Скрещенные пути

Тот день не предвещал ничего плохого. Они вновь сразились с солдатами Страны Огня. Их мощные военные корабли на паровой тяге высадили десант на побережье. Северяне смогли заманить вражеских воинов вглубь своей территории, где знали все преимущества и недостатки местности, но людей Огня было больше. Куай Лян бился изо всех сил: замораживал ноги по колено, замедлял и дезориентировал, находил слабые места противников и сеял смятение в их рядах, отвлекал и заключал врагов в плотный лед, напрочь лишая их подвижности. Он был магом воды, но истинным оружием его стал лед. Эти импровизации появились благодаря неоднократным тренировкам с Би-Ханом в прошлом, на которых они с братом оттачивали удары и совершенствовали навыки, стремясь найти эффективные комбинации. Порой их новые приемы заставали врасплох даже опытных воинов. Сейчас эти приемы позволяли сбивать с толку людей огня, привыкших к атакам «в лоб» со стороны покорителей воды. Куай Лян увернулся, оставив после себя ледяного двойника, и с триумфом улыбнулся — когда незадачливый противник ударил огненным кулаком со всей силы по серебристой копии его тела и замерз, будучи в мгновении ока скованным плотным сверкающим льдом. Этот трюк был новым в его боевом арсенале, и увидеть его непосредственно в действии оказалось захватывающе. Но увы, надолго его это не задержит. Его пламенное дыхание непременно растопит лед. Куай Лян осмотрел поле битвы в готовности продолжить бой, как вдруг инстинкты его пронзило предчувствие чего-то странного, тревожащего душу. Словно холод пробежался по позвоночнику и расцвел инеем на костях, превращая кровь в лед. Чей-то взор — внимательный, острый — впивался в его затылок. Он почувствовал это слишком отчетливо. Он резко обернулся и встретился взглядом с командиром. Черно-золотые шипастые вставки на традиционной броне армии народа Огня блеснули под лучами арктического солнца. Куай Лян замер. Сердце бешено заколотилось в груди. Скорпион. Этот человек был настоящим бедствием для Северного племени Воды. Он был смертельно — непредсказуемо опасен. Куай Лян знал, что не мастер. Он трезво оценивал свои возможности. Его нестандартные приемы давали преимущество, но реального боевого опыта у него было преступно мало. Они с Би-Ханом записались добровольцами в армию около полутора лет назад, и полгода только оказалось потрачено на тренировки, прежде чем их пустили на поле боя. Что уже являлось успехом, отражающим их стремительный прогресс. Они с братом учились быстро. Но Скорпион намного превосходил его. Куай Лян прекрасно осознавал это. Следовало отступить. В одиночку он ничего не решит. И все же он сжал кулаки вопреки своим мыслям и с вызовом взглянул в золотисто-карие глаза врага. Легко он все равно не дастся. Он будет сражаться до конца, до последнего вздоха. Вместо ожидаемой немедленной (и безжалостной) атаки его оппонент сделал резкий повелительный жест своим подчиненным, давая сигнал к отступлению. Он явно не торопился ввязываться в бой с магом воды, лишь продолжил пристально смотреть, словно пытаясь угадать чужие намерения. Солдаты Огня начали отход, повинуясь своему командиру. — Отходим. Мы уже получили то, за чем пришли, — донес ветер до него. — Основная задача этого наступления выполнена. Куай Лян нахмурился, ощущая подвох, но сейчас от него требовалось позаботиться о раненых, раз уж выдалась удобная возможность, когда его никто не атакует. Он наклонился над Томашем и помог ему подняться, ощупывая оценивающим взглядом рану на боку. Вода заструилась почти без усилий, пульсируя голубым, затянула повреждение и скрепила разорванные ткани. Несмотря на то, что они с братом родились покорителями воды, дар исцеления достался только Куай Ляну. Сражавшиеся рядом товарищи прекратили биться, опустили оружие и в замешательстве следили за скоро отступающими вражескими солдатами. Взоры северян отражали беспокойство и недоумение, а также робкую надежду на победу. — Командир Хасаши, а как же тот маг воды? Разве он не подходит под критерии приказа тоже? — Нам достаточно одного, — в голосе Скорпиона сквозила кривая усмешка. — Он расскажет нам все, что нужно. Тогда, наблюдая за отступающими в сторону океана солдатами, Куай Лян еще не знал, что тот день стал началом конца. Ибо люди Огня забрали Би-Хана.

***

Куай Лян в ярости сжимал кулаки, выслушивая вердикт руководства. Командир их подразделения Лин Куэй, воин по имени Сектор, лишь махнул рукой на его немой гневный взгляд при озвучивании приказа. — Би-Хана мы спасать не будем, Тундра. Они уже ушли, и гнаться за их кораблем бессмысленно на фоне куда более важных задач. Саб-Зиро сам виноват, что попался. Пусть это станет уроком для остальных. Куай Лян едва сдерживался, чтобы тут же не наброситься на командира. Субординация — не шутка, а драка с начальством грозила военным трибуналом. Стиснув зубы, он резко поклонился и при первой же возможности выскользнул из походного шатра. Томаш нашел его у обрыва, рассеянно глядящего вдаль, на просторные белоснежные пустоши, бледного от ярости и страха за жизнь брата. Магов воды из братского Южного племени похищали с пугающей регулярностью, и ни один из них так и не вернулся домой. Слухи ходили самые разные — от абсурдных до леденящих кровь, но правда оставалась неразрешенной тайной. В этот же несчастливый день Би-Хан стал первым похищенным магом из Северного племени Воды. Чертовы захватчики, с яростью подумал Куай Лян. Война длилась более семидесяти лет, но Лорды Огня и не думали успокаиваться. Мирные договоры рассыпались в прах, а экспансионистские амбиции и аппетиты лишь росли с каждым новым правителем, взошедшим на трон. — Куай Лян… — Томаш осторожно коснулся его плеча. Маг воды едва не взорвался, но сдержался. Он знал, что гнев не поможет делу, а срываться на близком друге и товарище он не имел права, как бы он ни был раздавлен. Это оказалось бы полнейшей несправедливостью по отношению к нему. Друг всегда проявлял к нему доброту. — Может быть, еще не все потеряно? — Томаш говорил тихо, но настойчиво, желая утешить, дать надежду, убедить другого. — Би-Хан сильный. Возможно, он сам вырвется. Или его спасут союзники. Царство Земли может вмешаться, либо южные воины. Вдруг отобьют его с этого проклятого корабля? Куай Лян сжал челюсти, пытаясь удержаться от резкого ответа. Надеяться на счастливый случай слишком наивно. Судьбу всегда следует брать в свои руки. Томаш бы еще вспомнил Аватара — мифического покорителя всех четырёх стихий. Но вслух он лишь пробормотал: — Не знаю. Я бы не надеялся ни на что. Нужно будет сообщить отцу и Фрост. После битвы им разрешили ненадолго вернуться в родную деревню — подготовиться к новым сражениям и восстановить силы. Видимо, Сектор таким образом пытался смягчить свой отказ. Они со Смоуком получили два дня отпуска. Отец встретил новость об исчезновении сына с мрачным молчанием. Тем не менее сделать он все равно ничего не мог — годы брали свое. Он давно вышел в отставку. Фрост замерла, услышав о захвате Би-Хана. Она нахмурилась, скорбь сверкнула в ее льдисто-голубых глазах. Куай Лян знал: его невеста уважала старшего брата, прислушивалась к его словам — в отличие от него самого. С ним она часто спорила по поводу и без. Уголок его губ слегка дернулся, когда он заметил на ее шее ожерелье, которое сплел собственноручно. И хотя он, не будучи заинтересованным в ювелирном деле, справился аккуратно, все же он прекрасно видел, что Фрост оно не нравилось. Она носила его только потому, что того требовали традиции. Их брак был предрешен с того дня как Фрост поселилась в их доме, оставшись сиротой. Она была дочерью старого друга отца, и на смертном одре тот взял с их отца клятву: один из его сыновей возьмет в жены его единственную дочь. Каким-то образом все пришло к тому, что женихом стал Куай Лян: видимо, потому что их с Фрост разделяло десять лет в возрасте, а не шестнадцать, как с Би-Ханом. Недавно Фрост исполнилось шестнадцать, тогда как самому Куай Ляну — двадцать шесть. И ему пришлось мучаться с этим чертовым ожерельем на перевалах немалое количество времени — чтобы в итоге наградой оказался презрительный взгляд собственной невесты в торжественный момент неловкой формальной церемонии. Он любил Фрост как младшую сестру, но часто тяжело вздыхал при мысли об их неизбежном браке. Хорошо хоть, что в ближайшие несколько лет можно не торопиться и достаточно пока самого факта заключения помолвки. Он знал, что и Фрост этим недовольна, но чтобы старшие не стыдили ее, она часто изображала на людях покладистость и рвение стать его женой — качества, от которых она на самом деле была весьма далека. Куай Лян с тоской думал о возможной семейной жизни, когда критика с ее стороны лишь возрастет. — Проклятые захватчики, — голос Фрост вырвал его из невеселых размышлений. — Эти ублюдки не имеют никакой чести. Он вздрогнул от неожиданности. Фрост ненавидела любого, кто хоть как-то был связан со Страной Огня или владел магией огня. Раньше они часами проводили в бессмысленных спорах о том, что происхождение не определяет судьбу человека. Но сейчас, вопреки своим же словам, он вспомнил самодовольную усмешку командира Хасаши и сильнее сжал кулаки, ощущая, как дикая злость захлестывает его с головой. Он ненавидел этого человека за то, что тот забрал его брата. — Я не знаю, что мне делать, — Куай Лян уронил голову на колени. Фрост присела рядом, робко касаясь его плеча. Куай Лян застыл, как статуя, стараясь не дернуться, чтобы не обидеть ее. Он испытывал теплые родственные чувства как к Томашу, так и к Фрост, но ему с большим трудом удавалось переносить прикосновения других людей. Всякий раз это казалось пыткой. Только Би-Хану он доверял полностью. И еще… матери. Но она умерла много лет назад. — Би-Хан сильный, — в ее голосе послышалась такая непривычная и совершенно не присущая ей мягкость. — Он справится. — Я так не думаю, — Куай Лян с горечью покачал головой. — Его захватил Скорпион. Этот человек так же опасен, как скорпионы в пустынях Земного Царства. Он сделает все, чтобы Би-Хан не смог сбежать, — он стиснул зубы, испытывая прилив темного, беспросветного отчаяния, пустоты и одиночества. — Сектор отказался что-либо делать. Но… Фрост выжидательно посмотрела на него. Ярость пылала в ее глазах, но ярость эта была направлена не на него. Ибо несмотря на постоянные споры и критику, она часто заботилась о нем в своей манере, доверяла ему, даже защищала перед сплетниками. — Но я найду Би-Хана сам, — он поднялся, аккуратно отстраняя руку невесты. — И никто меня не остановит. Я отправлюсь сегодня же. Во взгляде Фрост читалось одобрение. Но на тот момент он, поглощенный мыслями о брате, не заметил ее подозрительной покладистости. Зря его не насторожило отсутствие привычных споров и критики. Тогда он не понял, что замыслила хитрая бойкая девушка. Не догадался, что она уже решила стать его спутницей в путешествии.

***

Ночью он отплыл в парусной лодке, помогая себе магией воды. Плеск волн серебряным звоном вплетался в уши. Как будто ничего не произошло. Как будто это лишь ночная прогулка с братом. Звезды ярко сверкали на небосводе и опрокидывались искаженными отражениями в черную плоскость океана. Вид был прекрасен. Но тоска сжимала его сердце тяжелыми тисками, ведь брата, любящего красоту ночного неба, не было рядом — он томился в плену, и эта пустота казалась невыносимой. Он шел по следу врагов, цепляясь за хрупкую надежду, что раз брата взяли живым, значит, он им для чего-то нужен. Он не мог даже подумать о том, что может потерять его. Это было выше его сил. Каково же было его изумление, когда Фрост, спрятавшаяся за мешками, выбралась на палубу и стала направлять волны вместе с ним. Он остолбенел, ощутив себя полнейшим дураком. Может, Фрост и права, критикуя его так, — ведь за полночи, пока он следовал за кораблем людей Огня (точнее, в их направлении), он не догадался перепроверить свои вещи. — Что ты здесь делаешь? — голос его прозвучал резко. Но, по крайней мере, раздражение отвлекло от тягостных раздумий. — Ты должна быть дома. — Помогаю тебе не вляпаться в неприятности, Куай Лян, — улыбка Фрост была острой, лукавой и очень довольной. — А то знаю я тебя, без меня попадешь в кучу проблем, а Би-Хана не вернешь. — Фрост, — сердито начал Куай Лян. — Ты не понимаешь, насколько это опасное путешествие… — А ты не понимаешь, что я хочу помочь тебе, Куай Лян. Один в поле не воин. Если тебя тоже захватят в плен, то лучше никому не будет, — глаза девушки вспыхнули от злости. — Если нас всех захватят в плен, то это будет полный провал! — маг воды стиснул зубы, но постарался успокоить свой гнев, чтобы случайно не вызвать большую волну или оледенение, как это случалось в его подростковые годы. — Подумай об отце, он любит тебя как родную дочь! — Томаш присмотрит за ним, он согласился сказать, что мы отправляемся на секретное задание. Чтобы отец не волновался, — Фрост снова заговорила спокойным тоном. — Ты и Томаша подговорила на эту авантюру? — в отчаянии простонал Куай Лян. — Я думал, что хоть он один благоразумен. Я поражаюсь всему этому безумию! — В любом случае, — безапеляционно заявила Фрост, прерывая его возмущение, — у тебя нет выбора: либо я отправляюсь с тобой, либо ты разворачиваешься, чтобы вернуть меня, теряешь кучу времени, а потом вообще никуда не плывешь, ведь тебя к тому времени уже хватятся остальные. Восхитительные перспективы, да? — Ах, проклятье! — Куай Лян отвернулся. — Ты невыносима! — Именно поэтому ты меня так любишь, согласись? — она ухмыльнулась, и это можно было считать почти очаровательным, если бы Куай Лян не был так хорошо знаком с ее характером. Он вздохнул и принялся с преувеличенным рвением направлять лодку, покоряя волны. К сожалению, хитрая девчонка была права. Он не мог рисковать потерять еще больше времени, ведь и так разрыв в расстоянии оказался приличным. Он шел в том же направлении, куда уплыл корабль магов огня, но догнать его на парусной лодке было той еще задачей. Если он развернется назад, то никто не гарантирует, что он сможет потом найти брата. Би-Хана за это время вполне могли передать в руки другим подразделениям. Он вздохнул снова, полностью погрузившись в работу мышц и сосредоточившись на магии, направляющей волны океана. Он не хотел сейчас задумываться о возможных и неизбежных последствиях своего поступка. С того дня, как обнаружат их с Фрост побег, он станет считаться дезертиром, и позор непременно падет на него, когда он вернется. Но все это совершенно неважно. Нужно вернуть Би-Хана домой. Наказание за неповиновение он примет позже. Главное — успеть. И волны, всегда более послушные, чем собственные мысли, подчинялись ему беспрекословно, ускоряя движение лодки, разрывая расстояние между ним и братом.

***

Ханзо расхаживал по палубе, ощущая прилив привычного воодушевления. Очередная боевая задача была успешно выполнена. Они захватили мага воды, и теперь у них появился шанс раскрыть секреты новых ледяных приемов — осталось только дождаться того момента, когда северянин расколется. Правда, пленник оказался упрямым и несговорчивым. Угрозы не пугали его. Он упорно молчал. Ханзо знал, что придется постараться, чтобы он заговорил. Найти стимул. Мысли Ханзо невольно обратились к другому магу воды — вероятно, брату пленника, если судить по схожим чертам. При воспоминании об улыбке и ясных, светло-голубых глазах, подобных зимнему солнечному небу, что-то в нем волновалось, но это все не имело никакого значения. Они неоднократно пересекались на поле боя, и этот ледяной маг, несмотря на малый боевой опыт, уже успел доставить немало проблем его людям. Однако он, как ни странно, не старался убить — только ранить, дезориентировать, отвлечь. Это… удивляло. Ханзо думал, что многие ненавидят народ Огня, не понимая прогресса, который они несут, и желания помочь развиться другим народам. Тот маг воды почему-то вызывал интерес, притягивал взгляд. Его приемы были неожиданными, но изящными и остроумными. Он перебирал в памяти их предпоследнюю схватку — лед, взметнувшийся веером, загасил огненные снаряды, а затем рассыпался алмазной крошкой, отражая солнечные лучи; усилил преломлением яркость света и ослепил на мгновение его солдат. Ханзо в тот миг едва сдержал восхищенную улыбку. Прекрасная тактика. Превосходная. Жаль, что он враг. Будь у Ханзо такой солдат, они бы имели много преимуществ в сражениях. Но маг воды никогда не станет сражаться на их стороне. Это аксиома. Ханзо спустился в каюту, где держали пленника. Тусклые масляные факелы чадили, запах морской соли смешивался с железом. — Он не раскололся, сэр. А пытки вы применять запретили. — Что ж, я поговорю с ним, — Ханзо пожал плечами. Он знал, что пытки — вариант чаще всего бесполезный, несмотря на то, что некоторые командиры считали их жизненной необходимостью. Под страхом боли можно признаться в чем угодно. Точность подобных признаний невелика. Нет, ожидание и неизвестность своей судьбы, подвешенность своего положения действовали гораздо лучше. Эффективнее было ждать, пока идеалы пленника не побледнеют перед серой чередой неопределенных дней и спасением не станет хранившаяся в недрах памяти информация, чтобы произошло хоть что-нибудь, хоть какая-то перемена. Ханзо вошел в каюту. Пленник был скован цепями. Он смотрел в круглое крохотное оконце на взошедшую вечернюю луну, сидя на соломенной лежанке. Кормили его всегда крайне осторожно, следили бдительно, дабы маг воды не попытался применить свою силу, чтобы сбежать. Ханзо не собирался оставлять лазеек и слабых мест. — Ну здравствуй, маг воды! Или лучше сказать «маг льда»? Пленник злобно ощерился. — Если ты думаешь, что сломаешь меня, Хасаши, ты глубоко ошибаешься. — О, я не собираюсь тебя ломать, — Ханзо подошел ближе, улыбнулся почти дружелюбно. — Мне лишь нужно, чтобы ты был покладистым. Можно начать со знакомства. Твое имя, солдат? — Ты не получишь его, — маг воды сверкнул глазами. Они были почти того же оттенка, что и глаза его брата, но все же совершенно другие. Ханзо никогда бы их не спутал. — Ты ничего от меня не получишь, огненный ублюдок. — Что ж, — Ханзо пожал плечами в притворном разочаровании. — Жаль, что твой брат ускользнул от нас. Но в следующий раз ему так легко не уйти. Может быть, он окажется более сговорчивым. На самом деле, конечно, услышь это его солдаты, они бы сильно удивились, ибо Ханзо сам приказал не трогать другого мага льда. Но сейчас необходима была провокация. И северянин отреагировал на нее. — Вам никогда не поймать Куай Ляна, вы, мерзавцы! — в глазах его читался отчетливый страх. Ханзо едва заметно кивнул самому себе. Необходимо было вырвать информацию. Первый камень в фундамент заложен. Потихоньку маг воды будет выдавать и остальные куски информации. Начав раз, легче сделать все остальное. — Значит, его зовут Куай Лян, — Ханзо улыбнулся, на этот раз вполне искренне. Имя мага воды на устах звучало мелодично, приятно, и сердце его вновь взволнованно трепыхнулось. — Красивое имя у твоего брата. Маг воды посмотрел на него широко раскрытыми глазами. Он осознал свою ошибку. — Даже не смей трогать его, иначе заплатишь, клянусь тебе! — О, не волнуйся, — Ханзо подошел ближе. — Ни один волос не слетит с его прелестной головы… если он все расскажет. Или ты прекратишь быть таким неразговорчивым. В глазах пленника отражалась глухая ярость, столь же глубокая, как и его отчаяние. Брат был дорогим человеком для него. Ханзо усмехнулся. Он не собирался причинять боль Куай Ляну, если обстоятельства сложатся таким образом, что он захватит его в плен. Но неопределённость, недоговорки были эффективны. Недосказанность — недооцененный, однако прекрасный инструмент, действующий на нервы глубже, чем прямые угрозы. Игра с чужим воображением работала идеально во многих случаях. — Ты все равно ничего от меня не получишь, — прошипел маг воды. — О, но я уже получил. Имя твоего прекрасного брата, чем не ценная информация, — маг огня отвернулся и зашагал к двери, мысленно отсчитывая секунды про себя. Раз. Два. Три. Плевок пленника, превратившийся в несущуюся вслед ледяную иглу, был ожидаем. Ханзо, не разворачиваясь, сжег ее на подлете. Обернулся, усмехнулся снова. — Твои манеры далеки от приличных, маг льда. Но у тебя достаточно времени поразмыслить над тем, чем бы ты мог с нами поделиться. Где вы нашли свитки? Что за приемы? Как им противостоять? Подумай над этим. Подумай хорошенько. Глухой рык стал ему ответом. Цепи звякнули. Ханзо вышел, с тяжелым звоном захлопывая металлическую дверь.