Композиция чувств

За окном медленно тянулся незнакомый пейзаж: редкие дома, аккуратные газоны, высокие деревья, вдоль которых петляли тихие улицы, почти пустые в это время. Солнечные блики играли на асфальте, отражаясь в мокрой после дождя траве, и казалось, что мир вокруг спокойно продолжает жить своей привычной жизнью, совсем не догадываясь о том, что внутри машины происходит маленькая буря. Аделия сидела на заднем сиденье, поджав под себя ногу и упираясь плечом в прохладное стекло. Машина была забита вещами до предела — сумки, коробки, какие-то пакеты, зажатые между сиденьями, куртки, неаккуратно сложенные поверх всего этого хаоса. Пространства почти не оставалось, и от этого становилось душно, даже несмотря на приоткрытое окно и слабый поток прохладного воздуха. В наушниках играла музыка, но она скорее служила фоном, чем чем-то, за что можно было зацепиться. Где-то поверх неё доносились звуки радио — тихая американская станция, которую включил отец, незнакомый голос ведущего, сменяющийся лёгкой поп-песней, слова которой она не пыталась разобрать. Всё это смешивалось в один сплошной шум, который только сильнее давил на виски. — Аделия, ты не хочешь посмотреть, какие тут прекрасные парки есть поблизости? — голос матери донёсся с переднего сиденья, мягкий, осторожный, как будто она заранее знала, что ответа не будет. Аделия не отреагировала, даже не пошевелилась, она лишь слегка сильнее прижала щёку к стеклу, делая вид, что полностью погружена в музыку, хотя на самом деле не слышала почти ничего. — Тут, кстати, очень хороший район, — добавил отец, не оборачиваясь, его голос был спокойным, деловым. — И школа недалеко, я проверял. Она могла бы ответить, могла хотя бы кивнуть. Сказать что-то нейтральное, как делала всегда, когда нужно было не создавать лишних проблем, но сейчас не хотела. Её пальцы сжали телефон чуть сильнее, экран на секунду загорелся, высветив переписку, в которой было слишком много сообщений. Она мельком увидела знакомые имена и быстро погасила экран, даже это было сейчас лишним. Она медленно провела взглядом по очередному ряду домов, которые сменяли друг друга, почти не отличаясь, и едва заметно нахмурилась. Как декорация, как те самые сцены из фильмов про американских подростков, которые она раньше смотрела просто от скуки, не вникая, не задумываясь о том, что однажды окажется внутри этой картинки, не как зритель, а как кто-то, кому придётся в ней жить. Музыка в наушниках сменилась, где-то на фоне по радио заиграл новый трек, мать снова что-то тихо сказала, но Аделия уже окончательно перестала различать слова, позволяя звукам сливаться в одно неразборчивое гудение. Наверное, переезд в США для многих показался бы мечтой. Она сама в детстве смотрела на все эти яркие улицы, на дома с большими окнами, на парки и витрины магазинов и думала, что когда-нибудь обязательно побывает там. Но когда тебе шестнадцать лет, ты учишься в десятом классе и у тебя вся жизнь построена совершенно иначе, эта новая реальность не приносит радости. Переезд был необходим из-за работы отца, которая открывала новые возможности для всей семьи. Это должно было стать шагом к перспективам, о которых они раньше могли только мечтать, шансом на новую жизнь, которой ещё только предстояло научиться управлять. Но пока всё это казалось слишком чужим, слишком большим, слишком далёким от того мира, к которому она привыкла, и каждый поворот дороги за окном напоминал о том, сколько пришлось оставить позади. Она прикрыла глаза на несколько минут, чувствуя, как в груди поднимается знакомое раздражение, тяжёлое и тёплое, его невозможно ни выпустить, ни до конца подавить. «Ты привыкнешь». «Тебе даже понравится». «Это временно». Она тихо выдохнула, снова открывая глаза и глядя на отражение своего лица в стекле, в котором мелькали чужие дома и серое небо. Не понравится. Машина постепенно сбавила скорость, плавно сворачивая с основной дороги на более узкую улицу, где дома стояли уже ближе друг к другу, образуя почти идеальный ряд. Колёса тихо зашуршали по ровному асфальту, и этот звук почему-то показался слишком громким в общей тишине. Аделия не сразу поняла, что они почти приехали. Она всё так же смотрела в окно, скользя взглядом по одинаковым фасадам, пока машина не начала замедляться ещё сильнее, а затем и вовсе остановилась. — Вот и всё, — произнёс отец с лёгкой ноткой удовлетворения в голосе, будто завершил какой-то важный этап. — Приехали. Она не двинулась, только спустя пару секунд медленно выпрямилась, сняла один наушник, позволяя звукам улицы проникнуть внутрь — приглушённый шум ветра, далёкий лай собаки, чьи-то голоса, едва различимые. — Аделия, — мягче позвала мать, оборачиваясь к ней через плечо. — Посмотри. Она неохотно перевела взгляд вперёд. Дом был именно таким, каким она его и представляла, даже не видя раньше. Двухэтажный, светлый, с аккуратной крышей и большими окнами, перед ним — небольшой газон, подстриженный так ровно, будто его вымеряли линейкой. Узкая дорожка вела к крыльцу, на котором стояли два простых стула и горшок с какими-то ещё не распустившимися цветами. Всё выглядело ухоженно и спокойно. Она медленно провела взглядом по соседним домам — они отличались цветом, деталями, но в целом создавали ту же самую картину. Спокойную, выверенную, как будто кто-то заранее продумал, как именно должна выглядеть «правильная жизнь». Где-то дальше по улице стояла припаркованная машина, у одного из домов мелькнула чья-то фигура, но в целом район казался неподвижным, застывшим в своей аккуратности. — Тихо, — добавил отец, словно это было главным преимуществом. — И безопасно. Аделия коротко кивнула, хотя никто особо и не ждал ответа. Она снова вставила наушник обратно, но музыку не включила, просто открыла дверь и выбралась наружу. Прохладный воздух сразу коснулся лица, выбивая остатки тяжёлого, замкнутого ощущения из машины, но легче от этого не стало. Гравий тихо хрустнул под подошвой, когда она сделала несколько шагов вперёд, останавливаясь перед домом и поднимая взгляд на окна второго этажа. Её новый дом. Мысль прозвучала слишком чуждо. Позади хлопнули двери машины, родители начали что-то обсуждать — про вещи, про доставку, про время, но слова снова сливались в фон, не задевая. Аделия стояла чуть в стороне, скрестив руки на груди, и смотрела на этот дом так, будто пыталась понять, сможет ли когда-нибудь назвать его своим. Пока ответ был слишком очевиден. Дверь открылась с тихим щелчком, и внутрь сразу потянуло прохладой и чем-то новым, ещё неуловимым — смесью свежей краски, дерева и пустоты, которая чувствуется не запахом, а самим пространством. Аделия переступила порог не спеша, давая себе время привыкнуть хотя бы к первому шагу. Пол под ногами был чистым, почти глянцевым, шаги отдавались мягким глухим звуком, который разносился дальше, чем должен был. Дом был ещё слишком пустым, чтобы поглощать звуки. — Тут пока ничего не расставлено, — сказала мать, проходя вперёд и поправляя волосы, как делала всегда, когда нервничала. Аделия ничего не ответила, просто медленно прошла дальше, скользя взглядом по пространству. Гостиная плавно переходила в кухню — светлые стены, большие окна, через которые внутрь лился холодный дневной свет, длинная столешница, несколько высоких стульев, стоящих слишком ровно. Всё выглядело аккуратно, продуманно, но совершенно безжизненно. Ни одной вещи, за которую можно зацепиться взглядом. Ни одного следа того, что здесь кто-то живёт. — Мебель должна приехать вечером или завтра утром, — продолжил отец, уже где-то за спиной, его голос разносился по дому чуть громче, чем обычно. — С грузовиком задержка. Это объясняло пустоту, но не делало её менее ощутимой. Аделия медленно провела рукой по спинке ближайшего стула, чувствуя гладкую холодную поверхность, и тут же убрала руку, это не имело смысла. — Твоя комната на втором этаже, — добавила мать чуть мягче, подходя ближе. — Хочешь посмотреть? Она коротко кивнула и двинулась вперёд, даже не посмотрев на мать. Лестница оказалась прямо у входа, светлая, с простыми перилами. Ступени тихо скрипнули под ногами, когда она начала подниматься вверх. На втором этаже было так же тихо. Коридор, несколько дверей, закрытых и одинаковых, свет из окна в конце, падающий длинной полосой на пол. — Вторая справа, — крикнула мать снизу. Аделия дошла до нужной двери, на секунду задержала руку на ручке, а затем открыла её. Комната встретила её той же пустотой, но уже более личной. Кровать у стены, аккуратно заправленная, стол у окна, шкаф, пока ещё пустой, и ничего лишнего. Она прошла внутрь, закрыв за собой дверь чуть тише, чем нужно, и сразу подошла к окну. Вот это было единственным, что действительно зацепило. Вид открывался на улицу — те же дома, те же ровные линии, но отсюда всё выглядело иначе. Пространства было больше, небо казалось шире, и ветер чуть сильнее трогал верхушки деревьев. Аделия на мгновение задержалась у окна, вглядываясь в этот пейзаж, и впервые за всё время почувствовала не раздражение, а что-то более спокойное, почти нейтральное, но это чувство быстро прошло. Она отвернулась, прошла обратно к кровати и, не раздеваясь, просто уронила рюкзак на пол, а затем сама опустилась следом, лицом в матрас, закрывая глаза. Усталость накрыла резко, а злость никуда не делась. Матрас оказался мягче, чем она ожидала, но это не принесло никакого облегчения. Аделия уткнулась лицом в подушку, вдыхая едва уловимый запах чистого белья, слишком свежий, слишком чужой, и сжала пальцы в ткани, словно это могло хоть как-то зафиксировать её на месте. В голове было слишком много всего, и одновременно — ничего чёткого. Раздражение не уходило, оно только меняло форму, становилось тише, глубже, расползалось где-то под рёбрами, давя изнутри. Она злилась не только на сам переезд, не только на родителей, которые решили всё за неё, не только на этот дом, эту улицу, этот город. Больше всего её злило то, что она не может это остановить. Она перевернулась на спину, глядя в потолок, белый, ровный, без единой детали, и на секунду зажмурилась, пытаясь отогнать подступающее ощущение пустоты. Там, дома, всё было понятно. Школа, факультативы, расписание, люди, к которым она привыкла, разговоры, которые не нужно было продумывать заранее. Даже тишина там была другой — не давящей, а привычной. Здесь же всё казалось временным и одновременно окончательным. Её взгляд скользнул в сторону телефона, лежащего рядом на кровати. Экран был тёмным, но она знала, что стоит его разблокировать — и там снова появится всё то, что она оставила. Сообщения, вопросы, шутки, которые уже не будут такими же. Она потянулась к телефону, провела пальцем по экрану, на секунду задержалась, глядя на список чатов, и почувствовала, как внутри что-то неприятно сжимается. Она могла написать. Сказать, что всё нормально, что она уже приехала, что дом хороший, что всё не так уж плохо, но это было бы неправдой. А говорить правду не хотелось. Аделия тихо выдохнула, провела рукой по лицу, словно стирая с него лишние эмоции, и на закрыла глаза, собираясь. Она справлялась и не с таким, просто нужно время. Эта мысль прозвучала почти автоматически, как что-то заученное, привычное, но в этот раз в ней не было той уверенности, на которую она рассчитывала. Она снова посмотрела на телефон, на секунду прикусила губу, а затем всё-таки нажала на нужный контакт. Гудки тянулись недолго, но Аделии показалось, что проходит больше времени, чем есть на самом деле. Она успела пожалеть о том, что вообще нажала, успела подумать, что можно сбросить, написать позже, когда станет легче, когда она сможет говорить нормально, без этого странного напряжения в груди. Экран вспыхнул, и через секунду появилась знакомая картинка. — Ну наконец-то, — почти сразу отозвалась Соня, её голос прозвучал живо, чуть громче, чем обычно, как всегда, когда она радовалась. — Я уже думала, ты там вообще пропала. Аделия невольно выдохнула чуть свободнее. Соня сидела у себя в комнате, за спиной — привычный фон, который Аделия могла бы описать с закрытыми глазами. Всё было на своих местах, как и должно быть. — Доехали, — коротко ответила она, приподнимаясь на локте и поправляя волосы, которые растрепались за время дороги. — Просто… разбирались. Она замолчала на секунду, будто этого объяснения было достаточно, хотя обе понимали, что нет. — Тебе не нравится, да? — Соня чуть прищурилась, всматриваясь в экран внимательнее. Вопрос прозвучал спокойно, без давления, но слишком точно. Аделия отвела взгляд в сторону, на пустую стену, на мгновение сжала губы, а потом всё же пожала плечами. — Нормально, — ответила она, слишком быстро. — Дом обычный. Район... как в фильмах. — Это звучит не как «нормально», — тихо заметила Соня, наклоняясь ближе к камере. — Потому что это и не нормально, — Аделия усмехнулась, коротко, почти беззвучно. Она провела рукой по волосам, на секунду задержав её у виска, пытаясь удержать мысли, которые снова начали разбегаться. — Всё какое-то чужое. Слишком аккуратное, как будто я не туда попала. Соня не перебивала, просто слушала, и от этого становилось чуть легче говорить. — И вещи ещё не привезли, — добавила Аделия, уже тише. — Тут вообще пусто. Как в… не знаю, в выставочном доме. — В шоуруме, — подсказала Соня с лёгкой улыбкой. — Да, — кивнула Аделия. — Типа того. На секунду повисла пауза, но она не была неловкой, скорее привычной. — Ты злишься, — снова сказала Соня, уже мягче. Аделия на это только выдохнула, опуская взгляд на экран. — Конечно злюсь, — ответила она после короткой паузы. — Меня просто поставили перед фактом. Типа: «Мы переезжаем», и всё. Как будто у меня нет… — она запнулась, подбирая слова. — Своей жизни там. Последние слова прозвучали тише, чем она хотела. Соня на секунду отвела взгляд, потом снова посмотрела прямо в камеру. — Она у тебя есть, — спокойно сказала она. — И никуда не денется. Аделия чуть нахмурилась, но ничего не ответила. — Мы не перестанем общаться, — продолжила Соня, уже увереннее. — Ты думаешь, расстояние что-то меняет? Серьёзно? Аделия скептически повела бровью. — Меняет, — коротко сказала она. — Не настолько, — Соня качнула головой. — Ты просто ещё не привыкла. Снова это слово. Аделия на секунду закатила глаза, но без злости. — Не говори это, — пробормотала она. — Что? — «Привыкнешь». Соня тихо усмехнулась. — Ладно, не буду, — согласилась она, поднимая руки в жесте «сдаюсь». — Но ты всё равно справишься. Ты всегда справляешься. Аделия на это ничего не ответила, только чуть отвела взгляд, но в этот раз уже без раздражения. Где-то на фоне послышался голос матери, что-то про коробки и кухню, но он был далёким и не мешал. — Как школа? — вдруг спросила Соня, словно вспомнив. — Ты уже знаешь, когда идти? Аделия на секунду замерла, а потом тихо выдохнула. — Завтра. — Быстро, — Соня присвистнула. — Но всё будет нормально, — добавила Соня уже мягче. — Ты там всех построишь за неделю. — Очень смешно, — Аделия фыркнула, впервые за разговор чуть искреннее. — Я серьёзно, — улыбнулась Соня. — Ты не умеешь быть незаметной. Аделия на секунду задержала взгляд на экране, и внутри стало чуть спокойнее, чем было до этого. Не лучше, но терпимее. — Ладно, — тихо сказала Аделия, чуть отводя телефон в сторону, когда снизу снова донёсся голос матери, на этот раз уже громче. — Меня зовут. — Иди давай, — ответила она. — Напишешь потом? — Соня... — она на секунду замялась, не зная, что хочет сказать. — Спасибо тебе за всё. Соня задержала на ней взгляд и лучезарно улыбнулась. Аделия ещё смотрела на неё, словно не до конца хотела сбрасывать звонок, но всё же нажала, и картинка исчезла, оставив после себя только тёмный экран и лёгкое, странное ощущение тишины. Она ещё пару секунд лежала, не двигаясь, потом медленно поднялась, провела рукой по лицу и убрала телефон в карман худи. Снизу снова что-то глухо стукнуло, хлопнула дверь, и она, выдохнув, направилась к выходу из комнаты. Когда она спустилась вниз, отец как раз заносил очередную коробку, ставя её у стены, а мать перебирала какие-то пакеты, пытаясь понять, что куда лучше отнести. — Поможешь? — сказала она, бросив на Аделию быстрый взгляд. Аделия молча кивнула, уже натягивая на плечи куртку. На улице стало прохладнее. Воздух был свежий, чуть резкий, и после замкнутого пространства дома это ощущалось особенно ярко. Багажник машины всё ещё был открыт, внутри оставалось не так много вещей, но достаточно, чтобы сделать ещё несколько ходок. Она взяла первую попавшуюся коробку, тяжёлую, с неровно заклеенными краями, и прижала её к себе, чуть сильнее сжав пальцы, прежде чем развернуться к дому. Движения были автоматическими. Взяла — донесла — поставила — вернулась. Раз за разом. Мысли при этом шли сами по себе, цепляясь одна за другую, не оформляясь во что-то конкретное. Она смотрела под ноги, на дорожку, на ступени, на свои руки, занятые коробками, и старалась не думать слишком глубоко, просто держаться в этом простом, понятном ритме. Это помогало. Пока она что-то делала, внутри становилось тише. — Аделия, — окликнула мать, когда она в очередной раз вернулась к машине. — Может, сходим потом в магазин? Тут недалеко есть супермаркет, я видела. Купим что-нибудь и приготовим ужин. Аделия на секунду замерла, удерживая в руках пакет, потом коротко покачала головой. — Не хочу, — ответила она ровно, без грубости, но и без желания продолжать разговор. Мать не стала настаивать, только кивнула, принимая это как есть. Аделия уже отвернулась, подхватывая следующую коробку и направляясь обратно в дом, быстрее, чем нужно. Поднявшись наверх, она ногой закрыла за собой дверь в комнату и поставила коробку на пол у стены, рядом с остальными. Тишина снова накрыла сразу. Она остановилась, оглядываясь, затем опустилась на корточки и открыла одну из коробок, разрывая скотч чуть резче, чем было необходимо. Внутри оказались её вещи — немного одежды, какие-то мелочи, книги, которые она взяла с собой в машину, не доверяя грузчикам. Знакомые предметы выглядели здесь точно так же и от этого было легче. Она начала разбирать их почти не задумываясь. Футболки — в шкаф, косметика — на стол, книги — стопкой у стены, пока некуда поставить. Каждое движение было простым и понятным, и от этого мысли снова уходили на второй план, становясь тише, менее навязчивыми. Иногда она останавливалась на секунду, задерживая в руках какую-то вещь — знакомую, свою, с прошлой жизни и в груди неприятно сжималось, но она быстро возвращалась к делу, не позволяя себе застревать в этом. Время растянулось незаметно. Свет за окном начал меняться, становиться мягче, теплее, тени удлинялись, но Аделия этого почти не замечала. Она просто продолжала раскладывать вещи, переставлять, открывать и закрывать коробки, пока не поймала себя на том, что уже не помнит, сколько времени прошло. Несколько часов — не меньше. Она выпрямилась, медленно выдыхая, и оглядела комнату. Она всё ещё была пустой, но уже не совсем чужой. Когда Аделия спустилась вниз, в доме уже горел тёплый свет, который сразу делал пространство менее удручающим, сглаживая ту холодную аккуратность, что бросалась в глаза днём. На кухне что-то тихо шипело на плите, раздавался приглушённый звон посуды, и этот бытовой шум неожиданно оказался почти успокаивающим. Она остановилась на секунду у входа, прислонившись плечом к стене и просто наблюдая. Мать стояла у плиты, сосредоточенно помешивая что-то в сковороде, отец раскладывал продукты на столе, доставая их из пакетов. Всё выглядело обычно. Слишком обычно для того, как всё ощущалось внутри. — О, ты как раз вовремя, — сказала мать, обернувшись и на секунду улыбнувшись. — Мы почти закончили. Аделия коротко кивнула и прошла к столу, отодвигая стул и садясь, не задавая лишних вопросов. Она провела рукой по поверхности стола, гладкой, холодной, задержала на ней пальцы, просто чтобы занять руки. — Как комната? — спросил отец, садясь напротив. — Нормально, – она пожала плечами. Ответ прозвучал ровно, без лишних эмоций, и повис в воздухе чуть дольше, чем должен был. Мать на секунду взглянула на неё, но ничего не сказала, только поставила перед ней тарелку. Запах еды был тёплым, домашним, знакомым, и это задело сильнее, чем она ожидала. Они начали есть почти в тишине. Слышался только лёгкий звон приборов, редкие короткие фразы между родителями, которые обсуждали что-то практичное, какие-то бытовые мелочи. Аделия не вмешивалась, просто слушала вполуха, больше сосредоточившись на том, чтобы хоть как-то собраться внутри. Постепенно напряжение стало слабее, не исчезло, но стало терпимым. — Завтра твой первый день, — наконец сказал отец, переводя разговор на неё. — Да, — Аделия чуть замерла, на секунду остановив вилку в воздухе, а затем медленно кивнула. — Мы можем подвезти тебя, — добавила мать. — Или ты хочешь сама? Там недалеко, можно пешком. Аделия задумалась на секунду, опуская взгляд в тарелку. Идти самой означало остаться наедине с этим утром, с этой школой, с новыми людьми, которых она не знала и не понимала. Но ехать с родителями — ещё хуже. — Лушче доберусь как-нибудь сама, — ответила она после короткой паузы. — Хорошо. Я покажу тебе дорогу на карте, — лтец кивнул, принимая это без лишних вопросов. — Не надо, — тихо сказала Аделия. — Разберусь. Это прозвучало чуть резче, чем она хотела, и она сама это заметила, но ничего не добавила, только опустила взгляд обратно. — Если что, позвони, — мать чуть задержала на ней мягкий взгляд и похлопала рукой по её руке в ободряющем жесте Аделия коротко кивнула. Они снова вернулись к еде, и разговор постепенно сошёл на нет. В этот раз тишина уже не давила так сильно, в ней появилось что-то более спокойное, привычное. Когда ужин закончился, Аделия убрала за собой тарелку, не дожидаясь, пока её попросят, и на секунду задержалась у раковины, глядя в окно, за которым уже темнело. Где-то в глубине снова шевельнулось то самое чувство — тревожное, неприятное. Она вытерла руки, развернулась и, не говоря ничего лишнего, направилась обратно к лестнице. Впереди был вечер, и ночь, и утро, от которого никуда не деться. Комната встретила её тишиной, уже не такой пустой, как днём, но всё ещё непривычной. Свет лампы делал пространство теплее, сглаживал острые углы, но не убирал ощущение, что всё вокруг пока не до конца настоящее. Аделия закрыла за собой дверь и прислонилась к ней спиной, словно проверяя, что она действительно одна. Дом жил где-то внизу — приглушённые шаги, тихие голоса, звук посуды — но здесь, наверху, всё было отрезано от этого. Она медленно прошла вглубь комнаты и остановилась у стола, на котором лежала стопка мелочей, и на секунду задумалась, затем опустилась на край стула и подтянула к себе одну из коробок. Внутри были фотографии, те самые, которые она в последний момент решила взять с собой. Пальцы замерли, прежде чем она достала первую. Знакомые лица, привычные места, моменты, которые казались такими обычными тогда и такими далёкими сейчас. Она провела большим пальцем по краю снимка, задерживая взгляд дольше, чем собиралась, и в груди неприятно сжалось. Она тихо выдохнула и поднялась, подходя к стене рядом со столом. Некоторое время просто стояла, глядя на пустую поверхность, а потом аккуратно прикрепила первую фотографию, затем вторую, третью. Постепенно на стене начали появляться кусочки её прошлой жизни — неровно, не по линейке, местами слишком близко друг к другу, но ей это нравилось. Главное, чтобы они были здесь. Когда она отступила на шаг назад, в комнате стало чуть легче дышать. Аделия вернулась к кровати, села на край и потянулась за телефоном. Экран снова загорелся, высветив уведомления, но в этот раз она не открыла ни одно из них. Просто на секунду задержала взгляд, а затем заблокировала его и отложила в сторону. Мысли снова начали подниматься. Она откинулась назад, уставившись в потолок, и закрыла глаза, позволяя этим мыслям развернуться. Новая школа, новые люди, другие правила, которые она ещё не знает. Разговоры, в которых придётся подбирать слова, реакции, поведение. Она вспомнила все эти фильмы — длинные коридоры, компании, чёткое деление на «своих» и «чужих», взгляды, оценки, роли, которые раздают ещё до того, как ты успеваешь что-то сказать. Раньше это казалось преувеличением. Теперь — не таким уж нереальным. Она нахмурилась, переворачиваясь на бок и подтягивая одеяло ближе. Ей не нравилась мысль о том, что придётся в это вписываться, но выбора у неё не было. Она тихо выдохнула, уткнувшись взглядом в стену, где теперь висели фотографии, и задержалась на одной из них дольше остальных. Аделия закрыла глаза, чувствуя, как усталость наконец начинает брать своё, медленно вытесняя мысли, делая их размытыми, не такими острыми. Завтра будет сложнее, но это будет завтра. Сейчас у неё оставалась только эта тишина, эта комната и редкие звуки за стеной и этого оказалось достаточно, чтобы провалиться в сон.