Время выбрасывать камни

      Практика нулевая, терминология неизвестна, бумажная инструкция импульсивно и определенно неразумно отброшена за ненадобностью, тем не менее Тэхён справлялся. Он внимательно глядит в небольшой экран на пульте дистанционного управления, отслеживает изображение, пока, плавно орудуя двумя джойстиками, воплощал задуманное. Квадрокоптер подчиняясь его воле набирает высоту, ускоряется, чтобы в следующее мгновение прочертить в воздухе идеальную восьмерку. Для новичка довольно неплохо — не мысленная похвала, посвящённая самому себе, а озвученная инструктором, стоящим слева и готовым в любой момент прийти на помощь. Удовлетворенная улыбка напрашивается на лицо. Контролировать эмоции невозможно, когда мозг всецело сосредоточен на контроле полета. Пальцы ловко переключают рычаги. Взгляд не отрывается от дисплея, от передаваемой красочной картинки, хотя внизу сплошная промзона в большей степени заполненная складскими объектами. Но стоит поднять дрон ещё выше, развернуть его на сто восемьдесят градусов и заставить зависнуть в небе — открывается вид на весь Сеул, настолько великолепный, что следующие несколько минут приходится потратить на аэрофотосъемку. — Вижу тебя конкретно так затянуло. — Раздавшийся юморной комментарий исходит от Намджуна. Усевшись на капот своей припаркованной позади машины, он вдумчиво копошился в телефоне, до этого времени молчаливо, а минул как минимум час. Рабочая часть их встречи давно окончена, но уезжать он явно не торопился. При этом и не мешал Тэхёну тестировать продукт. Последний его словесный вброс не в счет, он лишь напоминает о своем присутствии. — Занятная игрушка, — не отлипая от устройства, произносит Тэхён. — Здорово отвлекает. От всего — не признается вслух. И не продолжает — именно то, что ему жизненно необходимо. — Ты же это имел в виду, когда сказал, цитирую: «Подыщи что-то нестандартное, но улетное»? — Ты удивил меня, признаю. Мне нравится. — Этого мало. — Мало? — Тэхён непонимающе хмурится, впервые уловив загадочные, для него совершенно непостижимые, нотки в интонации Намджуна. — Думаю мой труд достоин небольшого поощрения. Посыл воспринимается неоднозначно. И Тэхён не спешит делать выводы, прощупывает почву. — Ты сейчас пытаешься выбить себе больший процент? — чистая ирония, не приправленная претензией. Намджун нарочито драматично вздыхает, поясняя: — Пытаюсь намекнуть тебе, что вовсе не против выпить с тобой пива. Лучше в специально отведенном для этого месте. И за твой счёт, естественно. Губы Тэхёна складываются в пораженное «О». Удерживаемый в руках механизм требует повышенного внимания, быстрых реакций, острожных действий, что дает ему отсрочку от ответа, но не позволяет основательно проанализировать намерения Намджуна. — К сведенью, это необязательно должно быть пиво, — добавляет тот, судя по всему, неверно истолковав затянувшееся безмолвие Тэхёна. — Подойдет любая выпивка, даже безалкогольная, если вдруг ты заядлый трезвенник. Намджун пытается сблизиться — приходит запоздалое понимание. Пересечь деловую границу их взаимоотношений и вступить в приятельскую. Как минимум. И вроде в этом нет ничего сверхъестественного, они знакомы давно, у них одна цель, одна задача, они связаны обоюдной выгодой, они работают вместе, вернее — просто сотрудничают ради получения прибили и взятия своей законной доли… И чем дальше Тэхён перечисляет, тем меньше ему хочется нарушать выстроенный порядок их общения, базирующийся целиком на коммерческих темах, честно говоря, для него целиком и полностью безопасных. Разговаривая с Намджуном ему не приходилось усиленно контролировать себя и собственную речь, потому что личное не затрагивалось, за редким исключением, конечно, когда то самое личное пересекалось с профессиональным, а именно периодическим вмешательством деспота отца в его дела. Больше того Намджуну знать о нём необязательно. Однако он зачем-то порывается подступиться ближе, а потому ступает на минное поле осторожно, с легким юмором, но без настойчивого напора. Стратегия несомненно правильная, что бы там за его помыслами не крылось. Для Тэхёна все варианты рискованные, потому что, как и прежде, он не ищет друзей, не желает обзаводиться подобными связами, потому что элементарно не готов к побочкам — ни открываться, ни делиться затаенными мыслями, ни расплачиваться искренностью и доверием. Вот только прямо отказать Намджуну он не торопился, банально не решался, хрен его знает по какой причине. Из-за того медлил, не зная, как поступить. — То есть ты приглашаешь меня в бар, — дурацкое, вырвавшееся наружу, уточнение, порождает насмешливое покашливание, раздавшееся позади. — Да, приглашаю, — прочистив горло, после подтверждает Намджун. — Хотя по идеи инициатива должна была исходить от тебя. Тэхён достаточно сообразителен чтобы разглядеть в упреке шутку, и достаточно саркастичен чтобы в отместку закинуть: — Значит, и специально отведенное место у тебя уже есть на примете. — Всё-то ты хочешь скинуть на мои плечи, — возмущенно бурчит Намджун. — Они у тебя широкие — выдержишь. Тэхён отвлекается на движения и изречения инструктора, пытающегося ему подсказать как правильно совершить посадку. Он беспрекословно слушается, медленно опускает левый рычаг, пока коптер не зависает в полутора метрах от земли, и продолжает мягко удерживать до того самого момента, когда встроенные под корпусом датчики не реагируют на чужую вытянутую ладонь и мотор автоматически отключается. Тэхён не жалеет хвалебных слов, чтобы поблагодарить молодого мужчину — опытного специалиста за проведенный мастер-класс. Он прощается с ним вежливо, но быстро, после оборачиваясь на притихшего Намджуна, никак не отреагировавшего на его последнюю реплику, что являлось довольно подозрительным. Неясное предчувствие опутавшее сознание стремительно преобразовывается в тревожное, стоит лишь ему навести на него взор. — Тэхён, — мрачный тон голоса полностью соответствует выражению, когда Намджун вскидывает взгляд, оторванный от смартфона. — Тебе следует это увидеть. Протянутый к нему гаджет кажется смертельно-ядовитым змеем, касаться которого совершенно не хотелось. Дисплей повернут кверху, отбивающий дневной свет темнит экран, утаивает смысл черно-белых информационных столбцов, не сложно догадаться — новостной статьи. Тэхён насилу заставляет одеревенелые мышцы двигаться, резво перехватывает телефон, не позволяя себе передумать. Глаза бегают по тексту, возвращаются к началу и мечутся по новой, потому что разум отказывается воспринимать написанное. — Я на всякий случай проверил другие сайты, — Намджун говорит приглушенно и неимоверно затянуто для тормозившего мозга Тэхёна. — Статьи повсюду, только в разных интерпретациях. Но суть одна, это целенаправленная атака на твоего отца. Кто-то, безусловно влиятельный, очень жаждет подпортить ему репутацию. «Скрытая жизнь главы «Keasun Group». «Неуставные отношения на работе». «Служебный роман — классика жанра». «Отречение от традиционных семейных ценностей». «Интимная связь с непредвиденным продолжением». «Беременная любовница». «Очередной внебрачный наследник». Тэхён читает снова и снова, возвращается к отдельным строчкам, чувствуя леденящий сковывающий грудину холод. Не дающий нормально вздохнуть. Не позволяющий собрать мысли в кучу. Они разлетаются как шарики от пинг-понга. Безостановочно прыгают по черепной коробке — огорошивая, дезориентируя, запутывая. — С тобой всё в порядке? — беспокойство Намджуна ударяет по оголенным нервам, побуждая вздрогнуть и насильно запустить воздух в лёгкие. Тэхён ведет ладонью по лицу, пальцами вдавливает закрытые веки, усилено трёт, но увиденное не стирается. Не-а, он не в порядке. Ни на малейший процент. — Ты ведь не знал, что они крутят роман. — Вопрос или констатация для взбаламученного рассудка неразличимы. — Чёрт, нет, — Тэхёну не с первого раза удается сглотнуть громадный колючий ком чтобы выговорить. — Я настолько тупой и наивный, что даже предположить подобного не мог. Он возвращает Намджуну телефон, кисло морщится от его небрежно брошенного: — Зато теперь понятно откуда у этой женщины столько влияния. Через постель — определенно самый быстрый и эффективный способ, если моральные принципы не мешают. Тэхён не может принять реальность, не такой тошнотворно-отвратительной, отказывается верить, принимать как факт. На этой стадии зависает. Уговаривает себя не верить в грандиозную ложь. В организованную подставу. В талантливую инсценировку. Скандальная публикация — не более чем выдумки и клевета. Прикрепленные в качестве доказательства фотки — всего-навсего фотошоп. Профессиональный — да, но неправдоподобный. Его отец не умеет с такой мягкой нежностью смотреть на другого человека. Он не способен ухаживать, заботиться, тратить свое драгоценное время на то, чтобы лично сопроводить беременную женщину в клинику… Он бы никогда так по-идиотски не спалился! Гуляющий по внутренностям холод отступает под натиском мощного опаляющего жара — накрывающего с головой гнева. — Эй, Тэхён, ты… — осторожно начатое Намджуном, перебивается стремительным и непреклонным: — Потом поговорим, мне нужно ехать. Хлопок водительской двери отсекает от непрошеного сочувствия, жалости которой Тэхён не стремится принимать. Он заводит двигатель, выруливает на трассу, набирает скорость, слишком занятый раздумьями, не следит за спидометром. Ему всё ещё сложно принять на веру постельную связь отца с Сохи. Потому что она абсолютно не в его вкусе. Не его типаж. Не его стандарт. Она не легкомысленная, не молоденькая, не простодушная дурочка желающего использовать богатого покровителя для карьерного продвижения. Профессия, причем престижная и уважаемая, у неё уже была. Соответственно есть статус, есть деньги, а ещё наверняка — амбиции, самоуважение и целеустремлённость. Ну да, чтобы выбраться из роли обычной любовницы и заполучить место законной жены. План, как известно, не оригинальный, но пока непонятно действенный ли. Версия вполне реалистичная, если нарушить собственное обещание и вспомнить, как она отреагировала на его поцелуй в Лос-Анджелесе. Холодная чопорная леди не разменивается на принцев — лишь исключительно на королей. Выходит, Сохи изначально была нацелена на Председателя Ким Намгиля. И кто знает сколько времени она уже окручивает его. Сколько на самом деле лет длится их роман — Тэхён не имел ни малейшего представления, потому что узнал о ней уже будучи в Америке. Фу, мерзость, он намеревался переспать с любовницей отца. С его ныне беременной любовницей. И тот наверняка в курсе. Горькая желчь подкатывает к горлу и Тэхён едва удерживается от порыва тормознуть авто, чтобы выблевать на обочину весь тот мизер еды, что он запихнул в желудок утром. Чем больше он размышляет, тем больше убеждается в «интересном положении» Сохи. Ведь оно многое проясняет — замеченное, но нераспознанное им ранее: её стабильно нездоровый вид, небрежность в образе, нетипичная эмоциональность в поведении. Помимо этого — переход на плоскостную обувь и невылазность из деловых костюмов в стиле оверсайз, так удачно скрывающих ото всех округляющийся живот. И никто ему не сказал. Никто не предупредил. Не поставил в известность. Не объяснил. Чтобы он не узнал настолько дерьмовым способом, а после не понимал, как справиться с обуявшим шоком. Не ведал как теперь избавиться от внезапно прорвавшейся в голову мысли, что Сохи носит не просто ребенка, она носит ему — Тэхёну — замену. Что возможно спланировано. Хорошо продуманно. Но раньше времени разоблачено. Новый наследник взамен нынешнего недостойного. Новый проект — новая попытка. Простых случайностей у Ким Намгиля не бывает, и беременность Сохи вполне может бытью частью выгодной сделки. Очередная версия расковыривает в подсознании затаенный страх, тянувшийся с самого детства. Тэхён давно взрослый, но каждый раз поддается, стоит лишь затронуть триггер — его взаимоотношения с отцом. Следя за дорогой и отчитывая в уме громыхающие удары пульса, он уговаривает себя расслабиться, прекратить фантазировать, обогащать деталями интуитивные домыслы, и самое главное — перестать зацикливаться на одном говняном событии, лишенном информационной полноты. Ему неизвестны подробности. Пока что. Но обязательно станут. И похоже раньше, чем предполагалось. Замкнутое пространство салона взрывается громким рингтоном входящего вызова. Абонент знакомый, настойчивый — на худо или добро сложно определиться, потому что разговаривать Тэхён не хотел, но и игнорить не мог в силу раздирающего любопытства. Отвечая на вызов, он тут же переключает на громкоговоритель, и сжимая крепче руль, произносит первым: — Разве ты не должна сейчас разгребать новостное дерьмо, вместо того чтобы тратить на меня бесценное время, — за язвительностью прячет гнев и разочарование. В первую очередь он ожидал звонка отца, надеялся, что у того проснется совесть… чертов родительский инстинкт. Однако имеем, что имеем. По ту сторону связи — Хан Сохи, за долю секунды просекающая его осведомленность и немедля отзывающуюся: — Я прошу, Тэхён, выслушай меня спокойно, — голос льется торопливо, слегка нервно. Ясное дело, её приватная жизнь стала достоянием общественности. — Выслушаю спокойно, если опровергнешь всё то, что пишут СМИ, — условие нереализуемо, он это понимает, а пронесшийся сквозь динамик тяжелый протяжный вздох только подтверждает. — Тогда всего хорошего, Сохи-щи. Счастливых тебе дней материнства. — Не вздумай бросать трубку, Тэхён! — громкое требование сравнимо с рыком разъярённой львицы. Сохи психует, что совершенно на неё не похоже. И Тэхёну даже слышится срывающиеся матерная ругань, настолько тихая, что кажется нереальной. Взрывная реакция подбивает отключить вызов, прервать бессмысленный разговор, но палец вопреки соблазну так и не касается дисплея. Он почему-то медлит. Почему-то предоставляет шанс Сохи. Позволяет ей высказаться. — Господи, если бы ты только знал, как я устала от вашей семейной твердолобости. Думаешь мне в кайф каждый раз выступать вашим медиатором исключительно потому, что вы, два упертых барана, не можете найти общий язык. Просто сесть и поговорить по душам. Ах, да как же я забыла для этого придется отказаться от вашей пресловутой раздутой гордыни — фамильной ценности, чтоб её! Яблочко от яблони, да? И никто не хочет прервать этот порочный круг. Никто не хочет задуматься что таким отношением вы отталкиваете не только друг друга, но и окружающих вас людей, даже тех, кто любит и готов принимать вас любыми. Просто сильных чувств не всегда достаточно. Не совсем можно смириться. В любой момент терпение может закончиться, а силы что-то изменить иссякнуть. И тогда единственным вариантом, что остается — уйти, как бы ни было сложно. Сохи продолжает экспрессивно вещать странности, а Тэхён, вслушиваясь в шумную офисную суету на фоне, соображать, что пылкий информационно-емкий спич скорее всего предназначен не ему, а человеку находящемуся рядом с ней. Не сложно представить, насколько он зол. Как рвёт и мечет, меряя шагами кабинет. С каким остервенением набрасывается на подчиненных, заставляя их работать и расплачиваться за произошедший прокол. Кто допустил слив, кто заказчик, кто соучастник, как выйти из ситуации без неменьших потерь для компании и собственного имиджа — единственное, что волнует большого босса в данный момент. Всё остальное подождет. И беременная женщина в эмоциональном раздрае. И уж тем более родной сын со слетающей менталкой. Тэхён привык, что отцу плевать. Но ему совершенно непривычно ловить себя на мысли, что он сочувствует Сохи, совсем немного, тем не менее. Ведь сочувствие ведет к симпатии, и к другим нежелательным реакциям, чувствам, которые пришлось бы анализировать и разбирать на составляющие. А Тэхён сейчас на это абсолютно не настроен. — Отличный монолог, Сохи. Правда, очень познавательный. Но может вернемся к насущной проблеме. Мне нужна правда… Вся правда. — И ты её получишь, — твердо заявляет Сохи, замирая на ноте, что вызывает у Тэхёна усмешку, отнюдь не веселую. — Но? Давай, продолжай. Чтобы отмазка сработала, её нужно выговаривать быстро и желательно избегая длительных пауз. Не мне тебя учить, верно? — Не язви мне, Тэхён, — Сохи неожиданно отзывается мирно. И она не требует, по-доброму просит. — Мы обязательно обо всём поговорим. Ты, я и твой отец — мы соберемся все вместе и обсудим сложившуюся ситуацию. Обещаю тебе, так и будет. Только чуть позже, ладно. Я не могу полностью откровенничать с тобой по телефону, есть риск прослушки. Да и время сейчас совершенно не подходящее, сам понимаешь. Все наши силы уходят на то, чтобы как можно быстрее выпустить официальное заявление. Мы подключили всю нашу юридическую команду, у твоего отца проходит совещание, за несколько часов он должен провести с десяток встреч, чтобы вечером успеть на запланированную пресс-конференцию. Мы здесь зашиваемся. — Тогда зачем ты звонишь мне? Чисто пожаловаться? — Тэхён едва сдерживает прущий наружу сарказм. Как бы там ни было исполняет просьбу. Определенно не по вине чертового, никуда не девшегося, сочувствия. — Для начала — проверить в порядке ли ты. Ответ огорошивает, сбивает с толку, вынуждает впервые обратить внимание с какой огромной скоростью он несется. Тэхён плавно нажимает на тормоз, замедляя автомобиль. Настороженно вникает в последующие слова Сохи. — А ещё мне необходимо убедиться, что ты не натворишь никаких глупостей. — Ну да, это же моё любимое времяпровождение, — выскальзывает стопроцентно самопроизвольно, честно-пречестно. Однако у Сохи видимо другое мнение и реагирует она соответственно осуждающе: — Тэхён. — Ладно, затыкаюсь и усиленно внимаю. — Пойми, под прицелом медийщиков сейчас не только мы, но и ты тоже, как самый приближенный член семьи. Поэтому очень прошу тебя — не отвечай на неизвестные номера. Не общайся с незнакомцами. Вообще обходи подозрительных личностей стороной. В случае чего — не вступай в конфликт. Не ведись на провокации. Ты ничего не знаешь, и ты не даешь никаких комментариев. Твой отец делает все возможное чтобы защитить и уберечь тебя от последствий, но всё проконтролировать невозможно. — Я не маленький мальчик, Сохи. Как вести себя с журналистами я в курсе. Ни тебе, ни моему «заботливому» папаше не о чем переживать. — У твоего отца много врагов, в том числе в политической среде. — Сохи меняет тон, в нем появляется жесткая суровость. — Мы пока не можем установить виновника. Кто истинный организатор и насколько он влиятелен. Вот почему мне нужно чтобы в следующие несколько дней ты проявлял максимальную осторожность. И очень сильно постарался не влипать ни в какие истории. Иными словами — не добавляй нам проблем. Не привлекай внимание. Не отсвечивай. Затаись. Упрячься в тень. Исчезни. Именно так, завершив звонок, Тэхён воспринимает послание. Послание от женщины, что вскоре встанет с ним на одну ступень. Иногда правда кроется не в словах, она считывается между. Запрятанная в красиво сконструированных строчках. Тэхёну не дали прямых ответов. Он нашел их сам. Сам допер. Хоть туго и со скрипом. Хан Сохи — избранница отца. Вот почему он подпустил её к себе настолько близко. Вот почему наделил её безграничным доверием и властью. Вот почему в ближайшее время он наденет ей кольцо на палец. Не только потому что она особенная. И не потому что — ух ты ж! — своим доселе функционирующим сердцем он её очевидно любит. А потому что это идеальный вариант. Лучший для него выход. Одно единственное действие поможет ему выбраться сухим из воды. Уберечь компанию. Успокоить акционеров. Склонить общественное мнение в свою пользу. Ему не привыкать менять маски. Еще одна — любящего добропорядочного семьянина — необходимость и неизбежность. Долг, который видится ему священным. Таким Тэхён знает своего отца. Наперед знает, к какому решению он придет и что именно объявит на пресс-конференции. Нет даже смысла смотреть. Данный исход не обязан Тэхёна радовать, но по всем вероятностям должен злить. Бесить. Возмущать. Тогда почему вместо всего этого он чувствует потерю? Словно у него отобрали нечто важное. Смысл, ради которого он двигался вперед. Остаток семьи, ради которой он держался. Ведь был убежден, что вопреки обстоятельствам, чертовой судьбе, он не один, не сам по себе. Что невзирая ни на что у него есть отец, единственный оставшийся на всей земле родной человек. Бабушка часто любила повторять: семья — это единственное настоящее богатство, всё остальное — жизненные мелочи. В силу беспечной юности, Тэхён раньше мало её слушал, не воспринимал всерьез её мудрые заветы. Не понимал, как сильно болит её сердце, истерзанное по вине собственного сына и внука, вечно пребывающих в состоянии острого конфликта. Со дня её смерти ничего не поменялось. Только стало хуже. И сейчас, откинув утопические мечты, что что-то можно изменить, Тэхён мог откровенно признать, что действительно остался в этом мире один. И таков его собственный выбор. Потому что он не будет участвовать в этой показательной семейной мелодраме с Сохи и отцом в главной роли. Не будет участвовать в их торжественно-деланном шоу под названием «свадебная церемония». Не будет создавать видимость поддерживающего и любящего родственничка. С фальшивой лыбой наблюдать, как новоиспеченные супруги примутся выстраивать вокруг себя теплое уютное гнездышко, чтобы растить в нём своего общего и немаловажно — законного ребеночка. Он не будет с ними жить. Ни за что! Не в этой сооруженной величественной крепости, что перестала чувствоваться домом ещё два года назад. Что он вообще здесь забыл? Почему подсознательно приехал именно сюда? Тэхён оглядывает просторный и погруженный в могильную тишину холл. Домашняя прислуга уже давно не выходит его встречать. Они словно бесшумные и безликие тени, обитающие в этих стенах. Призрачные. Неоцененные. Легко сменяемые. Как и он сам. Неприглядная правда долбит по вискам. Сдавливает со всей силы черепушку. Тэхён прикладывает ладонь к голове, пальцами сжимает волосы у корней. Боль ожидаемо не отпускает. Точно так же, как и желание убраться отсюда подальше. Незамедлительно. В сию же секунду. Ему даже забирать ничего с собой не надо. Что бы ему ни потребовалось в дальнейшем — он сможет приобрести себе сам: и гардероб, и девайсы, и новое место жительства. Тем не менее Тэхён всё равно взлетает наверх, врывается в пока ещё свою комнату, оставляет позади гардеробную, щепетильно застеленную не им кровать. Его цель — рабочий стол, нижний выдвижной ящик. Ему не нужна всякая канцелярская дребедень — ему нужен его старый телефон: не выброшенный за ненадобностью, а заведомо деактивированный и спрятанный в глубине полки, под толстым слоем бумажных папок, так чтобы подальше от глаз, от зудящего интереса, от мучительной тоски. И когда находит искомое, чудом содержащее несколько процентов заряда, суется вовсе не в фото или видео галерею, по-прежнему хранящие самые счастливые моменты его прошлого, он целенаправленно заходит в список контактов, ищет один конкретный, созданный Богомом в ту самую роковую ночь. Перед тем, как веселье сменилось кромешным мраком, Тэхён уверен, что тот сохранил номер. Оригинально придуманное прозвище, высветившееся на подбитом экране, кажется насмешкой. Либо знаком свыше. Ложная «надежда» — всё же лучше, чем никакая. Тэхён не позволяет себе углубиться в раздумья, размышлять над тем, что он творит. Не хочет слышать вопящий голос разума, всецело концентрируется на давящей головной боли, на ноющем сердце, опустошённой душе, испрашивающей чудодейственную панацею, пускай синтетическую, запрещенную, опасную, зато дарующую эйфорию и хоть временное освобождение от тягот и проблем. Цифры в текущий телефон вбиваются решительно, и кнопка вызова нажимается безотлагательно. В какой-то момент появляются сомнения, что ему вообще ответят, ведь времени прошло предостаточно, номер мог смениться, обкуренный и находящийся под градусами Богом мог ошибиться и неверно ввести номер. Однако волнение стирается, скепсис исчезает вместе с прозвучавшим на другом конце линии тягучим приветственным голосом. Тэхён, так и застыв на коленях перед столом, медлит не больше пары секунд, вопросительно роняя: — Джей-Хоуп, верно? И тут же в ответ ловит экспансивно-насмешливое: — Единственный и неповторимый.

***

      Сидя за рулём машины, Тэхён редко обращает внимание на окружающие городские пейзажи. Но не на этот раз. Дорога абсолютно точно ему знакома. И включенный навигатор, прокладывающий маршрут к месту назначенной встречи, только подтверждает. Напоминает, что в закладках зафиксирован один определенный адрес, обозначенный Пак Чимином, как спортивный клуб Чонгука, в котором тот зависает довольно часто. Здесь он сегодня или нет — вопрос второстепенный. И в данный момент лишний. Тэхён отбрасывает отвлекающие мысли. Мотнув головой и вернув взор на лобовое стекло, с бешеной скоростью въезжает в нужный поворот. Торопится сам и торопит авто. Сделать и забыть. Схема проста — встретиться, заплатить, взамен получить «весёлые конфетки». Так их шутливо обозвал Джей-Хоуп, с экспертным профессионализмом описывая товар, уверяя в качестве и в ожидаемом вау эффекте. От сигаретных форм Тэхён сразу отказался. Каким бы лицемерным лжецом он ни был, подгнивающая совесть исправно работала, не позволяя ему вновь вернуться к курению. Следуя устной договоренности, он заранее запасся наличкой. Строгие, но необходимые меры предосторожности, установленные не им, он в этом деле сопливый дебютант. Употреблял — да, но никогда не затаривался. И неопытность постепенно сказывается не только на мандражирующем теле, но и на взбаламученном рассудке, мало-помалу обретающего былую ясность. Тэхён не взвесил потенциальные риски, ему было не до того, он просто поддался импульсу. Желанию забыться. Отключиться от реальности. И до сих пор отчаянно этого хочет. Вот только теперь он совсем не уверен, что выбранный способ ему подходит. Растерянным взглядом он смотрит на мигающую синюю стрелку, указывающую ему на очередной поворот направо, прямо в затемненный переулок меж двумя фабричными зданиями. Там заданная координата. Точка икс, где он переступит легальную черту. Десять минут назад он в телефонном режиме подтвердил сделку. Еще через столько же должна состояться встреча. Он выпорхнет из собственного, зарегистрированной на его же имя, мерседеса. Засветит на всевозможные камеры своё ничем не прикрытое лицо. Блядь! Оказывается, он ни хрена не продумал. Не позаботился о конфиденциальности. Ни разу не задумался над вероятностью прикрепленного к нему «хвоста» из персональной свиты отца — в лучшем случае. В худшем — шпионов из медиа-агентств. Ведь как сказала Сохи — вся семья под прицелом. И как бы усиленно он не убеждал себя, что ему на всё и на всех плевать, какая-то крохотная животрепещущая часть в нём билась в непринятии. Именно она заставляет его пропустить поворот и проехать дальше, чтобы выдернуть минуту и просто спокойно подумать, задуматься над дальнейшими шагами. Свободных парковочных зон немного, выбор ограничен — внушает себе, пока заезжает на открытую площадку рядом с именитым спортклубом. Незаинтересованно оглядывает двухэтажное массивное сооружение, очевидно старое, но обновленное темными фасадочными панелями, придающее ему более-менее современный вид. Вывеска незамысловатая и слегка перекошенная, тем не менее клиентов привлекает. Люди шныряют на вход и выход. Контингент разношерстный, в преобладающем большинстве состоящий из прокачанных бруталов. Порывисто откинувшись на спинку сиденья, Тэхён рассеянно глядит на шумную габаритную компанию, вываливающуюся из дверей и перекидывающуюся шутками. Бессмысленным взором сопровождает выскакивающего после одинокого парня в ярком спортивном костюме, второпях несущегося к припаркованному рядом громоздкому Джипу. С противоположной стороны стоит простенький серебристый Ниссан с водителем внутри. Дерганным каким-то и кажется смачно матерящимся себе под нос. Тэхён не придал бы ему особого значения, не одарил бы повышенным интересом, если бы в следующее мгновение тот не вылетел из машины и громким басом не окликнул бы вышедшего из центральных дверей Чонгука. Да, таки сегодня вечером находящегося здесь. Чужая проявленная улыбка завораживает. Заставляет залипнуть. Тэхён никогда прежде не видел такой у Чонгука. Ему сложно принять как факт, что учащенные удары под грудной клеткой связаны именно с ним. Что все доселе терроризующие рассудок мысли, полностью сосредоточенные на нерешенных проблемах, теряются на задворках, стают незначительными, абсолютно неважными. Но вместо них внезапно образовывается любопытное, тревожащее и сумасводящее — какой же, черт его дери, магической силой обладает этот парень? Почему так действует на Тэхёна? Перетягивает на себя всё внимание. И определенно не его одного. Водитель серебристого Ниссана — молодой короткостриженный парень, очевидно сидящий на стероидах — мчится к Чонгуку со всех ног. Жаль, не спотыкается и не утыкается рылом в пол. И Тэхён не понимает, что раздражает его больше всего. Что стероидный хер без какого-либо сопротивления врывается в личное пространство Чонгука. Что слишком фривольно виснет на его плече, прижимается к нему максимально тесно. Или потому что своими загребущими лапами отбирает его черный спортивный рюкзак, словно он какая-то хлипкая немощная девчонка, любящая когда её обхаживают. — Серьезно, рюкзак настолько тяжелый? Самому дотащить никак?.. За каким тогда хреном ты таскаешься на тренировки? Ясное дело Чонгук его не слышит. И очевидно не видит, чрезмерно увлеченный другом. По всей видимости очень близким другом. Ну прям образцовый броманс. Врушка Джиын. Вешала ему лапшу на уши, когда слезливо рассказывала, как сложно Чонгуку открываться другим людям, как сложно ему доверять… сближаться. Откровенный бред, потому что, продолжая пристально наблюдать, Тэхён убеждается в обратном. Никаких проблем с вышеперечисленным у него нет. И оттого лишь сильнее раздражается. Несдержанно на весь салон выражается, потревоженный внезапно зазвучавшим рингтоном, вынуждающим перестать втыкать на бро-парочку и перевести взгляд на трезвонящий айфон. Он совсем забыл о Джей-Хоупе. Забыл о запланированной встрече. О том, что собирался закупиться экстази. Крепко стискивая челюсти, Тэхён без колебаний сбрасывает вызов, бесповоротно переносит контакт в черный список. И когда Ниссан, с двумя пассажирами внутри, покидает территорию парковки, непромедлительно выезжает следом, чтобы в последний решительный момент тормознуть авто и все же свернуть в противоположном направлении. Хватит. Он свою ударную дозу уже получил. Из того вещества, что отравляет организм ничуть не хуже наркотика.