Без вариантов

      Чем ближе было полнолуние, тем сильнее нервничал Игорь. Иррациональный, инстинктивный страх совместной охоты мрачной тенью прилип к майору. Не помогало ни расследование дела покусаныша, ни Петька, нервно грызущий заусенец после Игоревых приставаний. Приставания, конечно, сильно громкое слово для объятий и касаний по плечу, но этого неожиданно оказалось достаточно, чтобы выбивать вампира из колеи, и Гром пока что не рисковал двигаться дальше.       Андрей Викторович вызвал к себе в кабинет минут за десять до обеда — хитрый волчара чуял, что Гром пытается соскочить с крючка.       — Так что, товарищ майор, — после исполнения кофейного ритуала начал шеф, — заедем за вами завтра часиков около пяти…       — А могу я сам до турбазы добраться? — чем меньше времени Игорю придётся провести с волками, тем лучше.       — Можете, конечно, но туда своим ходом не очень удобно, а личного транспорта у вас, как известно…       — Майор Хазин, — снова перебил Гром, и тут же об этом пожалел. На шее Ярцева расцвели красные пятна, на сизых щеках заходили желваки.       — Игорь Константинович, вы у нас человек новый, — насмешка в голосе слышалась отчётливо. Ещё бы, третий год пошёл. — И может быть, не в курсе, что имбридинг… — Видимо, Гром повторил губами незнакомое слово, потому что полковник вздохнул: — Запечатление. То, что случилось с вами в вашу первую луну. — Игорь кивнул, шеф продолжил: — Так вот, имбридинг дело тонкое, мы понимаем, поэтому в вашу нежную межвидовую дружбу не вмешиваемся, но если вампирское отродье окажется на волчьей территории в момент охоты…       — Хазин высший! — зачем он спорил и нарывался — не ясно, но промолчать было невозможно.       Ярцев издал звук, похожий на кряканье:       — Кхе, точно, высший, — и никакой уверенности в голосе, как будто шеф просто согласился с буйным подозреваемым в допросной. — Короче, чем меньше будет провокаций в тот день, тем лучше для вашей же безопасности. И его.       На последних словах глаза полковника блеснули жёлтым — или Игорю это только показалось?       Ехать на эту чёртову охоту не хотелось совершенно, и хотя начальник чётко дал понять, что Игорю не отвертеться, тот до последнего надеялся, что что-нибудь такое случится, что обязательно позволит завтра не вставать в пять утра с постели. Гром лениво постукивал пальцами по столешнице, изучая набившее оскомину дело и напевая песню, в которой “дельфин и русалка не пара-не пара”.       — Вампир и русалка и мелкий пацанчик… — бубнил себе под нос майор, читая протокол допроса мальчика Васи, который оказался и не Васей даже, а Димой. В груди потянуло: сразу вспомнился Дубин, с которым Гром теперь виделся не часто. И надо же, этой светлой головы порой очень не хватало. Да и Юлька бы очень кстати пришлась с её талантами к перевоплощению.       Гром ткнул по значку с бумажным самолётиком на рабочем столе и, поддавшись мгновенному чувству, черканул в их общий чат. Звук на рабочем компе всегда был в ноль, чему Игорь был крайне рад, потому что тут же посыпались сообщения из стикеров, мемов и гифок — ребята тоже по нему скучали. “Давайте в цветочки часиков в восемь?” — предложила Пчела, и Игорь с Димой почти синхронно ответили, что не хотят, чтобы всё повторилось как на Жуковского.       Ультразвук, которым Юлька встретила старого приятеля, оглушил сверхчувствительные уши оборотня и прилично дезориентировал, поэтому присутствие Дубина Игорь определил скорее по запаху, чем на слух или визуально. Майор ещё несколько секунд моргал и прочищал ухо, пока человеки в четыре руки волокли его к окну, усаживали на застеленный пледом подоконник и подставляли под нос что-то, пахнущее горохом.       — Господи, что это, — выдохнул Игорь, сглотнув порцию коктейля.       — Пей-пей, — Пчёлкина пристроилась рядом с кубалиброй, а Дима подливал себе из большого кувшина лимонад. Игорь потянулся было к безалкогольной сладкой водице, но учуял такой крепкий запах водки, что отшатнулся.       — А чё за повод?       — Меня в отпуск отправили, — уныло признался капитан. Игорь понимающе хмыкнул.       Первый круг закончили разговорами ни о чём и обо всём. После второго раунда начались расспросы о более личном, то есть о текущих расследованиях. Во взгляде Пчёлкиной Грому мерещился азарт, Димка же смотрел с тоской и будто бы даже с завистью. Третий заход опорожнил огромный кувшин Димкиного пойла, так что он, глупо хихикая, спустился за майором на крыльцо “подышать”.       — Так и знал, что закуришь, как только за тобой следить перестанут, — бухтел Дубин и под градусом очень душно.       — Не начинай, Дим, — выпуская сизый дым в небо, отмахнулся майор. Жест вышел смазанным, потому что “горошек” был явно на роме и чём-то ещё. — Лучше в печень нож, чем этот ваш зож.       Дима открыл рот, чтобы как-то возразить, но Игорь, положив ладони ему на плечи, не дал и слова сказать:       — Дим, я большой дяденька, справляюсь.       Дубин устало вздохнул: на щеках его горел пьяный румянец, венка на шее стучала в так пьяненькому сердечку. Игорь в очередной раз подумал, что Дубин в него, наверное, немножко влюблён. Или множко. Или был когда-то, а теперь уже нет. И что было бы, если бы он, Игорь Гром, думал быстрее или соображал лучше, когда дело касалось личного, а не рабочего. Или как бы его жизнь закрутилась, если бы он сам запал на Пчёлкину, и чем бы вообще обернулся этот прикол с Рубинштейном, если бы Гром начал подпускать к себе людей до того, как стало слишком поздно. Вот он стоит, руки на плечах у Димки, глаза в глаза, а между ними на самом деле пропасть. У Димы завтра будет болеть голова и начнётся отпуск, у Юли будет болеть голова, но не от выпитого, а от нового расследования, а Игоря завтра может не стать вообще, потому что всё ещё не исключено, что Алтан не загрызёт его под луной.       — Игорь, ты чего? — Димка, морща нос, подался вперёд.       Майор пыхнул сигаретой в зубах, сам отошёл на шаг и мотнул головой. Ничего.       Хуже телефонного звонка в пять утра, может быть только дверной звонок в пять утра, при условии что ты сам лёг спать часа полтора назад, а до этого опорожнил половину баров на Некрасова. Игорь оторвал тяжёлую голову от подушки, по пути до прихожей зарядил себе парочку бодрых пощёчин и всё равно с трудом различил на тёмной лестнице Ярцева.       — Уууу, — отходя в глубь лестничной площадки, протянул полковник. — У тебя, товарищ майор, десять минут.       Гром покорно кивнул, отчего голова заболела ещё сильнее, судорожно прикинул, что нужно взять с собой, сунул голову под ледяную струю воды, ей же запивая таблетку нурофена, и не придумал ничего лучше, чем обернуться волком уже сейчас.       У звериного тела были свои преимущества: похмельем оборотень не страдал. Но и возразить ничем не мог возмущенному пыхтению начальника и коллеги, которому пришлось потесниться, чтобы волк-переросток влез на половину заднего сиденья.       — Находчиво, — не без удивления заметил Андрей Викторович и вдарил по газам.       Игорь свернулся клубком и закрыл глаза, мечтая сном хоть немного оттянуть неизбежное.       Машина шла сначала ровно, затем, сбавив скорость, начала раскачиваться на просёлочной дороге, ещё через какое-то время внедорожник начал буксовать в суглинке и, наконец, выехав на дёрн, покрытый мхом и опавшими иголками, перекатываясь с бока на бок добрался до своего пункта назначения. Дверь перед оборотнем открылась.       — Приехали.       Волк неуклюже вывалился из джипа, припал на передние лапы, принюхиваясь, и сделал несколько осторожных шагов в сторону расчищенной для стоянки поляны. Кроме их, там было еще три машины. Алтан привёз почти всю стаю.       Давным-давно в ОБС сложилась традиция, по которой крупные популяции видов выезжают на индивидуальные тимбилдинги. Наверное, в те времена это называлось как-то иначе, но в документах образца 21 века слово было именно это — тимбилдинг. Ходили слухи, что русалки на ивана купалу развлекаются в реках и озёрах, вампиры устраивают кровавый пир, ведьмам разрешается оргия (как будто запрет их останавливал) и так далее. Оборотни, вот, выходили на охоту. Игорь охотиться не любил.       Ещё в первые дни после обращения его мутило от запаха свежей крови, он не чувствовал всплеска агрессии ни в луну, ни накануне и не ощущал тяги к сырому мясу. Петя, который всё это конечно же знал, безразлично пожимал плечами. Тогда Игорю казалось, что Пете всё равно. Теперь Игорь понимал, что Петя просто не знал, как должно быть на самом деле, только умело пускал пыль в глаза. От мыслей о Хазине в волчьей груди потянуло, заныло, и Гром выгнул шею, выпуская пронзительный вой.       — Ишь, как берёт! — восхищённо воскликнул ярцевский щенок. Гром на это зло оскалился и убежал прочь, петляя между деревьями.       — Андрей Викторович..!       — Да не кипишуй, Санёчек, прибежит.       Темнело в лесу рано. Где-то около полудня Игорь перекидывался обратно в человека, но в одной футболке и джинсах быстро стало холодно, ходить босиком по лесу больно, и пришлось вернуться в звериную форму. С наступлением темноты снова стать человеком не получилось — Луна звала.       Гром принюхался — стаи Алтана он не слышал и не чуял. Покрутился ещё, проверяя с подветренной стороны, присмотрел себе симпатичный ельник и побрёл к нему. Осторожно ткнул лапой, потом ещё и ещё, чтобы точно не угодить в волчью яму. Инстинкты молчали — от этого нервничал Игорь только сильнее. И, как оказалось, не зря: стоило волку пойти по еловым веткам дальше, как раздался треск, лязг, хруст, а за всем этим — душераздирающий вой боли. Игорь угодил в капкан.       “Думай, Игорь, думай, думай…” Шансов, что кто-то услышит и придёт на помощь, почти не было. В лучшем случае Ярцев отгрызёт ему лапу, если успеет до волков Алтана. Те, скорее всего, не дожидаясь сигнала вожака, первыми нападут стаей и загрызут мутанта. На людей Игорь вообще не рассчитывал. Он заозирался по сторонам. Был бы он человеком, можно было бы попытаться разжать капкан, подсунуть ветку для рычага и доковылять как-нибудь до машины — стоянка казалась совсем недалеко. Волк потянулся к железке, клацнул по ней зубами — острые зубья больно впились в нёбо. Игорь опять заскулил. Блядская охота. Блядский Ярцев со своим коллективизмом. Блядские оборотни с их блядским стайным чувством. Игорю не нужна стая, у Игоря уже есть своя стая, это грёбаные оборотни не понимают и не пускают майора к его людям, потому что у этих сраных шавок средневековые принципы.       Злые мысли хоть как-то помогали отвлечься от боли — волк потихоньку отползал от опасного ельника назад, стараясь не сильно тянуть травмированную лапу. Где-то вдалеке послышался вой. За ним ещё один отклик. И ещё. Игорь знал, что в крепкой стае есть подобие телепатической связи. Когда само собой получилось услышать Петины мысли в первый раз, Игорь подумал, что и они с Петей тоже — стая. Но Петя…       Петя! Петя — высший вампир. Ему не нужна была тачка, чтобы перемещаться по городу. Он мог в секунду сам промчать десятки километров. И если Петя его услышит, то у Игоря будет шанс отделаться простым гипсом.       Волк изо всех сил напрягся, чтобы встать ровно. Всем, что в нём было — звериным и человеческим — он потянулся к Хазину, мысленно представляя, что они стоят рядом. Достаточно просто шепнуть, Петя услышит.       Гром набрал в грудь побольше воздуха и завыл, вытягивая шею к небу. И ещё раз. И снова. Он страшно рисковал, но ветки и так хрустели уже совсем рядом, кожаный нос чесался от раздражающих запахов чужой стаи. Игорь звал изо всех сил, даже когда почти возле уха услышал хриплое дыхание Алтана. На секунду оборотень открыл глаза, чтобы убедиться, что всё это не галлюцинация. Дагбаев и его щенки стояли совсем рядом и злобно скалились. Они ещё не нападали, но уже окружили и медленно наступали. Ярцева и Санька, к своему облегчению, Гром среди них не увидел. Но и на помощь те не спешили. Гром весь ощерился, жёсткая шерсть встала дыбом, делая его ещё крупнее — это на мгновенье помогло, Алтан оступился, а за ним и все остальные. Игорь зарычал, попытался принять стойку. Лапа, зажатая капканом, подкосилась, кость хрустнула, ломаясь окончательно. Из пасти оборотня вырвался скулёж — и он же стал сигналом к нападению для Дагбаевской стаи.       Гром, покоряясь судьбе, закрыл глаза. Против дюжины здоровых и голодных волков ему на трёх лапах не выстоять.       — Пошли, блдь, нах! — неожиданно раздалось слева. — Сука, Якуш, жги!       — Ты с ума сошёл?! — во всю силу голоса заорал ведьмак. Гром почувствовал, как его прижимает к земле этот рёв. Остальных волков тоже.       — Жги! Жги этих фашистов, — истерически скрежетал Петька, на четвереньках подползая к Игорю. От него пахло кровью, сильно, пахло яростью, чёрной какой-то злобой и страхом. — Ему лапу перебило! Щас, дядь, щас, потерпи, щеночек, — скатываясь на шёпот, забормотал вампир.       Ведьмак, растянув вокруг них кольцо огня, тоже опустился перед оборотнем на колени.       — Хреново дело, — уже обычным голосом сказал Сашка.       — Вылечить сможешь?       Гром лежал на земле, вытянув раненую лапу. Петька успокаивающе поглаживал его между ушами, вокруг трещал огонь, было тепло и спокойно.       — Будет больно, — кивнул Якушев. Петя навалился на Грома и крепко обнял его за шею. — На счёт три. — Игорь почувствовал, как Петя кивнул, приготовился считать до трёх, но не успел даже начать, как ведьмак заорал: — Три!       Капкан разжали, боль вспыхнула в потревоженной лапе, но Петя держал крепко — не давал брыкаться и скулить.       — Лечить-то будешь? — злобно заскрипел вампир.       — Я не лекарь, могу только в стазис, — лапу тут же обожгло холодом, но стало чуть легче.       Гром устало вздохнул.       — Знаю, знаю, малыш, — ласково зашептал на ухо Хазин. — Чё встал-то, дядь? — Совсем не ласково заорал он на ведьмака, — портал открывать будешь?       — Пэдро, я тебе не магическое такси!       — Портал, блядь, открой! Они нас щас всех перегрызут!       — Хазин!       — Хуязин! Открывай и выводи нас отсюда! Потом, блядь, Саш, потом всё…       Петька, наверное, сам не понимал, с какой силой сжимал в кулаках волчью шерсть. Игорю было больно, но приятно. Петя его услышал. Петя пришёл. Петя его защищал.       — Щас, маленький, потерпи, родной, — это были последние слова, которые Игорь услышал до того, как провалиться в портал и в обморок. И он не был уверен, что ему не показалось.