Травы и терпение

Маомао вернулась в свою тихую квартиру. Сняла кеды, скинула куртку на стул и устало, но с каким-то странным удовлетворением села на диван. В комнате было темно и тихо, только старый холодильник монотонно и привычно гудел на кухне. Маомао тяжело выдохнула, глядя на синие розы, что все еще гордо стояли в вазе на столе. Подарок Джинши. Они пахли так сильно и сладко, что слегка кружилась голова. Или, может быть, голова кружилась совсем не от запаха роз? Она взяла телефон и, не раздумывая, набрала знакомый номер. — Рикусон? — голос был ровным, без тени усталости, хотя внутри все еще бурлило после вечеринки. — Маомао? — в трубке послышался удивленный, но спокойный голос. — Что-то случилось? Ты уже дома? Я только что освободился. — Да, дома. Ничего особенного, — она слегка прикусила губу. — Ты помнишь ту бутылку водки, которую ты предлагал мне в баре? На другом конце провода повисла короткая пауза, затем Рикусон рассмеялся. — Конечно, помню. Ты хочешь её сейчас выпить? — Почему бы и нет? — Маомао пожала плечами, хотя её никто не видел. — Если ты не против. — Нисколько! — в его голосе прозвучала искренняя радость. — Я сейчас заеду домой, заберу её и сразу к тебе. Или мне тебя забрать? — Забери меня, — быстро ответила Маомао. — И поедем к тебе. Я не хочу оставаться здесь. — Без проблем, — легко согласился Рикусон. — Буду минут через двадцать. Не засыпай. Маомао отключила звонок и снова посмотрела на розы. Тяжелый выдох вырвался из её груди. Она не знала, почему позвонила Рикусону. Возможно, ей просто нужна была привычная, понятная компания после всего, что произошло. Или она искала способ заземлиться, вернуться в свою зону комфорта, подальше от Джинши. Она быстро собрала небольшую сумку с самым необходимым. Через двадцать минут раздался звонок в дверь. Маомао открыла. На пороге стоял Рикусон, на лице которого была легкая, чуть усталая, но искренняя улыбка. — Привет, — сказал он, забирая её сумку. — Готова к побегу? — Привет, — ответила Маомао, закрывая дверь. — Более чем. Они сели в машину Рикусона. Дорога до его квартиры заняла не больше пятнадцати минут. Его дом был таким же, как он сам — функциональным, минималистичным, но уютным. Пахло свежесваренным кофе и старыми книгами. На полках стояли аккуратные стопки научных журналов и несколько романов в мягких обложках. Никакого излишества, только то, что нужно для комфортной жизни. — Проходи, — Рикусон указал на небольшой диван. — Чувствуй себя как дома. Я сейчас принесу стаканы. Маомао села, оглядываясь. Здесь не было синих роз, не было запаха чужого парфюма, не было эха чужих голосов. Только тишина и спокойствие. Рикусон вернулся с водкой, двумя стаканами и тарелкой с нарезанными фруктами и сыром. — За что пьем? — спросил он, разливая водку. Маомао подняла свой стакан. — За спокойствие. И за предсказуемость. Рикусон усмехнулся, чокнулся с ней. — За спокойствие и предсказуемость. Мне это нравится. Они выпили. Обжигающая жидкость разлилась по телу, принося странное облегчение. Маомао почувствовала, как мышцы расслабляются. Она посмотрела на Рикусона. Он сидел напротив, такой же спокойный и внимательный, как всегда. С ним было легко. С ним было понятно. И это было именно то, что ей сейчас было нужно. Они начали говорить. О работе, о друзьях, о планах. Рикусон рассказывал о своих проектах, Маомао — о новых травах и экспериментах. Разговор тек легко и непринужденно, без скрытых смыслов и опасных игр. Это была привычная, комфортная территория. Маомао всё ещё маячил поцелуй с Джинши. Она дала ему то, чего он хотел. Теперь оставалось только ждать: потеряет ли он интерес, как она предполагала, или докажет, что она ошибалась. И она понимала, что эта ночь с Рикусоном — лишь временная передышка перед новым раундом. Водка действовала медленно, но верно. Разговор становился все более откровенным. Маомао, обычно сдержанная, начала делиться своими мыслями о недавних событиях, хотя и без упоминания имени Джинши. Она говорила о странных ощущениях, о том, как трудно порой понять людей, о том, что некоторые вещи лучше оставлять нетронутыми. Рикусон слушал внимательно, иногда вставляя короткие, но точные комментарии. Он не пытался её утешить или дать совет, он просто был рядом, создавая пространство, где она могла быть собой. Его присутствие было как теплый плед, обволакивающий и защищающий от внешнего мира. Когда бутылка была наполовину пуста, Рикусон пересел поближе к ней на диван. В комнате горел только один светильник, отбрасывая длинные тени на стены. Воздух стал более плотным, насыщенным запахом водки и их близостью. — Маомао, — тихо сказал Рикусон, глядя ей прямо в глаза. — Ты ведь пришла сюда не просто ради водки, верно? Маомао замерла, её стакан остановился на полпути к губам. Она посмотрела на него, и в его взгляде она увидела нечто, что заставило её сердце пропустить удар. Это не была хищная решимость Джинши, это было нечто другое — глубокое, искреннее и очень теплое. — Я... я не знаю, — честно ответила она, её голос был чуть хриплым. — Наверное, мне просто нужно было почувствовать, что мир все еще стоит на месте. — Со мной он всегда будет стоять на месте, — Рикусон мягко коснулся её руки, его пальцы были теплыми и сухими. — Ты это знаешь. Маомао кивнула. Она это знала. И это было именно то, чего она так жаждала. Она медленно поставила стакан на стол и повернулась к нему. Рикусон не отводил взгляда, его глаза были полны нежности и невысказанного желания. Он медленно протянул руку и убрал прядь волос с её лица, его пальцы задержались на её щеке. — Ты сегодня была удивительной, — прошептал он, его лицо было совсем близко. — Твоя кошка... она до сих пор стоит у меня перед глазами. Маомао почувствовала, как по телу пробежала дрожь. Она не знала, что на неё нашло, но в этот момент ей захотелось забыть обо всем — о Джинши, о его играх, о своих собственных теориях. Ей просто хотелось почувствовать тепло другого человека, человека, которому она доверяла. Она повернулась к нему, перекинула ногу и оказалась у него на коленях. Рикусон замер, его руки инстинктивно легли ей на талию. Она положила ладони ему на плечи и, не говоря ни слова, сама подалась вперед, сокращая последние сантиметры между ними. Рикусон на мгновение замер, словно не веря своему счастью, а затем его губы накрыли её. Этот поцелуй был совсем не похож на поцелуй с Джинши. В нем не было вызова, не было борьбы за власть. Он был мягким, глубоким и невероятно чувственным. Рикусон целовал её так, словно она была самым драгоценным сокровищем в мире, бережно и в то же время с нарастающей страстью. Его руки скользнули с её талии на бёдра, притягивая ближе, и Маомао ответила на его ласку, обвив руками его шею. Её пальцы запутались в его волосах, она чувствовала запах его парфюма — свежий, с нотками кедра и чего-то неуловимо домашнего. Это было так правильно, так естественно. Она чувствовала, как напряжение последних дней окончательно покидает её, сменяясь волной тепла и удовольствия. Рикусон начал целовать её шею, его дыхание опаляло кожу, вызывая новые волны мурашек. Маомао тихо вздохнула, прижимаясь к нему еще сильнее. Она чувствовала, как его сердце бьется в унисон с её собственным — быстро и ритмично. — Маомао... — прошептал он ей в самое ухо, его голос дрожал от сдерживаемого желания. — Ты уверена? Она не ответила словами. Вместо этого она снова поцеловала его, еще более настойчиво и откровенно. Это был её ответ. Он углубил поцелуй, и мир вокруг них сузился до ощущения его кожи под её пальцами, до вкуса водки на его губах, до стука его сердца, который отдавался в её груди. Она позволила себе утонуть в этом ощущении, отбросив все свои защиты, все свои расчеты. Это было нечто новое, нечто чистое и невероятно сильное. Он поднял её на руки, и она обвила его ногами, прижимаясь всем телом. Он отнес её в спальню, где царил полумрак. Лунный свет пробивался сквозь шторы, рисуя на стенах причудливые узоры. Он осторожно опустил её на кровать, не разрывая поцелуя. Его руки скользнули по её спине, расстегивая пуговицы блузки. Маомао дрожала, но это была не дрожь страха, а дрожь предвкушения. Она чувствовала его жар, его желание, и это желание было взаимным. Он снял с неё одежду медленно, словно боясь спугнуть. Каждый его жест был наполнен бережностью и обожанием. Маомао отвечала ему тем же, исследуя его тело, чувствуя его сильные мышцы под своими пальцами. Когда они остались обнаженными, она увидела в его глазах не похоть, а глубокую нежность и восхищение. Он был терпелив, давая ей время привыкнуть, насладиться каждым прикосновением. Его губы блуждали по её коже, оставляя за собой дорожку из мурашек. Она чувствовала, как её тело отзывается на каждое его прикосновение, как внутри неё разгорается огонь, который она так долго подавляла. Их единение было неистовым и нежным одновременно. Он вел её, показывая новые грани удовольствия, а она отдавалась ему полностью, без остатка. Это был не просто половой акт, это было слияние душ, акт полного доверия и принятия. В его объятиях она чувствовала себя защищенной, любимой и желанной. Она кричала его имя, когда волна наслаждения накрыла её с головой, и он отвечал ей тем же, прижимая её к себе с такой силой, словно боялся, что она исчезнет. Когда всё стихло, они лежали, крепко обнявшись, слушая стук своих сердец. Маомао чувствовала себя опустошенной, но в то же время наполненной до краев. Она уткнулась лицом в его шею, вдыхая его запах — запах мужчины, который только что показал ей, что такое настоящая близость. Он гладил её по волосам, что-то тихо шепча. Она не разбирала слов, но чувствовала их тепло. — Останься, — прошептала она, прижимаясь к нему крепче. — Я никуда не уйду, — ответил он, целуя её в макушку. — До самого утра. Она заснула в его объятиях, в его футболке, которая теперь пахла их общей ночью. Впервые за долгое время она спала безмятежным сном, чувствуя себя в полной безопасности. Утро обещало быть сложным, но сейчас, в его объятиях, она была готова ко всему.