Не забывай, кто ты

      – Я обещал прийти, но не думал, что это будет так, отец, – выдохнул всю пустоту, скопившуюся внутри после тяжёлого разговора, Исо.       Да и разве разговор это был?       "Сначала скажи это здесь".       В голове ещё звучал её пронзающий, обезоруживающий шёпот. Что можно было произнести в ответ этой девушке на могиле своего отца, который погиб от руки её отца? Уж точно не признания она ждала здесь.       Когда Фадиме велела пойти за ней, последнее место, куда Исо ожидал пойти, было кладбище. Он мог представить какую-нибудь высокую скалу, откуда бы его могли вновь словесно скинуть. Мог представить гостиную Кочари, в которой ему следовало ещё раз держать ответ перед старшим братом своей жены. Мог представить даже то заброшенное строение, где Исо последний раз (для себя он решил точно) слушался мать, когда закрыл глаза на то, как бедной девушке отстригают красивую косичку с памятной бусинкой, а оказавшись там во второй раз уже на другой стороне, не хотел уходить, потому что даже невероятно раздражённая и злая на него та девушка была прекрасна.       Теперь же он в полном одиночестве стоял возле надгробия, медленно вдыхая холодный воздух. Что делать дальше? У кого просить совета? Или сделать вид, что ничего не произошло, когда на душе бушевал тот же шторм, что и на море? Только оно молчаливо принимало его тревогу, его ярость, его гнев на самого себя. Только море смывало следы вчерашнего безумства, принося с приливом силу жить дальше.       – Это была она, – разрезал угнетающую тишину Исо. – Моя Фадиме, – почти незримо, уголками губ улыбнулся он.       Ответом был сильный порыв ветра, сорвавший наспех надетый капюшон. Слёз не было, по щекам стекали лишь капли усиливающегося дождя. Правду говорил в день свадьбы – слишком много плакали в детстве. Наверное, тогда и выплакал все слёзы.       – Я знаю, что ответила бабушка, – продолжил Исо, шмыгнув носом. – Знаю, что ответила мама, мой брат, мой дядя... Но не знаю, что бы ты сказал, папа.       Ком несбыточных надежд и вселенской горечи всё же подступал к горлу, а мрачные мысли было не выгнать из головы, как и их источник.       – Наверное, первое, что бы я услышал от тебя, было "не сходи с ума, мальчишка, она же враг", – горько усмехнулся Исо. – Я знаю, что вы с дядей вели эту давнюю вражду бок о бок.       Инстинктивно он обернулся, будто бы за спиной мог появиться их визави со стороны Кочари. Но этот рассвет Исо было суждено встретить одному.       – Быть может, ты бы понял меня, похлопал бы по плечу, сказав "с кем не бывает".       Сам не веря своим словам, Исо улыбнулся. За прошедший день это была не первая грустная улыбка. В голове ещё всплывали слова о детстве Фадиме рядом с тем бесчестным, слова о его помиловании, слова о том, что ей нужен понимающий муж...       Угораздило же влюбиться в сумасшедшую. Это всё, что он понимал в данную минуту. Не понимал, когда вспыхнуло это пламя, пожирающее изнутри. Не понимал, куда это его приведёт. Не понимал, почему он не может держать язык за зубами и несёт всякую чушь, когда рядом дочь врага его семьи.       Теперь Фадиме отдалится ещё больше. Быть может, даже придумает повод вновь разъехаться по разным домам. Ведь шакал в Кочари найден и обезврежен, по крайней мере, для неё. То, что Эюпхан, оставшись безнаказанным, попытается снова отобрать его жизнь, Исо не сомневался. В этой войне один победитель. Но Фадиме сама вручила белый флаг в руки мужа!       – Влюбился, – наконец озвучил Исо преследовавшие его мысли.       "Гони их, гони прочь."       Слишком часто он повторял это слово в последнее время. Слишком вжился в роль заботливого мужа. Слишком поверил в возможность взаимности со стороны дорогой жены.       – Помнишь, я говорил, что спасу её от дяди? – продолжил Исо. – От самого себя не спас, – зажмурил он глаза. – Ведь я такой же враг. Всё тот же, кто похитил её. Из-за кого она обрезала волосы! Кто вместе со всеми скрывает тайну про её племянницу.       Голос сорвался до хрипоты. Принятие своих чувств свалилось на Исо лавиной, которая не останавливалась и норовила раздавить его полностью. Воздуха не хватало, и ладонь сама скользнула к горлу. Исо посмотрел вдаль – туда, куда исчезла Фадиме после своего откровения.       – Всё, чего я хочу, папа, – прошептал он, склонив голову, – чтобы она была счастлива. Я мир готов сжечь за её слёзы, папа! Ты бы видел...       Исо потёр переносицу, глаза зажгло от нахлынувших мыслей, сводящих с ума. В голове опять всплыл образ Фадиме, утирающей свои слёзы рукавом. Как же ему хотелось прикоснуться к ней! Нарушить собственный обет и закрыть собой от целого мира. Утонуть в её мягких волосах, вдохнуть сладкий запах, заключить в крепкие объятия и не отпускать никогда. Голова опять закружилась, когда он вспомнил её ладони в своих прошлым утром.       Нельзя допустить такое вновь. Невозможно. Невозможно будет остановиться. Невозможно отвести взгляд. Невозможно уйти. Невозможно надышаться ею. Невозможно не поцеловать.       – Или лучше бы всё это оказалось сном, – тяжело вздохнул Исо. – Иногда мне кажется, что я проснусь в том медпункте, где не смогу посмотреть ей в глаза. Я причинил своей любимой боль не хуже этой вековой вражды, – развёл он руками и запустил их в волосы.       Его взгляд скользил по надписи на надгробии, оставленной им самим. Он видел перед собой заплаканного мальчика с красным маркером в руке, сбежавшего с уроков, потому что в школу пришла Фадиме Кочари. Снова и снова она. Исо не видел её до того момента, лишь слышал рассказ бабушки о том, как она ухаживала за маленькой сиротой, которая пыталась быть храброй. Мать же записывала на его плёнку жизни чёткую установку – враг не может быть хорошим, его дети и внуки, его братья и сёстры никогда не войдут ни в дом Фуртуна, ни в одно из сердец Фуртуна.       Поэтому Исо избегал эту девчонку со звонким смехом до самого выпускного. В редкие моменты, когда их взгляды пересекались, он мог разглядеть в её глазах отчаяние, презрение, злость и негодование. Точь-в-точь как у её старшего брата. Точь-в-точь как у Эсме, у которой тоже украли жизнь, какой бы она могла жить. Фуртуна украли. Снова его семья.       "Забывать нельзя".       Фатих хотел тогда стереть это, едва увидев, но Оруч не дал: он всегда заступался за младшего брата и был рядом. Исо практически не помнил отца, не помнил время, проведённое вместе с ним. Он вспоминал только одну фразу от него: "Не забывай, кто ты". Слова, сказанные даже не ему, глубоко осели в памяти и стали путеводной звездой в жизни.       Исо никогда не забывал, кем он был, кем он станет: удел всех мужчин Фуртуна. До тех пор, пока не смог посмотреть в глаза девчонке Кочари после её похищения. Но его жизнь перевернули не эти прекрасные большие глаза, в которых отражается его собственный страх. Не эти волнистые волосы, к которым ему больше не суждено прикоснуться. Не эти нежные, хрупкие пальцы, которые так идеально переплетаются с его и слишком часто держат пистолет в его направлении.       Её сила. Сила слов, бьющих наотмашь. Сила действий, сбивающих с ног. Сила духа, которой мог позавидовать любой. Сила правды, пронзающей душу: Фадиме тоже никогда не забудет, кто она и кто он.       "Если эти земли заговорят".       Что это значит? Её слова всякий раз убивали даже толику надежды, но смотрящие в самую глубину души глаза, дрожащие ресницы, часто стучащее сердце, искусанные губы говорили об обратном. Возможно ли, что где-то в огромном сердце Фадиме Кочари нашлось место и для Исо Фуртуна? Они не росли вместе, не сбегали с уроков, не пили чай с родителями по вечерам. Но с тех пор, как их фамилии оказались рядом в свидетельстве о браке, многое изменилось. Буквально всё.       Когда Фадиме не рядом, все мысли занимает только она. Даже сейчас, когда она разбила сердце словами о невозможности их любви, Исо прокручивает один за другим моменты с ней, вместо того чтобы найти хоть один повод разозлиться.       – Я скажу кое-что, папа, – собрался с мыслями мужчина, стирая ладонями с лица вчерашний день. – Я хочу жить здесь и сейчас. Ни прошлой враждой, ни туманным будущим. Я хочу быть с Фадиме Кочари.       Исо ушёл быстро, не оглядываясь. Не холодная земля будет говорить ему, что чувствовать, а горячее сердце. Не давняя война будет руководить его поступками, а собственный разум.       Кто он такой, чтобы сдаться в этот момент? Самую главную её силу он ещё познает. Это сила любви.