Утешение

Огромные пустые помещения давили тишиной и снобизмом. Хрустальные люстры, фарфоровые вазы, которые стоили больше, чем новая метла «Нимбус», потолки, что выше великанов, — всё это переливалось зелеными и золотистыми оттенками. На самом видном месте красовался огромный герб рода Малфоев. ​Обычно это место процветало холодным, но прекрасным аристократизмом. Смех сына, держащего в руках свою волшебную палочку, изящное шёлковое платье жены, её уверенная улыбка и его высокомерный взгляд, который смягчался при виде них. ​Но сейчас это место было пустым. Дорогие диваны казались одинокими, а в тишине не было ни уюта, ни спокойствия. Высокие окна пропускали свет полной луны в поместье Малфоев, освещая высокую фигуру, что стояла посередине зала. Его спина была прямой, а глаза смотрели на всё сверху вниз. Но в них мелькало что-то глубокое, что-то страдающее. ​Скорбь. ​Почему она покинула его? Почему оставила их сына? Почему бросила на произвол судьбы? Ответа не было. Её красивые глаза, которыми она могла осадить любого. Её изысканные бледные губы, с которых во время ярости вырывалась лишь вежливость, облаченная ядом. Её шелковистые волосы, в которые всегда хотелось зарыться лицом, но он никогда этого не делал из-за гордости. И никогда не сделает. ​Он задавался вопросами. Видит ли она его на небесах? Слышит ли? Скучает ли? Маски спали, обнажив безграничную грусть и утрату. ​Но ему нужно продолжать идти. Сохранять лицо. Сохранять статус. Нужно оберегать Драко, который сейчас спит в спальне Слизерина и даже не подозревает, что случилось. ​Но завтра все будут знать. Все будут говорить. Это будет главная новость и сенсация для газет. Меньше всего Люциусу сейчас хотелось давать интервью. Меньше всего ему хотелось того, чтобы Драко узнал. ​Он резко развернулся, направляясь в личные покои, в которых теперь так невыносимо находиться одному. Зная, что не уснёт, зная, что не сможет даже глаз сомкнуть, он лёг в постель, где как будто только что лежала она. Но теперь её нет. И никогда не будет. ​Ночь тянулась, оставляя за собой противные и определённо не аристократичные следы под глазами. Отпечаток и доказательство того, как ему больно. «Нужно будет скрыть это заклинанием», — подумал Люциус. ​Кровать будто стала намного больше без неё. Он закрыл глаза в надежде увидеть её перед собой. В надежде, что это всего лишь кошмар, всего лишь страшный сон, и когда он проснётся, они вдвоем прогуляются по их невероятному саду, в котором были белые розы, которые она так любила. Но, открыв глаза, он никого не обнаружил. ​Тяжёлое, горькое осознание расползлось по его разуму. Его великолепная, любимая, совершенная Нарцисса покинула этот мир. ​Нарцисса умерла.