. Вывод не радует, несмотря на проявившуюся веселею ухмылку, больше печалит. Организованное представление — не что иное как усмирение непокорного сына, публичная демонстрация власти, метод унижения и подчинения. Добиться своего отец мог бы и другим способом, но предпочел указать Тэхёну его место. А где оно собственно?.. — Воу-воу, что творится. Просто жуть, столько бандюганов собралось, — с наигранным испугом раздается под боком. Чертыхаясь про себя, Тэхён не оглядывается, по голосу узнает Пак Чимина. Тот подступает к нему ближе, бесцеремонно врывается в личное пространство, не разбирает границ дозволенного, продолжает общаться сам с собой. — Уверен у них где-то припрятано оружие. Либо под пиджаками, либо в багажниках, в том случае если вместо стволов они используют металлические биты. Ну, типа для игры в бейсбол, сечешь, да? А ты как думаешь? Тэхён думает, что Чимин клинический идиот, но молчит об этом. Посылает ему ментальные сигналы поскорее удалиться и нисколько не удивляется, что они остаются незамеченными. — Я видел такое в одном криминальном боевике. Вообще-то у меня целая коллекция по разным жанрам. Что-то вроде хобби. Могу поделиться, хочешь? У Тэхёна лишь одно хочу, но озвучить его означало бы втянуть себя в бестолковое общение, ему нисколько не нужное. — Смотри! — практически на фальцете выкрикивает Чимин, вынуждая непроизвольно вздрогнуть и тут же от раздражения закатить глаза. — Они заходят внутрь, видимо их главарь дал команду обыскать тут всё и таки найти цель. Ух, не завидую я их жертве. Стопудово будет больно. Наступившая глухая пауза после заменяется театрально пораженным: — Погоди, так они по твою душу, что ли? Тэхён лишь грустно вздыхает. Чимин видимо принимает эта за подтверждение и простодушно предполагает: — Ты задолжал какому-то понтовому гангстеру огромную суму денег? Гневный необузданный порыв подбивает резко повернуться к неумолкающему балаболу, сыплющему околесицу, и наградить его холодным уничтожающим взглядом, а в ответ получить от него экспансивно победоносное: — Вот ты и попался! Тэхён слегка теряется, пока Чимин, радостно пританцовывая, направляет на него короткий указательный палец. Заинтересованные взоры мельтешащих туда-сюда студентов его нисколько не волнуют. Ему по барабану что о нём подумают: клоун — так клоун, подумаешь. Однако Тэхён выставлять себя на посмешище не собирался. — Угомонись, — сдержанно роняет сквозь тиснутые зубы. — Прости-прости, — послушно останавливается Чимин. По-идиотски плясать, а не ломать комедию в целом. — Если что, я шутил, только не злись на меня. И не прожигай своим фирменным взглядом, а то у меня от него каждый раз плохие ассоциации, очень сильно подрывающие самооценку. Гляди, — выставляет вперед обнаженную по локоть руку. — Даже кожа мурашками покрылась. Тэхён, не опуская глаз, недобро прищуривается. — Хорошо, ты привлек моё внимание, что дальше? — чуть склоняет голову к плечу, стремясь распознать чужие мотивы. — Что тебе от меня надо? — Попытка номер два, рискованная и, признаюсь, отчаянная, — непринужденно выдает Чимин, мерно покачиваясь. — Пытаюсь с тобой подружиться. Паршивая идея. Совершенно нереализуемая. — Нет, — Тэхён отсекает холодно и твёрдо без каких-либо пояснений. Тон должен оттолкнуть Чимина, заставить его передумать, наконец-то свалить и впредь не маячить перед глазами, но тот проявляя маниакальное упорство не сдается, цепляется за соломинки. — А если просто общаться? — Нет, — всё так же непреклонно. Чимин досадливо поджимает губы, пару секунд раздумывает и с неугасаемым азартом издает: — Слушай, у тебя ведь есть проблема, верно? Те бугаи в черных костюмах разыскивают тебя. Можешь не подтверждать и ничего не объяснять, хоть мне и ужасно интересна причина. Просто позволь мне помочь тебе. — Да ну, — хмыкает Тэхён, вкладывает в последующие слова изрядную долю сарказма. — И чем же ты можешь помочь мне? Вернешь вместо меня воображаемый долг «какому-то понтовому гангстеру»? Или внезапно включишь режим Брюса Ли и выручишь меня своим непревзойденным боевым мастерством? Чего лыбу давишь? — вмиг мрачнеет, отмечая чужую повышенную веселость. — Мы общаемся, ты заметил? — Чимин сверкает самодовольством, так ярко, что тянет прикрыть веки. — Я заметил, что общение с тобой чертовски утомляет, — выговаривает Тэхён пока с силой трёт заднюю часть шеи. — У тебя болит голова? — Невинный вопрос побуждает прекратить неконтролируемые движения и в очередной раз отчетливо изречь: — Нет. — Оно фальшивое, но кому какое дело. — Ясно, — лаконично бросает Чимин, продолжая стоять и глупо втыкать, ждать неясно чего. — Что ещё? — в итоге обращается к нему Тэхён. — Ты так и не сказал «нет» на моё предложение о помощи. Повторяться бессмысленно. Вот чем этот низкорослый хлюпкий парень может ему помочь? Положиться на него будет огромнейшей ошибкой. С другой стороны, появиться перед отцом в качестве принудительной доставки — во сто крат хуже. Тэхён колеблется, взвешивает решение, тяжко вздыхает и произносит: — Я слушаю, — и сразу же жалеет. Улыбка Чимина становиться ещё шире, ещё ярче, ещё раздражительней. Он уверенно протягивает ладонь, поигрывает пальцами, не просит — нарочито дерзко требует: — Гони открывашку от тачки. На самом деле выглядит комично, его выражения, вся отыгрываемая им клоунада, но Тэхёну не до смеха. Он лишь разочарованно качает головой, и, пытаясь обойти его застывшую фигуру, приглушенно роняет: — Сам разберусь. — Стой, не уходи, — моментально реагирует Чимин, преграждая Тэхёну путь и разводя конечности по сторонам. — Ты меня не так понял. Задумка в том, что ты даешь мне ключ от машины, я выхожу через центральный вход и забираю её с парковки. Ну а ты тем временем в шустром темпе поднимаешься на четвертый этаж, по длинному коридору преодолеваешь исследовательские лаборатории и в конце находишь дверь для служебного персонала. Не переживай там всегда открыто. Спустишься вниз, выйдешь на улицу и увидишь боковой фасад медицинского центра. До парковой зоны там всего лишь десяток метров. А дальше сам сориентируешься. Я буду ждать тебя в машине рядом с автобусной остановкой. Вот и весь мой план. Никаких интриг и скрытого подвоха, клянусь. Выбор за тобой. В выпученных глазах Чимина жирным шрифтом написано «поверь мне, пли-и-з». Тэхён с нескрываемым подозрением читает, неспешно переваривает услышанное, подрывает чужую нетерпеливость. — Чем дольше ты размышляешь, тем больше вероятность, что тебя таки поймают. Ты же этого не хочешь, правда ведь? Перед Тэхёном снова появляется раскрытая ладонь, в которую он, не без сомнений, закидывает ключ с брелком. Чимин лихо смыкает пальцы, как заведенный болванчик подпрыгивает, сияя радостью. — Значит, доверяешь мне. — Считай проверяю, — поправляет Тэхён. — Моя машина… — Глянцево черный Мерседес-Бенц представительского класса. Не парься, я найду, — Чимин ступает на первую ступеньку вниз и тут же оборачивается, быстро лепеча. — И кстати, если нужно порешать проблему силой обратись к Чон Чонгуку. Спортивный парень с хвостиком и пирсингом на лице, у вас с ним ещё общая пара по экономике. Так вот, это он у нас мастер боевых искусств, уложит на лопатки кого угодно. Да и в помощи красавчикам он обычно не отказывает. Многозначительное игривое подмигивание сбивает столку. Как в общем-то и слова. Особенно последние. Того уже и ветром сдувает, и Тэхён упускает возможность уточнить что он имел в виду. Впрочем, оно и к лучшему, нафиг перегружать мозги всякой ерундой. В голове и без того хранилась лишняя информация связанная с Чонгуком. Память телефона, с великодушной щедрости Джиын, была забита его фотками. Оставшиеся неудалёнными. Неведомое «почему?» — всё ещё тревожило разум. Тэхён отгораживается от лишних мыслей. Чимин рассуждал верно, он не хотел быть пойманным отцовскими шавками. Лишь поэтому он повелся на его абсурдный план, поэтому смиренно следовал заданному маршруту. Воспринимал ситуацию формой своеобразного сопротивления, меньшой мерой — глупой шалостью. Тэхён без препятствий преодолевает локационные точки, застопоривается только единожды, когда по пути встречает с трудом узнаваемую им студентку Шин Юну, ещё в первую неделю учебы пытавшуюся его закадрить. И её намеренье с тех пор очевидно не поменялось. Он за пару секунд успевает отметить хищный взгляд, кокетливую улыбку, одетое не по погоде легкое цветастое платье. Резким повелительным жестом обрывает её готовность заговорить, равнодушно бросает: «Не сейчас» и ускоряя шаг движется до обозначенного финишного пункта. Собственная машина приветственно мигает ему фарами и Тэхён впервые с момента её приобретения занимает не водительское кресло, а соседнее пассажирское. — А теперь признай, что я гений, мой шикарный план сработал. — Чимин, резво выкручивая руль, жмёт на газ, безудержно вливаясь в поток автомобилей. — Давай же, я хочу услышать, как ты признаешь мои заслуги. Безнадежный мечтатель. — Не на меня смотри, а на дорогу. И будь добр, сосредоточься на вождении, — невозмутимо наставляет Тэхён, забрасывая свои вещи назад. Подмечает, что Чимин не настроил ни кресло под себя, ни боковое зеркало, ни зеркало заднего вида, но не комментирует этого вслух, наивно верит его расслабленной позе и скорченной самоуверенной мине. — Слушай, тебе срочно нужно влюбиться, — кидает тот неуместное замечание. — Да неужели? — Тэхён вновь настойчиво указывает на дорогу пересекаясь с его насмешливым взором. — Точняк, отвечаю, — энергично кивает Чимин. — Под влиянием искренней любви даже бесчувственные ледышки вроде тебя становятся ласковыми, плюшевыми зайцами. — Ты это узнал из своих коллекционных фильмов? — пытается поддеть, но получает обратный эффект. — Ты запомнил, я крайне польщен. Такими темпами мы вскоре станем друзьями, хочешь ты этого или нет. Такая целеустремленность и настырность вызывала кучу вопросов. Однако Тэхён ничего не спрашивает, бесстрастно заявляет: — Взбеси меня ещё сильнее своей тупой болтовней и, уверяю, мы точно станем врагами. Чимин сверхэмоционально пугаясь и обещая впредь помалкивать, закрывает иллюзорный замок на губах. Он надоедливый. Бестактный. Взбалмошный. Явно дружит с Чонгуком — да, Тэхён видел их посиделки в университетской кафешке. Но отталкивает он отнюдь не этим. Тэхён смотрит на него: на его колоритный свободный стиль, на его крашенную шевелюру, показную дружелюбность, плещущую из него бурным потоком радость, и узнаёт в нём себя прошлого. Того, кого бесповоротно хотел похоронить под толстыми тяжелеными плитами. Чимин вызывает в нём ненужные ассоциации, старые воспоминания. Он дико нервирует его своей неуемной натурой и неумением держать слово. — Ну так расскажешь, кто объявил на тебя охоту? В салоне повисает тишина. Тэхён молча наблюдает за дорожным движением. — Не моё дело, я понял. — Чимин ускоряется, перелетая перекрёсток, при этом игнорируя все возможные ограничительные знаки. И это далеко не первое его нарушение. Тэхён в уме подсчитывает количество полученных штрафов. Никак не реагирует на бесконечные попытки его разговорить. Или вернее — нечто конкретное выведать. — Как тебе студенческая жизнь после двухлетнего перерыва? Сложно вернуться в прежнюю колею, верно? Тем более вокруг новые люди. Да и преподы стали гораздо требовательнее. Чимин озабоченно вертится по сторонам забывая о наличии зеркал. Шипит что-то невнятное себе под нос. С глупым видом зыркает на приборную панель. Совершенно не придерживается дистанции с впереди движущимся автомобилем. Тэхёна пробирает нехорошее предчувствие, в разум просачивается догадка, которую он не спешит озвучивать. — Снова нет. Что ж, пускай, — не унывает Чимин, моментально закидывая очередную тему. — Что насчет увлечений. Как ты проводишь время на досуге? — Может ещё о погоде поговорим? — вырывается из Тэхёна едкое. — Я готов поговорить о чём угодно. Ты ужасно скучный, ты в курсе? Машину подбрасывает словно на батуте. Криворукий уникум за рулём умудряется найти выбоину в идеально ровном асфальте и влететь в неё. — А ты в курсе, что ты ужасный водитель, — выпаливает в отместку Тэхён. — Вперед смотри, боже. Какой безмозглый придурок вообще выдал тебе права. — Эм, ты только не психуй, ладно?.. — Чимин не договаривает, но в этом нет необходимости, Тэхён уже знал, просто получил подтверждение. Он не психует, не рвет, не мечет, не извергается матом. Немного злится, правда, лишь на себя. Сам поверил. Сам доверился. Сам полез в западню. Вот что бывает, когда не прислушиваешься к интуиции, советовавшей ему держаться подальше от этой клоунской особи. — Так-то я водить умею, ты не переживай. Но у меня беда с практическим экзаменом, каждый раз проваливаю. А пока не сдам, не получу удостоверение. К чему эти жалкие объяснения. Случись что-нибудь — они ничего бы не исправили. Безответственность — дурная черта, приводящая к страшным последствиям. По себе знает. — Меня не волнуют твои отговорки, — спокойно проговаривает Тэхён, сдерживая невольный порыв потереть ноющий затылок. — Ты злишься на меня, — горестно констатирует Чимин. Проделывая ряд манипуляций, он совершает поворот направо, плавно и осторожно, будто чрезмерно старается продемонстрировать базовые навыки вождения и заодно реабилитироваться перед Тэхёном, нисколько не оценившим таких усилий. — Останови машину, — сухо изрекает. Чимин не оспаривает, подчиняется, тут же съезжая на обочину, глушит двигатель. Чувство вины может и тревожит его, но абсолютно не мешает дальше изливаться бредовыми мыслями. — Знаешь, в любой ситуации можно найти позитив, если хорошенько постараться. Ничего же криминального не произошло, все живы, все целы. Вдобавок я получил дополнительный опыт, да ещё в такой офигенной тачке. Мы с тобой отлично провели время вместе, стали намного ближе друг другу. Тэхён смотрит на него в упор со смесью скептицизма и осуждения. Только открывает рот сказать: «Выметайся из водительского кресла», как тот его опережает: — О, глянь! — Чимин указывает куда-то в сторону, Тэхён остается неподвижным. — Это спортивный клуб Чонгука, он здесь часто зависает. Я однажды присутствовал на его тренировке и должен сказать зрелище действительно впечатляющее. Удивительное совпадение, что мы приехали именно сюда, скажи? — Мне плевать на Чонгука, и на то, где он тренируется. — Тэхён не желает слышать об этом парне. Не хочет говорить о нём. Думать. Видеть. Обсуждать любые вещи с ним связанные. И реакция у него соответствующая, он не может ею управлять. Не может вовремя скрыть. — Ну вот опять, — короткий палец Чимина снова оказывается перед его лицом. — Ты странно реагируешь на Чонгука. Я заметил это ещё в прошлый раз. Поделишься секретом, что между вами двумя произошло? Отчего такая неприязнь. Ходил слух, что вы чуть не подрались во дворе университета, и там даже фигурировала девушка. То правда или чей-то сказочный вымысел, м? Обещаю, что бы ты мне не рассказал я сохраню это в тайне. Очередное очковтирательство. А блондинчик то не промах. Как ловко придумал и организовал. Вовремя подсуетился, включил актерский талант и давай заманивать в липкие паучьи сети. Реально гений. Тэхён прозревает, наконец разглядев истинную цель его помощи — вытянуть нужные сведенья прямо из первоисточника. Заполучить, как говорится, эксклюзив. И не нужно быть экстрасенсом чтобы предвидеть, как на следующий же день сказанное им будет достоянием всего университета. Просто потому, что такова натура: всюду сунуть свой нос, вынюхать что-то дельное, а после растрепать об этом всем подряд. Ещё смеет заикаться о совпадении. Дескать они оказались здесь совершенно случайно. Что ж Чимин у своего друга не спросит, что за инцидент случился во дворе университета? Или тот ему тоже не особо доверяет. Видимо не зря. Сделанные выводы Тэхён держит при себе. Как и эмоции. Позволяет себе слабую улыбку, когда властно требует: — Вылезай из машины. Живо. Чимин нагружает на физиономию печальную моську, призванную разжалобить и передумать. Тэхён не ведется, кивком головы указывает на выход. Уже снаружи, схватившись за водительскую дверцу, звучит его неловкое: — Понимаю, что не прошел твою проверку, и всё же… Ты ведь не оставишь меня здесь одного? — Отчего же. Ты же приехал сюда сам, следовательно была причина. — Настоящая причина. Чимин её не раскроет, понимали оба. — Должно быть ты собирался обновить свои впечатление и вновь посетить тренировку друга. Вперед, не смею больше задерживать. — У Чонгука нет тренировки, у него сегодня смена на работе. Отлично. Плюс одна лишняя инфа в копилке знаний. — И мне всё так же плевать, — сухо произносит Тэхён и быстро ныряет в салон, считая разговор оконченным. Однако у Чимина другое мнение. — Так ты мне мстишь, что ли? Бросая меня на произвол. Это жестоко. Сколько трагизма в голосе, надо же. И ни капли раскаянья. — Не драматизируй. Я не мщу тебе, а преподаю урок по доброте душевной. Даю тебе шанс исправиться: прогуляться назад пешком, задуматься о своем поведении, о причинах, по которым ты оказался выкинутым на обочине. А теперь посторонись и дай мне закрыть дверь. — А за то, что я помог тебе сбежать не хочешь меня отблагодарить? — Чимин сбрасывает личину притворства, больше не прячется за ширмой весельчака и добряка. От прежней дружелюбности тоже не остается ни следа. В одночасье меняется поза, выражение, манера речи, глаза искрятся корыстным расчетом. Забавная метаморфоза. Тэхён издает ироничный, почти беззвучный, смешок. Беседа приобрела весьма неожиданный оборот. — Пытаешься вытянуть из меня деньги? — Чимин не выглядит выходцем из бедной семьи, но кто его знает, какие у него там увлечения, потребности… зависимости. Внешний добропорядочный облик далеко не показатель. — Что? Нет. Мне не нужны деньги, — догадка не подтверждается. Тэхён не спешит радоваться, глядя как Чимин, важничая, складывает на груди руки. — Я оказал тебе услугу и теперь жду от тебя ответную. Вот и пришёл час пожинать плоды своих опрометчивых решений. Чимин не упускает возможности извлечь из ситуацию выгоду, осуждать его за это бессмысленно. Соль в том, что все люди одинаковы. Потому Тэхён не возражает, не спорит, не отнекивается. — Услуга за услугу, хорошо, я принимаю. Говори, только быстро, — и без того потерял кучу времени. Внезапная сговорчивость с его стороны ставит Чимина в тупик, видно не ожидал. На чертах проявляется замешательство, сменяемое глубокой задумчивостью. Он переступает с ноги на ногу, увлеченно кусает губу. Своей медлительностью играется на его нервах. — Может, тебя куда-нибудь подвезти? — с подстебом предлагает Тэхён. Чимин злорадно отзывается: — Ты так просто от меня не отделаешься. — С моим везением — определенно. — Устав ждать, он заводит машину, делая небольшой рывок вперед. После захлопывает дверцу, клацает ремнем безопасности, опускает тонированное окно, в котором моментально возникает обескураженное лицо Чимина. — Поступим следующим образом: как хорошенько помозгуешь и определишься — сообщишь мне. И предупреждаю сразу, не перегибай с фантазией, я в любом случае оставляю за собой право отказаться. — Дашь мне свой номер? — Просьба вроде безобидная, но даже в ней улавливается подвох. — Думаю это лишнее. При необходимости найдешь меня в университете. — Ставя жирную точку, Тэхён не прощаясь давит на газ. Лишь в последний момент, не давая отчета своим действиям, он влезает в настройки навигатора и сохраняет адрес текущего местоположения. Разум всецело забит предстоящим испытанием. Оттянуть неизбежное — не значит избежать участи. Тэхён не ударяется в бегство, трусливо не забивается в нору поджав уши и хвост. Он пойдет в логово хищного зверя сам. На своих условиях.

***

      Деловой район — финансовый центр Сеула встречает многочисленными бизнес-высотками, тянущимися к небу. Словно переезжая невидимую черту оказываешься в ином мире. Мире денег, успеха и власти. Здесь царит другая атмосфера — стильная, «технологичная», звездная. Чувствуется другой воздух. Для Тэхёна тяжелый, плотный. Удушающий. Отвратительный. Патологическое восприятие. Он кисло морщится, прекрасно осознавая, что учуянный им смрад обманчивый, нереальный. С детства отец часто повторял: «Ты часть привилегированного класса. Ты — элита. Никогда не забывай этого. Гордись этим и поступай соответственно. Однажды ты займешь полагающееся тебе место в высшем обществе». В обществе, в котором Тэхён до сих пор не был представлен. Истина его рождения оставалась для общественности неразгаданной тайной, сколько бы журналюги не копали и не выпускали громких статей. Вплоть до окончания старшей школы его настоящая личность не раскрывалась. И только после выпускного вечера портретная фотка с альбома завирусилась в сети. Все телевизионные новости были посвящены разоблачению. Возникла шумиха, но не паника. А с какой стати, если сенсационная суматоха являлась составляющей хитропродуманного и тщательно контролируемого плана. Вот так за один день из обычного школьного выпускника он превратился в единственного наследника многомиллиардной компании. Большой логотип «Keasun Group» светится издалека, за ним возвышался гигантский золотистый небоскрёб, лично спроектированный владельцем. Тэхён сбавляя скорость, беспрепятственно заезжает в подземный паркинг. Кортежа из черных люксовых автомобилей не видно, стало быть, господин Чхве ещё не вернулся из миссии, однако о её неудаче скорее всего уже успел доложить начальству. Чужой провал, потенциальный выговор или разнос, его ничуть не заботит. Он снова безрассудно закидывает в рот две таблетки анальгетика, запивая содовой. Голодный желудок протестующе урчит, Тэхён безмолвно просит его затихнуть, обещает, что поест после, как только унесет отсюда ноги. Закрывшиеся металлические двери лифта отбирают последнюю возможность сбежать. Да, он думал о таком варианте, практически всю дорогу вперед, но не позволял слабовольным мыслям одержать вверх. Настроиться на нужный лад сложно. Как и отключить эмоции. Ему необходимо стать невозмутимым и собранным, хотя бы внешне. Тэхён слегка оттягивает ворот рубашки, пуговицы до конца не застегнуты, но ощущение удушливости не проходит. Очевидно, виноват не кусок ткани — виновата обстановка; здание, в котором он находится; человек, к которому он направляется. Стоило бы развернуться к обратной стороне кабины и заглянуть в зеркало, поправить одежду, растрепавшиеся волосы, но он отмахивается от идеи. Чем же ещё побесить отца как не внешним возмутительным видом. Раньше Тэхён частенько промышлял этим, выбирал кричащий стиль, красил шевелюру всевозможными цветами радуги. Бабушка такие порывы называла подростковым бунтарством. Он гордо заявлял, что это форма самовыражения. В итоге ни первое, ни второе. Он просто пытался привлечь внимание того, кто видел в нём не родного, нуждающегося в любви и заботе, сына, а всего лишь законного приемника. «Будь сильным. Всегда. В любой ситуации». «Слезы и истерики — удел слабаков. Хочешь, чтобы тебя считали размазней и относились соответственно? Хочешь, чтобы об тебя вытирали ноги все кому не лень? Соберись и веди себя достойно». «Не смей позорить себя и имя, которое носишь». «Взращивай в себе мужчину с юности. Никогда не сгибайся. Никогда не отступай. Не поддавайся сомнениям. Принял решение — действуй». «Твои ошибки — только твоя ответственность. Ни в коем случае не забывай и не прощай себе, потому что общество тебе точно никогда ничего не простит». «Ты — отражение своей семьи, и чтобы ты не совершил оно сказывается на всех нас». «Не занимайся ерундой, не мечтай о несбыточном, твоя судьба предрешена, ты будешь работать в компании, придет время — ты возглавишь её. Не подведи меня и учись усердно». Семейный долг. Ценности. Обязательства. Наставления. Правила. Ответственность. Исключительный перечень тем обсуждаемых с отцом. Разговоры между ними были прохладными, тягостными и короткими только благодаря бабушке. Она всегда вмешивалась. Всегда защищала. Отбивала любые нападки, поползновения на его свободу воли. Тэхён откровенно наслаждался моментами, когда она ругала и критиковала отца. Величественная, интеллигентная, но остра на язык, могла и рот ему заткнуть, и послать ко всем чертям. Ностальгическая улыбка появляется на лице и мгновенно пропадает стоит ему выйти на этаже главного офиса. Какая бы смесь волнения не крутилась по нутру, ноги ступают уверенно по полированному полу, ведут мимо пустых графитовых стен. Кругом сплошной минимализм. Холодное освещение. Ничего лишнего, и никого. Вход сюда открыт только приближенным. Избранным. И у таких обязательно есть с собой пропуск. Как и внизу здесь тоже находится охрана, представляться не было смысла, его знают, ему свободно дают пройти. — Господин Ким? — привлекательной наружности секретарша вскакивает из-за компьютера, отвешивая уважительный поклон. — Я доложу о вашем прибытии Председателю. — Не стоит, — сухо отрезает Тэхён и та скованно опускается на место. — Я доложу о себе сам. Он без промедления хватается за длинную изогнутую ручку и тянет на себя тяжелую дубовую дверь, темную как преисподняя. Внутри ожидаешь увидеть её же. Возможно расставленные по углам адские котлы с кипящим человеческим варевом, всполохи жаркого мученического огня, летающих повсюду мелких красных дьяволят с острыми зубами и когтями, жаждущими впиться в греховную плоть. Тэхён поджимает губы, останавливая бурный поток фантазии, унесший его сознание куда-то не туда. Он тут не впервые, так в чем дело. Кабинет как кабинет. Вполне людской. Большой. Помпезный. Поделенный на зоны. Всё продуманно. Всё первоклассно и эксклюзивно. Хозяин сего великолепия восседает за широким массивным столом. Его крепкую фигуру загораживает собой стоящий прямо напротив человек, неподвижный и приосанившийся, безупречно вымуштрованный. Тэхён узнает в нём главного секретаря Ана. В отличие от дамочки снаружи, призванной разносить горячие напитки и докладывать о визитерах, у него куда более широкий спектр полномочий. Один из них — доставать Тэхёна звонками. Не получать ответа, но всё равно упорото наяривать. Премия у него от этого зависит, или что? Когда тот, уловив шум за спиной, наскоро оглядывается, поправляя съезжающие с носа круглые очки, его и без того узкие глаза ещё больше суживаются. Тэхён фривольно ему помигивает, так же дерзко и раздражающе как это с ним проделал Чонгук перед выездом в Пусан. Дожился, начал перенимать фишки врага. Тэхён не перебивает продолжающийся у стола деловой разговор. Речь об организационных вопросах какого-то скорого благотворительного вечера, в который вникать совершенно не хотелось. Его присутствие, разумеется, заметили, оставалось лишь дождаться того часа, когда ему смогут уделить бесценное родительское время. Он не старается приглушить шаги, раздаваемые им звуки, когда падает на мягкий кожаный диван, занимающий центральное пространство, но в последний миг воздерживается от затеи закинуть ноги на низкий журнальный столик. В планах было продемонстрировать непринужденность, но никак не отсутствие хороших манер. Чтобы не вслушиваться в громыхающий отцовский голос, принимается размышлять о его замыслах, причинах, по которым очутился здесь. Вариаций целое множество, от заковыристых вопросов до абсурдных требований. Отчего сейчас, таким изощренным способом: отправить за ним кортеж, многочисленный конвой. Если бы отец чаще появлялся дома, мог бы и там с ним поговорить. В кои-то веки заглянуть к нему в комнату. Тэхён хоть и приезжал поздно, но спал исключительно в своей постели. Не считая, конечно, последней вылазки из города. Лекарство постепенно притупляет головную боль, но не избавляет от неё. Мысли крутят хороводы. Напряжение не отпускает. Глаза цепляются за единственную висящую на стене картину с некой абстрактной мазней: сплошные серые разводы и черные завихренья. По всей видимости каждый видит на рисунке своё, насколько хватает воображения. Тэхён видит разве что размазанную засохшую грязь. Интересно, у него проблемы с мировоззрением? С психикой? Или у него просто напрочь отсутствует художественный вкус? Скрупулёзно проанализировать ему не позволяет перекрывший видимость внушительный силуэт. Тэхён всецело сосредотачивается на отце: как он, откинув полы строгого классического пиджака, элегантно усаживается на идентичный кожаный диван прямо перед ним. Вальяжно откидывается на упругую спинку, переплетая пальцы, опускает руки вниз. Смотрит серьезно, пристально, изучающе. Выжидающе молчит, будто ожидает, что Тэхён под прессом не выдержит и заговорит первым, выдаст одолевавшую его нервозность эмоциональным лепетом. Этого не происходит. В горле сухо, так что нереально сглотнуть, а потому безмолвствует Тэхён непреднамеренно. Под острым препарирующим взглядом отца он всегда чувствует себя маленьким, бессильным и ничтожным. Отделаться от ощущения невозможно, но возможно переключиться. Сконцентрироваться на чем-то ином. Взять под контроль собственную реакцию. Начать размеренно дышать. Расслабить напряженное тело. Также смотреть прямо и серьезно. Взором провести внешнюю оценку. Внутренне согласиться, что мужчина напротив него в свои сорок семь выглядел превосходно — стильно, подтянуто, ухоженно. У него было всё, о чем только можно мечтать. Деньги. Влияние. Статус. Любимое дело. Какая-никакая, но семья, иногда казалось, что ему ненужная. Если бы он в молодости по ошибке не заделал сына, продолжал бы и дальше развлекаться кратковременными интимными связями. Ох… погодите-ка, он же и так этим занимается. Актрисы, певицы, модели, инфлюенсерши. Как давно ставшие успешными, так и те, кто только начинали путь и находились в поиске щедрого финансового спонсора, способного без лишних усилий вознести их на вершину. Цена — тело: в любой день, в любое время. Одной из таких девушек была его мать. Она думала, что умнее и хитрее. Беременностью планировала манипулировать, женить на себе, одним махом заполучить всё и сразу. Не получилось. Ни брака. Ни карьеры. Взамен только большая сума денег за отказ от ребенка, за молчание, за переезд в другую страну — навечно. Наверняка не обошлось без угроз. В некоторых вопросах Ким Намгиль крайне целеустремлен и безжалостен: одинаково к конкурентам, врагам, чужакам. К собственным близким. Тэхён никогда не видел женщину, что его родила, даже обычного фото. В сущности, и не желал видеть. Не хотел знать её лично, её имя, родословную. Знать похож ли он на неё хоть чуточку. Она оставалась для него никем. Безликим образом. Пустой оболочкой. И вспомнил он о ней только потому, что чем дольше глядел на отца, тем больше находил между ними схожих черт. От мысли тянуло передернуться. И беда вовсе не во внешности, выгляди он как отец в своем возрасте — был бы вполне доволен. Беда во внутреннем наполнении — характер, образ мышления, личностное поведение. Пак Чимин обозвал его ледышкой. А Тэхён смотрел на отца и видел бесчувственную ледяную глыбу — незыблемую и несокрушимую. Сколько пройдет времени, прежде чем он сам станет таким? — Как прошла твоя поездка в Пусан, хорошо повеселился? — основательно погрузившись в себя, Тэхён не сразу осознает, что властный голос отца звучит наяву. Он рассеяно таращится на возникшую из ниоткуда в его руках чашку кофе: как он прикладывает её к губам, делая небольшой глоток. Вторая чашка стоит на столике, но не с кофе — с ромашковым чаем, явно для Тэхёна, при всем том, что травяное питье он терпеть не может. Кто его принес догадаться нетрудно, чей был приказ — тоже. В кабинете только они вдвоем. Секретаря Ана уже и след простыл. Как много всего он пропустил. — А твои информаторы ещё не доложили? Ужас, какой непростительный непрофессионализм. Уволь их. — Тэхён демонстративно отодвигает подальше от себя дымящую фарфоровую емкость, замирает услышав грозное: — Не паясничай. Я тебе не приятель и не обычный человек с улицы, я твой отец, так что прояви уважение. Глубокий медленный вздох помогает обуздать эмоциональный всплеск. Чтобы выстоять и уйти без потерь ему необходима холодная голова. — А чего ты от меня ожидал. Что я спокойно восприму устроенное тобой шоу в университете при участии бравого охранного отряда? Или дико обрадуюсь факту установленной за мной слежки? — Ничего из этого не потребовалось бы, отвечай ты на мои звонки. — Твои? Или твоих миньонов? Повтори, пожалуйста, тут очень важна точность. Тэхён вновь язвит, тяжело сдержаться, потому до того, как различает в родительских глазах яркие гневные блики вскидывает руки в сдающемся жесте. Он бы ответил на звонок отца. Но только его. Этого он и добивался. И уклончиво об этом сообщает. Видимо потому выражение лица напротив меняется, становится ненамного, но мягче. Даже удивительно. Отец со звоном отставляет полупустую чашку, поддается слегка вперед, укладывая локти на колени, готовится поразить мудростью. — Время бесценно, Тэхён, и, увы, оно ограничено. Ввиду деловой занятости я не могу себе позволить тратить его на вещи, которые способен делегировать другим. Мои помощники исполняют мою волю. Мои указания. Вспомни об этом перед тем, как снова решишь поиграть в капризного ребенка. Тэхён намеревается возразить, но предупреждающий взгляд пресекает порыв. — Всё что мне нужно — знать, что ты жив и находишься в безопасности. Тебя могут не устраивать мои методы, пускай. Я не стану раскаиваться за то, каким образом проявляется моё беспокойство. Осмысление занимает несколько мгновений тишины. Сказанному сложно верить. Сложно принять. Потому что есть «нюанс», скрытый под другим оттенком. Тэхён не умственно одаренный, но и не дурак. — То, что ты называешь беспокойством в общепринятом смысле зовётся контролем. — Вот главный фактор. Вот истинная цель. — Можешь называть как угодно, для меня это сути не меняет. — И никаких возражений. Опровержений. Оправданий. Фраза слетает сухо и педантично. — Напомнить сколько мне лет? Двадцать три, если ты вдруг забыл. Я совершеннолетний человек и давно не нуждаюсь в родительской опеке. — Тэхён умалчивает о том, что зарабатывает сам, к тому же немало. Что он не нуждается в его деньгах. — Но ты до сих пор нуждаешься в моей помощи, — непоколебимость, с которой заявляет отец активирует упрямство. — Нет. — Да. И не перечь мне. Когда ты встрянешь в очередную историю — лихо прибежишь ко мне. Именно я буду тем, кто спасет тебя. Кто подчистит за тобой и избавит от ответственности. Не прибежит. Больше не прибежит. Чтобы впредь не попадать в зависимость. Не слушать упреки и обвинения. Чтобы больше стыдливо не опускать глаза. Ненавидеть себя за слабоволие. За то, кем он родился. Как же бесчестно для возвышения собственной значимости принижать других, без разницы, что сына. Как же подло швырять ему в лицо одно конкретное событие, разделенное на эпизоды. Хоть и давно минувшее, но всё ещё не отпускавшее. Живущее в душе и отягощающее сердце. — Оставь прошлое в прошлом, — вместо длинного распаленного монолога, приглушенно просит. Отказывается вспоминать. Обсуждать данную тему. — Как же я могу, если ты переносишь прошлые ошибки в настоящее. — Отец его словно не слышит, повышая тон, нажимает грубее, душит. — Едва вернувшись в университет возобновил старые связи. Госпожа Ли Джиын — твоя якобы подруга, уже давно не студентка и почти замужняя женщина. Я вообще не понимаю, что между вами может быть общего. И новый друг взамен погибшего. Этот парень Чон Чонгук — на редкость нестандартная личность. И я имею в виду вовсе не его броскую внешность. — Прекрати. — Тэхён до боли сжимает кулаки. До побелевших костяшек. До крошечных кровавых полумесяцев внутри ладони. Он бы выложил начистоту с чьей подачи возобновил общение с Джиын, если бы не считал такой шаг мелочным и ничтожным. Что же до остального. — Ты точно никогда не поймешь, нет даже смысла пытаться… И оставь в покое Чон Чонгука. Не копай под него. Он мне не друг. Мы с ним даже не общаемся. Он всего лишь младшенький нуны, что увязался за ней в Пусан. Мне пришлось взять его с нами, и за весь период поездки ближе мы не стали. Так что здесь тебе не о чем переживать. Состроенное отцовское выражение недоверия не затыкает Тэхёна. Ему важно донести свою твердую непоколебимую позицию. — В любом случае твоё мнение меня нисколько не заботит. Я сам решу с кем мне дружить или просто общаться. У тебя нет права голоса. Нет способа повлиять на меня. Больше нет ничего чем бы ты мог меня шантажировать. Бабушка мертва — фраза с языка не срывается, но опаляет глотку, сдавливает грудину. В глазах напротив читается мрачно-сардоническое «Ты правда такой наивный?». Отец смотрит так словно перед ним несмышлёный ребенок, нуждающийся в твердой руке и строгом надзоре. У него своя правда — истинно подлинная и неоспоримая. Свои убеждения. Свои мотивы, побуждающие произнести: — На самом деле я не бездушный монстр, Тэхён, каким ты пытаешься меня выставить, — тон холодный, жесткий, предупреждающий. — Сам понимаешь у меня есть веские основания не полагаться на твоё благоразумие и осмотрительность, ты сотворил достаточно чтоб подорвать моё доверие. А потому можешь считать меня хоть вселенским злом, когда в момент любого твоего опрометчивого действия я сделаю всё необходимое чтобы заставить тебя подчиниться своей воли. О каком нахрен доверии идет речь? Его никогда не было и не будет что бы Тэхён не сотворил. И что за скрытые намёки. Скупо как-то, не изящно, абсолютно ему не свойственно. Уколол бы прямо, с детализированным перечислением. Что он там держит на уме. Чем особенно провинился Тэхён: алкоголь и травка в клубе, скоростной стритрейсинг, скандалы, приступы истерики, вспышки агрессии, суицидальное поведение… О, нет-нет, мелковато будет. Лучше сразу зайти с козыря — убийство. Тройное. Тут определенно не выкрутишься, охотно признаешь вину. Но подчиниться, стать послушной овцой, поддаться манипуляциям — ни за что. То же самое касалось и недвусмысленных угроз. Разбрасываться ими особый талант не нужен. Нужно лишь знать куда бить, чтоб больнее и сокрушительнее. Как ни крути Тэхён сын своего отца, и он хороший ученик. — Ты можешь попробовать, дело твоё, — Тэхён находит в себе силы проронить ровно и смело, не отступать, глядеть прямо в лицо. — Однако не думай, что я молча проглочу и ничем тебе не отвечу. Вынуди меня использовать припрятанный туз в рукаве, и тогда мы вместе оценим последствия. Расшифровка не требуется, речь идет об акциях компании. А конкретно о тех десяти процентах доставшихся Тэхёну после смерти бабушки. Оглашение её воли стало шоковой встряской не только для него, но и для отца, имеющего свои расчётливые виды. Потому планы пришлось немного подкорректировать. Воспользоваться невменяемым состоянием сына и вынудить его в порядке официальной процедуры одобрить передачу акций на праве управления. Затем приплюсовать собственные и стать держателем контрольного пакета, дающего безграничную власть творить что-угодно. Так было до сих пор. Но ничего не вечно. Именно это и подразумевает Тэхён. Потребуется не день, не два, чтобы вернуть акции под свой контроль, но он готов побороться за них. Ему плевать на компанию, у него есть возможность разрушить её, достаточно лишь заручиться поддержкой конкурентов. Тэхён готов на всё. Доведенному до крайности человеку терять нечего. И посыл вроде понятен, отец достаточно умён чтобы сделать верное умозаключение. Он обязан разозлиться, взорваться, озвереть, немыслимо ему угрожают наиценнейшим. Но вопреки сформированному представлению и предопределенному ожиданию отец расплывается в легкой улыбке. Её контекст для шокированного Тэхёна не различим. — Ты наконец-то вырос, и мне это нравится, — твердые горделивые нотки кажутся ненастоящими, искусно созданные воображением. — В тебе появился внутренний стержень. Еще не стальной, но уже достаточно крепкий. Что? — безостановочно стучит в голове, хорошо хоть наружу не просится. — Угрожая ты не сомневаешься, значит, действительно готов действовать, биться до конца. Я приятно поражён. Мои ожидания были высоки, и ты оправдал их. Такая жесткость, решительность и непреклонность пригодятся тебе, когда ты займешь надлежащее тебе место в компании. — Неужели великий Ким Намгиль собрался на пенсию? — насмешкой Тэхён прикрывает собственное замешательство. Вертящиеся в разуме вопросы множились с каждой отчитываемой секундой. — Не торопи события, я не настолько стар, — добрая ухмылка отца не позволяет обмануться. За пряником всегда следует кнут. — Я решил, что настало время тебе присоединиться к компании в качестве её работника. Я даже позволю тебе возглавить один из отделов, на твоё усмотрение, естественно. Прям праздник невиданной щедрости. Не вызывающий никакой радости. — Для тебя это хорошая возможность набраться практического опыта, поработать с профессионалами, узнать, так сказать, кухню изнутри. Хватит уже заниматься баловством. Баловство в понимании отца — его сотрудничество с Намджуном их общая инвестиционная деятельность. И ему по барабану, что она успешная и прибыльная. Работа обязательно должна быть каждодневной и офисной, с утра до ночи, иначе не считается. Тупые консервативные взгляды — устарелые, но не отжившие. Сформировавшееся мнение Тэхён оставляет при себе, если уж и вступать в спор, то по другому поводу. — Мы же договорились, что пока я не закончу университет никаких дискуссий о моей работе в компании не будет. — Твои бесконечные прогулы навели меня на мысль, что тебе скучно на учёбе, и ты охотно бы потратил время на что-то более полезное. Нанятые информаторы снова в деле. Тем не менее бахвальства в тоне нет, есть замаскированный упрёк. — Мои прогулы не влияют на мои оценки, — защищается Тэхён. — Но повлияют на итоговую. Не шути с этим, не занимайся ерундой. Возьмись уже за голову… — Родительский нравоучительный спич прерывается зазвонившим телефоном. Отец вынимает его из внутреннего кармана пиджака, один быстрый взгляд на экран, легкое касание и гаджет быстро притягивается к уху. Небольшая глухая пауза после сменяется повелительным: — Веди ко мне. Я почти закончил. Абонент на второй линии скорее всего секретарь Ан. Диалог короткий, никаких имен в нём не проскальзывает, но Тэхён и сам может догадаться, что у отца назначена с кем-то встреча. Сожалений по этому поводу он определенно не испытывает. — Похоже рандеву отца и сына можно официально считать законченным, — реплика сопровождалась иронично вздернутой бровью. Тэхён с возрастающим нетерпением надеялся на подтверждение. Он с удовольствием вскочил бы с насиженного места и унесся бы прочь, да только направленный на него пронзительный взгляд останавливал, удерживал от любого движения. Складывалось впечатление, что время повернулось вспять и он вновь оказался вначале, в том промежутке, где чувствовал себя неведомой зверушкой на хирургическом столе. Именно так снова смотрел отец — остро и пронизывающе. Одежда ему его не по нраву? Причесон? Как вариант, заметил что-то лишнее на его физиономии. Так сказал бы прямо, чего молчанием изводить. — Если ты не против, то я пойду, — с наигранной беспечностью оповещая, Тэхён резво поднимается, однако проделывает не больше трех шагов, когда за спиной раздается строгий оклик: — Тэхён. Ему приходится остановиться, печально выдохнуть и развернуться с видом «чего ещё надобно?». — Не думай, что я не в курсе истинного положения твоего здоровья. Притворством и скрытностью ты меня не проведешь. Нет возражений, вот и замечательно. «Тебя выдают мелочи…» — моментально всплывает в памяти. Опомнившись, Тэхён изгоняет чужой выразительный голос из головы. Концентрируется на сыплющихся указаниях отца. — Секретарь Ан в ближайшее время скинет тебе адрес клиники, лечащего врача и время первого приема. Я хочу, чтобы ты возобновил терапию. И это не обсуждается, ты меня понял? Вовремя прикушенный язык уберегает от готовящихся вылететь грубостях, представляющих его несогласие. Прогремевший двойной стук в дверь и вовсе отводит тему на задний план. Оглядываясь Тэхён ожидал увидеть вернувшегося секретаря Ана с его вечно недовольной рожей, но вместо него неожиданно перед взором предстает женственная фигура Хан Сохи. Она заходит в кабинет не одна — в компании высокого представительного мужчины в темном деловом костюме. Легкое удивление стремительно перерастает в сильнейшее потрясение, когда он узнает в нём профессора Пак Соджуна.