Червовый валет и дама пик

      Знакомые обшарпанные стены злополучной многоэтажки на окраине Москвы. Таких сотни, но только эта вызывает внутри Шастуна страх и трепет, как перед первым свиданием. Подъезд, покрашенный в зелёный цвет и разукрашенный неровным почерком малолеток. Запах, такой, который присущ только таким панелькам. Всё знакомое и неизменное.       Четвёртый этаж, три почти одинаковых двери, и только одна из них нужна Шастуну. Сколько раз он говорил своим, что больше никогда не придёт сюда. Больше не постучится и не войдёт в душную двушку.Всех этих слёзных обещаний не пересчитать, даже если очень сильно захочется. Нет, Антон ни в коем случае не лудоман, он себя контролирует. Квартиру же ещё не проиграл, да и себя на кон тоже ещё не успел поставить, а значит, у него всё под контролем. Просто так расслабляется молодой человек, имеет же он на это право.       Дверь открывают после трёх стуков. На пороге Бебуришвили. Вот у кого реальные проблемы с азартными играми. Мужчина уже столько проиграл, что ещё непонятно, как от него не ушла его жена со всем тем, что у них осталось. Андрей жмёт руку, молча пропускает в квартиру.       Пахнет сигаретами разных марок так сильно, что Антону становится сложно дышать. Значит, играют уже долгое время. С утра начали? Или не заканчивали вообще?       У порога несколько пар обуви и столько же курток на вешалке. Среди них угадываются уже в каком-то смысле родные. Все в сборе. Игра будет явно интересная.       Квартира сама по себе маленькая. Обычная двушка. Маленькая кухня, раздельный санузел, кладовка и две комнаты по разные стороны коридора. Совершенно непримечательная квартира, но только в одной из комнат, самой большой, стоит игорный стол и несколько стульев. Единственное, из-за чего эта хрущёвка на окраине города имела ценность.       В помещении уже сидят трое завсегдатаев. Джабраилов что-то рассказывает Вашу и Дине. Те, явно никуда не уходящие со вчерашнего вечера, смеются и пытаются поддерживать диалог, который всё больше переходит в монолог. Игра на стопе. Карты и стеки игроков красивыми башенками побольше и поменьше лежат на суконном покрытии стола.       Первым новое лицо замечает Дина. Девушка приподнимается со сложенных на борту рук, улыбается. Теперь диалог идёт среди них четверых. Ну, если точнее сказать, между Игорем и Антоном, они-то, в отличие от этих двоих, хоть немного отвлеклись на другую жизнь. 

***

      Ближе к девяти вечера появляется ещё больше знакомых лиц, и чем их больше, тем игра становится по-настоящему интересной.       По планам у Антона было сыграть буквально три круга, максимум четыре, но он уже отыгрывает шестой. Честно, Шастун сам не заметил, как быстро пролетело время. Он не хотел продолжать. Просто немного заговорил с друзьями, просто как-то само собой получилось поставить ставку. Это не он. А может быть, и он.       В любом случае уже ближе к десятому кругу игра начала ему наскучивать. Он по кругу пускал свои десять фишек. Проиграл десять, выиграл десять и снова по новой. Сегодня как-то вообще всё казалось тусклым и неинтересным. Не хотелось играть, но и почему-то мысль о том, что он так рано встанет и уйдёт домой, не сильно прельщала.       Да, лучше уж остановиться, пока Антон не улетел в минус, как в прошлый раз после такого «застоя», но мужчина всё продолжал сидеть.

***

      Когда Антон всё же решает уйти, время уже заполночь. Он даже ни с кем не прощается. У всех игра, и только Шастун один мается от скуки. Молча выходит из прокуренной комнаты. Молча пытается найти в огромном количестве обуви свои ботинки, про куртку вообще можно забыть. Она уже давно похоронена под чужими.        В попытках собраться Антон не замечает, как входная дверь открывается. На пороге, приобнимая за одно плечо новое лицо, стоит Бебур. Мужчина, которого обнимали, был совсем немного ниже ростом, чем сам Антон. В сером свитере, чёрных обтягивающих джинсах и косухе. То ли байкер, то ли заучка — непонятно. Но чёткие черты лица с родинками и носом кнопкой, а ещё голубые глаза в отсвете тусклой подсветки «ненужных» помещений и завитки чёрных волос приятны. — Антох, ты что? Уже уходишь? Вечер же только начался, — Андрей непонимающе вскидывает бровь, а Антон уже как-то и передумал уходить. — Не, просто сиги кончились. Решил сбегать. Без меня ничего интересного не раздавайте.       В ответ понимающее мычание Андрея.       Шастун, как ни в чём не бывало, накидывает на плечи куртку, отдалённо похожую на свою. Всё равно вернётся, хозяин даже не заметит. После всё же смотрит в упор на новоприбывшего. Не здоровается первым, гад. — Антон, — как же зеленоглазый не хотел первым знакомиться, но раз новенький не идёт на контакт первым…   – Арсений, – мужчина протягивает руку для рукопожатия, добродушно улыбаясь.       Вот же блин. Реально ждал, пока Антон первым что-то сделает? А Бебур какого ляда просто стоит и ничего не говорит. Хотя по его состоянию можно было понять, что держит он вертикальное положение только благодаря Арсению.

***

      Шастун возвращается спустя пять минут. Какое же счастье, что прям напротив школы находится круглосуточная табачка. Далеко бежать никуда не надо по холоду весенней улицы.       За столом всё так же играют те же самые люди, с таким же количеством фишек, что и до ухода. Как будто мир замер без Антона. Единственное изменение в том, что за стол подсел Арсений. Сидит себе спокойно, с картами играет, ударяя их рёбрами друг об друга, от чего у Шастуна сердце закололо. Кто ж себя так ведёт с картами? А ещё у него был слишком маленький стек, что странно. Либо всё уже просадил, либо изначально заходил с малым количеством, хотя ставки доходили до заоблачных пределов и его могли задавить одним лишь преимуществом в количестве фишек. Арсений максимально казался профаном в этой игре. Либо это такой образ, либо это правда.       Новое лицо, ещё никому не известное, ну, наверное, кроме Бебуришвили. Все с опаской играют. Осторожно, чтобы не сдать ему свои техники и понаблюдать за его. Когда уже несколько месяцев подряд играешь с одними и теми же людьми, это начинает наскучивать. Ты знаешь все их повадки, и многих можно спокойно прочитать, а тут кто-то новый. Как диковинное животное в зоопарке. Все смотрят, но только издалека.       Антон тоже смотрит. Даже за стол не садится, хотя место свободное есть. Для него это странно. Обычно он сразу влетает в игру с новым человеком и разгадывает его в своей игре. А тут как-то боязно, что ли? Или он просто заворожён тем тихим течением игры, которое сейчас происходит? В любом случае Антон не двигается. Просто стоит и наблюдает, как изящные пальцы играются с фишками, стучат по столу или просто на нём лежат.       Вудуш играет из старичков один, ведя какой-то светский, никому не интересный диалог, лишь бы не сидеть в тишине. К нему иногда подключаются другие, но больше одного круга карты не держат. Видно, что двоим играющим это начинает надоедать. Да и самому Антону уже скучно наблюдать за вялотекущими действиями. Остаётся только одно: как обычно влететь в игру с двух ног, навести шороху и либо лишиться всех фишек, либо выиграть все фишки Арсения. Это уже будет зависеть от того, притворяется ли мужчина перед ним.       Антон нагло спихивает кого-то с его места напротив новенького. Первая ставка, и сразу крупная. Недостаточно большая, чтобы Арсений не смог бы поддержать, но достаточная, чтобы немного расшевелить окружение. К игре подключаются ещё двое сразу же, как только Шастун сел за стол. Ну конечно, его-то все знают, у него легче фишки выманить в его игре на нервах новичков.       Арсению, кажется, очень нравится такая техника чужой игры. В любом случае это хоть какая-то активность, а то он думал, что так и продолжится, пока он не уйдёт. Люди шевелятся, и можно сказать, что становится интересно. Особенно Арсению нравится наблюдать за этим крашеным. Как этот улыбается, говоря со знакомыми, как теребит карты, перекладывает фишки. За выражением лица, кстати, тоже. Почти незаметные изменения в мимике, когда он смотрит на свои руки или когда анализирует ходы, свои и чужие.       Всё это было очень интересно. Настолько, что Арсений не заметил, как за игрой прошло два часа. Некоторые уже ушли, из-за чего в помещении стало не так душно и тесно. Арсений это больше чувствовал, чем видел. А ещё, конечно, это уже может быть просто разыгравшееся воображение, но ему казалось, что блондин заигрывает с ним? Наверное, правда, просто показалось. В комнате всё ещё очень душно, а Арсений не спал уже двое суток. Но тогда и все эти двусмысленные диалоги, прикосновение невзначай рук. Да, кстати, Антон успел уже переползти к нему поближе. Не прям рядом, через два пустых места, но достаточно близко, чтобы тот вечно задевал его ногу своей и вызывал мурашки. Шутки, взгляды... Наверное, всё это ему кажется, а когда кажется, креститься надо, но пока что в руках только крестовая пара. Эх, а это же грех...

***

      Они играют уже непонятно сколько часов. Понятно только то, что людей становится ещё меньше, так же как и фишек у Антона. Шастун слишком долго ловил хиханьки и хаханьки, а теперь не понимает, в какой момент у него осталось дай бог ещё на два круга. В какой момент Арсений, этот человек, который казался вообще нулевым, отобрал весь его стек? Да и ещё такое невинное лицо строит, как будто он тут ни при чём. Так бы и врезал, но пока может просто впадать в отчаяние от того, как денежки утекают с каждой его ставкой. – На твоём месте я уже бы остановился, – Арсений проявляет несказанную наглость, по мнению Антона, давая ему советы, как поступить. А совет действительно же хороший, только вот Шастун головой думать отказывается, только ж... – Сам решу, когда пора остановиться, – огрызается, не зная, что ещё ответить. – У тебя уже фишек не осталось, чем ставку оплачивать будешь? – ну в открытую уже издевается. Улыбается, голову рукой подпирает и глазками стреляет. Красивый гад. Только вот слишком наглый. – Да хоть собой, – непонятно, Антон так флиртовать пытается или уже от отчаяния это говорит. – Ставишь уже себя как оплату? – улыбка кажется ещё шире, а голос тише и глубже. Это уже не просто покер, это уже какая-то игра во что-то большее. – Хочешь сказать, что не примешь такую ставку? – голос так же становится на несколько тонов тише, почти шёпот. Антону бы сначала разобраться, что тот вообще делает и чего хочет, а не бросаться опять в омут с головой. Хотя в эти два омута хотелось бы и утонуть на какое-то время. – Возможно, и приму. Играем?       Тут бы уточнить, во что именно играем, а то Антон не уверен, что они всё ещё об одном и том же. Вот всегда он так. Вроде взрослый мужик, а на красивых ведётся, как малолетка незрелая. Хотя если это красивое само проявляет какую-никакую инициативу, то почему бы и нет? В любом случае игра уже началась со ставкой в размере ста девяноста семи сантиметров в холке и кредитом за квартиру.       Может, если бы рядом был бы кто-то ещё, кроме них двоих, то не было такой ставки. Но из выживших кроме них в комнате осталось только трое, и то они не сильно интересовались тем, что происходит прям у них под носом.       Антон же сам понимает, что это уже переходит все границы дозволенного. Если ещё не проиграл квартиру, то это не значит, что можно проигрывать себя. Мало ли что у этого в голове. Может, его на органы хотят пустить, а Шастун штаны снимает вместо того, чтобы в полицию звонить. Недавно только расстался с Ирой, значит, на недотрах свалить уже нельзя. Просто у кого-то мозг вообще перестал работать.       Карты раздаются быстро и профессионально каждому игроку и сразу три на стол. Ставки сделаны вслепую, и Шастун молится, чтобы у него была нормальная рука.       Приподнимает уголки карт дрожащими пальцами. Десятка червей и дама пик. А на столе десятка бубей, валет той же масти и трефовый король. Попал. Прям сразу в первую же карту. Пара не настолько сильная, но ещё не понятно, что у Арсения. Тот вообще нечитаемый игрок для самого Антона. Надо, чтобы выпала либо девятка, либо дама. В идеале, конечно, девять.       На тёрне выпадает четверка треф. Самая ненавистная для Антона карта. За всё то время, что Шастун играет, она никогда не приносила ничего хорошего. Но это же не значит, что дальше будет опять что-то такое же плохое. Дама или девятка на ривере. Дама или девятка... Антон никогда так не молился, как сейчас. Он вспомнил все свои грехи и мысленно попросил за них прощение. Главное, чтобы следующая карта была та, которая ему так нужна и он точно пойдёт в церковь.       Дилер достаёт ещё одну, последнюю и решающую карту. Валет червей... Перед глазами Антона пролетела жизнь. Точнее, все возможные комбинации его карт за всю жизнь, когда этот чёртов валет приносил удачу, а тут... Но надежда умирает последней. Арсений не показал свои карты, а у Шастуна есть пара. Может, у мужчины вообще никакой комбинации нет.       Они сидят друг напротив друга, кажется, уже вечность. Просто смотрят в глаза, не трогая карты. Гляделки в надежде, что кто-нибудь сдастся, сбросит, но никто не шевелится до того момента, пока дилер не подаёт голоса. Это выводит из транса.       Карты переворачиваются одновременно, и Антон готов материться в голос. На столе его оппонента лежит пятёрка червей и валет пик. Вот же блядь. Сет. Арсений победил. – Ты проиграл, – Арсений улыбается, как чеширский кот. Красиво, но немного пугает. – Да... – Антон только и может, что поддакнуть и смотреть на эти сраные карты перед собой. – Тогда на сегодня мы закончили, – произносит брюнет, вставая из-за стола.       Это был как будто какой-то знак для всех присутствующих и еще не ушедших людей. Все начали собираться по домам. Только вот Антон сидел всё на своём месте. Кончики пальцев, кажется, похолодели. Чего он так боится? Не убьют же его действительно?       На плечо ложится чужая рука, вызывая лёгкую дрожь в теле. – Так и будешь сидеть? Боишься, что покусаю? – Арсений улыбается уже более миролюбиво. Хотя и до этого момента не сказать, что тот прям скалился. – Нет, конечно.       Антон фыркает, быстро поднимаясь. Ничего он, конечно, не боится, но в ботинки с первого раза ногами не попадает. Только за этот вечер он уже успел покататься на эмоциональных американских горках, а что будет дальше?

***

      Когда чужая машина останавливается рядом с такой же незнакомой для Антона многоэтажкой, ноги уже перестали трястись. В пути они говорили о чём-то неважном: о жизни за пределами квартиры на окраине Москвы, работе, увлечениях. Зато Шастун успокоился. Теперь ему не казалось, что его везут расчленять, а насчёт всего остального он не против.       В лифте они поднимаются молча. Не о чем уже говорить, да и незачем.       Нужный этаж. Металическая входная дверь и ключи в замочной скважине. Свет в коридоре достаточно большой квартиры зажигается автоматически. Она кажется пустой и холодной, нежилой. Ни личных вещей, ни чего-либо ещё, что могло бы убрать это ощущение.       Они идут в сторону одной из комнат, как можно догадаться, – спальни. Помещение погружено во мрак так, что не видно даже очертания предметов. Плотные, тотал блек шторы хорошо справляются со своей задачей. Арсений щёлкает выключателем где-то сбоку, и Антон может рассмотреть такую же нежилую на первый взгляд спальню. Всё наводит на мысли, что хозяин квартиры появляется дома только для того, чтобы переночевать и сходить в душ. Антону даже немного становится жалко мужчину, но ненадолго.       Арсений тянет на себя за талию. Целует и сразу углубляет. Руки ведут себя не так грубо. Держатся на талии, слегка поглаживают, пока их хозяин не получает зелёный свет на все свои действия, тогда уже кисти лезут под кофту, оглаживают живот.       Антон обнимает за шею, притягивает ближе, лезет пальцами за шиворот, но больше никакой инициативы не делает. Пусть сам уже как-нибудь. Он же выиграл, так значит ему ничего не стоит, чтобы ещё немного поработать. И Антон чувствует, как Арсений закипает от чужого бездействия. Ему явно это не нравится, и в отместку тот кусает чужую нижнюю губу. Только после этого Шастун решает, что пора бы уже начать раздевать партнёра.       Верхняя часть гардероба падает на пол быстро, но ниже никто не спускается. Они перемещаются на кровать, так же целуются, отнимая друг у друга главенство, и изучают чужие тела под кончиками пальцев. Губы Арсения переходят на длинную шею, не оставляют видимых следов, но обжигают кожу будто огнём. Так приятно, но тело просит большего, и на этот раз Антон тянется к ремню штанов сам. – Так не терпится? – тихий смешок, а в голубых глазах черти пляшут. – Так боишься пойти дальше? – Антону бы держать язык за зубами и не пытаться флиртовать.       Арсений сам снимает с себя и Шастуна штаны. Отходит к шкафу, где находит презервативы и смазку. Всё делает настолько резко, что зелёноглазому кажется, что он разозлился. Но когда чужие пальцы входят внутрь, осторожно и не спеша, Антон больше не думает. Холодный гель контрастирует с тёплой кистью и горячим нутром. Странное смешение не помогает расслабиться, но брюнет всё равно старается не причинить боль. Больше не хочется никого подгонять. Остаётся только плавиться под прикосновениями внутри и снаружи.       Шастун сам, на не гнущихся от прелюдии руках, переворачивается и встаёт в коленно-локтевую. Лучшая поза, если не хочешь видеть чужого лица на одну ночь или на одно утро, если верить часам на руке. Член заходит медленно. Растягивая стенки, и только от этого чувства наполненности Антон тихо выдыхает, а когда бёдра соприкасаются, то уже в голос стонет. Арсений сразу не двигается, ждёт какое-то время, думая о том, что недостаточно растянул партнёра. Но позже, когда слышит тихое «двигайся», медленно качает бёдрами.       Толчок, второй, и Антон подстраивается под чужие фрикции, стонет куда-то в сгиб локтя. Как же чертовски хорошо. Чужие руки сильно сжимают талию, потом останутся синяки, но сейчас не об этом. Хочется застрять в этом моменте, в первых движениях и прикосновениях. С каждой секундой фрикции становятся интенсивнее, а на поясницу давят, заставляя прогнуться. Наверное, будет болеть спина, но это так же, как и синяки, не так важно в данный момент.       Быстрые, ритмичные толчки. Член попадает прям по простате, и Антон готов скулить от этого. Громкие шлепки кожу об кожу смешиваются с такими же громкими стонами и вздохами. Арсений шлёпает по ягодице. Обжигающе больно, но одновременно так приятно. Шастун плавится от всех ощущений. Этого ему не хватало явно.       Движения ускоряются ближе к финалу. Причём к концу приходят почти одновременно. Антон, вцепившись в простынь до побелевших костяшек, кончает в кулак Арсению, не удерживает позу и падает на кровать пластом. Брюнет кончает следом в презерватив, тяжело дыша. Пока Шастун только и может, что перевернуться на спину, тот успевает завязать и выкинуть улику, а ещё и бутылку холодной водички принести. Какой заботливый. Даже приятно. Как будто это не просто секс на одну ночь, а что-то большее.  – Нормально? – в голосе можно расслышать нотки беспокойства, но они настолько незаметны, что Антону могло и просто показаться. – Да. Нормально.       Если быть честным, то Антону не просто нормально, ему очень даже хорошо. Но не может же он это сказать прямо. Не зря всё же пошёл тогда играть и не зря остался.