Я не Бак, ты не Эдди

Съемочный день выдался вправду насыщенным. Им дали перерыв, но все еще не отпускали домой – предстояла важная ночная сцена. Райан устало потирал глаза, направляясь к своему трейлеру. Их трейлеру – он делил его со своим коллегой. Коллегой и другом. Недавно об этом прознали фанаты и, Райан был готов отдать руку на отсечение, некоторые из них упорно представляли себе некое любовное гнездышко с совместными фото на полочках и огромной кроватью по центру. Забавно, с чего мысли вообще несут некоторых в этом направлении. Он и Оливер? Райан хмыкнул себе под нос. Что за бред? Даже размышлять об этом было странно. Смешно. И немного стыдно.  Узнай Оливер, что он целый день не мог отделаться от этих мыслей (или дольше?), он бы рассмеялся ему в лицо и еще долго подкалывал. Тщетными остались бы попытки объясниться, что то были лишь гипотетические мысли. Не всерьез. Возникающие в противовес его желаниям и здравому смыслу. На деле их трейлер походил на небольшую квартирку, где у каждого своя комната, обустроенная всем необходимым, свой вход, своя ванная и свой личный диван, на который едва ли умещается один их них, не то чтобы они вдвоем... Это даже физически невозможно. Что бы там ни выдумывали некоторые. На Райана оказывало успокаивающий эффект повторять это слово, подчеркивая, что он, конечно, к этим некоторым не относится. Хотя при желании и должных усилиях они с Оливером могли бы, пожалуй, разместиться там вдвоем. Тогда уж на диване Оливера – его собственный был поменьше размером. Но нельзя не признать – удобней и мягче, так что он не жаловался. Ну, лечь пришлось бы вплотную, но теоретически... Райан усмехнулся и обругал себя – отличная тема для размышлений, молодец! Почему бы не пофантазировать еще немного? Вернее, фантазировали – некоторые, он НЕ фантазировал о коллеге и друге. Он лишь прочел очередную ерунду в интернете и – вот, это влезло ему в голову. Фантазированием было бы воображать, как они лежат вдвоем, плотно прижавшись друг к другу, на узком диване, сплетясь для удобства ногами, быть в может в обнимку...  Откуда в мозгу Райана зародилась эта идиотская, столь четкая и сюрреалистичная картина? Чертов "Твиттер". Или "Х". Всем плевать. Райан, конечно же, не мониторил фанатские страницы, господи, нет. Ему правда было чем еще заняться. Он прекрасно знал – это скользкая дорожка и очень странная смесь безусловного обожания с безусловной ненавистью. К тому же там можно порой на такое наткнуться, что из памяти уже не стереть. Однажды его тегнули на достаточно откровенном арте, где они с Оливером... Вернее, Эдди с Баком... Ну не важно. Впрочем, это было... гибко. Ему даже льстило, что кто-то воображал его способным на такое. Отмечали его имя и в иных случаях – бесчисленное количество комплиментов (порой, очаровательных, порой же – нарушающих все мыслимые границы приличия), похвала его таланта, плодов творчества. А также – неловкостей, странностей и откровенных несуразностей. И куда же без хейта, переставшего уже поражать своей яростью. И Райан безусловно НЕ пытался пробираться сквозь эти ловушки в поисках утешения и поддержки фанатов. Он и без того знал, что неизменно оставался любим множеством зрителей, несмотря на ошибки или глупости, которыми время от времени грешил, и действительно ценил эту любовь. Со скуки открыв приложение и пройдясь по тегам, связанным с сериалом, он совершенно НЕ надеялся наткнуться какой-то поднимающий самооценку твит, где восхищались либо им, либо Эдди, что Райан так же принимал на свой счет. Просто со скуки. И потому что день выдался не самым легким. Он делал так совсем не часто: читал комментарии под постом в инстаграме, слова поддержки в личных сообщениях и очаровательно-непристойные подписи с его фотографиями в Х. Когда, как мы уже выяснили, испытывал скуку (он так же крепко держался за это слово). И, возможно, когда находил у глаз новую морщинку или, неудачно согнувшись, нащупывал на животе складку. Многие бы не поняли, откуда у мужчины с такой внешностью вообще могли быть комплексы, и все же, это было так. Он знал, что привлекателен, упорно работая над этим. Верней, что многие таким его находят, но сам бывал к себе слишком критичен, стремясь достичь какого-то несуществующего идеала. И все эти преувеличивающие, но чудесные незнакомцы в сети иногда и правда поднимали ему настроение. Но в этот раз хаотичное блуждание по соцсетям привело его к замыленному, видимо, сильно приближенному фото трейлера, где красовались их именные с Оливером таблички. Он был без понятия, откуда они взялись, но Райана больше интересовали комментарии, которые, копируя друг друга, из раза в раз повторяли загадочные фразы по типу: "О, я уверен" или "Вилка обнаружена на кухне". Райан не понимал, что большинство их них, черт возьми, значит. Но благодаря другим, более прямолинейным и не слишком церемонящимся пользователям,  в его голове все прояснялось. Как тот, кто оставил под одним из их фото: "О да, они трахаются".  Спасибо, что ли? И пока Райан краснел все гуще с каждым прочитанным комментарием, неведомые, однозначно злобные и могущественные силы не позволяли ему прекратить. И вот он был здесь. Размышлял о том, насколько удобно он мог бы раскинуться на своем друге, теснясь на диване их общего трейлера. На котором, к слову – нет, никто не трахался. Не потому, что он был не приспособлен для этого, если подумать, как раз наоборот (но Райан не планировал об этом думать), а потому что некому этим было заниматься. Впрочем... Оливер бы мог, конечно. Привести кого-то разделить с ним диван. Но и после расставания с девушкой он не был человеком, тяготеющим к случайным связям. Тем более без чувства полного уединения, ведь за стеною мог быть Райан. Достаточно тонкой для того, чтобы, прислушавшись, уловить, когда за ней чихают, повторяют текст и даже слишком громко дышат. Ну ладно, может он слегка утрирует, или может это только он был тем, кто временами вслушивался в шорохи с желанием понять – пустует ли соседняя комната. Что уж говорить, о других, более громких и менее пристойных звуках, которые могли бы доноситься оттуда… Не то, чтобы Райан размышлял, насколько громким мог быть Оливер в сексе! Он вообще никогда бы не подумал ставить его имя со словом "секс" в один ряд. Если бы не чертов твиттер. Они делили трейлер потому что так было удобнее – Бак и Эдди имели множество совместных сцен, и сами они с Оливером много времени проводили вместе, обсуждая сценарий, предстоящие сцены, повторяя текст, разговаривая обо всем, смеясь и дурачась. По правде, они стали хорошими друзьями практически сразу же, впрямь как Эдди с Баком. Им всегда было легко и комфортно вдвоем. Даже без разговоров. Перекинуться парой фраз между кадрами, молча посидеть бок-о-бок в перерыве, занимаясь своими делами, залипая в телефон. Их никогда не обременяла компания друг друга, не обременяла и тишина, повисавшая порой. И пусть он обожал Кэнни и других своих коллег, да в целом – весь их каст отлично ладил, но отчего-то чаще всего именно рядом с Оливером он оказывался в свободную минуту.  И не смотря на это, Райан был рад, что сейчас Оливер уже должен был дремать в своей комнате. Они не повздорили, ничего такого, просто весь этот день он ощущал нечто странное, что не мог (не хотел?) сам себе объяснить. И видеться сейчас с Оливером было бы немного... Оливер? Райан замер на пороге и огляделся, пытаясь понять, не перепутал ли дверь. И нет – Оливер определенно спал на его диване, в его комнате, уткнувшись лицом в подушку и растянувшись во всю длину, раскинув руки и ноги, заполняя собой весь диван. Райан не смог удержаться от того, чтобы бегло пробежаться взглядом по всему его массивному, рельефному и мягкому одновременно телу. Бесконечно длинные ноги были согнуты: одна слегка, другая под острым углом, выгодно выделяя его небольшую, но очень симпатичную задницу. По правде, Райану казались, хоть и в некой мере справедливыми, но все равно обидными насмешливые выпады некоторых шутников в ее сторону. Не то, чтобы его так уж сильно волновала честь чужой задницы. Просто Райан с самого начала находил ее весьма очаровательной, как и все в этом противоречивом, раздражающем, но обаятельном британце. Да, химия и правда вспыхнула с первого же дня и было глупо это отрицать. Так бывает между коллегами и идет лишь на пользу совместным сценам. И так же – абсолютно нормально замечать, объективно оценивая, чью-либо привлекательность. В том числе – их плоской задницы. "Конечно, я заценю горячую мужскую задницу, но это нормально", – вспомнил вдруг Райан реплику из шоу. Припомнив также, частью какой сюжетной арки она являлась, он с трудом смог увести мысли от пугающих ассоциаций, а взгляд – от опасной зоны. Впрочем, может дела обстояли серьезнее, ведь у Оливера было слишком много этих чертовых зон: от огромных мускулистых рук до бестолково разбросанных по лбу кудряшек. Решив, что нужно уже как-то задвигаться внутрь трейлера, он суетливо и оттого слишком громко хлопнул дверью. Оливер содрогнулся и поднял на него прижмуренные, сонные глаза. – Оли? Почему ты здесь? Что-то случилось? – спросил Райан, стараясь не выдать волнение. – Нет, просто зашел поболтать. Видимо... – он присмотрелся к часам, – уже несколько часов назад. Где ты был? Райан все еще не решался приближаться к нему хоть на шаг ближе, будто это представляло серьезную угрозу его жизни. – Просто гулял, надо было освежить мысли. – Получилось? – Не-а, совсем нет. – Он невольно вновь окинул взглядом всего Оливера, повернувшегося на бок и все еще кажущегося слишком большим для этого обложенного подушками дивана. – Чувак, ты реально просто уснул, часами сидя тут и дожидаясь меня? – он усмехнулся. – Как мило. – Да-да, иди к черту, – он бросил подушку в его сторону, промахнувшись спросонья. – Еще чего. Я присел на минутку и сразу уснул, – отмахнулся Старк. Не без видимых усилий воли, он поднялся и зевнул, потянувшись, походя на огромного и растрепанного плюшевого мишку, а после беззаботно раскинулся на своей половине дивана (да, она имелась – правая). Только сейчас он заметил, что Райан продолжал стоять как вкопанный на том же месте. – Ты входить не собираешься? Райан дернулся, словно его укололи иглой, и тут же растерянно захлопал ресницами. Ему было оставлено место на левой половине дивана, но он предпочел пойти к холодильнику и достать оттуда начатую упаковку пива. Одну из бутылок он предложил Оливеру, после чего наконец сел. Не туда, куда негласно приглашал его Оливер, и не туда, куда хотел бы сесть на самом деле. Он зацепился глазами за крепкие, расслабленные бедра Оливера и вспомнил один обнаруженный на просторах интернета арт. Там он, вернее его графическая и все еще усатая версия так по-хозяйски устроилась на них. На бедрах графической, столь же сексуальной, как и оригинал, версии Оливера. Не то, чтобы он считал его сексуальным, конечно. Объективно так и было, но Райану просто не было до этого дела. Оливер окинул его взглядом, пока тот ерзал на маленьком стуле напротив. – Удобно там? Тут есть место, если что, – он указал рукой. Райан без промедления ответил: – Нет-нет, отлично. Он опустил взгляд, но невидимой тяжестью плеч ощущал, как взгляд напротив пристально изучает его. – Та-а-ак... – протянул он, посасывая пиво. – Ну и денек был, верно? – Просто безумие. Я имею в виду, сериал. Безумная ветка. Но мне нравится, не знаю, мужик, я правда доверяю им в этом, думаю, все будет круто в конечном итоге. Они знают что делают. – И с Эдди и Баком в том числе? – хмыкнул Райан, наблюдая за меняющейся на его лице мимикой. – Ты о чем-то конкретном? – Оливер казался озадаченным. – Да нет, все о том же. То, куда все идет... Оливер напрягся и резко выпрямился на диване, непроизвольно подавшись в сторону Райана. Его взгляд наконец был достаточно сосредоточен, что говорило о приложенных для этого усилиях, ведь после пробуждения ему всегда тяжеловато соображать. – Это ведь... здорово? По крайней мере еще вчера было. Что такое, Рай? – Нет, ничего, я все еще всецело там. Это отличное решение, и мы всегда понимали, что рано или поздно до этого дойдет. – Ну, не всегда. Не с первого дня все же. В отличии от фанатов, – хмыкнул Оливер. – В этом и дело... – В чем? Фанаты станут счастливы, а это мешает веселью? – Нет, просто... – Райан закатил глаза в ответ на усмешку. – Ты не думал, как это отразится на нас? Оливер изменился в лице. – На нас? – Да. Ты же знаешь, они порой не знают границ. Сколько было случаев… Да это происходит уже сейчас, а если мы с тобой поцелуемся под прицелами камер – считай, конец света, – он драматично развел руками. – Предлагаешь сделать это без камер? – засмеялся Оливер. Его взгляд был уж слишком игривым. – Я серьезно. Они же ни за что не заткнутся, – поправляя волосы и потирая скулы с подбородком, словно не находя рукам места, рассмеялся Райан, пока румянец разливался по его щекам. – Ты утрируешь. – Ты первый день в шоу-бизнесе что ли? Они правда не знают границ, Оливер, – Райан многозначительно посмотрел. – И даже самые безобидные из них – художники, мне уже страшно, что они с нами сделают. – Да ладно, не будь занудой, – отмахнулся Оливер. Он был не в настроении и не в предельной ясности ума, чтобы всерьез размышлять об этом. – Или... постой? Ты что-то видел? Ты все еще переходишь по всем подряд ссылкам, где тебя отметили, не так ли? – Оливер заливисто, но с теплотой во взгляде рассмеялся, обличительно указывая на него пальцем. – Нет! В этот раз я сам... – начал оправдываться Райан, запнувшись на половине фразы. – Ты сам искал горячие арты с нами с тобой?! Мужик! – продолжал заливаться смехом Оливер, но взгляд его был полон чего-то сродни умилению. – Во-первых, с Баком и Эдди, а во-вторых... Я просто хотел быть ближе к фанатскому сообществу! – Тебе это удалось, не так ли? – Еще как. Я чувствую себя голым с тех пор, – съежился Райан. – Даже сейчас? – спросил Оливер, не сбавляя игривой тональности его голоса. Гузман более чем четко уловил это в его взгляде, в скользнувшему по губам языке, фирменной, приподнятой брови. – Да, мужик, прямо сейчас я совершенно голый, – он развел руками. – Уф-ф, – Оливер состроил нарочито возбужденную гримасу и вновь рассмеялся, сдержанней и тише, словно пряча что-то за этим смешком. – Тебе нравится, что ты видишь, ха? – с широкой улыбкой, подыгрывая кокетливому тону беседы, произнес Райан, выпрямившись на стуле и расставив пошире ноги прямо напротив Оливера. И хотя щеки его горели так, что можно было гасить свет в трейлере (чего нельзя было делать ни в коем случае), откуда-то изнутри него вновь вынырнула та отвязная, дерзкая версия Райана Гузмана, не стесняющаяся открыто флиртовать со своим другом-коллегой (которую Оливер обожал, к слову). В шутку, конечно же, как делают все друзья. Не то, чтобы он делал так еще с кем-то из друзей, но все же. Оливер на секунду замер, и его взгляд беззастенчиво упал Райану между ног и устроился там на какое-то время. Жар неистовой волной прокатился по телу Райана, и хотя он был донельзя смущен, менять позу ни за что не собирался. Ему это все нравилось..? Он был совершенно бессилен против столь дерзкого, флиртующего Оливера. Пусть и в шутку. И к счастью, в этот раз никто не мог видеть, насколько ему это нравилось, ведь рядом не было чертовых камер, что позволяло еще больше расслабиться. – Покажи мне, – глухим голосом и с дьявольским прищуром просил Оливер. Райан на секунду опешил. – Показать что? – Те арты. Райан рассмеялся, запрокинув голову и яростно закивав головой. – Ненавижу тебя! – Камон, я серьезно! – во все зубы улыбался ему Оливер, не снижая напор. – Нет. Ни за что! – Ну же, покажи! Так нечестно! Ну давай, давай, я хочу это увидеть! – Ты думаешь, я их сохранил в галерею, что ли? – Райану оставалось лишь отшучиваться, потому что иначе он сдастся и сделает это. Черт, ему хотелось показать рисунки Оливеру. И посмотреть его реакцию. – О, уверен, у тебя есть отдельная папка, – с нескрываемым удовольствием подтрунивал Оливер. Отчего-то ему безумно нравилось то, как Райан краснеет все сильнее и сильнее с его каждым словом, и Оливеру просто не терпелось узнать, насколько красным он может стать. – Давай, Рай! Покажи мне! Покажи-и-и! – Ладно, боже, – вскинул руками Райан, – дай мне секунду, я попробую найти. – Да-да, делай вид, что ищешь. Оливер и не пытался унять свою широкую улыбку, которая не сходила на протяжении всей недолгой от силы минуты этих поисков. То, каким смущенным и растерянным, но в то же время предвкушающим выглядел Райан, не могло не улыбнуть. – Ладно, ты хотел – держи. Я нашел целую подборку, – Райан с вызовом протянул ему телефон. – Не так и долго продолжались поиски, – ехидно заметил Оливер. – Похоже, ты и правда знал, где искать, и... Во-о-оу, – он запнулся и замер на пару секунд, ошарашенно глядя в экран. Теперь уже пришла очередь Райана наслаждаться ситуацией. Оливер обхватил ладонью вытянутое от удивления лицо и задумчиво потер щетину на щеке. Райану показалось, что он весьма занервничал. Он листал арты один за другим, и его выражение лица утратило былую надменность и невозмутимость. Теперь и он предательски покрыт румянцем, хотя и не таким обильным, как у Райана (невозможно). – Ну что, ковбой, кажется, ты наслаждаешься зрелищем? – хмыкнул Райан, с наслаждением откинувшись на спинку стула. На экране один из мужчин был одет в ковбойскую шляпу. – Это... В общем... Да, довольно-таки... Похоже. – Думаешь, они на нас похожи? – не сводя с него глаз, спросил Райан. Оливер, кажется, не услышал, слишком погруженный в искусство. – О-о, а вот это мило, – он состроил трогательное лицо, перелистнув картинку, но в этот раз наклонив телефон так, чтобы Райан не мог подсмотреть. Райан бросил недоверчивый взгляд. – Нет, правда, ничего такого, просто очень славный, милый арт. Посмотри. Приятно, что фанаты действительно вкладывают душу в свое… Тот наклонился вперед, и как только Оливер повернул к нему смартфон, практически тыкнув в лицо, он вновь откинулся назад, взорвавшись новой вспышкой смущенного смеха. – Я ненавижу тебя. Всем своим сердцем. – Правда? – кривился в недоверии Оливер, всматриваясь и указывая пальцем на рисунок. – Потому что мне кажется, ты весьма явно выражаешь здесь свою признательность ко мне. – Эдди к Баку, – еле вымолвил Райан, запинаясь от всхлипов вымученного смеха и безуспешно молясь провалиться сквозь землю. – Без разницы, – произнес Оливер, самодовольно наблюдая, как Райан растекается на стуле. Райану так хотелось стереть самодовольство с этого красивого, нахального лица. – Уверен, разница есть, потому что такие достоинства – акцентировал он, жестикулируя пальцем, – у Бака... Едва ли, но ладно, поверим. В конце концов – он выдуманный персонаж. Оливер оскорбленно хмыкнул, разведя руками. – А со мной какие-то проблемы? – Нет, просто, чувак! – громко и со смехом выдохнул Райан, пытаясь возобладать собой. Он снова посмотрел на арт и так же развел руки в оправдательном жесте. – Серьезно. Эта штука? Да посмотри, она мне еле в рот помещается! Э-э-эм, ему… Парню на арте. Райан не верил, что произносит то, что произносит. Тому виной был только демон-Старк, который при желании мог заразить своим кокетством кого угодно, и если попытаться с ним бороться – ты проиграешь. Подыграть, переиграв – единственный шанс выжить. – О, правда? Хочешь посмотреть? – демон угрожающе потянулся к ширинке. – О, пожалуйста, не нужно! – Райан, безусловно, понимал, сколь пустыми были угрозы, но все равно в панике закивал головой и схватил его за руку, останавливая от дальнейших действий. Оливер наконец, не выдержав, сбросил маску наглеца и смущенно, спрятав в ладони лицо, рассмеялся. Напряжение немного спало, и Райан даже смог победно выдохнуть. Только руку убирать с руки Оливера пока что не торопился. На всякий случай. Он еще на несколько секунд задержал ее, после плавно прошелся до локтя, пока не отпустил, ощутив неприятный холодок, контрастирующий с теплотой его кожи. – Значит, признаешь, что все реалистично? – В твоих мечтах, – фыркнул Райан. – Я предлагал тебе проверить, – Оливер вскинул бровь, давая понять, что готов повторить свое предложение. – О, прекрати, чувак, – Райан издал последний, вымученный смешок, прежде чем окончательно решил держать себя в руках. – Ты ужасен. Это очень неловко. – Эй, вообще-то это ты показал мне эти арты! Я бы даже сказал – настоял... У Райана отвисла челюсть, и он наклонился, чтобы стукнуть Оливера по ноге. – Козел. – Совершенно незаслуженный выпад агрессии в мою сторону! Я здесь жертва! – обиженно скрестил руки Старк. – Здесь? – Райан вновь развернул к нему смартфон, который выхватил минутой ранее. – Возможно, – морщины на лбу Оливера олицетворяли глубокие раздумья. – Я действительно не пойму по этому лицу – мне хорошо или плохо... Типа, чувак... Это выражение! Хоть с тобой все ясно – ты очевидно наслаждаешься... – Какой козел, – заслуженно (по мнению обоих) прилетело в его сторону. – Убирайся из моего трейлера! – Ты выгонишь меня на улицу посреди ночи, после тяжелого съемочного дня? – Оливер схватился за сердце. – Тебе не далеко идти. – И все же, мог бы хотя бы проводить! После всего, что было, – он невинно отвел взгляд. – Ладно! – Райан поднялся. – Пойдем, я провожу тебя! – Эй, что, реально? – Оливер окончательно прекратил игру и выглядел в самом деле расстроенным. – Я уже выспался, мог бы и посидеть еще. – Но я не выспался, – виновато произнес Райан. – Прости. – Да, конечно, – Оливер резко схватился с дивана. – Нужно отдохнуть. Долгая ночь. – Еще какая, – Райан сжал губы, предвкушая, каким уставшим он вернется в трейлер в следующий раз. И в этот раз Оливера здесь уже не будет. Теперь вдруг Райан ощутил прилив внезапной грусти. – Эй, подожди! – окликнул он. – Я же обещал проводить. Оливер, уже стоявший у двери, остановился и мягко ему улыбнулся. – Ладно. Они попрощались минут 40 назад, но у Райана все еще сна ни в одном глазу. И худшее – это не было для него сюрпризом. Заслуженным наказанием, скорее. Ведь причина, по которой он выпроводил Оливера – бессовестная ложь.

***

Дни не шли слишком быстро, но и не тянулись. Пожалуй, в идеальном темпе. Райан объяснял это балансом собственных противоречий: ведь, как известно, то, чего с ужасом ждешь, – приближается неумолимо, а то, чего жаждешь, – бесконечно медлит. Он испытывал оба чувства насчет предстоящего, а именно – развития их романтической линии с Оливером. Эдди с Баком, вернее. Он и правда был очень воодушевлен идеей реализации столь важного, сенсационного сюжетного решения. Это очень смелое и интересное, а многими ожидаемое и даже названное единственно верным развитие его персонажа. Осознание им своих истинных радостей, желаний, чувств. Осознание и принятие гомосексуальности. И то, как уважительно, неторопливо сценаристы это прописали, не могло его не радовать. Это было очень важно для Эдди Диаза – его Эдди Диаза, который был для Райана больше, чем очередной ролью. И все же он не мог отделаться от мысли, что это будет означать для него, Райана Гузмана. Он изначально замечал слишком много сходства между ними двумя, слишком много параллелей. В Эдди было больше Райана, чем ему, пожалуй, хотелось бы, и он не мог винить одних лишь шоураннеров, ведь он сам добровольно отдал ему немалую часть своей души. Он подарил часть себя Эдди, и это сильно ощущалось. Иногда казалось – не за Эдди, а за ним подсматривают миллионы зрителей. И вдруг Эдди окажется геем… Отлично! Для Эдди. Но что это значило для него? Очевидно, что ничего. Сколько бы ни было сходств, не стоит забывать, что он все еще просто актер и его роль. Оливер – не Бак. Он – не Эдди. Ориентация не передается сценарными строками. И все было бы проще, не случись ему самому пережить подобный кризис некоторое время назад. Очередной, на самом деле…  Он точно не планирует раздумывать об этом сейчас, прячась в чужом трейлере от коллег и друзей, вновь и вновь перечитывая выученные назубок реплики. Но очевидно и в конечном итоге важно было лишь одно – он справлялся с этими глупостями! Из раза в раз. Райан просто любопытный. И еще толерантный! Так что это было не странно и не стыдно немного изучить свои предпочтения. Он понял, что слишком уж заигрался, когда его исследования стали достоянием общественности. По собственной глупости… Чертов скрин его смартфона. Он бы рассмеялся, вспоминая столь абсурдную ошибку, невнимательность величайшего уровня. Если бы не все то, что последовало после. Все скандалы, весь стыд и, конечно, развод, откладываемый уже долгое время… Это тоже Райан не станет сейчас вспоминать. Но тот случай определенно заставил его осознать ценность и привилегию своего нынешнего положения. Привилегию безопасности, стабильности, спокойствия. Нормально и правильно быть взрослым и ответственным мужчиной, предметом гордости родителей, отцом, образцом для наследования, мужем… С последним нынче не сложилось, но все еще можно исправить. Не с Кристи, о, конечно нет. Но, возможно, с кем-то… Нормально так же делать глупости, но только если глупости не затягиваются. Просто дурачиться! А все эти мелкие эксперименты и поиски себя были чистой воды ребячеством. Кто по молодости не мастурбирует на гей-порно, случайно забредя не на ту страничку? Абсолютно все. Или в зрелом возрасте, не важно. И главное – он никогда не занимался сексом с мужчинами! Вот уж что действительно главное и что повторялось в его голове, словно мантра. Да, он множество раз мастурбировал на… некоторый контент, но опять же – причиной всему новизна и запретность. Запретность не фактическая, не физическая, и даже не церковная, а глубоко внутренняя, та, которую он сам для себя установил. Но хоть изредка нарушать ее ощущалось так сладостно... Да, бывало, заходил порой на случайные сайты с гей-порно или стримами. Может, флиртовал с незнакомцами раз-второй-десятый. Текстом. В основном. Бывало и с видео, но без лица, разумеется. А это не считается. Смотря гетеро-ролики, он кончал, порой, закрывая глаза и воображая, что это не его, а чья-то чужая, крепкая и грубая, настырная рука обхватила его и доводит до разрядки…. Но это все! Он не гей. К счастью или к сожалению, но это так. Его бывшая была не права. Как и все, что она говорила о нем, как об отце. Он не будет позором для них, ни за что. Райан сперва не услышал, как дверь отворилась, в воздухе пронеслись какие-то слова. Все было словно под водой: в ушах заложило, звуки и картинки все искажены, и он ощутил, что начинает тонуть. Но знакомый, заставивший вздрогнуть голос, вытащил его на сушу. – Райан? Эй… Ты слышишь? Все нормально? – спросил Оливер, и, судя по обеспокоенному тону, уже не единожды. Райан смотрел на него, словно на видение, и не мог понять: издевается ли над ним судьба, посылая сейчас именно Оливера, или он просто идиот, который верит в глупости вроде судьбы. – Да, – коротко ответил он, подняв на Оливера дезориентированный взгляд. Оливер помедлил, ожидая, чтобы тот добавил хотя бы минимальных подробностей, но Райан молча смотрел в его глаза нечитаемым взглядом. – Что ты делаешь у Аиши? – Зашел в гости, – все еще слишком кратко и сухо отвечал ему Райан. – Но Аиши здесь нет, – Старк чувствовал себя глуповато, констатируя факт, и все же, это было самое очевидное, что он мог ответить. А в ситуации, когда он ни черта не мог понять, что происходит, эта очевидность была спасительной. – Я знаю. Не отшутится, не станет оправдываться, переводить стрелки, задираться в ответ? Это точно Райан? Беспокойство читалось на его лице и, заметив это, Райан приложил должных усилий, чтобы взять себя в руки. – Это просто голова. Раскалывается. Ужасно. Хотел немного побыть в тишине. – О, черт. Блин, хреново. Постой, у Аиши есть таблетки от всего на свете! Он ринулся в сторону тумбы, когда Райан остановил его, зацепив за футболку. – Нет, я уже выпил таблетку. Пару минут. И я буду в порядке. Спасибо за заботу, бро. – Ну ладно. Тогда никому не скажу, что ты здесь. Но Коринн намерена найти тебя, чего бы это ни стоило, и затащить к себе в ТикТок, – Оливер мягко улыбнулся, чем вызвал улыбку в ответ, чуть менее яркую и куда более измученную, прежде чем покинуть трейлер. Теперь Райан был зол. Не на Оливера, конечно, и не на Коринн. На себя, на вселенную. На Тима. Он не знает! И так ведь было ясно, что все идет к “бадди”, как фанаты любя называли их пару. Бака с Эдди. Вернее. Но все все равно не могли до конца поверить, что это правда происходит. И когда было объявлено, что все случится в 9 сезоне, он сразу же словил панику, но тем не менее – пока он не увидит сценарий, это все еще не будет казаться реальным. И вот, он держал в руках сценарий и проклинал каждое слово на чертовом листе бумаги. А он ведь только стал счастлив. Действительно. Он серьезно занимался ментальным здоровьем, а то, что не помогали решить психотерапевт, мотивирующие ролики, самоанализ, поддержка друзей и помощь Господа, заглушали нагрузки в спортзале до изнеможения. Пусть и не настолько, как Оливер, который также стал прямо-таки фанатиком. По неясным причинам. Райан правда был в порядке. Он давно не ощущал себя таким легким, спокойным и беззаботно-веселым, как последние месяцы. Его близкие это подметили, коллеги и даже фанаты. И все было здорово. Вроде бы… Во всяком случае, он себя контролировал. До момента, когда он впервые прочел эти строки, что теперь царапались в голове. Представлять, осознавать, что это действительно произойдет, оказалось чем-то, к чему Райан оказался не готов. И суть не только в том, чтобы поцеловать мужчину. Суть в том, чтобы поцеловать Оливера. Колющее, ноющее, пугающее предчувствие окутало его. Что это станет точкой невозврата. Возможно, ему даже придется уйти из сериала. Почему именно Оливер? Он частенько задавался этим вопросом. Почему именно он его только что нашел? Почему именно он играл Бака, именно он был его самым частым партнером по съемкам, разделял самые личные, важные линии? Почему именно он был таким заботливым и надежным, когда ему было хреново? Почему именно он вызывал в нем эти чувства? Чувства, что пугали. Такие глупые, неправильные, непрофессиональные и точно невзаимные чувства. Но они пройдут, обязательно пройдут. Спустя пятнадцать минут (когда они успели пролететь?) Оливер вновь постучал в его… точнее, в трейлер Аиши. В этот раз Райан сразу услышал его обволакивающий, теплый голос. – Эй! – голос звучал совсем близко. – Ты как? Уже прошло? Райан растерянно заморгал и сглотнул слюну. – Ты про что? – Головные боли. – А… Да, да. Практически. – Супер! – обрадовался Оливер. – Тогда пойдем. Проигноришь Коринн снова, и она воспримет это на личный счет. Райан все еще был хмурым и словно запертым в своих мыслях, но уже не так противился, как раньше. – Ну давай! – уговаривал Оливер, – Там всего-навсего какой-то идиотский танец, будет здорово – вспомнишь молодость! – Ты действительно обожаешь этот фильм, не так ли? –  Райан улыбнулся, опознав намек на “Шаг вперед”. Примерно двухсотый за их многолетнюю дружбу. – Это мой кокаин! – Оливер рассмеялся в такт его смеху. – Ладно, но если вы все будете выглядеть ужасно жалкими на моем фоне – это будет твоя вина, – усмехнулся Райан. – Договорились. – Старк и правда выглядел довольным, что вытащил друга из этой загадочной сети неизвестных ему переживаний. Он, конечно, замечал их за Райаном и ранее, в последнее время. И он не понимал, что происходит, не задавал лишних вопросов, но был рад помочь хотя бы так. Впрочем, это вовсе не значит, что сам Старк совершенно не нервничал и не вел себя странно. Вот только что они отложили одну из ключевых сцен зарождения всей этой бадди-эпопеи из-за того, что он словил внезапный приступ кашля и попросил немного времени, сбежав в трейлер. Райан в ином случае пошел бы проверить, как он там, но сейчас он был слишком сосредоточен на том, как бы не словить паническую атаку. Это было оно. Та самая решающая сцена. Которая изменит все раз и навсегда. Для Бака с Эдди, для вселенной 911, для многочисленных фанатов, которые находили в этом событии больше, чем просто хотелку. Для многих это было действительно важно. По личным причинам. «Она, возможно, даже войдет в ТВ-историю», – хмыкнул про себя Райан, смущаясь мыслям, что звучали слишком уж самонадеянно, ведь он был непосредственным участником этой «истории». Оставалось только сделать шаг вперед. И он готов. Вернувшись, Оливер все еще казался слегка нервным, но, признаться, нервничали все: от режиссера до немногочисленных зрителей. К съемке подошли максимально серьезно, с намерением во что бы то ни стало сохранить все в секрете. Им дали несколько минут на краткий разговор. – В порядке? – спросил Райан. – Да, – поспешил уверить Оливер. – Совершенно готов. – А я нет, – нервно хмыкнул Райан. – Совершенно не готов поцеловать тебя, мужик. Оливер смотрел на него в упор. Его глаза горели чем-то хитрым и темным, совершенно противореча невинно подрагивающим ресницам и фирменной, милой улыбке. – Ну что, чувак. Вот и оно, – произнес он с легкой дрожью в голосе. – Вот и оно. – Что ж, давай сделаем это! – Оливер бросил нервный смешок, маскируемый в непринужденность. – Точно. Райан снова тонул. Теперь лишь – в синеве пронзающих глаз. Паника все нарастала, приближалась, ощущаясь грузом во всем теле. Но Райан профессионал. Реплика за репликой – они оба прекрасно справлялись. Химия была потрясающая, а волнение и тягучее напряжение играло персонажам только на руку. – Я не понимаю, чего ты хочешь от меня, Бак! – эмоционально произнес свою реплику Райан. – Поговори со мной, Эдди! – взмолился ему Бак. – Да не о чем говорить, все в порядке. Я в порядке! – Неправда! Что-то произошло, когда ты уезжал в Эль-Пасо. Эдди, пусть между нами все было странновато в последнее время, ты же знаешь, что можешь со мной поговорить? О чем угодно! Райан ощутил прилив крови к лицу. В животе неприятно заныло. – Не о чем угодно, – тихо произнес он в пол. – Но почему? – полу-моля, полу-настаивая стучался в стену Оливер. Райан сжался, сощурив глаза, словно эти слова доставляли ему физический дискомфорт. – Потому что это все разрушит! – выпалил Эдди. И Райан болезненно ощутил, что был с ним полностью согласен. – Разрушит что? – более твердо, чем стал бы Бак, пытался достучаться Оливер. – Нас! Все! – Эдди… Я не понимаю. – Думаешь, я понимаю? – начинал сердиться Эдди. – Я ни черта не понимаю! Что я чувствую, кто я, и что мне со всем этим делать! Уже несколько месяцев! Оливер застыл, но взгляд его горел. Рука дернулась в сторону ладони Райана, но тотчас же вернулась на место. – С чем делать? Эдди?.. – С моими чувствами к тебе! – выпалил Эдди сорвавшимся голосом. Глаза пощипывало, тело начинало гореть, чуть подрагивая. И Райану в моменте захотелось невозможного – обнять. Не Бака и не Оливера… Обнять Эдди. – Твоими… чувствами? – Бак ошарашенно смотрел на него, боясь пошевелиться и даже слишком глубоко вздохнуть. Будто они снова в той машине скорой помощи: одно неверное движение – и они взлетят на воздух. Разлетятся на части. Эдди зажмурил глаза и выпустил отчаянный вздох. Воздух был тяжелый и горький. Он почти ощутил его вкус. Безнадежность. – Да, Бак, чувствами. – Чувствами в смысле… – Чувствами. Он опустил глаза, развел руками. – Я знаю, я не должен… И это сводит меня с ума. Прости! Я… Я не должен был этого говорить. Теперь все станет странно между нами, черт… – Эдди нервно и сумбурно двигался. В лице его болезненно заметны все огромные усилия – не дать отчаянию, и, главное, не дать слезам вырваться наружу. Он сдвинул брови и поджал губы, как обычно делает. А после – фирменное, словно отрицающее боль, кивание головой. Что было больше вещью Райана, признаться, чем Эдди. Теперь уже – их общей вещью. – Я такой идиот… – Нет, нет, нет! – Бак осторожно обхватил руками его плечи и, как оказалось, Райан весь дрожит. – Ты абсолютно точно не идиот! Бак пытался успокоить его методическими, плавными поглаживаниями. Теперь же, напротив, крепко сжав его плечи. – И все же… – Его голос звучал теперь тише, неувереннее, и подрагивал в такт его пальцам. – Ты уверен, что правильно понял свои… чувства? Эдди устало выдохнул тяжелый воздух. – Да, Бак, я уверен. – Я имею в виду, что ты… Ты натурал! – Бак развел руками и столь озадаченно посмотрел, словно он пытался разгадать загадку тысячелетия. – Я в этом не уверен, – глухо произнес Эдди, и его взгляд любопытно и властно блуждал по лицу Бака. Подбородку, губам и глазам. Поалевшим щекам. Мило вьющимся, вырывающимся из положенной гармонии, спадающим прядям волос. У Бака сперло дыхание. Точно так же, как у Оливера. Баку казалось – мир вокруг завертелся и под ногами не ощущалось более твердой поверхности. Теперь он знал, как чувствовали себя Хен и Афина в той проклятой космической капсуле. Внезапно стало странно. Страннее. Не так, как задумано по сценарию. Райан замер. Он понимал, что будет дальше, что должно было быть дальше. Но это больше не были Эдди с Баком. Внезапно перед камерами оказались Райан с Оливером, словно кто-то наложил чары на павильон. Или напротив – чары, скрывающие их и их собственные, не прописанные сценарием чувства, вдруг спали.  Его бы улыбнула эта аналогия – виной всему недавний марафон мультфильмов Дисней с дочерью. Если бы не вспомнил так же, чем они обычно, как и все подобные истории заканчивались. Поцелуем. И после поцелуя всегда наступал хеппи-энд. «И жили они долго и счастливо». Что ж, ожидаемо для Эдди с Баком. Их успокоили на этот счет. Чего нельзя было сказать об Оливере с Райаном. Вернее… это ведь проблема Райана. И только Райана. Эго личный хэппи-энд… В чем он был? Оливер, скорее всего, понятия не имел, что происходит в его душе и что этот момент для него значит. Как много это было для него. Слишком много.  Оливер же хеппи-энд свой обязательно получит.  Но, конечно, не с Райаном. Ведь Оливер не был влюблен в него. Как Бак влюблен в Эдди. Как Эдди в Бака. Как Райан в Оливера. Вл… Влюблен? Райан только что… Он только что признался, что… Нет. Господи. Не может быть. Нет, нет..! Нет. Напряжение в кадре росло. Между ними, в воздухе, в телах. Сексуальное, чувственное, невысказанное. Взгляд Райана упал на губы Оливера. Губы Бака. Черт бы их побрал обоих! Чьи бы они ни были, но это были губы, которые ему предстояло поцеловать. И, видит бог, он не мог этого сделать. – Стоп! – вскрикнул он, сделав несколько шагов назад. – Простите, ребята. Мне нужен небольшой перерыв. Оливер… – Он с сожалением посмотрел в растерянные глаза друга. – Прости. Мне просто нужно… Мне… Пять минут, ладно? Пять минут. Буквально выбежав со съемочной площадки, Райан оставил всех, и в первую очередь Оливера, в недоумении и дурном предчувствии. Он прятался не слишком долго и не слишком тщательно. Все же чудом ему удалось найти отличное убежище, получше трейлера Аиши, где никто бы его не тревожил хотя бы какое-то время. Почти в самом конце павильона, маленькая каморка с ненужными или бракованными декорациями. Тут тесно, пахнет пылью, старым деревом и немного краской. Он закрылся внутри, и комнатушка практически полностью лишилась света. Лишь полоски от щелей неплотной двери. Отлично, он практически в исповедальне. Прекрасная возможность покаяться в грехах. Или просто поразмыслить о том, как перестать быть таким идиотом и собраться наконец. Прошло минут пять, дыхание и не думало приходить в норму, и он уже собирался загуглить симптомы панической атаки, когда понял, что у него не было с собой телефона. – Идиот, идиот… – шептал он в темноту и в какой-то момент, со всей силы ударил кулаком о хлипкую дверь. Сама она пострадала меньше костяшек Райана, но все же издала неприятный, слишком громкий звук. Бояться, что кто-то услышал его, не стоило. Никого не должно было быть поблизости. А искать его здесь бы никто не стал. Если вообще решил бы искать. Райан буквально подпрыгнул и вздрогнул всем телом, когда вскоре вновь стук кулака по двери, подобный его собственному – и все же – чужой вновь трижды прогудел у его уха.  За стуком последовал голос. – Райан? – встревоженно спрашивал он. Этот голос… За что, Боже? Чем он так провинился перед тобой? – Ты здесь? Молчание хоть и казалось отличной идеей, но не возымело эффекта – Оливер, видимо, услышал, как он тут шумел. Он неспешно открыл дверь, впустив луч света на лицо Райана, словно священник, отодвигающий ширму во время исповеди. – Рай? Что с тобой? Что случилось, дружище? Он вошел в тесную комнату, не став тратить время на поиски выключателя, если тот вообще имелся, довольствуясь тем светом, что давала открытая дверь. У него сейчас была задача поважнее: прикоснуться к Райану. Как будто прикосновение могло помочь ему определить, в порядке ли он, или же как-то помочь. И все же, ему необходимо было это сделать. Он уверен: прикосновение окажет успокаивающий эффект на них обоих. Особо не раздумывая, он обхватил руками растерянное лицо Райана и с беспокойством вглядывался в потемневшие глаза. – Ты как? У тебя что, случилась паническая атака? Я читал, что нужно делать, сейчас мы все сделаем, и тебе станет лучше! – Нет, нет! – поспешил успокоить его Райан, хотя сам не был так уверен. – Я тоже читал о них, после арки Эдди. И уверен, что это не она. Ну, почти уверен. Да, он лгал. Ну и что? Оливер Старк и сам был лгунишкой. А тут вопрос жизни и смерти. Оливер недоверчиво смотрел на него и все еще не убирал с лица ладони. «Точно?» – читалось в его взгляде. – Да, точно! Все в порядке! – Ну вот, теперь Райан чувствовал себя неловко из-за этого всего и куда более глупо, чем еще минуту назад. – Просто накатило что-то. Дурно стало. Переутомление, не знаю. Плохо спал сегодня. Оливер медленно убрал руки с его лица, но глаза все еще были там – выискивали, изучали. – Хочешь сказать, это никак не связано с тем, что было только что? – Что было только что? – совершил наивную попытку Райан. – Ты знаешь. Он страдальчески вздохнул и отступил назад, создавая между ними хоть какое-то пространство. – Тебе не просто это все дается? «Знал бы ты», – с горечью подумал Райан, но промолчал. – Я понимаю. Я тоже нервничал перед сценой поцелуя с Лу. Каждой романтический сценой, вообще-то. Такой шаг для персонажа… Смогу ли я достойно все изобразить? Немного пугающе. Но поверь, как только ты посмотришь на все в перспективе, вспомнишь, как много это значит для людей, для шоу, каким чудесным делом мы занимаемся… Волнение отойдет на второй план. Ты же потрясающий профессионал! Ты отличный актер, правда! – Так и знал, что ты не смотрел мои фильмы, – хмыкнул Райан, и Оливер облегченно улыбнулся – он в порядке. – Еще как смотрел! «Шаг вперед. Революция»? Настольный фильм! Райан рассмеялся и, кажется, слегка расслабился. Оливер все делал правильно. – И там ты тоже чертовски хорош. Ты же понимаешь, что это все шутки, да? Про твою игру, про фильмы, танцы. Я действительно считаю тебя отличным актером, и все мы. – Особенно после того, как я убежал посреди дубля, – Райан махнул головой и протер уставшие от полутьмы глаза. – Эй, никто не осудит тебя, все все понимают. Просто, отпусти это. – Угу, – пожал плечами Райан. – Ну что такое? – Оливер, вздохнув, развел руками. – Волнуешься, что не можешь вжиться в роль, показать чувства и страсть? Райан клянется, что просто не сумел сдержать отчаянный смешок после этих слов. Он правда пытался. Оливер изменился в лице. Он задумался о чем-то, что, судя по виду, роилось в его голове весь их разговор. Следующие слова он произнес уже с меньшим участием, они были пропитаны колкостью и даже обидой. – Дело во мне? Тебе так сложно целовать мужчину? – он застыл на секунду, – Или целовать меня? Райан широко раскрыл глаза. – Я… Теперь обиду не сдержал уже Райан. Он отвернулся, не в силах возобладать над эмоциями. – Знал бы ты, – в никуда процедил он сквозь зубы и показался вдруг очень далеким. – Знал бы я что? – не отступал Оливер. Тишина. – Знал бы что, Райан? – Не планируя того, он повысил голос на пару тонов и грубовато одернул Райана, вернув его внимание на себя. Испуганный взгляд Райана на дверь (не услышал ли их кто-то?) сменился на сердитый. – Ты мог бы не орать? Спасибо большое! Я не могу получить гребанную минуту уединения? – С ответным раздражением произнес он и силой хлопнул дверью каморки. Их окутала тьма. Не кромешная, с проблесками света, узких полос, позволяющих им видеть очертания друг друга, черты лиц, глаза... Но густая и манящая, дурманящая. Они замерли в ней, растеряв весь пыл недавней перепалки. Тишина – и никто не решался первым ее нарушить. И вдруг момент не ощущался больше тихим – микс тяжелого дыхания и стук сердец наполнял небольшое пространство. Чаще, чаще, чаще… – Рай… – несмело произнес Оливер. Его глаза горели тем, что было сложно опознать. В ответ, словно находясь наготове, дожидаясь сигнала, рука Райана легла на его талию. По телу Оливера пробежали мурашки, и это отчетливо ощущалось. Длинные пальцы осторожно прошлись сверху-вниз по его боку. Даже сквозь ткань это ощущалось так интимно. Они всматривались в лица друг друга в этом полумраке и удивительным образом видели все. В тиши не нужно проговаривать ни слова – им было слышно все необходимое. Вторая рука Райана нежно, почти невесомо коснулась щеки Оливера. Мягкая щетина приятно покалывала ладонь. Тепло от легкого прикосновения разлилось по всему его телу. Их телах. Райан всегда был таким солнечным... Даже в худшие свои моменты. Оливер всегда замечал его свет, и вот теперь – буквально ощущал на себе. Он теплый, излучающий любовь. Прекрасный чертовски. Возбуждающий, манящий. – Рай, – хриплым голосом произнес он, – ты уверен? – В чем? – Он не винил его за глупый вопрос. Особенно когда дыхание Райана становилось все громче и громче с каждым мигом, а пальцы теперь уже властно держали за талию. – В этом, – они оба не слишком-то соображали в тот момент. Они обменивались выжидающими взглядами, в немой мольбе одобрить следующий шаг. – В чем? – продолжал переспрашивать Райан. Оливер приподнял бровь и сверкнул блистательной улыбкой. – В том, что происходит. – А что происходит? Кажется, он делает это нарочно.  Это действует. – Мы ласкаем друг друга в чулане, убежав со съемки, – низким голосом произнес Старк, и у Райана сперло дыхание. – Ну-у, – заметил он, – формально лишь один из нас. – Но я тоже сбежал со съемки.. – Я о части с “ласкать“. На этих словах он нырнул рукой Оливеру под футболку, чем вызвал новый, более ощутимый и активный табун мурашек на нежной коже. Другой рукой он сместился со щеки к пухлым, алым губам. – Черт, они такие мягкие, – так искренне удивился он, что Оливер рассмеялся прямо ему в ладонь. Нежность момента сподвигла оставить на ней невесомый поцелуй. Райан резко вздохнул. Теперь он выглядел не просто удивленным – безмолвным. Не ясно, что так сильно поразило его в этом крошечном взаимодействии, но Оливер больше не мог сохранять самообладание, глядя на него такого. Не в этой жизни. А, черт, он даже не пытался. Оливер ринулся к нему, отчаянно и резко, словно сбросивший кандалы узник ринулся к теплому, утреннему свету и мягкой траве. Прильнув губами, руками, всем телом, желая прижаться так сильно, что это казалось невозможным и оттого – обидным. Если бы можно было раствориться в нем, стать на миг единым целым… Он бы сделал это не колеблясь. И даже не в сексуальном плане. Хотя… Невозможно было не заметить эту тяжесть и болезненное натяжение ниже пояса. Чертов Гузман! Он действовал хуже виагры! И черт возьми, слава богу, они были не под прицелами камер. Их поцелуй был жадным, жарким. Чуть небрежным, с безнадежно сбившимся дыханием. Дуэт их губ и языков был столь же успешным, как дуэт их самих на экране. Лишь только изучая, пробуя друг друга, они умудрялись дополнять друг друга идеально. Словно уже знали, словно делали это всегда, словно так и должно было быть по великому задуму. Губы Райана на губах Оливера. Язык, слившийся с языком. Звуки, вздохи, наклоны голов и касания – все было идеально сочетаемо и правильно. Растворяясь, полностью отдаваясь этим ощущениям. Так чертовски приятно. Ловя растущее тепло в груди и клубящийся жар внизу живота. Райан с неожиданным трепетом вдруг ощутил себя зажатым между спинкой и массивным, навалившимся на него телом. Господи, сила этих рук и властность движений… Эта грубая, но чувственная , вспоглощающая страсть мужчины, ласкавшего его… Волнительно, ново, пугающе, но до одури приятно. Он ни капли не сомневался – это были лучшие ласки в его жизни.  Райан никогда не ощущал подобного, он был готов взорваться от накрывших его ощущений. “Тебе так приятно целовать мужчину или целовать меня?” – переиначил он сам себе вопрос Оливера. Ответ был прост – и то, и другое. Райан едва смог поднять свинцовые руки и некрепко схватился за волосы Оливера, вплетаясь пальцами, перебирая мягкие кудряшки. Он будет выглядеть подозрительно потрепанным, когда выйдет отсюда и стилист хорошенько его отругает, но Райану было плевать. Он чувствовал и слышал, что Оливеру было слишком хорошо, чтобы даже помыслить это все прекратить.  Это были невинные (по меркам того, что всплывало в его голове) ласки, но из горла Оливера доносились потрясающие, сдавленные звуки, когда Райан сместился к его подбородку и шее. Сам Оливер в ответ на это просунул руки между стенкой и прижатым к ней мужчиной и жадно обхватил упругие ягодицы. Сжимать их было новым уровнем тактильных ощущений. Господи… Он ни за что не признается, но он хотел это сделать еще с их первой встречи. – Оли-и-и… – протяжно выдохнул Райан ему в ухо. – Я хотел сделать это с первой нашей встречи… – выпалил он тут же. – Правда? – прошептал Райан, продолжая покрывать поцелуями и вылизывать его шею. – А что еще ты хотел сделать в первую нашу встречу? – Ну… выяснить, нахрена ты нам вообще нужен, – засмеялся Оливер, и Райан хмыкнул в его шею. У него не было времени рассмеяться или что-нибудь сострить в ответ – он был слишком занят. Вещами куда более важными и не имел права отвлекаться. В ответ на дерзость он не сильно, но весьма ощутимо укусил его за шею – нежный участок с выпирающей веной, зацелованный и вылизанный до. Оливер вздрогнул и на мгновение отстранился, чтобы посмотреть в эти бесстыжие глаза. В них не было ни капли раскаяния. Что лишь больше возбуждало. – Вот значит как? Ты хочешь поиграть? Он знал, он черт возьми знал, что тренируется в зале гребанными днями и ночами не напрасно. Что будет достойная, истинно важная причина воспользоваться своей силой. Он рывком приподнял Райана, крепко придерживая за задницу, чем вызвав потрясенный вздох. С неохотой оторвав одну из рук, он применил ее в благо – помог ногам Райана найти нужное местоположение – вокруг его бедер. Огромные, ошарашенные, затуманенные от возбуждения глаза – именно та реакция, которую он надеялся получить. – Ты выглядишь, кажется… впечатленным? – дразнил его Оливер. – Самую малость, – улыбнулся Райан. Смотреть в самую глубь сияющих глаз Оливера, обвившись вокруг него, ловить в них нескрываемое обожание – было тем, с чем мужчина не мог возобладать. Его лицо загорелось огнем с такой силой, что Оливер ощутил этот жар своей кожей. – Что же – преимущества секса с другим мужчиной, – беззастенчиво засмеялся Оливер. – Точнее – с сильным мужчиной, попрошу заметить. Ты не слишком-то легкий. И словно в подтверждение и того, и другого, он не без усилий подбросил Райана вверх. Что-то на стене с грохотом рухнуло на пол и, кажется, даже разбилось, но они не обратили на это внимание.  Райан снова восхищенно ахнул. – Ладно, ладно, полегче, силач – улыбнулся он с искорками во взгляде. “О, ему определенно это нравится” – воодушевленно определил Оливер. Ощущать силу, ощущать страсть, направленную на него в полной мере. Быть податливым и ведомым… Он непременно воспользуется этим в дальнейшем. Стойте… В дальнейшем? – Стой… А мы занимаемся сексом? – спросил Райан, издав нервный смешок. Сцена замерла на неловкой, резкой паузе. Пелена начинала понемногу сходить, а здравый смысл возвращаться в их шальные, возбужденные головы. Они же, мать вашу, столь безрассудно и несдержанно – а скорее всего еще и громко – предавались страсти в пыльном, тесном и совершенно не запертом чулане... Посреди разгара съемки, на которой их ждет целая команда. Оливер с досадой опустил Райана и несколько секунд они смотрели друг на друга, не понимая, что именно теперь делать и как реагировать. Воздух все еще тяжелый, томный. Сердца их бешено колотятся. Их обоих немного потряхивает. И все больше нарастает напряжение невысказанности. Пока резко, в один миг их обоих не накрывает волна совершенно дурацкого и совершенно счастливого смеха. Обнадеживающая синхронность, если они когда-то планируют довести начатое до конца. О, а они определенно планируют. Но сперва нужно было кое с чем разобраться. И для начала – выйти наружу. Все, вне этого чулана, ощущалось неуютно, шумно, холодно… Но у них не было другого выбора. – Постой! – Райан замер на полпути к съемочной площадке. – Я не могу вернуться на съемку. Оливер, который уже перегнал его на пару шагов, развернулся и озадаченно смотрел в испуганные глаза. – Что такое? – Я не могу, – Райан с усилием сглотнул слюну и смотрел почти умоляюще. Оливер подошел поближе и сжал его руку. – Я думал, теперь поцелуй не будет проблемой, – мягко улыбнулся он. – Теперь поцелуй еще большая проблема! – С чего вдруг? Райан закатил глаза так, что Оливер обеспокоился о невредимости его глазниц. – Ну, во-первых, есть весьма очевидная проблема, трудно скрываемая, – произнес Райан и опустил свой взгляд на его ширинку. Взгляд вышел чуть дольше и сильно любознательнее, чем изначально планировалось. Сам он заранее обезопасил себя и прикрылся ладонью, чем вызвал на лице Оливера ухмылку. В ответ тот тоже постарался скрыть столь “очевидную проблему”, хотя нельзя было отрицать, что оказанное ему внимание еще как льстило мужчине – Я подумаю о Лу во время сцены, не переживай, – на его лице загорелась злая усмешка. – Не смей! – Райан сердито направил на него палец. – Думать о Лу, целуя меня! Оливер хитро блеснул глазами, наклонился к нему и прошептал: – Во всяком случае, это было бы справедливо, ведь я думал о тебе, целуя его. Он отстранился, и как ни в чем не бывало, развернулся, чтобы пойти дальше, когда Райан едва мог стоять на ногах, ощущая, как пьянящее тепло разливался по его телу. Он замер на месте. – Ты серьезно? – спросил он дрогнувшим голосом. Значит, Оливер уже давно..? Он тоже ощущает это? – Так ты серьезно говорил о том, что хотел, ну…, – он смущенно отвел глаза. – Еще с первой нашей встречи?   И откуда лишь эта застенчивость в том, из-за кого вся его шея покрыта отметинами? Оливер был очарован этой неожиданной и взрывной смесью под названием Райан. Он потянулся к нему, но вернулся на место, проглотив ком в горле. Сказать и сделать хотелось так много, что довольствоваться крохами, которые позволяли им время и место, казалось кощунством. – Нам нужно идти, потом мы обязательно договорим. Но Райан не сдвинулся. – Я не могу, Оливер, я серьезно. Старк посмотрел в его глаза со всей проницательностью, на какую был способен. Да, он действительно очень серьезен. – Ладно. Возвращайся в трейлер. Я скажу, что ты хреново себя чувствуешь и съемку нужно отложить. Райан облегченно выдохнул и признательно ему улыбнулся – Спасибо. – И не прячься от меня больше! Я скоро.

***

Райан уже три минуты стоял посреди трейлера и не знал, что ему делать, чем себя занять. Тянулось, ох, как же время тянулось! И с каждой чертовой секундой становилось все тревожнее. Оливер должен был вскоре прийти, и Райан не знал до конца: хочет он этого или боится. Его сердце бешено колотилось от одной мысли, что остались считанные мгновения до момента, как дверь откроется, он переступит порог трейлера, закроет за собой дверь и потом… Что будет потом? Это похоже на сон, это все нереально. Оливер, должно быть, тоже это ощущает. Наверное, он уже жалеет о случившемся. Да Райан и сам… Он провел пальцами по губам, на которых еще свежи следы поцелуев, и вновь залился краской. Кого он обманывает – он не жалеет и никогда не сможет жалеть об этом. Даже если теперь все будет странно между ними, даже если так и не выйдет собраться и снять ту самую сцену, даже если он потеряет работу… О губах, слишком пухлых и нежных, покрывавших поцелуями его лицо, выдыхающих горячий воздух на его кожу, вызывая мурашки. О настойчивом языке. Крепких, но так бережно ласкающих руках. Он никогда не сможет сожалеть об этих воспоминаниях. И все же мысли клубились, сменяя одна другую так быстро, что у него закружилась голова. Он потянулся к ближайшей поверхности, на которую можно сесть, но внезапный порыв не дал ему это сделать. Как удар по голове, резкий страх накрыл его, комната потемнела, стала неприветливой и холодной. Слишком тесной… Она всегда была такой тесной? Паника, приковавшая его к полу, потянула теперь ноги Райана к двери, тяжелые, словно к каждой приколочено по гире. Оливер просил не прятаться. Но что знал Оливер об урагане, свирепствовавшем в внутри него, круша все на своем пути? Барьеры, колючие проволоки, не позволяющие выйти на волю, но также – надежные некогда стены, служившие верным убежищем. Все рушилось и Райан ничего не мог с этим поделать. Райан ощущал, что был отныне другим человеком. Лучше, хуже – он не размышлял об этом. Но другим. В нем и в мире вокруг что-то навсегда изменилось. И это до чертиков пугало. Он резко открыл дверь, прокручивая в голове места, где мог бы в этот раз спрятаться понадежнее, но отрывисто ахнул, врезавшись в Оливера, которого, к счастью, было не так легко сбить с ног. Райан сделал шаг назад, но они все еще были связаны неразрывным зрительным контактом. Оливер выглядел так, словно и сам пытался понять: входить ли ему внутрь или остаться снаружи. Выражение лица Райана лишь усиливало его сомнения. – Позволишь мне войти? – после паузы спросил Оливер. Паузы слишком затянувшейся, и теперь уже они не были вдали от всех. Их странное поведение хоть и стало уже привычным для всех на съемочной площадке, но сегодня это было нечто иное, и не хотелось бы стать мишенью для любопытных глаз. – Конечно. – Райан сделал еще шаг назад. Целый путь длиной в шаг, глядя Оливеру в глаза, – и Райан не выдержал: отвернувшись от этих пронзающих глаз, он убежал внутрь трейлера. – Тем более, что это твоя комната. – Да, и ты здесь, – негромко произнес Оливер. Черт. Райан плотно сжал губы и закрыл глаза. Он и правда приперся к нему и нервничал так, словно ждал чего-то, словно то, что случилось, обязано было иметь продолжение! Как же это неловко. Что если Оливер уже жалел… Конечно, он жалел. Сам Райан понимает, что это все было дурацкой ошибкой. – Да, прости, перепутал дверь, – у Райана не было сил даже задумываться, насколько глупо он звучал, а говорить о случившемся и подавно – Я пойду к себе. И прости, что сорвал съем… – Ты серьезно? – глухим голосом произнес Оливер, глядя на него слишком хмуро. – Я… – слова застряли у Райана в горле. – Собираешься уйти? – Оливер медленно шагал к нему навстречу. – Мне кажется, мы не договорили. Сердце Райана билось все быстрее по мере приближения Оливера. – Мы хотели поговорить, помнишь? – Мы можем поговорить позже. – Нет, не можем, – Оливер подошел к нему вплотную, втянув воздух глубоко в легкие, словно это стоило ему больших усилий, и так же напряженно выдохнул. Райан не двигался, не делал попыток к нему прикоснуться или что-нибудь произнести, но глаза его кричали и молили Оливера о чем-то крайне личном, тайном, но необходимом. Райан никогда не был столь уязвимым и жаждущим, и пусть Оливер не был до конца уверен, что являла собой эта необходимость… Черт, он не мог не рискнуть. И он прикоснулся. Обхватил ладонями линию челюсти и подбородка. Едва заметно, и все же Райан подрагивал. В его огромных, состоящих из одних зрачков глазах было неверие. Что это правда происходит, что Оливер этого хочет. Хочет его. И в то же время в них беспрекословное доверие к нему. Что он не причинит вреда. Что он не стал бы дурачиться с ним и дурачить. Пусть раньше, в иных случаях, подтрунивая в их шутливой перепалке – многократно, но не теперь. “Разве не должна сейчас фоном звучать лирическая музыка или типа того? – усмехнулся про себя Райан, пытаясь немного отвлечься от нарастающего по прогрессии волнения. Их дыхание, давно уже выбившееся из нормального человеческого ритма, каким-то образом образовало свой собственный, единый ритм. Гармония их неровных, тяжелых и прерывистых вдохов-выдохов была подобна музыке. Не попадающей под какое-либо из известных жанров, но оттого не менее прекрасная. “Вот и музыка” – подумал Райан, смутившись, но и умилившись собственным, высокопарным мыслям. Лирический герой, ну не иначе. Оливер делал с ним нечто удивительное. Он вдохновлял его писать: стихи, картины. А теперь и музыку. Ту самую, для романтического поцелуя. И она звучала идеально. Оливер касался, и движения рук его были осторожными и хаотичными, как и его взгляд. Спустя пару секунд, казавшихся обоим вечностью, он наклонился к Райану, едва успевшему чуть податься навстречу, и наконец прильнул блаженным поцелуем, ощущавшимся, как первый. Может дело в Райане? Может, каждый поцелуй с ним будет ощущаться так? Боже, нежные, податливые губы… Бархатистые, изогнутые идеальной, подходящей под его собственную формой. Они ощущались так правильно. Так знакомо. И речь не о недавнем поцелуе. Казалось, Оливер уже давным-давно и очень часто целовал их, но просто забыл. Все было не так, пока он не помнил этих поцелуев. Терпкого привкуса губ, шершавости языка и сбитого дыхания. Не так, пока он не мог целовать их, как целует теперь: смело, несдержанно, жадно. Все было неправильно, когда они не были одним целым, и сейчас встало на свои места. Райан принимал поцелуй со всей отдачей, с вдохновеньем и страстью. Оливер не сомневался, что он был ему приятен. То, как Райан дышал ему в губы и в шею, переключаясь временами на излюбленную зону, будоражило, все больше возбуждая. Как не сдержал короткий, тихий стон, выпущенный, пока Оливер облизывал его губы. И все же, Старк остановился, обнаружив, что Райан дрожит. Оливер встревоженно посмотрел на него и обхватил мускулистые плечи, поглаживая их в попытке… подбодрить, успокоить, согреть? Он не знал достеменно, в чем Райан нуждался, в чем была причина. – Что такое? Ты дрожишь. Райан открыл рот от удивления, после – резко сомкнул, громко стукнув зубами. Кажется, Оливер прав: он действительно дрожит… И даже не заметил этого. Господи, как стыдно и глупо… Он закрыл глаза в надежде, что сможет спрятаться во тьме собственных сомкнутых век.  Дрожал! Он, мать его, дрожал, словно школьница во время поцелуя с главным квотербеком школы! – Что-то не так? – Оливер спросил так мягко, что Райан был готов еще и захныкать для полноты картины. – Нет-нет. Все хорошо. Я ждал музыки или типа того. Как тот самый момент в сериале, знаешь, – отшутился Райан, но Оливер на это не купился и терпеливо (в меру) ожидал ответа. – Я просто думаю, стоит ли нам… В смысле… Что это значит, Оливер? – взмолился он, не в силах найти объяснения сам. – Это значит, что я хочу тебя. Очень хочу. – Оливер пронзал его глазами, затаив дыхание на пару секунд. – А ты? Он был не в силах оторваться взглядом от поблескивающих губ Райана, столь манящими они были. Всегда, но теперь, когда он познал, каково было их ощущать… – Я… – Райан сглотнул. – Я не знаю. Его голос звучал неуверенно, но глаза… Горели огнем. Оливер лукаво прищурился, вглядываясь в них, изучая, прикидывая, что еще он может сделать, а где проходила черта. И то, что он увидел – нежность, страсть, томление – дало ему карт-бланш. Он рискнул, опустив руку на явно выделяющуюся выпуклость в штанах Райана – и у мужчины от неожиданности сперло дыхание. Пока рука Оливера оставалась там и даже хозяйничала, он ощущал, как Райан становился все тверже. – А я, кажется, знаю, – с вызовом произнес Старк. Райана до безрассудства заводил его нахальный тон и дерзкий, внимательным взгляд в тот самый момент, как он надавливал и массировал сквозь ткань его набухший член. – Слушай, я никогда… – оборвал предложение Райан, положил руку Оливеру на грудь, и массируя мышцы сквозь тонкую футболку. Оливер убрал руку с ширинки Райана и положил ему на талию. – Это ничего, все хорошо. – А ты? – Ага, – спокойно ответил Оливер, и у Райана округлились глаза. – Серьезно? – он переспросил. – Значит ты… – Да, Рай, серьезно. – улыбнулся Оливер, – как Бак. – Ладно. Это неожиданно, но... Хорошо, да, хорошо. Значит ты точно знаешь, что делать, – он испустил нервный смешок. – Я бы знал, что с тобой делать, Гузман, и не имея никакого опыта, – прошептал Оливер ему в ухо, и тело Райана вновь накрыла мгновенная дрожь. Кровь бешено пульсировала в венах на его шее и Оливер ощущал это своими губами. – Слушай, я был честен, и ты можешь быть честен со мной. Насчет опыта. Тут точно нечего стыдиться, – с ноткой подтрунивания, но все еще очень мягко и участливо произнес Оливер. – Нет же, я сказал правду. – возразил Райан. – Ну-у-у, я секстился и пару раз дурачился по видеосвязи с некоторыми парнями, но до физических контактов и реальных встреч не доходило. – Серьезно? – пришел черед Оливера удивляться. Райан даже на секунду ощутил обиду. Не то, чтобы быть геем было постыдно, но с чего Оливер взял это, если он прикладывал так много усилий, чтобы это скрыть? Являть миру лишь свою лучшую сторону – мужественную и гетеросексульную. Он тщательно работал над этим вообще-то. – Слишком много удивления на твоем лице, – укоризненно хмыкнул Райан, и они негромко рассмеялись, что, к облегчению обоих, свеяло зачатки напряжения. – Черт, я не верю, что никто не пытался затащить тебя в постель. Это невозможно! Ты себя видел? Райан громко рассмеялся. Он был смущен, но больше польщен. Слушать комплименты от Оливера – это то, что было потрясающе приятно, но и то, к чему он ошибочно полагал, что готов. Его щеки предательски налились яркой краской на без того пылающем лице. – Не то, чтобы не пытались, – фыркнул он, приподняв мачо-бровь, – но я просто не такой. – Не такой, точно? – Оливер вновь направил свой хищный взгляд на манящие губы, а после пронзил им затуманенные карие глаза. – Нет, я бы не стал заниматься этим без чувств. Ну и еще, пожалуй, меня слегка останавливало то, что я натурал, – засмеялся Райан. – Ты натурал? – в сей раз без тени иронии или кокетства спросил Оливер и пристально взглянул ему в глаза. Улыбка спала с уст Райана, и сам он стал теперь выглядеть не менее озадаченно. – Я так думал. Вернее, я… – Он старался дышать равномерно, и все равно чувствовал, что воздуха не хватает. – Я убеждал себя в этом. С самого детства. Я… просто, сам не знаю, в чем дело, в отце или церкви, или чертов шоу-бизнес с его… – Райан. Рай! Т-ч–ч-ч, – Оливер вновь обхватил рукой его лицо и нежно поглаживал пальцем. – Ты не должен оправдываться. – Я не оправдываюсь, просто объясняю… – Или объяснять, – перебил его Оливер. – Мне все равно. Сейчас. Потом, конечно, я хотел бы знать все, про чертов шоу-бизнес и прочее. Но сейчас это не имеет значения. Если ты действительно хочешь этого. Райан застыл на несколько бесконечных для Оливера мгновений. Сердце Оливера бешено колотилось. Он уважал и всегда будет уважать его выбор и желания, и тотчас же отступит, если у Райана проявится хоть толика сомнения, что он готов, что он этого хочет. И Оливер, честно говоря, предчувствовал именно такой ход событий и, скрепя сердце, готовил свой путь к отступлению. Так, чтобы теперь уже не показаться безразличным или сомневающимся. О, он бы ни секунды не сомневался, знай наверняка, что Райан этого хочет. Но больше всего Оливер боялся, чтобы Райан не пожалел о случившемся. Все это тревожным вихрем проносилось в его голове, пока, замерев, он ждал ответа, словно приговора. Райан таял от взгляда этих преданных, выжидающих глаз. Не просящих, не требующих. Он смотрел с такой нежностью, теплотой и тихой надеждой, что у Райана ком застрял в горле. Сложный, не всегда, не всем понятный человек – Оливер. При поражающем множестве лучших достоинств, порой бывает грубоватым и циничным, с фирменным английским юмором, часто на грани. Бывает замкнутым, холодным, резким... Но не с ним. Каким он был по отношению к нему с их самой первой встречи, как смотрел уже тогда… Райан не позволял себе анализировать и даже замечать эти взгляды. Он занимался самогазлайтингом, убеждая себя, что все себе надумал. Но теперь у него было полное право замечать. Что Оливер смотрит. Как он смотрит, как его видит... Судя по завороженному, благоговенному взгляду – как нечто удивительно, крайне ценное. Особенное. Райана напрочь убило этим осознанием. Он и не знал,что может быть таким в чьих-то глазах. В глаза того, кто был для него точно тем же. – Оли… Я хочу. – Он тяжело дышал, и на глазах поблескивали слезы, и все же он старался сделать голос тверже и как можно убедительнее. – Боже… Как… как я хочу тебя. Оливер резко вздохнул, и ресницы его задрожали. Волна возбуждения и трепета накрыли его, образовав взрывную смесь. Ему хотелось одновременно наброситься на Райана, но в то же время спрашивать о разрешении на каждое прикосновение. Он не мог помыслить о том, чтобы все хоть как-нибудь испортить. – В чулане ты был смелее, – справедливо заметил Райан вследствии его нерешительности. – В чулане я отключил мозг, – виновато произнес Оливер. – Да? – Райан смотрел на него с явным вызовом. – Так сделай это снова. Оливер не знал, что голос может быть током. – Ты уверен? – Я хочу тебя, – повторил Райан, приблизившись к нему и нежно прикоснувшись губами к им же ранее помеченной шее. – Рай… – Хочу тебя, – прошептал Райан и оставил следы небольшого укуса на нежной, покрасневшей коже. И вновь удар током. Сильнее. – Ты совершенно сводишь меня с ума, – прошипел сквозь зубы Оливер. Он не видел довольного выражения лица Райана, но не мог не заметить становящимися все настойчивее рук. Они смело и жадно ощупывали все рельефы его тела, куда сумели дотянуться: от нежного животика под задранной футболкой, до твердого, ноющего без внимания члена. – Тогда покажи мне это, – сорвалось ему в ухо. Молния нахрен пронзила все его тело. Главное не упасть в кому. – Я хочу тебя, – Произносить эту фразу, теперь, когда он больше не боялся ее, доставляло Райану особенное, сладостное удовольствие. Оливер впечатался в него губами. Его руки крепко сжали Райана за талию и подтолкнули к стене. Что-то с грохотом свалилось с полки. Книги, кажется, неважно. Райан запрокинул голову назад с протяжным вздохом, когда Оливер обвел круг языком и присосался к мочке его уха. Манящая, нежная кожа этой шеи никогда не смогла бы оставить Оливера равнодушным, и он с жадностью стал покрывать ее мокрыми, хаотичными поцелуями. Его хотелось целовать в слишком многих местах, и Оливер казался немного растерянным, не зная как, не умея найти в себе сил остановиться на чем-то одном. Его шея, подбородок, уши, припухшие и приглашающие губы, в блаженстве вскинутые ко лбу брови и прикрытые глаза, все его тело… Ему хотелось раздвоиться, растроиться. Стать Цербером, но не обычным, а хотя бы пятиглавым. Чтобы не оставлять без поцелуя ни одного участка этого лица и тела. От мысли, что под его руками и под этой ненужной одеждой его ожидает еще столько Райана, у него замирало сердце. – Сними ее, – перебил его мысли Райан, который, оказывается, уже несколько секунд в свою очередь безуспешно пытался задрать футболку Оливера. Оливер слушался незамедлительно. Он бы сделал что угодно не медля. Когда с футболкой было покончено, Райан выдохнул, испытав облегчение. Он не отводил взгляда от мускулистого торса, объемной груди. Его руки легли на нее и сжали несколько раз. Оливер опустил взгляд на крупные ладони, ласкающие его, наблюдая за каждым несмелым движением. Длинные, красивые пальцы Райана выглядели просто потрясающе на его груди, а когда он обхватил и сжал, царапая ногтями, его сосок, Оливер обронил резкий вздох и вздрогнул всем телом. Чем мотивировал того, конечно же продолжить, смелее и грубее, подключив вторую руку. Теперь Оливер смотрел на его лицо: внимательный взгляд темных глаз, сосредоточенный на то же, что и его руки, напряженные брови, словно он прикладывал усилия, сдерживая себя в чем-то. Он облизнул приоткрытые в попытке набраться недостающего воздуха губы, прежде чем с силой прикусить одну из них. – Сделай это, – произнес Оливер, не до конца понимая, на что дает разрешение. Но это не имело смысла – задаваться этим вопросом, будто бы было что-то, на что он не дал бы Райану своего разрешения. И он не прогадал – тяжелый вздох сорвался с губ Райана, и он прильнул губами к его раздразненным, набухшим соскам. Его язык очерчивал неровные круги, переходя от одного соска к другому. Он присасывался к ним губами, цеплял зубами, прикушивая без какой-либо силы, и все равно заботливо зализывая после. Оливер закрыл глаза и просто позволял ощущениям накрывать его тело. Его член был уже совсем твердым, и это почти больно. Он невольно потянулся к ширинке и попытался, не привлекая внимания, то ли расстегнуть ее, то ли просто уложиться в брюках поудобнее. Однако Райан не пропустил это действие мимо. Он оторвался от груди Оливера и посмотрел ему в глаза со смесью желаний и стыда этих самых желаний. “С Райаном нужно разговаривать” – подумал Оливер и произнес: – Все нормально. Все просто отлично, Рай! Мне очень хорошо, черт… А тебе? Райан интенсивно закивал головой. Очаровательный. – Скажи, чего ты хочешь? – Молчание. – Рай? – Тебя. – Это я уже слышал, – улыбнулся Оливер. – А конкретнее? “Конкретнее” определенно было – Райана выдавало сбивчивое, рваное дыхание и блуждающие, светящиеся огнями глаза, но он не мог произнести ни слова. Оливер обязан был помочь. – Я вот например, – начал он сиплым голосом, – хотел бы бросить тебя на кровать, стащить штаны, белье, перевернуть на живот и уткнуться лицом в твою задницу. Райан, кажется, задыхается. Или у него опять паническая атака. Или он просто, как мальчишка, не может возобладать с собой от возбуждения. Он вновь начинает дрожать. – Ты, ты… – запинается Райан, обильно краснея, теперь уже от макушки до шеи. – Ты можешь это сделать. Райану доставляло удовольствие позволять. Не только Оливеру, в первую очередь – себе. Оливер довольно и хищно улыбнулся. – Могу? – Да… – Но сначала сделай то, что хочешь ты. Что ты хочешь, Райан? – Он в третий раз с напором повторил: – Что ты хочешь? Он напирал и напирал, при этом тонко чувствуя, что делал верно, но так и было нужно.  – Чего ты хочешь? Рай… Лицо Райана приняло страдальческий вид, будто бы слова физически царапают его голову изнутри, в попытках вырваться. – Отсосать тебе! – резко выпалил Райан, и Оливер хоть слегка удивился, но и не думал подшучивать или как-то комментировать его прямолинейность. Он был очень горд им на самом деле. И, Господи, безумно возбужден. – Правда? – томно спросил он, не отрывая взгляд. – Ты хотел бы отсосать мне? – Да. – Хотел бы обхватить своими пухлыми губами и вобрать в себя мой член, да? – Да… – Так сделай это. Райан застонал и вцепился в его талию мертвой хваткой, толкая вглубь комнаты, то ли наказывая, то ли награждая почти агрессивным, кусающим поцелуем. Он казался совсем оторванным от реальности, и Оливер помог ему направить их обоих в сторону дивана, лишь врезавшись в спинку которого они оторвались друг от друга. Ненадолго. И то за тем лишь, чтобы так же сообща лишить Оливера его брюк и белья. Его крупный и твердый, жалобно подрагивающийся член наконец ощутил свободу и мужчина облегченно выдохнул. Райан смотрел на него затаив дыхание, похлопывая ресницами, как завороженный. Ни один дик-пик, ни одно гей-порно не вызывало у него такого интереса, такого вожделения. Просто это был Оливер. Возбуждающий до чертиков сам по себе… И его безупречный член не делал лучше. Райан сглотнул слюну и медленно поднял на Оливера почерневшие глаза, по пути успев взглядом пройтись по манящему телу. Не только взглядом – но и ладонями. По крепким бедрам, мускулистому прессу, огромным рукам и груди. – Прекрасен. Веки Оливера затрепетали, он весь покрылся розовым румянцем. У него был секс с мужчинами и женщинами, много секса, но никогда в процессе он не слышал о себе подобных слов. Чуть более возобладав над собой, Райан, нежней и осторожнее чем прежде, подтолкнул Оливера к дивану, указывая, где и как ему лечь. И Оливер покорно слушался. Лишь по невербальному сигналу он понял и дальнейшую его просьбу (приказ?) и, расположившись поудобнее, широко раскинулся навстречу, открывая взору Райана потрясающую картину. В каком бы явном, неприкрытом (впрямь, как Оливер) восторге он ни прибывал, казалось, к Райану вновь подступала скребущая неуверенность. Но Оливер уже знал, что делать. – Ты в порядке? – спросил он. – О да, – усмехнулся Райан, не в силах оторвать взгляд от налитого члена перед ним. – Тогда можешь ты сделать кое-что для меня? – Оливер нежно подталкивал Райана к его собственным желаниям. – Угу, – промычал Райан. – Прикоснись ко мне. Сверху вниз, обжигающе, Райан смотрел ему в глаза, а потом ниже, ниже, ниже… Пока наконец не устроился рядом и опустил руку на его бедро. И даже не на внутреннюю часть. Мучительно. Оливер закатил глаза – напряжение и возбуждения вылились заливистым смехом. – Попробуй еще, – сквозь смех командовал он. Райан рассмеялся в ответ, и это оказалось лучшим способом преодоления его нерешительности. Однако образовалась новая проблема – этот парень сменяет смущение на нахальство со скоростью света. И вот уже он решил поиграть, подразнивая Оливера, не меньше жаждущего получить то, что так сильно жаждал дать ему Райан. Он прищурился и произнес, сместив руку на его колено: – Здесь? Оливер бессильно запрокинул голову и хмыкнул с широкой улыбкой, возбужденный и раззадоренный до предела: – Нет, не здесь. – Тогда может быть здесь? Райан положил ладонь ему на живот и нежно перебирал мягкие волоски. – Райан, прошу тебя, – Оливер отчаянно рассмеялся, будто смех был единственным способом хоть как-то справляться с этой бесстыдной игрой. В которой он, к слову, сокрушительно проигрывал. – Что-что ты сказал? – с ухмылкой спросил Райан. – Ну-ка повтори. Оливер поднял голову и посмотрел на него с чем-то, что могло бы походить на раздражение, если бы не жгучее возбуждение, сочащееся из его глаз, изо рта и широких ноздрей – жарким и тяжелым воздухом, из его… – Пожалуйста, Райан, – но тот лишь продолжал поглаживать его живот, нависая над ним. Его лицо так близко к пику напряжения Оливера, и он так упорно его игнорировал, что Оливер бы усмехнулся, если бы не жажда прикосновений, достигшая жизненной необходимости. – Пожалуйста… Прикоснись ко мне. – Я прикасаюсь, Оливер, – продолжал игру Райан. – Не понимаю тебя. Я же говорил, у меня нет опыта. Он состроил виноватую, невинную гримасу, и Оливеру захотелось с силой врезаться губами в это милое лицо. – Рай-а-а-а-н, – полурыком протянул он. Ему хотелось так же вытрахать из него эту мнимую наивность, но всему свое время. Ладно, будь, как он пожелает.  – Райан, возьми уже мой чертов член в свой гребанный рот! …пожалуйста, – наконец выпалил он. И слава богу, а то еще чуть-чуть и Райан бы взорвался, не сделай он этого. Он намеренно не обхватил его прежде рукой, как сильно ни желал. Еще сильнее Райану хотелось, чтобы именно его губы стали первым, что познакомится с этим членом. Его язык, его горло.... Он осторожно окружил губами розовую, сочащуюся головку, и они оба синхронно зажмурили глаза от удовольствия. Еще несколько часов назад Райан и не мечтал, и не думал, боже, что попробует Оливера на вкус. И, черт – он просто объедение. Либо же Райан был донельзя голоден. Райан не мог отказать себе в потребности утолить этот голод досыта. Он играл языком, выводя круги и линии возле уздечки, мягко посасывал верхнюю часть головки, словно леденец, дразня себя тем самым не меньше, чем Оливера. Он предвкушал и оттягивал момент своего насыщения. Пока Оливер, не выдержав, слегка подался вверх, чуть глубже войдя в его рот. Не дальше основания головки, но Райану этого хватило, чтобы окончательно сорваться. Он издал глубокий, гортанный звук и наделся на член Оливера так глубоко, как мог человек во время первого в жизни минета. Надо отдать ему должное – он держался более чем достойно для первого раза, не поперхнувшись и не подавившись, несмотря на внушительный размер и глубину, на которую сразу же замахнулся. Пора была признать, что у него всегда была особая слабость к глубоким минетам. И особая зависть к парням в порно, принимающим член так же глубоко и неистово. У Райана сжимало спазмами живот и кровь приливала к его низу при мысли о том, чтобы оказаться на их месте. Его будоражило все, что можно было делать с чужим членом: ласкать языком, чуть посасывать, брать целиком или наполовину в рот, стягивая щеками, размеренно или в яростном темпе… Вылизывать от яиц до головки или же пассивно принимать, вторгающимся в узость горла… лежа, сидя, стоя на коленях… Райан вновь густо залился краской и обзавелся бабочками в животе, прокручивая в голове все возможные сценарии того, что он мог проделать с членом Оливера и какую его реакцию мог получить, учитывая то, что он видел уже сейчас. Райан наблюдал за ним. Как Оливер разваливался на части, ловя набухшими, алыми губами недостающий воздух, постанывая от каждого движения рта на своем члене. Он вспотел, и кудри очаровательно прилипли к его лбу, брови выстроились в удивленную дугу, глаза широко раскрыты и устремлены в потолок. А вот этого Райан не мог ему позволить. – Посмотри на меня, – резко выпалил он, выпустив Оливера изо рта. Поглощенный опьяняющими ощущениями Оливер не сразу, но послушался. Когда он опустил взгляд на Райана, раскрасневшегося, с блестящими от слюны и предэякулята губами… Которыми он медленно, но настойчиво надевался на его член, не отводя при этом взгляда… Оливер издал нервный смешок. Не потому что Райан был смешон, конечно же, или что-то в этом роде, а потому что – вот и оно. Вот сейчас он и кончит спустя пару минут ласк, опозоренный перед тем, кого в своих фантазиях, имел часами. Зрелище, открывшееся ему, оказалось еще более невыносимым, чем физические ощущения. А ожидания, многолетние и безнадежные, приумножили это все на два. И Оливер совершенно не железный. И все же (Оливер еще долго будет гордится собою) – он смог. Он сумел взять себя в руки, глубоко вздохнуть, подумать о всем мерзком и страшном, что встречалось ему в жизни, и остановить Райана, с силой сжав его плечо. – Рай… Райан… – умолял он, – остановись. Стой, пожалуйста! Райан посмотрел на него обеспокоенно. – Что такое? Тебе не нравится? Оливер засмеялся и практически завыл от отчаяния. – Издеваешься? Райан, кажется, начинал понимать, в чем обстояло дело, и лицо его озарила наисчастливейшая улыбка. – Значит я хорош, да? – О да, – усмехнулся Оливер, – слишком хорош! Райан выглядел таким гордым, что Оливеру захотелось приподнятся и расцеловать его. Что, собственно, ничто и не мешало ему сделать. Он выпрямился, потянувшись к Райану. Когда его лицо оказалось с ним на одном уровне, Оливер нежно поцеловал его припухшие, влажные губы и крепко обнял, поглаживая по спине. Райан же в ответ впился пальцами в его волосы, трепетно перебирая кудряшки. Этот поцелуй был нежнее, но оттого даже слаще всех предыдущих. Насладившись сполна этой сладостью, Оливер стал ощущать, как новая, мощная волна возбуждения разливается по его телу. – Ты, кажется, давал мне разрешение кое на что, – произнес он, лукаво ухмыляясь и совершенно не случайно облизывая верхнюю губу. Райан на пару секунд растерялся, припоминая, о чем идет речь, и когда понял, то смущенно улыбнулся, пряча взгляд, и, как иначе – конечно же, опять залился краской. Оливер легонько приподнял его подбородок и с любовью вглядывался в блестящие от стыдливого предвкушения глаза. – Так ты позволишь мне осуществить свою мечту? – его улыбка пронзала Райана в самое сердце. Оно бешено расстучалось. – Так уж и мечту, – рассмеялся Райан, уронив голову ему на плечо. – Эй, не смейся! – С еще большей нежностью, чем сам от себя ожидал, произнес Оливер. – Легко осуждать чужие мечты! Райан вновь посмотрел в теплые, бездонные глаза, которые улыбались ему, и чмокнул Оливера в нос. Оливер очаровательно проморгался, и уголки его губ поплыли вверх. – Твоя мечта – вылизать мой зад? –  Райан изобразил задумчивое, озадаченное лицо, не сумев, впрочем, сохранять его более двух секунд, и снова звонко рассмеялся. – Просто хотел уточнить! – развел он руками. – Моя мечта – ты, – пронзающе и совершенно обезоруживающе прозвучало в ответ. Смех прекратился, улыбка сошла с лицо Райана. – И прикасаться к тебе, чувствовать, делать приятно, так, как может лишь особенно близкий человек – часть этой мечты. Я пока не могу объяснить тебе и показать, что я чувствую, но надеюсь, ты дашь мне достаточно времени, чтобы сделать это в итоге. – Оливер… – Не отвечай ничего. Я ничего не прошу и тем более не требую. Это все ново для тебя и вообще… Просто… Если ты готов рискнуть и… – Я готов рискнуть, – перебил его Райан. – Я готов рискнуть, Оливер! Я хочу тебя, – произнес он сегодня не впервые, но с особенным акцентом на последнем слове. Оливер взял его за руки. С каких пор столь простое взаимодействие ощущалось едва ли не интимней поцелуя? – Я чувствую себя таким окрыленным сейчас, по правде, – признался Райан и ощутил себя более открытым и уязвимым, чем за все это время, но, удивительно, что это не пугало его. – Это больше, чем эксперимент или новый опыт. Это просто ты. Оливер с тихим вздохом сомкнул свои веки. Слишком сильные эмоции. И он сам боялся быть слишком. Слишком рано и слишком явно, слишком сильно, слишком настырно. Он боялся, что Райан поймет, как много Оливер чувствовал, и это спугнет его. И в то же время, боялся, что он не узнает, как был ему дорог. Каким сокровищем, какой мечтой он был для него. Для Оливера счастьем было уже то, что в первую очередь перед собой он не должен был больше этого отрицать и бороться с этим. – Я чувствую то же самое, – слишком сдержанно в сравнении с тем, что бушевало внутри, сказал Оливер. И чтобы преждевременные слова не вырвались наружу (а он, благо, успешно боролся с преждевременностью в этот вечер), Оливер решил сменить градус разговора. – Мужик, это все прекрасно, но могу я уже увидеть твой зад? – Он театрально зажестикулировал. Райан рассмеялся, в его глазах загорелось лукавство. – Этот зад? – произнес он самодовольно, прогнувшись в спине и положив руку на выпяченную задницу. Оливер внимательно следил за каждым микро-движением его рук. Вот значит как? Взгляд, ухмылка, вскинутая бровь – все лицо Райана так и источали коварство. Оливер уже понял, что легко с ним не будет. И это возбуждало вдвойне. – Да, – он подался вперед, смачно хлопнул Райана по ягодице и надежно устроил на ней свою руку. Словно заявлял права. – Этот зад. Райан вздрогнул от неожиданности, но лишь больше раззадорился. – А, знаешь, зад как зад, ничего интересного. Давай, я лучше покажу тебе свои бицепсы. – Он изогнул руку, и те самые бицепсы безусловно выглядели соблазнительно, но сегодня не они в меню. – Нет, я все же предпочту зад, – задумчиво протянул Оливер. – О, – драматично вздохнул Райан, – знаешь, это обидно, я так трудился над своими руками… Я даже горжусь ими, мужик! – Можно подумать, ты не гордишься своим задом, – подтрунивал его Оливер. – Кто вообще гордится своим задом, – неубедительно хмыкнул Райан. – Ты. Райан рассмеялся, но продолжал свою игру. – Не-е-т, ты знаешь. Ты прав. Но теперь я думаю, а не слишком ли мой зад эксклюзивное зрелище, – он пожал плечами. – Которое видел весь интернет в мельчайших подробностях. – Это было давно, и это другое! Я другой человек теперь, и зад мой другой. И вообще, – он укоризненно прищурился на Оливера, – раз ты все уже прекрасно видел, значит обойдешься, – Райан повернулся, сделав вид, что собирается уйти. – Вот еще! – поймал его Оливер. – Не прекрасно. Недостаточно прекрасно. Я хочу как следует все рассмотреть, изучить, – он наклонился ближе, прошептал ему в шею, – своим языком. У Райана закружилась голова, и он вновь не мог унять участившееся сердцебиение. Его член не то чтобы расслабился за период передышки, но сейчас ощутил мощный прилив крови и отчаянно дернулся в штанах. Господи, он все еще одет… Райан готов быть завыть по этому поводу. И Оливер тем более. Он не стал с этим мириться. Оливер оттолкнул Райана на подушку, вдоль дивана, и тот замер в зазывающей позе, опираясь на локти. Он не собирался помогать Оливеру сдерживать себя дальше. Старк не стал церемониться, и, схватив Райана за бедра, потянул на себя, тот, крепко упираясь, сохранял равновесие. Он, закипая внутри и все же не спеша, стягивал с него оставшуюся, ненавистную одежду штанина за штаниной, носок за носком, и наконец на пол с яростью полетело белье. Оливер ахнул. Он, разумеется, видел пенисы и не раз, и не в порно, как Райан, а вживую, но – этот был прекрасен, безупречен, как и сам Райан, как и все в Райане. Длинный, крупный в диаметре, ровный, смуглый, с выпуклыми венами и головкой, которая так идеально ложилась ему в рот… Он не успел опомниться, как спустя мгновение уже мог смело это подтвердить, обвив ее своими губами. Одно движение – всего лишь раз Оливер вобрал его и даже не во всю длину, проходясь языком, втянув, посасывая, щеки, как Райан выпустил протяжный стон. Оливер готов был и сам застонать, насколько это потрясающе – делать приятное Райану. Как он жмурит глаза, реагирует всем телом. Реагирует на него, это Оливер причина тому, что он продолжает издавать стон за стоном, куда более сдержаннее, правда, чем тот первый, сорвавшийся звук. Он запустил руку в кудряшки Оливера и некрепко сжал их в кулаке, от чего Оливер и сам издал стонущий, жалостливый звук. Оливер с удовольствием демонстрировал Райану все свое мастерство, от чего тот буквально извивался под ним. Смазка обильно выделялась из члена, и было наслаждением ощущать солоноватый привкус во рту. И все же, он должен был попробовать его в другом месте, сейчас же или Оливер умрет. Не оставив без внимания и нежную кожу его налитых яичек, не отрываясь от них, он согнул ноги Райана так, что его таз приподнялся, предоставляя доступ к не менее нежному колечку ануса. Языком Оливер чертил по нему линию за линией, пока не уткнулся в углубление. Он застонал, не прекращая ласк, и Райан широко раскрыл глаза, не в силах даже издавать стоны. Его дыхание сбилось. Никогда раньше никто… – Оли… – Его голос был высок и взволнован. Оливер справедливо принял это за хороший знак и стал двигать языком еще интенсивнее. Осуществляя круговые движения вокруг и дразня саму дырочку, прерываясь время от времени, чтобы обдать ее горячим дыханием. Оно же, напротив, пощипывало, оседая холодком на влажной коже. Райан таял под его языком. Не столько от физических ощущений, как от самого происходящего. Отчего-то даже фантазируя о сексе с мужчинами в разных его вариациях, он не представлял, чтобы кто-то ласкал его там. Само собой он не практиковал этого с женщинами. И сам он никого не ласкал таким образом – никто из его партнерш не проявлял к этому интереса, а сам Райан в глубине души опасался, не станет ли интерес к таким вещам проявлением скрытых “гейских наклонностей”. Но сейчас это происходило и казалось чем-то крайне нежным, интимным и очень приятным… Естественным и в то же время отчаянно непристойным. Лицо Райана горело. Он готов был завыть, когда язык Оливера, хозяйничая у его отверстия, стал по-чуть-чуть проникать внутрь, миллиметр за миллиметром. Когда он сумел войти глубже, Райан издал протяжный стон, и Оливер отпустил его ноги, просунув ладони под упругие ягодицы и сжал с такой силой, что на них, вероятно, останутся розоватые следы. На миг Оливер отстранился и переместил поцелуи на внутреннюю часть бедра Райана. – Перевернись, детка, – произнес он хрипловатым голосом, и Райан, подрагивающий и двигающийся навстречу его ласкам, замер. Оливер поднял голову и наткнулся на встревоженный взгляд. – Оли, я… Я не думаю, что готов… – О! – Оливер постарался говорить как можно убедительнее и мягче. – Не волнуйся, я не сделаю ничего без твоего разрешения, без твоего желания. Доверься мне. Хорошо? Райан кивнул и медленно перевернулся на живот. Конечно, он доверится Оливеру. Он с первого дня чувствовал, что может ему доверять, положиться на него. Видимо что-то внутри еще тогда предсказало ему этот момент: когда он находился в руках Оливера, буквально и фигурально, открыт и уязвим, как никогда в жизни, но ощущая не страх или слабость - лишь полное доверие.  Он ощущал каждой клеточкой, как Оливер жаждал в первую очередь сделать приятно ему. Он как-то знал, точно чувствовал, как и когда нужно успокоить его, подтолкнуть к чему-то, на что у него пока не хватало смелости решиться самому. Но чего он безусловно жаждал. И делал для него все. Райан никогда не ощущал себя более желанным. И никогда так не желал. Он почувствовал, как Оливер согнул его левую ногу, как крепкие пальцы раздвигают округлые половинки, открывая доступ к уже начавшему привыкать к его ласкам отверстию. Оливер с жадность прильнул – добрался до вожделенного места, вылизывая и дразня нежную кожу шершавым языком, сжимая и поглаживая упругие ягодицы. В какой-то момент Райан ощутил холодок на влажном ободке вокруг ануса – Оливер отстранился. И вскоре почувствовал смачные, мокрые поцелуи, разбросанные по всей его заднице. К ней то нежно прикасались губами, то грубо присасывались, то облизывали, то покусывали. Словно владелец этих губ не мог определиться, что в первую очередь и что больше всего он хотел сделать. А он хотел все. Хотел подарить Райану все возможные ощущения от этого опыта. И Оливер не признавался себе, но одна его часть так отчаянно жаждала этого по причине обыденного эгоизма – ведь, если сейчас он все сделает правильно, если сделает Райану очень приятно, велика вероятность, что он захочет испытать это снова. В глубине души Оливер все еще не верил до конца, что это происходит, что это все не сон, не какая-то ошибка. Что Райан не передумает, не пожалеет, не прикажет ему все забыть. И это было бы хуже всего, потому что Оливер скорее лишится самого рассудка, чем сможет забыть этот день. Теплоту кожи Райана, упругость мышц, вкус его члена, нежность ануса, настойчивость рук, умелость рта, хищность взгляда, сладость стонов… Один из них как раз пронзил тишину трейлера, когда Оливер вновь проник языком внутрь Райана, по-хозяйски лаская его изнутри. – Оли… – проскулил на выдохе он, повернув к нему голову. – Ты… Что ты… – Все нормально? – Спросил Оливер. – Тебе нормально? – Мне? Я не узнаю свои интонации, когда пытаюсь говорить, но в целом… Я в порядке, – Уверил он. – А ты? – Я? – Да, тебе не… неприятно? Оливер хмыкнул и обессиленно опустил голову. Будто Райан был настолько далек от понимания его чувств, что даже немного обидно. – Ты прекрасен, ты безупречен, ты лежишь передо мной, со своей идеальной и какого-то черта пахнущего мускусом задницей… – Новый гель для душа, – улыбнулся Райан. – Ты доверяешь мне. Я знаю, это не так просто. Ты позволяешь мне делать тебя вещи, новые для тебя, которые навсегда выгравируются в моей памяти. Ты... – он взял секундную паузу на передышку, облизнув губу, – так чертовски узок и туг, и в то же время податлив… Ты – лучшее, что пробовал мой язык. – Господи… – мучительно протянул Райан. – Я бы с удовольствием вылизал каждый дюйм твоего тела, если бы ты дал мне столько времени и твое разрешение. Все, куда могу дотянуться или влезть языком, насколько глубоко, насколько я смогу… – Ты можешь, – голос Райана становился все тоньше, как и его нервы. Он продолжал выходить из-под своего извечного контроля, и Оливеру это чертовски нравилось. – Могу что? – Сделать, ну… Это. – Что, милый? – мягкий, провоцирующий голос разливался в теле Райана легким покалыванием. “Милый”. О господи, Райан сейчас просто лишится рассудка. – Своим языком. Настолько, насколько сможешь… Оливер застонал и не стал медлить: с еще большим энтузиазмом он набросился на его зад, сжимая и крепко вдавливая пальцы в упругую плоть – немного больно, но, черт, как же Райану это нравилось. Теперь он ласкал еще более мокро, должно быть, он плюнул туда. От одной мысли об этом Райана обдала очередная волна жара. Когда Оливер протискивался все глубже и глубже, ввертываясь в него языком, а губы его издавали этот дерзкий, непристойный звук, Райан сжал кулаками обивку дивана так сильно, что его костяшки заныли. При этом он умудрялся оставаться относительно тихим, что слегка удивляло Оливера и воспринималось как вызов. Он продолжал и продолжал свои сводящие с ума манипуляции, но Райан держался, сдержанно постанывая и дыша в подушку. Он не заметил, как начал методично двигаться, прогибаясь в спине, словно насаживаясь на язык Оливера, даря тем самым ноющему члену желанное трение. – Оливер, стой, стой… – заскулил он, – Я так кончу и испачкаю диван. Оливер с уважением помедлил несколько секунд, прежде чем раскатисто рассмеяться. Не разгибаясь и не отстраняясь ни на дюйм, и у Райана по коже пробежались мурашки от резкого потока воздуха, которым обдавало столь тщательно вылизанные участки его кожи. – Плевать. – Если кто-то увидит? – продолжал он беспокоиться о совершенных глупостях. – Выбросим. Или сожжем. Мне действительно так сильно плевать, – проскулил Оливер, недовольный тем, что вынужден прерываться на разговор. Он держался, чтобы действительно плюнуть в то место, от которого его оторвали, и подключить к языку палец. Чтобы мысли Райана были заняты лишь удовольствия вместо всяких глупостей. – Устроим пожар посреди трейлера во время съемок шоу про пожарных, серьезно? – Что такого? – дразнился Оливер. – Что такого? Мы же пожарные! – вырвалось негодование с уст Райана, и Оливер рассмеялся, выпрямляясь. – Мы не пожарные, Райан. Я не Бак, ты не Эдди. – Ну, практически. – Вот так? – спросил Райан с ноткой нахального любопытства, – Раз ты так хорошо его знаешь… Оливер перевернул его на спину так неожиданно, что лицо Райана, когда они наконец полноценно встретились взглядами, было до того растерянно-забавным, что невозможно сдерживать улыбку. Оливер продолжал, донельзя довольный своим планом. – То скажи… Был ли Эдди с мужчиной? – Нет, определенно не был, – уверенно ответил Райан. – Ладно, но он ведь мастурбировал на гей-порно? Райан захлопал ресницами. Взгляд и ухмылка Оливера… Они ведь говорят об Эдди..? – Думаю, да. Но с непременным стыдом. – Мастурбировал ли Эдди, думая о Баке? – Оливер нахально улыбался, глядя ему неотрывно в глаза. Его рука опустилась на член Райана и медленно начала двигаться сверху-вниз. Райан завороженно наблюдал. Его глаза закрывались и распахивались не в ритм ни с движениями Оливера, ни с собственным дыхание. Его накрыл хаос ощущений. – Кончал ли он в тот же момент, когда и Бак кончал, думая о нем за стенкой их трейлера? – Их трейлера…? – Их дома, – исправился Оливер, но судя по его лицу – речь не шла о случайной ошибке. Хорошо, Райан понял его. – Да. Да, он мастурбировал, думая о нем. – О ком? – О Баке, думая о Баке, – тяжело выдохнул Райан. Пальцы Оливера сжимали его член все плотнее. – Да? – на выходе спросил Старк. – Да, черт возьми, он представлял, как сосет ему. И как Бак входит в него пальцами… Оливер бессвязно промычал. – А сам он… входил в себя пальцами в этот момент? – Да, он, черт… – Рука двигалась все интенсивнее, – Да, он входил в себя пальцами! Оли-и-и-в-е-е-р… – Это было хорошо? – Оливер буквально допрашивал его. – Да, но это… это было… – Это было что? – Не так хорошо, как если бы это был ты. – В смысле, Бак? – усмехнулся он. – Ой, иди к черту! – взвыл Райан, не в силах больше выносить происходящее спокойно. Разговаривать о персонажах, словно речь не шла о них самих. Словно друг и коллега не дрочил ему в этот самый момент. Оливеру проще, его член был в безопасности, недосягаемый для Райана. Поэтому он продолжал. – А Эдди хотел бы, чтобы Бак вошел в него пальцами прямо сейчас? Райан сглотнул. – Смазка? – Есть. Бак предусмотрителен, – на лице Оливера загорелась хитрая улыбка. – Неужто Бак предполагал, что будет трахать Эдди на этом диване? – усмехнулся Райан в ответ. – И мечтать о таком не мог, – честно признался Оливер, говоря, конечно, о себе. – А зачем ему…? – Боже, смазка пригодится в любом случае. Есть несколько способов использовать ее и одному. – Его удивляла и искренне умиляла наивная неосведомленность этого мужчины. Мужчины, который лежал перед ним и выглядел так развратно. Со своим раскрасневшимся лицом, обмякшим от удовольствия, податливым телом, но чертовски твердым, источающим природную смазку членом, словно он сошел с награжденного всевозможными наградами порнофильма. И при этом был так неопытен. – Так что? – затаив дыхание, переспросил Оливер, – Он хотел бы, чтобы Бак вошел в него прямо сейчас? Своими пальцами, – на всякий случай добавил он, понимая, что к большему Райан пока не готов. – Да, черт, Оливер… Да, – простонал Райан, откинувшись назад и гибко выгнувшись в спине. Оливер отпустил его, потянувшись за смазкой, благодаря чему они смогли хоть на минуту перевести дух. Это было необходимо им обоим. Когда Райан услышал звук открывающейся крышки, его накрыла внезапная паника. Глупая, необоснованная. Ему определенно точно нечего было опасаться, Оливер скорее умрет, чем обидит его, это он точно знал. И сам процесс не был ему в новинку. Как он уже признался, прикрываясь своим персонажем, Райан практиковал вхождение пальцами, но если быть совсем уж откровенным, у него редко выходило получить от этого удовольствие, на которое он рассчитывал. Ему удавалось находить свою простату, и ощущения правда были чудесными, но что-то всегда все равно было не так. Будто бы он подсознательно не позволял себе испытывать слишком много удовольствия столь «немужественным» способом. Он не считал, если продолжать быть откровенным, сей процесс чем-то гейским. Ведь он вовсе не гей, но занимался этим. Райан знал, что гетеросексуальные парни тоже так делают, это нормально. Пусть не всегда в сопровождении гей-порно, но речь не об этом. И все равно, какая-то тень странного стыда нависала над ним в процессе и лишала должного расслабления. Как физического, так и морального. А в случаях, когда удавалось от этого избавиться и все становилось уж слишком приятно, Райан останавливал себя и возвращался к привычному и естественному способу разрядки. И вот все это, неосознанное ранее, дало о себе знать, и Райан инстинктивно зажался. Конечно же Оливер не мог не заметить этого – он следил за каждым вздохом, каждым нервным движением век. – Все в порядке? – спросил он, нежно проводя ладонью по твердому прессу, – Если ты не готов… – Да брось, Старк, я взрослый мужчина с каким-никаким опытом в сексе, и даже пальцы твои не будут первыми пальцами, побывавшими в этом роскошном заду, – хмыкнул, произнес Райан. Он ощущал, как отдаляется, стараясь шутками скрыть свое смущение и страх – настолько иррациональный, что он боялся обидеть Оливера, – вдруг тот его заметит. Только Оливера не так просто обмануть. Не в вопросе того, что доставляло Райану дискомфорт в такой важный для них обоих момент. – Мы оба знаем, что это другое, – произнес Оливер спокойно, но достаточно твердо, – И если ты пока не хочешь… – Господи, Оливер, заткнись, ладно? Заткнись! Я хочу, – почти прорычал он, – Я действительно хочу! – Но ты весь дрожишь! – Оливер бессильно развел руками, – Если ты подсознательно переживаешь, что я могу как-то обидеть тебя, я не стану… – Господи, мать твою, Оливер, лучше правда заткнись! – Райан, кажется, и правда разозлился, – Так я, мать твою, и думал, что ты воспримешь это на свой счет, а все не так! Я доверяю тебе, чертов ты придурок, больше, чем кому-либо, неужели ты еще не понял?! – Тогда что мне сделать, чтобы ты расслабился!? – взмолился Оливер. – Просто вставить свои чертовы пальцы в мой зад, мужик, господи! – выкрикнул он, и они на мгновение замерли, пока по комнате вдруг не разлился их смущенный смех. От абсурдности ситуации, от того, как сильно они друг друга хотели. Так сильно, что это становилось невыносимым. Райан пристально посмотрел на него и с хрипотцой в голосе, отчего по коже Оливера пробежали мурашки, процедил сквозь зубы: – Заставь меня дрожать от удовольствия. – Вызов принят, – прошипел Оливер и ринулся, нет, не за смазкой, а поцеловать его. Он слишком давно этого не делал и начинал скучать по этим нежным губам и умелому языку, теплу, уюту его рта. Еще несколько минут они предавались совместным, уже ставшим привычными ласкам, накаляли друг друга требовательными прикосновениями, пока Райан сам не откинулся на спину и взглядом дал понять, что будет дальше. Одна нога Райана согнута и широко раскинута в сторону, другую Оливер забросил себе на плечо. Возбуждение достигло своего пика, когда Оливер выдавил первую каплю прозрачной жидкости на указательный палец. Райан почувствовал, что сердце вот-вот вылетит из груди, даже ребра заныли. Но страха не было. Лишь предвкушение. Томное, сладкое, невыносимое. Оливер, как и малейшие изменения в Райане, заметил это, и наконец позволил себе так же полностью расслабиться. Он больше не спрашивал. Он уже все знал. Плавным круговым движением он надавливал пальцем на отверстие, пока Райан завороженно наблюдал за его сосредоточенным взглядом и уверенными действиями. В какой-то момент они оба замерли, приятно удивившись, как так легко и свободно палец Оливера скользнул внутрь, как уютно и почти безболезненно он ощущался, что отражалось на лице Райана. Тот факт, что Райан уже был настолько расслаблен, открыт его ласкам, заставил Оливера поерзать тазом по шершавому дивану. Он был настолько твердым, что отчаянно нуждался хоть в каком-то, минимальном контакте. Но о прикасаниях к себе и речи не было, поскольку он знал, что не вынесет и нескольких движений руки, чтобы не кончить, когда перед ним открывалась такая картина. Они медлили так долго, а теперь все пошло удивительно быстро. Палец чувствовал себя свободно, находясь внутри уже наполовину, а через мгновение Райан сам, не выдержав, подался ему навстречу, полностью приняв в себя. Это было так чертовски горячо, что Оливер готов был закричать, но самообладание – вот, что нужно было ему в этот миг. Только Райан совсем, совершенно не желал ему в этом помочь! Своим видом он, уже не скрывая, показывал, как приятны ему методические движения пальца, проходящегося по нежным стенкам. Щеки, раскрасневшиеся донельзя, беспорядочные волосы, капли пота, поблескивающие на лбу и груди, и открытый в немом удовольствии рот. Черт, да он просто создан для ласк! А ведь Оливер еще не приступил к самому интересному. Он выдавливает смазку еще на один палец и прислушивается к реакции Райана, осторожно проникал внутрь. Реакция именно та, которой он и ожидал. Имея достаточный опыт и естественное чутье, Оливер точно знал, куда нужно нажать, чтобы вызвать столь желанный, несдержанный стон из этих прекрасных, искусанных (его вина) губ. Райан вздрагивает и протяжно вздыхает, глубоко прогибаясь, запрокинув подбородок. А после высоко и громко стонет. Пальцы Оливера, которых так кстати прибавилось внутри, вновь и вновь заставляют его это делать, и в какой-то момент он зажимает рот ладонью, чтобы хоть как-то сохранить лицо и приглушить свои стоны. Только вот Оливер с этим не согласен. Он усиливает давление, двигает пальцами резче, настойчивее. В придачу к этому – обхватывает свободной рукой, так же вымазанной смазкой, его член. И Райан не выдерживает: он вновь стонет, и никакая ладонь не в состоянии скрыть то, как он распыляется на мелкие песчинки, ощущая себя таким легким, почти невесомым, словно воспарил над собственным телом. Он понимает, что внутри него уже три пальца. Пальцы Оливера. – Рай, – вернул его к реальности Оливер, – Я могу попросить тебя кое-о чем? – Да, – прерывисто дыша, ответил Райан, – конечно. – Милый, дай мне послушать тебя. Я прошу тебя, не сдерживайся. Райан смотрит на него затуманенным, помутневшим взглядом, словно не в состоянии до конца осознать, о чем тот говорит. Оливер наклоняется, проводит языком по всему его члену и, не отрывая взгляда, произносит: – Детка… – И он практически приказывает, – Стони. И тотчас погружает налитый, напряженный до предела член глубоко себе в рот. И Райан стонет. Стонет так, как никогда в своей жизни не стонал от удовольствия. Его голос звучит слишком высоко и отчаянно, но его это больше не волнует. Оливер трахает его пальцами, безошибочно ударяя по простате снова и снова, и все глубже и глубже, все яростнее берет его член. Райан был бы сверхчеловеком, если бы мог смолчать. Его томные вздохи, глубокие, резкие сменяются мелодичными стонами, а те в свою очередь обрывистыми фразами, воскликами: – Да, о боже… Ол.. Оливер, господи… Оливер почувствовал, как его член дернулся и заныл так отчаянно, что он взмолился всем богам, как бы не кончить прямо сейчас. На злополучный диван, судьба которого так беспокоила Райана. Отчаянно, жалко. Без любых прикосновений. Просто слушая эти звуки. – А вот и музыка, – произнес Оливер, вспоминая слова Райана после их поцелуя. Райан понял отсылку и попытался рассмеяться, но этот смех лишь перетек в очередной стон, потому что Оливер и не планировал давать ему передышку. Он больше не ласкал его ртом, но делал что-то похуже – говорил, наклонившись к нему, не отрывая взгляд. (Впрочем, и член без внимания не оставлял, вновь обхватив его рукой) – Да, детка, да… Вот так. Вот так…, – низким от возбуждения голосом протягивал он. Бесстыдно впившись взглядом в лицо Райана, пока тот разваливался, извиваясь перед ним, – Хотел бы я слушать эту музыку вечно. Ты так прекрасен, господи… Райан…Рай… Боже… Резко Райан затих, что-то изменилось в его лице. – Оли… – прошептал он, – Оли, Оливер.. Я… Я… – Да, вот так, милый, – произнес Оливер, ускоряя движения обеими руками. – Оли-и-и-в-е-ер, – прорычал Райан куда-то в пустоту. Волна наслаждения накрыла его, как цунами. Он то ли тонул, то наоборот воспарил над землей, но и Оливер, и диван, в который он отчаянно цеплялся, и весь трейлер казались где-то очень далеко. Оливер не верил, что это все на самом деле. Что Райан, этот самый Райан, в которого он столько лет влюблен, в этот самый миг извивался и стонал прямо здесь, в их чертовом трейлере, перед ним, из-за него и для него, обильно кончая от пальцев внутри. Его пальцев. И его ладони, на которую стекали теплые, густые капли. Ему было так хорошо, так приятно. И причиной был Оливер. Если до этого он думал, что его предназначением в этой жизни было актерство, то теперь он точно знал: его предназначение – снова и снова доводить Райана Гузмана до такого состояния. Когда он полностью терял контроль и отдавался ощущениям удовольствия, свободы, безусловной заботы о нем. Чего был полностью достоин. Оливер пришел вслед за ним. Едва прикоснувшись к себе. Не выходя из Райана, не отводя взгляд от дезориентированных глаз и алого лица, застывшего в последнем, почти беззвучном стоне. Он излился на еще не успевший обмякнуть член Райана, помеченный теперь уже ими обоими, а также на его торс, его грудь, и даже парой капель достиг подбородка. Он обнаружил, что и сам был весь исписан Райаном, как холст его очередной картины. Будет ли самодовольно считать – его лучшей картины? Он обессиленно упал на него сверху, и черт знает сколько времени они так, лениво обнявшись, приходили в себя. Они обязательно поговорят обо всем этом. В следующий раз.