The place where no one leaves

Они бежали, не разбирая дороги. Снег скрипел под ногами, ветки хлестали по лицу. Уилл чувствовал, как холод въедается в лёгкие, но не останавливался. — Сюда, — сказал Майк, сворачивая между деревьями. Через несколько минут они выбежали к восточной стене. Забор — высокий, с колючей проволокой. А внизу — дыра, подрытая крысами, расширенная руками Майка. Из дыры уже выбрались двое. — Уилл! — Робин стояла на снегу, дрожащая, бледная, но живая. Её русые волосы были растрёпаны, серо-голубые глаза блестели от слёз. — Ты живой! — Живой, — выдохнул Уилл. Стив был рядом. Он помог Робин подняться, потом обернулся к Уиллу и Майку. — Бежим, — сказал он. — Они уже знают. Собаки скоро будут здесь. — В лес, — сказал Майк. — Там нас не найдут. Они побежали вчетвером. Уилл чувствовал, как нога начинает болеть — подвернул лодыжку при прыжке, но терпел. Рядом бежала Робин — её дыхание было прерывистым, но она не отставала. Стив замыкал, оглядываясь. — Сюда, — крикнул Майк, указывая на старый сарай, чернеющий между деревьями. Они вбежали внутрь. Дверь закрыли изнутри. Темнота, запах сена и гнилого дерева. — Все целы? — спросил Майк, тяжело дыша. — Я в порядке, — сказал Стив. — Я тоже, — прошептала Робин. Голос её дрожал. — Уилл? — Майк повернулся к нему. — Нога, — сказал Уилл. — Но идти могу. Майк опустился на колени, осторожно коснулся его лодыжки. — Не сломано, — сказал он. — Растяжение. — Откуда ты знаешь? — спросил Стив. — Учился, — ответил Майк. — За год в этом месте. Они сидели в темноте, прислушиваясь. Где-то вдалеке лаяли собаки. Голоса санитаров перекликались в лесу. — Они ищут нас, — сказал Стив. — Найдут, если не будем тихо, — сказал Майк. Он прижал палец к губам. Все замерли. Лай приближался. Уилл чувствовал, как сердце колотится в груди — казалось, его стук слышен на всю округу. Робин зажала рот руками, чтобы не закричать. Стив сжал кулаки. Голоса стали отчётливее. — Следы ведут к этому сараю, — сказал один из санитаров. — Проверим. Уилл зажмурился. Майк сжал его руку. Пальцы Майка были холодными, но сильными. Дверь сарая скрипнула. Луч фонарика скользнул по стенам, по сену, по доскам. Прошёл в сантиметре от их укрытия за грудой досок. — Никого, — сказал санитар. — Пошли дальше. — А собаки? — Собаки чуют. Может, они пробежали мимо. Луч фонарика метнулся ещё раз. Потом дверь закрылась. Шаги удалились. Лай стал тише. Уилл выдохнул — так резко, что закружилась голова. — Ушли, — прошептал Майк. — Ушли, — повторил Стив. Робин заплакала — тихо, без звука, слёзы текли по её щекам, оставляя светлые полосы на грязном лице. Уилл обнял её. Она прижалась к нему, дрожа. — Мы выбрались, — прошептала она. — Мы правда выбрались. — Пока нет, — сказал Майк. — Нужно идти дальше. К трассе. — Она не дойдёт, — сказал Стив, глядя на Робин. — Она еле стоит. — Дойду, — сказала Робин, вытирая слёзы. — Я сильная. Майк посмотрел на неё. В его глазах мелькнуло уважение. — Тогда идём, — сказал он. Они вышли из сарая. Они шли всю ночь. Четверо в рваных пижамах, по колено в снегу. Робин шла, опираясь на Стива. Майк — на Уилла. Нога Уилла болела с каждым шагом всё сильнее, но он терпел. Стиснув зубы, сжимая руку Майка, он шёл. — Ещё немного, — говорил Майк. — Ещё немного. — Ты это уже в десятый раз говоришь, — прохрипел Стив. — И каждый раз правду. Луна светила, освещая путь. Снег скрипел под ногами. Где-то далеко, за спиной, выли собаки — но всё тише, всё дальше. — Они отстали, — сказал Стив. — Кажется. — Не расслабляйся, — сказал Майк. Робин остановилась, прислонившись к дереву. — Я не могу, — прошептала она. — Ноги не идут. — Можешь, — сказал Уилл, подходя к ней. — Мы все можем. Мы слишком долго терпели, чтобы сдаться сейчас. Она посмотрела на него. В её серо-голубых глазах мелькнула искра — та самая, живая. — Ты прав, — сказала она. — Чёрт с ним. Она оттолкнулась от дерева и пошла дальше. К рассвету они вышли к трассе. Серая лента асфальта, уходящая в обе стороны. Снег здесь был не таким глубоким. Уилл оглянулся назад — лес стоял чёрной стеной, где-то там, далеко, остался Сент-Джуд. — Мы сделали это, — сказал Стив. Голос его дрожал. — Пока нет, — сказал Майк. — Нам нужна машина. Он сделал шаг — и вдруг пошатнулся. — Майк? — Уилл схватил его за руку. Майк опустился на колени. Лицо его было бледным, как бумага. Глаза закатились. — Майк! Уилл опустился рядом. И увидел. На снегу — кровь. Красная, яркая, на белом — как крик. Она текла из штанины пижамы Майка, растекаясь по снегу алым пятном. — Что это? — спросил Стив, подбегая. — Стекло, — прошептал Майк. — Когда вылезал из окна. Порезался. Думал, ничего страшного. — И ты молчал?! — в голосе Робин слышался ужас. — А что бы это изменило? — Майк посмотрел на неё. В его глазах не было страха — только усталость. — Вы бы волновались. Мы бы шли медленнее. Нас бы поймали. Уилл рванул подол своей пижамной рубашки, разорвал ткань на полосы. Дрожащими руками начал перевязывать ногу Майка. — Терпи, — сказал он. — Сейчас. Майк зашипел от боли, когда Уилл коснулся раны. Осколок стекла торчал из лодыжки — глубоко, в крови. Уилл зажмурился на секунду, потом резко выдернул его. Майк вскрикнул — негромко, сквозь зубы. — Всё, — сказал Уилл. — Всё, я закончил. Он замотал рану полосами ткани. Кровь проступала сквозь них, но уже не так сильно. — Нам нужна машина, — сказал Стив. — Сейчас. Они стояли на обочине, глядя в пустую дорогу. Холодный ветер дул в лицо. Ни одной машины. — Мы не дойдём, — сказал Майк тихо. — Дойдём, — сказал Уилл. — Или нас кто-нибудь подберёт. — А если нет? Уилл посмотрел на него. Взял его лицо в ладони — холодное, бледное, но такое родное. — Тогда я понесу тебя на себе, — сказал Уилл. — Я не оставлю тебя. Никогда. Обещаю. В глазах Майка блеснули слёзы. — Ты дурак, — прошептал он. — Знаю, — сказал Уилл. Он поцеловал его. Прямо на дороге, под серым рассветным небом. Поцелуй был солёным — от слёз и крови. Стив и Робин отвернулись, давая им минуту тишины.