Сорок лет смертей

Специальность: пилот 1-го класса, командир звена (трибун – аналог капитана). Возраст: 45 лет. Родом из: Avalon, лётчик-испытатель до войны. Авиабаза Westend. Ноябрь 1971 года. Карл сидел в кабине F-4 «Kite» и перепроверял приборы. Сегодня он вёл звено из четырёх машин – трое молодых, он один, седой. Ветеран ещё «Странной войны» 1950-х, когда Минликал и Перкиле стреляли друг в друга из винтовок через реку. Сто двадцать боевых вылетов. Три сбитых «Spear» на счету. Семь похоронок, которые он написал родителям погибших ведомых. – Папа, – позывной прилип намертво ещё в 1965-м, после того как он привёл звено из боя без потерь, – у меня перегревается двигатель, – доложил ведомый, лейтенант Эрик «Малыш» Фельдман. Двадцать три года. Сорок вылетов. Руки дрожат. – Возвращайся на базу, – приказал Карл. – Лис, ты со мной. – Есть, Папа, – ответил Стив «Лис» Круг, двадцать пять лет, пятьдесят пять вылетов. Хладнокровный, как удав. Задание: прикрыть штурмовики A-4 «Skyhawk» при ударе по колонне бронетехники у Steelhaven. Над целью – перкильские ЗРК «Kupol» (копия американского «Hawk», но на колёсах). Опасная зона. Процент потерь – сорок. В воздухе Карл чувствовал себя живым. Старые кости не болели, когда перегрузка вжимала в кресло. Он видел землю – чёрную, выжженную, в воронках, похожую на поверхность Луны. Там, внизу, горели танки. Люди умирали. А он, сверху, мог лишь сбрасывать бомбы и надеяться, что не попадёт в госпиталь. – Папа, два «Spear» слева, снизу, – крикнул «Лис». – Вижу. Заходим в вираж. Я беру ведущего, ты – ведомого. Воздушный бой длился три минуты. Карл сбил один «Spear» – ракета «Sidewinder» вошла прямо в сопло, самолёт разлетелся фейерверком. Второй перкильский истребитель ушёл в облака. Но с земли ЗРК «Kupol» захватил машину Карла. Сигнал тревоги завыл на все лады. – Лис, уходи! Я отвлекаю! Карл выпустил дипольные отражатели – облако фольги повисло в воздухе, потянул штурвал на себя, выжимая форсаж. Ракета прошла в метре от фюзеляжа – но осколки посекли левое крыло. Гидравлика упала. «Kite» стало кренить. – Папа, у тебя дыра размером с мою голову! Тяни домой! – Тяну, – Карл перешёл на ручное управление. Рычаги стали тяжёлыми, как бетонные блоки. – Заходи на посадку первым. Я следом. «Лис» не спорил – ушёл. Карл остался один. Высота – две тысячи метров. Аэродром – в пятидесяти километрах. Он считал про себя: «Дотяну. Дотяну. Дотяну». Шасси выпустились только одно – левое заклинило. Карл принял решение: садиться на брюхо, на аварийную пену. Он зашёл на глиссаду. Земля приближалась. Пена выстрелила из-под фюзеляжа. «Kite» плюхнулся на бетон, проскрежетал полкилометра, разбрасывая искры, и остановился. Тишина. Только шипение гидравлики и звон в ушах. Карл открыл фонарь. Вылез. Техники бежали к нему, кричали что-то. Он не слышал. Снял шлем, закурил сигарету – единственную, которую прятал в кармане для таких случаев. – Парни, – сказал он, выпуская дым, – война закончится, когда у нас или у них кончатся молодые. А пока… налейте мне виски. Двойной. Через месяц Эрик «Малыш» Фельдман не вернулся из вылета. Сбит над Green Arch – прямым попаданием ЗРК. Катапультировался, но парашют не раскрылся. Карл лично написал письмо его матери. С тех пор он летал только один – отказывался брать молодых. Командование закрыло на это глаза.