Скрещенные пути

Они вышли в город. Необходимо было продать часть эликсиров, обменять их на лекарства. Куай Лян надеялся сторговаться с аптекарем, возможно, произвести обмен некоторых ингредиентов, а также выручить хоть какие-то деньги. Ханзо, как всегда, решил отправиться с ним. А Би-Хан, явно не доверяя магу огня, настоял на том, чтобы сопровождать их тоже. Путь от лагеря к городу проходил в напряженном молчании. Куай Лян не знал, на какую тему будет безопасно завести беседу, а Ханзо и Би-Хан совсем не собирались ему помогать. В итоге он плюнул на попытку завязать разговор, решив, что молчание не такой уж и плохой вариант по сравнению с возможным конфликтом. Он чувствовал взгляд Ханзо на себе, уже привычный к тому, что возлюбленный почти всегда смотрит, наблюдает за ним. Это казалось приятным, словно пока маг огня глядит на него, он в безопасности, под защитой. Маг воды часто поворачивался к Ханзо, ловил на себе его взгляд, который тот и не думал прятать, и улыбался, ощущая тепло в груди. Ночной сон рассеялся, и больше вспоминались их романтичные моменты. Куай Лян расспрашивал Ханзо о рисовании, ибо до того не знал, что возлюбленный занимался им, и надеялся в будущем, что тот нарисует что-нибудь для него, когда они окажутся в безопасном месте, когда выдастся возможность купить бумагу и угольные карандаши. Он помнил многообещающую улыбку мага огня, его восхищенный взгляд и уверенные слова о том, что он знает, что нарисует первым, а точнее кого. Румянец слабо выступил на щеках. Порой его изумляло, что Ханзо — сильный, решительный, прекрасный человек — видит в нем что-то особенное, великолепное, обожает все его черты, принимает все его слабости. Это заставляло порой ощущать дрожь от того, насколько все это захватывало. И некоторый страх, что вдруг он разочарует возлюбленного, что тот увидит, что на самом деле ничего в нем нет, чтобы относиться так. Но Ханзо лишь сильнее проявлял обожание, страсть, восхищение, будто не мог налюбоваться им, насытиться их связью. И правда заключалась в том, что и сам Куай Лян не мог — его все тянуло к магу огня, он ловил все прикосновения и взгляды едва ли не с предвкушением, внутренним нетерпением, даже жадностью, пусть и пытался это скрыть. Он не привык к такому открытому выражению чувств, к неприкрытой истине, но и прятать что-то от возлюбленного не хотел тоже, позволяя ему увидеть все его реакции — смущение, желание, радость, даже дрожь от потери самообладания рядом с ним. Он не мог себя сдержать порой, однако и Ханзо терял контроль рядом с ним, открывался и не скрывал ничего, даже как будто с гордостью глядел на него — мол, я твой, посмотри, что ты со мной делаешь, как на меня влияешь, это все ты, и я люблю это, люблю тебя. И я готов погрузиться во все чувства, что даешь мне ты, лишь бы ты продолжал, лишь бы это никогда не заканчивалось. Однако сейчас, как и всегда это было, день не принадлежал им. Обязанности и дела требовали их участия. Пока им везло, погони не ощущалось. Но это только пока. Очень скоро Шанг Цунг опомнится. Если уже не опомнился. Вполне возможно, что действует он тайно. Впрочем, думать об этом лишь себе хуже делать. Лучше разбираться с текущими задачами. А сейчас старший брат пристально следил за Ханзо, Ханзо смотрел так же внимательно на Куай Ляна, а сам Куай Лян на дорогу, опасаясь разбойников или притаившейся засады. Необходимо было сохранять бдительность. Хотя он и знал, что брат и возлюбленный тоже ее проявляют. Они прибыли ближе к полудню. Солнце висело высоко в небе, опаляло кожу. На главной площади было людно, слышались смех, оживление, ругань. Куай Лян нашел нужную вывеску, и они втроем зашли внутрь. В помещении оказалось прохладно. Полная низенькая женщина лет сорока-сорока пяти вышла к ним. — Чего желаете, господа? Ханзо подошел к ней, принялся вести диалог. Куай Лян доверял ему, ибо знал, что маг огня лучше разбирается в ценах и сможет вести себя естественно, ибо в прошлом, будучи командиром Скорпионом, часто беседовал с гражданскими, снимая знаменитую броню. Би-Хан выглядел напряженным, но не вмешивался в разговор. Когда речь зашла об эликсирах, Куай Лян аккуратно развязал тесемки дорожного мешка и выставил на прилавок все, что хотел продать. — А вы слышали, что недавно маги воды сбежали из тюрьмы? Огромная группировка бродит где-то в лесах, скрывается от властей. И помогал им никто иной, как бывший командир Хасаши, — женщина принялась рассматривать эликсиры, вертела скляницы на свету, проверяла содержимое, по капле отливая на специальные анализаторы, отражающие вязкость, цвет, консистенцию и запах. — Да? — удивленно отозвался Ханзо. Он выглядел искренне шокированным. — Наверное, командующий Шанг Цунг в ярости, что не уследили? Би-Хан сжал кулаки, не отрывая глаз от мага огня. Куай Лян бросил ему предостерегающий взгляд. Веди себя естественно. Мы просто путники. Ханзо не выдаст нас, не волнуйся. — О да, слышала, что виновных наказали, чтобы впредь лучше охраняли все. Даже работники котельной получили штрафы за то, что поддались врагу. Говорят, с бывшим командиром Хасаши был Ледяной Демон. Ничего удивительного, что работники все рассказали ему, учитывая его дьявольские чары. — Ледяной Демон? — в замешательстве пробормотал Куай Лян. Он помнил, как пытался договориться с работниками, чтобы они показали, как работает система водяного отопления, взамен пообещав отпустить их. Он не хотел никому навредить. — Именно — Ледяной Демон, — с жаром подхватила женщина. — Это настоящее бедствие для народа Огня. Наш герой, знаменитый Скорпион, командир Хасаши, что самоотверженно сражался на самых дальних рубежах ради величия нашей Родины, променял все на синеглазого демона, стал предателем! Конечно же, все произошедшее неслучайно! Ледяной Демон готовился, искал слабости нашего командира, чтобы потом обольстить… хотя, какой там уже «нашего», — с горечью махнула рукой она. — Ледяной Демон украл его сердце, заставил позабыть о чести, обо всем… Наверняка это какое-то колдовство или гипноз. Магия воды не изучена полностью, а водные племена живут на краю мира, где тьма и свет имеют четкие границы, где грань между миром духов и миром людей истончается… Ледяной Демон заставил командира Хасаши забыть обо всем, вызвал у него губительную, саморазрушающую страсть, превратил в свою тень… — Да как вы смеете? — прошипел Би-Хан. — Ледяной Демон… скажете тоже, когда это Скорпион… Куай Лян положил руку брату на плечо. Страх бился птицей в сердце. Нельзя, нельзя так реагировать. Нужно вмешаться, пока не стало слишком поздно. — Простите моего брата, — прервал он речь Би-Хана прежде чем тот успел высказать что-то компрометирующее. — Просто для него тема с предательством командира Хасаши… очень болезненная. Он так восхищался им… — старший брат бросил на него убийственный взгляд. Ханзо едва заметно усмехнулся. — А Скорпион внезапно все бросил ради… Ледяного Демона. — О, голубчик, — женщина всплеснула руками. — Не бойся, я понимаю твой гнев. Мой сын так же восхищался Скорпионом, мечтал быть похожим на него. Он до сих пор в ярости, надеется когда-нибудь сразиться с Ледяным Демоном. Говорят, кожа его чиста, как снег, глаза прозрачны, как лед, и заставляют смотреть в них как в океанские бездны, а движения нечеловечески быстры. Говорят, он прекрасен — его красота лишает воли. Я вот думаю, что он и не человек вовсе, а дух, вызванный шаманами Северного племени Воды, чтобы погубить командира Хасаши, а может, и остальных доблестных воителей, что сражаются там… Примет облик, очаровывающий и обольстительный, и любой смертный забудет обо всем… — Ну уж нет, околдовывать кого-то из смертных он не будет, кроме… — на этот раз сердитого взгляда Куай Ляна удостоился Ханзо, и тот осекся. К счастью, женщина не успела заметить ничего странного. — Да, Ледяной Демон, должно быть, дьявольски прекрасен, — вздохнула женщина. — Иного объяснения и не найти измене командира Хасаши. — Он прекрасен… — с некоторой мечтательностью протянул Ханзо, но, опомнившись, добавил. — Ну, так мне рассказывали очевидцы. Куай Лян ощутил, что предательски краснеет, и отвернулся, проверяя эликсиры. Ханзо продолжил: — А вы не думали, что командир Хасаши мог сам сделать свой выбор? Что, если здесь не замешано колдовство или что-то прочее, несуществующее? Что, если он усомнился в идеалах Страны Огня? Что, если неправы мы, и объединения народов не достичь через завоевание? — голос его стал более резким. Би-Хан посмотрел на бывшего командира с некоторым изумлением. — Да вы идеалист, — рассмеялась женщина. — Нет, другие не поймут наших идей иначе как через язык силы. Это необходимое зло. Вы поосторожнее с такими речами, я-то не скажу, но некоторые не любят сомневающихся, это может быть чревато проблемами на работе и в целом с положением в обществе… видно, что у вас благородное происхождение, пусть и дела ваши явно не в лучшем состоянии. — О, не волнуйтесь за мое положение, — усмехнулся Ханзо. — Мне ничего не грозит. Разговор продолжался. Куай Лян объяснил женщине-аптекарю, что ему нужно, рассказал о свойствах своих эликсиров. — Превосходная работа, — похвалила она. — Это вы варили? — Да, — Куай Лян немного смутился. — Вы очень талантливы! — искренне сказала она. Ханзо улыбнулся. — Он просто невероятен, — произнес он. Голос его звучал так, будто он говорит непреложную истину, а не поддерживает чужую похвалу. Смущение лишь усилилось, но вместе с тем и тепло. — Во всем. — Ваш друг явно высоко вас ценит, — усмехнулась женщина понимающе. — Он к вам сильно привязан. — Да, это так, — тихо проговорил маг воды. Робкая улыбка ненадолго коснулась его губ. — Скажите, а вы бы не хотели осесть в нашем городе? С работой проблем не будет, я бы с радостью взяла вас к себе, — аптекарь улыбнулась. — Не волнуйтесь, в наших краях меньше предрассудков; то, что вы с братом из колоний, никак не повлияет на возможность построить карьеру. А ваш благородный друг… явно будет счастлив сделать все для вас, помочь вам во всем. Вы могли бы остаться здесь, построить новую жизнь. У меня много друзей из колоний, полукровки — прямо как вы, но они живут хорошо. Куай Лян замер. Он не ожидал такого поворота разговора. Би-Хан тоже застыл, глаза его отражали шок и затаенный гнев. Но, хвала всем духам, он молчал. — Простите, — он улыбнулся, хотя глаза его оставались печальны. — Мы не можем. Может, когда-нибудь в будущем я был бы счастлив осесть в таком красивом месте, — и брат, и Ханзо смотрели на него пристально, словно анализируя, но взгляды их показывали диаметрально противоположные эмоции. — Но не сейчас. — Жаль, — женщина, казалось, искренне расстроилась. — Я была бы рада возможности поработать с вами. Вы талантливы, и глаза у вас добрые. Вы нужны стране Огня, она принимает всех. Не забывайте об этом. Не все разделяют снобисткие взгляды. В конце концов, колонии — это тоже наша страна. — Благодарю, — пробормотал Куай Лян. Би-Хан выглядел напряженным, но все же сдерживал себя. Ханзо коснулся его пальцев, и маг воды опустил взгляд. Кончики пальцев покалывало от ощущения наэлектризованности. На удивление, им удалось выручить даже больше, чем Куай Лян ожидал. Хорошо, что Ханзо пошел с ними. Он шагал рядом с братом и возлюбленным, обдумывая недавний разговор. «Ледяной Демон». Вот значит, как его воспринимают. Неожиданная горечь была слишком сильной. Они боялись его — обычные люди. И, может быть, не зря. Он вспомнил ночь полнолуния, когда использовал магию крови, чтобы защитить Ханзо от Скарлет, и свою потерю контроля, желание причинить боль, управление кровью, чужим телом и опьянение силой. Тошнота поднялась в нем, и он стиснул зубы, пытаясь отбросить воспоминание. Ханзо не испугался его. Ханзо сказал, что не считает его монстром. Он во всем верил Ханзо. Даже его переговоры с работниками котельной исказили, демонизировали. Это… плохо. С рациональной точки зрения за ними могут охотиться еще яростнее, за ним в первую очередь. С другой стороны, могут и испугаться, если считают его духом. Здесь палка о двух концах. Впрочем, главной угрозой все равно оставался Шанг Цунг. — Ты не Ледяной Демон, — шепнул ему Ханзо, когда они вернулись в лагерь. — А я не Скорпион. Если бы все знали твое сердце, твое благородство, они бы никогда так не сказали о тебе. Но они не знают. И это неважно. Потому что я знаю твое сердце. А ты знаешь мое. И все остальное не имеет значения. Мы будем бороться за то, что считаем правильным. Куай Лян обнял его, находя опору в словах любимого. — Как всегда, ты даешь мне крылья, — тихо произнес он, и Ханзо прижал его к себе еще крепче. — Как и ты мне, мое сердце.