Скрещенные пути

До Линга они добрались на пятый день после побега. Куай Лян надеялся, что сможет купить страусовых лошадей в городе, если повезет, поскольку в деревнях люди не стремились расставаться с животными, и маг воды их прекрасно понимал: лошадь и отвезет, и пропашет поле, будучи главным кормильцем для крестьянской семьи. В Линге же было больше шансов найти ездовых животных, сторговаться за них. Им необходимо было выиграть время, раз море оставалось недоступным из-за блокады народа Огня. Они с Ханзо смогли оторваться от погони. Больше их никто не преследовал, по крайней мере сейчас. Возможно, маг огня оказался прав, и смерть предводителя расстроила их планы. Или, быть может, солдаты страны Огня решили не гнаться за ними слишком долго, ибо силы понадобились в другом месте, а поймать беглецов могли и другие люди Огня. Если их преследователи отправили ориентиры всем остальным, то такая логика была понятна. Но они радовались временной передышке, вне зависимости от того, что стало тому причиной. После того, как Ханзо обнимал его во время того самого срыва, Куай Лян окончательно перестал думать о нем как о Скорпионе. Маг воды не поверил бы сам себе, однако он стал считать Ханзо своим другом. Он доверял ему всецело. Быть может, при других обстоятельствах это показалось бы странным — ведь позади было около года непрерывных, изнуряющих битв с ним и его солдатами, да и тот факт, что именно Ханзо взял Би-Хана в плен, никуда не делся. И все же он даже не мог удивляться — настолько комфортно и спокойно ему было рядом с магом огня. Он испытывал искреннюю радость от того, что Ханзо остался, поскольку будь он один, ему было бы гораздо тяжелее со всем справляться. Они много говорили, стараясь избегать тем, связанных с войной. Ханзо рассказывал о родных землях, о жарком климате, где уже в феврале пробивается трава, а в марте цветут деревья. Куай Ляну, привыкшему к иным пейзажам и температурам, все это казалось настоящим чудом. Сам же Куай Лян рассказывал о китах, об их песнях, об обычаях своего народа. Так же, как и в братском Южном племени, их инициация взросления проходила через испытание льдом, заключавшееся в том, чтобы управлять кораблем и командой, не разбившись об айсберги. Это испытание отражало суровые реалии жизни, показывая готовность воина справляться и выживать в жестких полярных условиях. Ханзо помогал ему с обучением говору Царства Земли. Как опытный командир и путешественник, он знал множество диалектов. В один день он похвалил его, сказав, что тот разговаривает идеально, и Куай Лян чувствовал триумф. — Хотя твой северный акцент мне нравился, — Ханзо улыбнулся. — Он очень милый. — Неужели ты считал так даже, когда мы были врагами? — поддразнил Куай Лян. Он ожидал шутливой перепалки, однако маг огня посмотрел на него серьезно. — Да, считал, — в золотисто-карих глазах светилась теплота. Куай Лян осекся, отводя взгляд. Прямолинейность Ханзо ему нравилась, но часто и сбивала с толку. Он прочистил горло, пытаясь скрыть смущение. — Надо встретиться с Фрост. Надеюсь, она все же послушала меня, а не пошла за мной. С нее станется сейчас идти за нами вслед с ехидной улыбкой, — он усмехнулся. — Ты, кажется, к ней очень привязан, — заметил Ханзо. — Она моя семья, — Куай Лян улыбнулся. Все же он скучал по ней. — Нас у отца двое: я и мой брат, но Томаш, мой близкий друг, и Фрост, живущая с нами после смерти ее отца, — по сути тоже включены в нашу семью. А у тебя есть братья или сестры? — О, — Ханзо отвел взгляд. — Я был единственным ребенком в семье. Мои родители… Мама умерла, когда мне было тринадцать. Отец — пять лет назад. Так что родных у меня нет. — Мне очень жаль, — Куай Лян коснулся его руки. — Прости. — Все… хорошо, — Ханзо мягко улыбнулся и взял его за руку. — Ты же… не знал. Тебе не за что извиняться. Но я надеюсь... — он посмотрел ему в глаза, — что я нашел близкого человека. Куай Лян сглотнул, ощущая волнение. Взгляд Ханзо был полон непонятных эмоций, в которых хотелось потеряться. Он не отвел глаз, лишь крепче сжал руку мага огня. И хотя они мало знали друг друга, он бы так хотел быть для Ханзо близким человеком, другом. — Да, Ханзо, — он тепло улыбнулся в ответ. — Ты нашел.

***

Куай Лян немного нервничал, когда нашел главный трактир. Фрост встретила его там. Они объединились, и маг льда по пути искал слова, чтобы убедить девушку не ругаться, когда она узнает про Ханзо. Он еще не сказал ей о том, что их спутник — маг огня. Намеренно попросил Ханзо подождать в пещере за городом, где они устроились на ночлег, и все же был как на иголках. Фрост ненавидела любого человека из Страны Огня. Если бы они с Ханзо пришли в трактир, то скандала было бы не избежать. Пусть уж лучше неизбежная вспышка Фрост произойдет вдали от людских глаз. — Значит, ты помог своему новому спутнику сбежать, а он тебе расскажет о том, как попасть в Страну Огня и найти Би-Хана? — Фрост на удивление не спорила с ним, но, возможно, буря ждала впереди. — Да, — подтвердил Куай Лян. — Он опытный воин, нам нужны любые союзники. — Ладно, — она пожала плечами. — Поскольку Би-Хана увезли в Страну Огня, вдвоем нам все равно не справиться, поэтому любая подмога будет полезна. Возможно, он воин Царства Земли и бывал на вражеских территориях. — Не совсем так, — замялся Куай Лян. — Но пожалуйста, не делай поспешных выводов, доверься мне. Ханзо встретил их у входа, обеспокоенный и настороженный. И тем не менее искренняя радость мелькнула в его глазах, когда их взгляды встретились. Куай Лян улыбнулся ему, ощущая такую же радость от их встречи. — Так значит, это ты тот воин, который поможет нам? — Фрост смело шагнула к магу огня, протягивая руку. Ханзо осторожно принял рукопожатие. — Да. А ты Фрост? — Она самая, — ухмыльнулась она и осеклась, заметив цвет глаз Ханзо. — Маг огня… — она отступила, отдергивая руку. — Куай Лян, ты не говорил, что твой спутник — маг огня! — Я… — Куай Лян вздохнул. Маг воды знал, что в этом вопросе не уступит Фрост. Он хотел бы, чтобы Ханзо остался. — Это Ханзо. Ханзо Хасаши. Да, тот самый Скорпион. Все… сильно изменилось. Он поможет нам. — Но ведь это же он забрал Би-Хана... — на ее лице застыл шок. — Да, — Куай Лян не стал этого отрицать. — Это был его приказ. И все же он не такой, как другие маги огня. Он ослушался приказа, чтобы спасти гражданских, за что попал в опалу. Но он поможет нам. Он знает территорию страны Огня и военные подразделения. С ним нам будет намного легче освободить Би-Хана. — Его голос звучал твердо. Он знал, что будет стоять на своем до тех пор, пока Фрост не согласится, что Ханзо им нужен. Видимо, что-то в выражении его лица убедило девушку, потому что она внезапно расслабилась. — Ладно, — сказала она невозмутимо. — Пусть остается. — Ты… серьёзно? — спросил Куай Лян, испытывая одновременно облегчение и настороженность. Точно ли это Фрост, которая часами спорила с ним о магах огня? — Да, — Фрост закатила глаза. — Нам нужна любая помощь. У тебя странные решения, на первый взгляд, но они всегда работают. Если ты считаешь, что маг огня не предаст нас, что он нам нужен, то хорошо, так тому и быть. — Спасибо, Фрост, — Куай Лян улыбнулся. Возможно, вредная девушка просто повторяла за старшими и спорила с ним чисто из любви к самому искусству. В конце концов, она оспаривала почти все, что он говорил, так почему тема магов Огня должна была остаться исключением? — Вот и порешили, — Фрост улыбнулась тоже, но почти сразу в выражении ее лица мелькнуло ехидство. — Эй, маг огня, — она повернулась к молчавшему доселе Ханзо. — Ты будешь нашим спутником, я даю свое согласие. Но я должна предупредить тебя. Если ты будешь плохо себя вести, метать огненные шары, изрыгать пламя или как там обычно маги огня себя ведут, то Куай Лян снова тебя укусит. Ты же этого не хочешь, да? — глаза ее горели лукавством. — Укусит?.. — в замешательстве пробормотал Ханзо. Куай Лян закрыл лицо руками в порыве дикого смущения, однако девчонка и не собиралась останавливаться. — Ага, — весело произнесла она. — Ты ведь наверняка прекрасно помнишь тот день, когда Куай Лян тебя перехитрил и победил. Если ты не хочешь быть укушенным снова, тебе придётся вести себя прилично. Впрочем, — она хихикнула, — посмотреть на кусающегося Куай Ляна тоже забавно, так что можешь разок и пошалить. — Фрост, — простонал Куай Лян. — Прекрати, пожалуйста. — Значит, ты меня укусил? — Ханзо посмотрел на него, и Куай Лян ощутил, как краснеет под нечитаемым взглядом бывшего командира. — О да, — голос мага огня был странным, слишком серьезным, хотя и слова контрастировали с тоном. — Я буду вести себя прилично, Фрост. Он… очень опасен, когда кусается. — Ханзо, и ты туда же! — воскликнул Куай Лян. Но почему-то улыбка рвалась наружу сама по себе. И он позволил себе веселье. — Ладно, так уж и быть, не давай мне повод тебя кусать! — А то что, Куай Лян? — в глазах Ханзо читался вызов, но и кое-что еще, что бросило Куай Ляна в жар. Бывший командир ступил вперед, оказываясь совсем рядом. Некстати вспомнились сны, где Ханзо прижимал его к дереву и целовал шею. — А то я… укушу тебя, и ты об этом не забудешь, — голос мага воды был странно тихим, хриплым, сердце заколотилось сильнее, и он как будто инстинктивно шагнул к Ханзо, глядя ему прямо в глаза. Отчего-то он никак не мог придумать достаточно остроумный ответ. — Ладно, — Фрост хлопнула в ладоши, прерывая их. — Давайте уже займемся делами. Маг огня, ты готовишь сегодня — проверим, можно ли тебе это поручить. Куай Лян, принеси дров.

***

Пламя костра играло на стенах и сводах пещеры рыжими отблесками. Куай Лян молча смотрел в огонь, ощущая безмятежность. Ханзо сидел рядом. Их плечи соприкасались. Серебро в обручальном ожерелье блеснуло при лунном свете. Ханзо задумчиво взглянул на украшение на шее Фрост. Она рассеянно теребила пальцами шелковый шнур. Дорожный плащ девушка сняла, оставшись в легкой традиционной одежде Северного племени Воды. — Это обручальное ожерелье, — заметил Ханзо. — Символ уз и преданности. Сложный узор говорит о том, что вы — одна семья. Очень красиво сделано. Ты обручена? Куай Лян замер. Фрост фыркнула. — Да уж, только маг огня мог назвать твое дурацкое ожерелье красивым, Куай Лян. Привычное раздражение вспыхнуло в нем, как спичка. Да, опять перепалки, опять критика — давно не виделись. Он скучал по Фрост, но позабыл, какой язвой она могла быть. — Ну так сними его, — он глубоко вдохнул, пытаясь удержаться от более резкого ответа. — Зачем ты его до сих пор носишь? Сплетников здесь нет — мы уже давно не в деревне, если ты не заметила! — А вот и нет, — девчонка показала ему язык. — Каким бы дурацким оно ни было, оно мое! — она коснулась осторожно серебристо-голубых узоров. — Сам сделал такое, так что теперь терпи и то, что другие тоже будут видеть твою нелепую поделку! Куай Лян сжал челюсти, готовясь продолжить их перепалку, однако голос Ханзо прервал его намерения — тихий, странный, как будто даже расстроенный. — Куай Лян, ты не рассказывал мне, что у тебя есть невеста. Смущение и стыд накрыли его. Он и вправду не рассказал. Хотя говорил Ханзо столько всего о своей жизни, о своих чувствах, чего не рассказывал никогда никому другому. Он коснулся своей шеи, ощущая неловкость. Вдруг Ханзо подумает, что он ему не доверяет? Все же помолвка — это важный факт о его жизни. А он забыл обо всем, ибо в последние дни было так легко почувствовать незнакомое ощущение свободы, легкости, потому что с Ханзо почему-то было так спокойно, так радостно, пусть и трудности ждали впереди, пусть и беспокойство за брата не уходило. Но привычные тиски — будущая женитьба, осуждение отца, наказание за побег — отступили, словно их и не существовало, словно само присутствие мага огня отгоняло их. — Я… ты не спрашивал, Ханзо, — тихо ответил он. Смущение и страх лишь усилились. Он не знал, что еще сказать. — Да… действительно не спрашивал… — маг огня рассеянно посмотрел в огонь. Куай Лян коснулся его плеча, надеясь хоть так извиниться за то, что не сказал. Он боялся, что Ханзо сочтет его плохим другом, недоверчивым и скрытным. Фрост отпустила ожерелье, любопытство блеснуло в ее голубых глазах. — Эй, Ханзо? — она замялась, осознав, что назвала мага огня по имени. — А у тебя есть невеста? — Была, — Ханзо отстранился от его прикосновения, и сердце Куай Ляна сжалось. Он не хотел обижать его. Почему-то уход от контакта ощущался болезненно, хотя он бы в жизни не поверил, что будет так себя чувствовать, если всегда целенаправленно избегал любых прикосновений. — Она умерла двенадцать лет назад, мы так и не поженились. — О, — сочувственно протянула Фрост. — Печально. — Это было словно в другой жизни, — вздохнул Ханзо. — А тебе сколько лет? — Фрост выглядела заинтересованной прошлым мага огня. — Тридцать два, — он пожал плечами. — Би-Хану столько же, — она хихикнула. — А Куай Ляну вот двадцать шесть исполнилось недавно, и все еще ветер в голове! — Фрост! — прорычал он. — Но я все равно его ценю, — она толкнула его в бок, и он отвернулся, из вредности увернувшись от дальнейшего прикосновения. Почему-то, к сожалению, привычные ощущения от чужих прикосновений не пропали, хотя с Ханзо все изменилось. — Да, я тоже ее ценю, — он подмигнул Ханзо, — несмотря на ее язвительность. Ханзо наблюдал за ними слишком пристально, будто пытался что-то понять. — Вы… влюблены друг в друга? — наконец спросил он. Фрост посмотрела на мага огня так, будто он сказал полнейшую глупость. Куай Лян вздохнул: — Влюбленность — это последнее, что имеет значение при браках. Она не важна, важен лишь долг. Мой отец дал обещание ее отцу на смертном одре. Я должен буду позаботиться о ней. Так он попросил — чтобы Фрост стала женой одного из сыновей моего отца. У нас разница в возрасте меньше, поэтому я стал женихом, а не Би-Хан. — Понятно, — промолвил Ханзо. — Значит, это договорной брак. — Да, — Фрост фыркнула. — Не то чтобы я хотела — кто вообще бы хотел замуж за Куай Ляна! Он как занудный старший брат, который еще и в неприятности постоянно попадает, но придется... — И я не в восторге, — согласился с ней Куай Лян. — Она мне как младшая сестра. Но так все женятся. Я, наверное, и не видел в деревне влюблённых, только в историях о них читал. Фрост, по крайней мере, — моя семья, а не совершенно чужой человек. — Да, семья, — вздохнула Фрост, непривычно серьезно. — Только ему я могу доверять полностью. Это и утешает. Взгляд Ханзо был полон странных эмоций, и Куай Лян ожидал, что бывший командир выскажет нелестное мнение об их обычаях, но он промолчал. Лишь казался более мрачным, чем обычно. Странное сожаление, даже сочувствие, светилось в его золотисто-карих глазах.