Скрещенные пути

Куай Лян задумчиво осмотрел оживленный рынок деревни. Деревня считалась нейтральной, здесь торговали как люди Земли и Воды, так и выходцы из страны Огня. И все же он волновался, не в силах избавиться от ощущения того, что они легко могли попасться врагам, пусть территория и не была под контролем солдат Огня. Фрост активно торговалась с продавцом фруктов. Ее реплики, такие как «грабеж среди бела дня», «по рукам» и «да я у себя в огороде такие запросто могу вырастить, уж больно надо», раздавались по всему рынку, и маг воды поспешно оглянулся, опасаясь, что они привлекли излишнее внимание. Но, видимо, здесь подобный торг являлся нормой, поскольку вскоре к Фрост присоединились и другие покупатели, с не меньшей театральностью изображая уходы и переругиваясь с торговцами из-за цен на дыни. Он нервно усмехнулся, подумав о том, что они с Фрост на деле дынь в глаза-то не видели, однако его невеста вела себя очень убедительно, что вызывало его невольное восхищение. Почти три недели беспрерывного плавания в открытом океане привели их сюда, в эту земную точку, где они наконец смогли догнать нужный им корабль. Припасы подходили к концу, и вопрос об их пополнении не подлежал обсуждению. Пока деньги у них оставались, но в дальнейшем Куай Лян собирался браться за любую предложенную работу, чтобы они могли продолжать свое путешествие. Он цеплялся за хрупкую надежду, что им удастся освободить брата прямо здесь, после чего они смогли бы спокойно вернуться домой, на родные заснеженные пустоши. Если он все сделает быстро, то Сектор, быть может, даже снова примет его в свой отряд и закроет глаза на его дезертирство. Затем его внимание привлекло что-то странное. А точнее, кто-то. Прохожий, идущий мимо, обычный, на первый взгляд, но что-то в нем заставило инстинкты Куай Ляна насторожиться. Холодок пробежался по спине. Вопреки внезапному отвлечению, его тревога не отступила, а лишь усилилась. Куай Лян снял традиционные одежды, заменив их нейтральным коричневым плащом. Капюшон плаща, накинутый на голову, скрывал его лицо. Ни к чему сильно светиться и выдавать свои корни. Правда, сейчас меры предосторожности все равно оставались половинчатыми и оттого совершенно бессмысленными, ведь Фрост наотрез отказалась переодеваться в его одежду! Пока что на начальном этапе пути это сильно не мешало, поскольку всегда можно было притвориться, что он наемник, сопровождающий младшую сестру для ее безопасности. Но над говором и над тем, чтобы цвет глаз, выдававший его северное происхождение, не бросался во внимание другим людям, необходимо было хорошо поработать. Он разговаривал чересчур странно для представителей из Царства Земли, слишком легко раскрывал себя. Легенда о наемнике из большого срединного континента вышла бы неубедительной, а в дальнейшем следовало придерживаться ее, чтобы не вызывать сильных подозрений. Северяне нечасто забредали далеко от родных земель. Если Хасаши узнает, что за ним гонятся, то бесчисленные ориентиры прорастут на городских площадях как сорняки, и им с Фрост придется гораздо сложнее. Локоть прохожего случайно задел его, когда они поравнялись. Куай Лян прищурился. В незнакомце было что-то необычное и подозрительно знакомое, будто их пути уже где-то пересекались. Ощущение дежавю показалось поразительно ярким, ошеломляющим. — Простите, я не хотел вас задеть, — голос мужчины оказался приятным и подспудно излучал внутреннюю силу, уверенную и спокойную. Золотисто-карие глаза взглянули с вежливым беспокойством. Куай Лян замер, дыхание его перехватило где-то в горле. Этого просто не могло быть. Командир Хасаши, Скорпион, разгуливал на рынке, выдавая себя за простого путешественника! Он резко отвернулся, опасаясь, как бы маг огня его не узнал. Сердце бешено колотилось в груди от адреналина. Враг прямо перед ним! Он не знал, насколько у того острая память, но рисковать точно не собирался. Лучше показаться грубым, чем быть узнанным. Командир Хасаши сделал паузу, словно хотел сказать что-то еще, но остановился на полпути, анализируя неприветливую спину путника, и, пожав плечами, зашагал своей дорогой. Куай Лян наблюдал за ним краем глаза. Он знал, что не имеет никакого права упускать такую удачу. Или невезение, саркастичный внутренний голос порой бывал слишком громким. Но маг льда уже направился за Скорпионом, держась на аккуратном отдалении. Необходимо было узнать, куда он движется, что он задумал, какие планы у врагов. Понять, зачем они схватили его брата, и, возможно, вывести из строя командира Хасаши, если звезды сойдутся, чтобы оставить других солдат уязвимыми, не опасаясь главной угрозы в момент освобождения брата. Несмотря на предельную внимательность командира на поле боя, сейчас тот выглядел отрешенным, не оглядывался по сторонам. Куай Лян следовал за ним, и они уходили все дальше от деревни, в направлении тенистых объятий леса. Маг воды с запозданием понял, что не предупредил Фрост о своей отлучке, но в какой-то мере это было и к лучшему, поскольку она наверняка попыталась бы остановить его. В конце концов, времени все равно не оставалось, чтобы подать ей знак. Ему нужно было немедленно последовать за командиром, пока тот не пропал из виду. Он все объяснит ей, когда вернется. А ты уверен, что вернёшься? — поддразнило подсознание. Внутренний голос на этот раз принял тон и форму голоса командира Хасаши. Тот был силен, опытен и непредсказуем. Куай Лян же, в противовес ему, был всего лишь обычным солдатом. Соперничать с таким противником на равных он не мог. Но когда на кону стояла возможность спасти брата, узнать информацию, он не имел права отступать. Проселочная дорога сменилась опушкой, а затем узкими лесными тропинками. Хасаши шел слишком беззаботно, даже насвистывал какую-то песенку. Куай Лян следовал за ним, прячась за деревьями и стараясь ступать бесшумно. Маг огня ни разу не оглянулся. И это настораживало, выглядело крайне подозрительным. Прежде чем маг воды решил что-то срочно предпринять, пока враг не завел его в ловушку, командир обернулся и улыбнулся — искренне, светло. — Как долго ты еще собираешься прятаться, Куай Лян? — его ясный сильный голос звучал слишком радостно. Будто Хасаши увидел старого друга, а не врага на поле боя. Куай Лян замер, осознав, что сердце бьется где-то в горле. Таки невезение, да, с горечью мелькнуло у него в голове. Он все же вышел, решив, что скрываться больше нет смысла. Чертов маг огня еще и имя его знает! Злость вспыхнула в нем от этой мысли, и он атаковал. Ледяные клинки полетели в сторону командира, однако он увернулся, двигаясь стремительно и грациозно. Огонь был подобен воде, огненные хлысты сменяли друг друга, но Куай Лян все же отскакивал и уклонялся от чужих ударов, приближаясь к противнику. Враг времени даром не терял. Помимо огня, он выхватил и метнул оружие — кинжал вонзился в плащ мага воды, приковав его к ближайшему дереву. Куай Лян чертыхнулся про себя. Он не успел снять неудобную одежду, поскольку бой между ними завязался почти мгновенно. Он совсем забыл о плаще, когда решил последовать за врагом. Он метнул ледяные клинки — снова, создал ледяной барьер, надеясь выиграть время, пока освобождает себя из ловушки. Маги огня не сразу могли расплавить его лед. Он долго и упорно работал над тем, чтобы создать такую модификацию льда. План почти удался, поскольку плащ, пусть и порванный, теперь не сковывал его движений. Однако Хасаши разрушил его частичный успех. Кунай с цепью разбил его лед, и прежде чем маг воды успел что-то придумать, увернуться или контратаковать, маг огня уже направил цепь на него, сковывая снова, лишая возможности ударить приемами магии воды в ответ. Он был слишком подвижен, слишком опытен. Куай Лян сжал зубы от досады, создавая ледяную поверхность под ногами мага огня, но тот лишь проскользил по ней, будто ожидал этого, и обвил цепь вокруг дерева — связав и сплавив ее концы. Куай Лян дернулся в напрасной попытке освободиться. Щеки его горели от ярости и стыда из-за того, как легко его победил маг огня. Он не мог пошевелиться — слишком крепко скован, слишком мало свободы. Хасаши подошел к нему, на губах играла довольная улыбка. — Ну вот мы и встретились, Куай Лян. Почему же ты не оценил мой подарок тебе? — маг огня положил руки ему на шею — прикосновение было одновременно обнажающим, исследующим и предупреждающим. Куай Лян замер, сглотнул. Теперь и пальцы в жест не сложить, как он надеялся. Сердце колотилось где-то в горле. Он никогда не был в более беспомощном положении, чем сейчас. Маг огня мог легко убить его, стоило ему только высвободить свое внутреннее пламя. Но отчего-то маг воды совсем не боялся. Он чувствовал лишь ярость и сильное смущение, которые переплетались в его разуме в странный тяжелый ком. — Что еще за подарок? — он знал, что не следовало вступать в диалог на условиях врага, отзываться на его провокации, однако не смог удержаться. — Я не взял тебя в плен, хотя ты тоже владеешь приемами льда. — Он приблизился почти вплотную. Куай Лян стиснул зубы, жалея, что не может ничего сделать. Его руки были связаны — из-за нынешнего положения не осталось ни намека на возможность жеста для использования магии. — Ты забрал моего брата! — прорычал он. Гнев почти захлестнул его. И все же он не позволил импульсу овладеть им полностью. Слишком многое зависело сейчас от его способности трезво оценить ситуацию, чтобы иметь шанс хоть как-то ее изменить. — Да, — подтвердил командир. — Мне нужно знать, где вы нашли все эти приемы, как им противостоять. Свитки, учителей, техники — все. Куай Лян прищурился. Маги огня считали, что это уже существующая тайная техника боя? А ведь они с братом придумывали все сами... Если бы не его опасное положение, он бы даже почувствовал себя польщенным. — Ты думаешь, я тебе вот так просто все расскажу, командир Хасаши? — Он усмехнулся. — Слишком многого хочешь. Может, мне еще и поцеловать тебя на удачу? К его изумлению, командир опустил взгляд, щеки его едва заметно покраснели. Но выражение лица при этом оставалось спокойным и уверенным. — Такой же несговорчивый, как твой брат? — маг огня поднял бровь. — Жаль, жаль. — Значит, и брат мой не говорит, — Куай Лян улыбнулся, однако внутри полыхала острая тревога. Если они его пытают, если он не успеет его спасти… Страх холодной змеей впивался в сердце при этих мыслях. Возможно, что-то отразилось на его лице, потому что командир приблизился к нему, губы почти коснулись уха, когда он прошептал: — Не бойся, я не сторонник пыток. Мы же не варвары, в конце концов. Куай Лян резко вздохнул. Тело на близость врага реагировало странно. Он слишком сильно волновался. — Не варвары? — Голос его звучал все же ровно, несмотря на внутренние эмоции. — А кто вы тогда? Захватываете, воюете, совсем не можете жить в мире с другими народами. — Мы и сами были бы рады жить в мире. Но вы ничего не понимаете. Прогресс и обычаи народа Огня не остановить. Вы же все упрямо цепляетесь за старые традиции, за бессмысленные догмы. Куча правил, отсталость в технологическом плане, социальное неравенство. Договорные браки, что за дикость, — Хасаши явно верил в то, что говорил. Куай Лян закрыл глаза. Стук сердца был слишком быстрым, и он знал, что враг это почувствовал. И все же он не мог ничего с собой поделать — не тогда, когда был в таком положении, не тогда, когда горячие пальцы прикасались к его шее почти нежно, словно и не угрожали. Когда командир затронул в своей речи браки, Куай Ляну невольно вспомнилась его невеста. Он стиснул зубы, не желая признавать той горечи, что поднялась в нем из-за слов мага огня. Они действительно цеплялись за старые, изжившие себя традиции. Он знал, что Фрост несчастлива из-за мыслей об их браке. Да и сам он не горел желанием. Но отец дал обещание своему умершему другу. Если они с Фрост откажутся вступать в брак, они станут париями, их будут поливать презрением, подвергнут позору. В суровых полярных условиях это почти смерти подобно. Он не мог рисковать добрым именем своей семьи, честью отца, честью Фрост. Но правда заключалась в том, что сердце его отчаянно противилось происходящему. Он старался не думать, не вспоминать о грядущем браке, однако его истинные чувства бурлили всегда, маскируясь под постоянное раздражение. И все же он знал, что командир Хасаши не прав. — Войной не навязать прогресс. Правильные светлые идеалы не должны пачкаться в крови тех, кто им противится. Иначе они изначально были построены на лжи. — Война — двигатель прогресса, Куай Лян, — возразил маг огня. Тем не менее, голос его прозвучал неуверенно, а пальцы на шее мага воды дрогнули. Значит, все же сомневается, мелькнула мысль. — Двигатель прогресса — это люди, командир Хасаши. Люди, верящие в светлое будущее, люди, желающие помочь окружающим. А война убивает людей. Люди страдают, веры и надежды становится все меньше. Как в таких условиях возникнуть прогрессу? Маг огня не ответил, взгляд его был задумчив. Пальцы отрешенно провели по линии пульса Куай Ляна, и маг воды с трудом сглотнул, ощутив, как кожа покалывает от контакта, будто по ней пробежали искры. Все это было слишком интенсивным, но отчего-то привычного отторжения и страха от чужой близости, от прикосновений он не чувствовал. Только волнение… даже вдохновение. Возможно, это был адреналин. В конце концов, сама ситуация оказалась необычной, происходящей впервые. Если бы привычные мучения от прикосновений сохранялись, то было бы гораздо сложнее сконцентрироваться. Правда, и сейчас отчего-то было трудно сосредоточиться. Поскольку по какой-то неведомой ему причине само столь близкое присутствие другого человека волновало, воспламеняло. Куай Лян знал, что щеки его горели, что эмоции были чуждыми и неподобающими, однако сделать с этим ничего не мог. Не тогда, когда командир Хасаши стоял так близко. Не тогда, когда со стороны их могли бы принять за влюблённых. Исключая лед и цепи, конечно же. Сама лишь эта странная мысль усилила его смущение. Но и другая мысль пришла вслед за ней. Сам маг огня тоже выглядел отвлеченным, не таким бдительным, каким бывал на поле боя. Руки его слегка дрожали, голос казался хриплым и взволнованным, говорил он с легкой запинкой, паузами. Быть может, несобранное настроение командира могло бы помочь самому Куай Ляну? Надо только сбить его с толку, ошеломить, чтобы он убрал руки с уязвимой шеи, а Куай Лян смог бы выиграть пару мгновений для того, чтобы заморозить и разбить сковывающие его цепи. Что же ему сделать? У него не так много возможностей в его положении. Руки его связаны, тело лишено подвижности. Он мог бы попытаться укусить мага огня, но это чревато необратимыми последствиями, ибо от боли и неожиданности его враг мог бы использовать огонь, а это верная гибель. Необходимо что-то еще, то, что удивит, и при этом не причинит боли. Нужно лишь, чтобы его руки соскользнули. Чтобы внимание рассеялось. Хасаши был так близко, что губами Куай Лян мог прикоснуться к его уху. Идея загорелась в нем. Неожиданное касание, лишенное агрессии, могло бы сбить с толку, ибо это последнее, чего ожидаешь от врага. Если тот выпустит его шею, то можно будет без риска сотворить чары. Пальцы мага воды все же могли сложиться в жест. Ему необходимо только заморозить. Лед не всегда требовал плавных движений, как управление жидкой водой. Главное, что они с Би-Ханом поняли, — многое зависело от воображения, от готовности переступать привычные границы. Кончики его ушей запылали от осознания того, что ему предстоит сделать. Смущение затопило его, но вместе с тем и решимость. Он знал, что план был глуп и рискован. Фрост убила бы его за то, что он вообще додумался до такого решения, ведь слишком много всего могло пойти не так. Командир мог испугаться прикосновения, дернуться, обжечь его или даже убить, если пламя окажется слишком сильным. Но Куай Лян не боялся. Он знал, что это — его единственная возможность. Когда Хасаши доставит его на корабль, сбежать будет гораздо сложнее. А сейчас они одни. Рискнуть стоило. Он, как мог, дернулся, пытаясь подобраться поближе. И маг огня невольно помог ему, наклонив голову, словно задумавшись о чем-то отвлеченном. По телу пробежались мурашки. Но думать об этом было некогда. Губы скользнули, обхватывая мочку уха. Прикосновение пронзило его нервы — по спине будто прошлось электричество. Это оказалось непередаваемо. Он не мог даже представить себе, что прикосновение к кому-то может быть чем-то иным, кроме пытки, а уж тем более — что оно способно приносить удовольствие. Тем более столь сильное, что дыхание перехватывало от волнения. Куай Лян резко выдохнул, ощущая, как сердце бьется так, словно вот-вот выскочит из груди. Он знал, что нельзя останавливаться — пока командир не опомнился, не оттолкнул его. Изумление не продлится долго. Его губы скользнули дальше, касаясь шеи, горячей кожи. Все это было безумием, но безумием сработавшим. Тело мага огня дрожало, с губ его сорвался приглушенный полустон-полувздох. — Куай Лян, что ты… — Его голос звучал ошеломленно, почти нежно, и эта уязвимость заставляла кровь кипеть. Но он знал, что должен сделать. Руки Хасаши соскользнули с его шеи, коснулись груди — слишком теплые руки, слишком бережные касания для того, кто являлся его врагом. Куай Лян поцеловал участок его шеи еще раз, ощущая, как вздрагивает маг огня от его прикосновений. Он отвлекся. Отпустил его горло. Ему повезло. Это… сработало. Неважно, что сам он дрожал тоже. С трудом он сосредоточился на выполнении жеста. Но начав раз, оказалось легко проделать все остальное. Цепь сломалась, высвобождая его руки. И прежде чем командир успел опомниться, как-то отреагировать, Куай Лян поймал его в захват, поменял местами их позиции, прижал к дереву и сковал его руки льдом. Он использовал ту модификацию льда, что не таяла даже при температуре плавления железа. Хасаши дернулся, попытался вырваться, но Куай Лян не дал ему этого сделать, замораживая ноги по колено. Отступил и сосредоточился на окончательном штрихе. Обрывки цепи все еще болтались на его запястье. Сердце колотилось как бешеное от провернутой авантюры. Цепью он обвил тело мага огня, чтобы наверняка задержать его. Затем отошел, чтобы оценить результат. Командир смотрел на него с невыразимым шоком, глаза его отражали странные, обжигающие эмоции. Но гнева не было. Пока что, решил Куай Лян. Еще осмысливает происходящее. — Ты… — Голос мага огня не слушался его, зрачки расширились. — Ты… — Не стоило подходить так близко, командир Хасаши, — Куай Лян улыбнулся — ярко, искренне. Впервые за долгие годы он чувствовал легкость, свободу, почти что счастье. У него даже получилось сотворить модификацию льда, которая всегда удавалась ему с трудом. Он всего несколько раз в жизни смог осуществить подобное на чистом вдохновении. Эйфория от победы была опьяняющей. Куай Лян не смог удержаться, подошел сам, расстегнул ворот плаща, обнажая горло врага. Теперь маг огня почувствует себя в его положении. Пальцы коснулись пульса, бившегося так же интенсивно, как и его собственный. Прикосновение ощущалось заряженным, притягивающим. Хасаши замер, пристально смотря ему в глаза. Что-то читалось во взгляде — очаровывающее, сковывающее, гипнотизирующее. В золотисто-карих глазах его не отражалось страха, хотя маг огня знал, что Куай Лян мог легко убить его одним движением. — Я отправлюсь спасать моего брата. А ты можешь подумать над нашим разговором и своими идеалами. Не волнуйся, лед растает через два часа. Мне хватит времени. Он приблизился почти вплотную, почему-то не опасаясь того, что маг огня попытается обжечь его, выдохнув пламя. — Целовать на прощание не буду, — маг льда хотел бы, чтобы это прозвучало как насмешка, однако голос его дрогнул, щеки предательски покраснели. Правда, кровь к лицу Хасаши прилила тоже. Тот следил за ним, не отрываясь, не в силах произнести ни единого слова. — Может, в следующий раз. Куай Лян неохотно отступил, испытывая смущение, смешанное с эйфорией. Говорить последние слова он не планировал, это вырвалось само. Он в последний раз посмотрел на мага огня и убежал, зная, что сейчас он сможет освободить своего брата. Сердце билось в его груди сильно и уверенно, и он чувствовал себя живым, как никогда на свете.