Сорок лет смертей

Специальность: сапёр-минёр (Sapper), командир инженерного взвода. Возраст: 32 года. Родом из: New Haven, бывший шахтёр. Ночь. Болото у Labor's Rest. Октябрь 1971 года. Франц полз на животе, сжимая щуп из арматуры. Впереди – минное поле, поставленное Минликалом три года назад. Карты устарели. Каждый сантиметр – смерть. За ним – пятеро сапёров. Молодые, дрожащие. – Бригадир, – прошептал его помощник Ульрих Мюллер, – может, пустим вперёд пленных? У нас есть трое. – Нет, – отрезал Франц, не оборачиваясь. – Мы сами. Мы сапёры. Наша работа – рисковать, а не убивать безоружных. Он нашёл мину – пластиковый корпус, невидимый для обычных детекторов. Тип – «PMN-4». Обезвредил, выкрутив взрыватель на пол-оборота. Следующую. Третью. За четыре часа они проделали проход в двести метров. По нему должна была пойти пехота на рассвете. Франц служил с 1965 года. За его спиной – три подрыва (два своих, один чужой), два ранения, контузия, после которой левое ухо слышит только шум. Дома ждали жена Марта и сын Ганс. Гансу семь лет. Каждую неделю он рисовал танки и подлодки и писал корявыми буквами: «Папа, убей плохих». Франц хранил эти рисунки в нагрудном кармане, поверх сердца. – Бригадир, – Ульрих тронул его за плечо, – впереди – противотанковая. «ТМ-62». С сюрпризом. Судя по всему – растяжка сбоку. Франц подполз. Мина стояла на твёрдом грунте, обложенная камнями. Слева от неё – тонкая леска, натянутая к колышку. Если задеть – рванёт не мина, а граната в кустах. Старый трюк, но действенный. Он работал двадцать пять минут. Пот вытекал из-под каски, заливал глаза. Пальцы дрожали – не от страха, от холода. Но он справился. Перерезал леску, извлёк взрыватель мины, разобрал на части. Проход открыт. – Есть, – доложил по рации. – Движение разрешаю. Утром через проход прошла рота. Ни одного подрыва. Франц получил благодарность от командира дивизии – устную, потому что бумаги экономили. А вечером ему пришло письмо от Марты: «Дорогой Франц. Ганс спросил вчера, почему ты не приезжаешь на Рождество уже седьмой раз. Я сказала, что ты спасаешь людей. Он заплакал и сказал: „Тогда папа – святой“. Пожалуйста, возвращайся живым. Не святым – просто живым». Франц пришил письмо к подкладке куртки. Там их уже было четырнадцать. Четырнадцать писем – семь лет войны. Он не ответил ни на одно. Боялся, что если начнёт писать, то не сможет остановиться и побежит домой. А бежать было некуда. Дом находился на другой стороне фронта.