Killer, lover and a star

Сан бьёт изо всех сил. Удар приходится в бок Юнхо, и нож тут же падает. Красавчик реагирует моментально. Держась за бок, выталкивает одним пинком длиннющей ноги Сана из кабинки. Пинается, он, конечно, как конь. Сан не падает только потому что врезается в стену позади. Рёбра сжимаются от удара и жалобно трещат. Воздух выбивается из лёгких, но ждать, когда спазм пройдёт, нет времени. Сан пытается подняться на ноги, отлипнуть от стены, пока смотрит, как Сонхва и Юнхо одновременно бросаются поднимать нож с пола. Сан собирает себя в кучу. Ну же. Он поспешно бросает тело вперёд, врезаясь в уже знакомый бок Юнхо, роняет его на унитаз. Красавчик сдавленно мычит. Сан пытается прижать его, держит ногами, наваливается всем весом, чтобы не вставал, передавливая длинную шею между рукой и крышкой унитаза. Юнхо просто так сдаваться не собирается. Он колотит Сана кулаками, пытаясь сбросить. Удары у него поставленные. Сан сейчас задохнётся. Он видит перепуганное лицо Сонхва и замечает нож в его руке. Сан протягивает к нему одну руку и в раскрытую ладонь тут же ложится нагретая рукоять. Сан успевает замахнуться до следующего удара и резко всем весом вонзить нож в ухо красавчика. Юнхо дёргается всем телом под вскрик зажмурившегося Сонхва. Кровь быстро, противными толчками выливается из носа и ушей. Сан выключает лишние чувства. Всё происходит само собой. Кто-то рациональный и спокойный в голове диктует, что делать дальше. Сан всегда полагается на эту часть себя. Возможно, поэтому он всё ещё жив. Вынуть нож, обтереть об одежду трупа. Схватить Сонхва за руки, велеть идти запереть туалет и мыть нож. Проверить руки трупа, ногти, костяшки на предмет собственной кожи или кожи Сонхва. Опустить голову трупа в унитаз и смыть несколько раз, чтобы смыть хотя бы часть следов. Протереть кабинку от следов подошв в луже крови. Повозиться с возможными отпечатками подопечного. Сан делает ещё с десяток вещей, прежде чем усаживает Юнхо на унитаз и прикрывает кабинку. Подходит к Сонхва, видит, как тот дрожит. – Надо идти. Нам повезло, что никто не зашёл. Сан аккуратно вытаскивает вымытый нож из его рук и бросает в урну. Он ведёт напуганного подопечного с собой. На автомате находит кабинет охраны. Сонхва больше не вскрикивает, когда охранник падает без сознания на пол. Видеозаписи в этом клубе вообще не ведутся. Возможно, Юнхо об этом знал. Сан благодарно вздыхает. Возня со следами - самое нудное дело, к тому же наука не самая точная. Наследили они прилично. Но Юнхо тоже знал, что делал. – Идём. Сонхва сидит на полу. Сан выключает режим уборщика. Смотрит встревоженно. Подходит, опускается на корточки и смотрит внимательно. – Я не понимаю, – Сонхва растерянно смотрит на свои руки. – Почему он сразу меня не убил? Зачем... Зачем затащил в туалет и играл с ним, заканчивает про себя Сан. – Я тоже не понимаю таких больных ублюдков, – соглашается Сан вслух. – Таких, которые любят подобраться к жертве близко, чтобы чувствовать трепет сердца перед смертью. Сонхва обхватывает себя руками. – Он больной. Был, – говорит Сан. – Я считаю, таких надо убивать вместо того, чтобы давать им возможность воплощать свои больные мечты в жизнь и нанимать на работу. – Ты так и сделал, – с усмешкой говорит Сонхва. Что это? Юмор? Сейчас? – Пойдём. Он на том же рациональном и внимательном автопилоте привозит их в отель, меняя байки и пользуясь такси на длинных отрезках. Заставляет Сонхва собирать вещи, постоянно вырывая из рук зажжённые сигареты. Несмотря на усталость надо изменить точку. Если Юнхо их выследил, будут и другие. Сан пользуется деньгами, которые нашёл в карманах Юнхо, ловит машину прямо на улице. Через полчаса они уже едут в пригород, где поменьше туристов. Сонхва как маленький цепляется рукой за него, крепко держит. Сан успокаивающе поглаживает его ладонь пальцем. Они проваливаются в беспокойный сон до конца поездки. Ещё через полтора часа они осматривают маленький замызганный номер с двумя кроватями. На предложение сходить в душ, чтобы освежиться Сонхва реагирует вяло. Качает головой. Он так рассеян, как будто до сих пор головой там, в кабинке клубного туалета. Чтобы отвлечь его, Сан решает проверить номер на предмет комаров, таскающих лихорадку Денге. Не хватало для полного счастья заболеть от укуса ночью. Пока Сонхва поправляет сетки на окнах, Сан пробует шутить, что зато комарам никто не платит, чтобы убить их. И тут Сонхва закрывает лицо руками и начинает плакать. Он пытается перестать, глотая слёзы, но остановиться не может. Это так неожиданно, что Сан теряется.  – Эй, тише, – он обнимает его, растерянно глядя на мокрые дорожки на щеках, усаживает на одну из кроватей. – Я устал, – жалуется Сонхва. – Я знаю, – Сан усаживается рядом с ним. – Но я с тобой, да? Кивок. Такой грустный, что сердце чуть-чуть трескается. Хочется прижать его к себе, позаботиться. Сан видит царапину от ножа на шее.  – Ц, – он недовольно берёт Сонхва под подбородок, запрокидывает слегка его голову и осматривает царапину. Та же муха, которая укусила его в прошлый раз и заставила пообещать быть рядом, кусает его снова. По другому не объяснить, зачем Сан сначала дует на рану. А затем целует Сонхва в шею. Грёбаные курортные насекомые. Или это что-то в расстроенном Сонхва такое, что вызывает желание немедленно бросить всё и утешать его. Чтобы забыл и никогда не расстраивался больше. Они целуются. Губы солёные, всхлипы тише. Сонхва всё ещё зажат, он держит руки на коленях, не решаясь делать что-то ещё. Когда Сан аккуратно толкает его на кровать, он падает на спину и смотрит внимательно мокрыми глазами. Сан забирается сверху и стаскивает с него, усталого и тихого, логнслив. Это похоже на возбуждение, то, что он испытывает. Но оно перемешано с желанием непременно облегчить его страдания. Оставленная недавно дорожка из засосов украшает его грудь. Сан бережно проходится по ней снизу вверх ладонью, ползёт по шее к лицу, трогает пальцем красивые губы. Он чувствует жар от прикосновений к чужому телу. Нет, назад пути не будет, с сожалением и одновременно с восторгом думает он и целует снова. На этот раз поцелуй ощущается совсем ясно. Сан заползает языком в приоткрытый рот, оглаживает ладонями плечи. Ох, как же Сан его хочет. Сонхва отстраняется и спрашивает: – Чхве Сан, ты опять будешь просто целоваться со мной, как в прошлый раз? Он дышит без всхлипов, совсем по-другому. Его взгляд соскальзывает на губы Сана в ожидании ответа. Сан тоже не знает, что происходит. Они оба в этой ситуации растеряны. Это надо как-то обозначить: – А ты? Тоже утром скажешь, что просто был нетрезв и ничего не случилось? Сан видит, что он тоже хочет близости, об этом ему говорит недвусмысленно выпирающая ширинка под ним. Он проходится промежностью по выступающему месту. Сонхва под ним слегка подаётся навстречу, прикрывая глаза. Грудь вздымается в резком вдохе. Как же красиво. – Нет... с-сс... сегодня точно что-то случится. Они делают это медленно. Постепенно возбуждают друг друга, подталкивают к почти стёршейся черте. Сан внимательно изучает мужчину под собой. Как нравится, чего хочет. Сан не спрашивает. Он узнаёт обо всём губами, руками. Когда через множество поглаживаний и поцелуев член Сонхва оказывается у него во рту, Сан выясняет, что ему самому ужасно нравится, как тот двигается у него в руках, на языке. Тёплый, плотный и гибкий, как живая змея. Сан боится змей, но то, как ощущается этот человек – Сан готов утонуть в этом шипящем клубке мышц и кожи. Сонхва не выдерживает долгого посасывания и сам под конец нетерпеливо толкается в рот Сана сильнее. А потом вытягивается гибкой стрункой прежде, чем замереть с плаксивым выдохом. Он даже кончает восхитительно. Прекрасный, как какая-нибудь дорогущая хрупкая скульптура. Это не секс, это какое-то дополнительное знакомство, думает Сан, приподнимаясь с полным ртом. С ним не пылко и не отчаянно. Не как в последний раз. Это ужасно нежно, как обещание чего-то большего. Сонхва подтягивает его к себе, ласково и благодарно целует в лоб и щёку. Он подставляет ладонь ко рту Сана. Сан раскрывает рот, давая слюне и сперме вытечь. Сонхва заползает этой ладонью к нему в штаны. Сан так хочет его, что несдержанно стонет, позволяя ласкать себя. Мокрая рука сжимает член мягко, Сан с ума сойдёт от нежных прикосновений. Он любит именно так, осторожно, плавно. Смотрит, как Сонхва прикусывает губу, когда старательно водит рукой по члену, чувствует, как целует его в губы, облизывает их языком. У него длинный язык. И длинные руки, одна занята, но второй он оказывается везде. Обнимает, гладит пальцами, заползает в волосы. Он правда змей. Ласковый искуситель. Сан толкается навстречу нежному захвату. Большой палец Сонхва проходится по верхушке головки в который раз. Невозможно чувствительно, его вот-вот расплющит от деликатности прикосновений. Он дрожит всем телом. Сонхва чувствует это, проникает языком в рот и ускоряет движения. Сан мычит, изливаясь и дополнительно пачкая его руку. Долго и сладко. Они лежат совсем немного, не разговаривая, почти не меняя поз. Потом Сонхва морщится: – Мне кажется, нам надо помыться. Кажется, вернуть ему желание сходить в душ обойдётся Сану куда дороже, чем месяц бесплатной работы телохранителем. Спит Сан этой ночью ангельским сном, обнимая Сонхва как подушку. Ни одного кровавого сна. А утром просыпается счастливым и не может перестать наслаждаться его телом. Как же так получилось? Сан ищет ответ на этот вопрос ещё несколько дней. Ищет на теле Сонхва, в нём, под ним. Сан иногда всё так же натыкается на шрам, но ему кажется, что с Сонхва возможно все. Даже забыть, что это он нанёс эту рану. Особенно хорошо помогает отвернуться от него и подставить задницу. Дать проникнуть в себя языком, членом.  Насколько Сонхва ласковый, ровно настолько же он бесстыдный и открытый к экспериментам. Сану никогда в жизни не было так нежно ни с кем. Никто ни разу не брал его так заботливо и уверенно, никто не отдавался так хрупко всем собой. – Хорошо, что ты есть. Мне с тобой спокойно, – как-то говорит Сонхва. Сан ничего не отвечает. Тревожности добавляет то, что от Хетты за эти дни не поступает никаких сообщений. От этого неуютно. Но Сан уверен, что если что-то всплывёт в её зоне внимания, она сообщит. Сан помимо всепоглощающего чувства радости от нежных дней и ночей с Сонхва и такого же глубокого чувства вины испытывает тревогу. Он чувствует себя слепым и глухим. Уехать и скрыться в новой стране кажется самым рациональным сейчас. Лучше по воде. Сонхва радостно хлопает в ладоши, когда Сан предлагает круизную поездку в Сингапур. – Только... – Я знаю, – сразу кивает Сонхва, – никаких фанатов, и не светиться. Он залезает к Сану на колени, обнимает счастливо. Сан допускает страшную мысль, что он выбрал круиз, потому что так они похожи на обыкновенную парочку. Мысль, что Сонхва радуется именно этому – ещё страшнее. В порту ему всё время кажется, что за ними наблюдают. Но Сонхва ведёт себя спокойно, даже не цепляется слишком низко висящей на плече сумкой ни за один угол, и они благополучно добираются до своей небольшой двухместной каюты и без происшествий спят первые сутки, выползая только чтобы взять еды и тайно покурить рано утром на верхней палубе. Сану уютно. Сану хорошо. Давно не было так. За несколько дней он так прикипает к Сонхва, что ему кажется, что вот так - правильно. Жить, прилипнув к Пак Сонхва. Сан чувствует себя как ребёнок, открывающий рождественский адвент-календарь с шоколадками. Шоколадка одна и та же всегда, но восторг от неё каждый день новый. Ему не хватало в жизни вот таких мягких обнимашек. И даже то, что Сонхва постоянно отбирает его десерты и выдёргивает изо рта зажжённые сигареты, чтобы не курить свои, не раздражает. – Ты правда не знал, что Ди Бруно мафиози? – Сан оставляет следы на его ключицах. Ему до одури нравится прихватывать губами кожу на изящных косточках. Сонхва щекотно. Он смеётся.  – Ну, может, немножко знал. – Что его выдало? – усмехается Сан. – Огромное поместье, где я познакомился с его семьёй? Люди с автоматами в поместье? – Сонхва скромно улыбается, – не знаю. Они разговаривают в основном на корейском, Сан позволяет себе мягко звать Сонхва хёном. Сонхва в ответ насаживается на него и грязно матерится на итальянском. И даже так он ужасно нежный. – Мы как обратные вампиры, – шутит он, когда они вылезают из каюты встречать последний, пятый в этой поездке рассвет. – Весь лайнер живёт ночью, а мы выползаем по утрам. – Потому что так меньше вариантов, что тебя узнают, – Сан обнимает его со спины, греет губы о тёплую шею. – Не узнают, – отмахивается Сонхва. – Ты не можешь этого знать. Всегда где-то притаившись ждёт своего момента фанатка Пак Сонхва. – Да всем плевать, на самом деле, где я. Меня даже в розыск никто не объявил. Даже семья Марко, с которой я думал, что подружился. Просто Пак Сонхва опять загадочно исчез с очередным любовником, потому что предыдущий сдох. – Но ведь... так и есть? Ему должно быть обидно, что Сан на его откровения только прижимается крепче и пытается шутить. Но Сонхва не обижается, а почему-то смеётся, и Сан снова тает, слушая этот звук. Как же он пропал. – Ц. Ты другое, – хихикает Сонхва. – Я лучше? – Ты, – Сонхва не объясняет, – должен сходить за едой. Я голоден. Сан идёт за едой и не удерживается, покупает в сувенирном брелок - миленького пушистого зайчика в костюме моряка. Уж слишком вышитые глазки похожи на внимательный взгляд Сонхва, когда он голоден. Сонхва радуется, уминает еду и прицепляет брелок к своей сумке. Сану снова уютно. Может, это странное, давно забытое ощущение беспечности, а ещё тревога и тяжёлое давление вины, которые он пытается закопать - и подводят Сана. Они высаживаются в Сингапуре, регистрируются о прибытии в порту и сразу решают двигаться дальше. Сан выбирает офисное здание с большой парковкой, оставляет Сонхва в лобби, просит посидеть в интернете, а потом спуститься к нему в гаражный отсек через пятнадцать минут. Угонять машины удобнее не потому что не нужно платить, а потому что такси и аренды оставляют за собой след. Сан разбирается с одной машиной на парковке, когда к затылку прижимается что-то твёрдое. Знакомый голос сладко тянет: – Привет, любовь моя. Сан напрягается от звонкого короткого поцелуя за ухом. Сразу роняет сумки и поднимает руки вверх, судорожно соображая, как отвлечь человека за спиной, увести поскорее, пока Сонхва не спустился к ним. – А где твой подопечный? – сладко спрашивает Чон Уён, толкая дуло пушки ему в затылок. О, это очень-очень плохо. – У меня нет никакого подопечного, Уён, – пробует Сан. Едкий смешок похож на пожелание приятного остатка жизни после страшной аварии. – Давай ещё раз. Отвечай, если не хочешь, чтобы я снял с него шкуру. Где Пак Сонхва?